Третья дверь налево

В кабинете Альбуса Дамблдора собрался педсовет. О содержании меня не предупредили. Быть лаконично-сдержанным не составляло труда. Тем более, мои мысли метались вокруг пустого класса и ждущей меня Гермионы. Я предупредил ее, что задержусь, но быть хотелось там, а не здесь. Можно проявить хоть каплю уважения к той, что нарушала ради нашей любви все школьные правила и собственные моральные принципы. Чтобы встретить меня среди дня, она выкинула целое занятие из своего расписания, что, по шкале ее ценностей, могло приравниваться к тяжкому преступлению. Я все еще не хотел признаться себе в очевидном, она полностью изменилась. Директор выглядел неплохо. Мягкий свет отблескивал от очков-половинок, скрывая выражение его глаз. Инициатором сбора была Минерва. От ее физиономии можно было поперхнуться, как от сухаря, не запитого водой. Она покосилась на Дамблдора, тот нетерпеливо махнул рукой. Видно было, что она преподносила сюрприз не одному мне. — Итак, начнем. Что ходить вокруг да около. Ничего экстраординарного. — Профессор, мне кажется, или вы тянете Мерлина за… — вступила необычно резкая мадам Стебель. В водной части теплицы проклюнулись новые ростки апоногеттона, и зацветали умопомрачительные желтые лотосы, на которые я сам претендовал. Понятное нетерпение. — Я хочу поговорить о поведении всем вам известной мисс Грейнджер. Оп-па, сердце шумно столкнулось с кадыком. Но паниковать рано. Она и взгляда не бросила в мою сторону. Неужели имеет собственные причины. В табеле Гемм, который я мельком просматривал, занимаясь обычной преподавательской рутиной, не было оценок ниже превосходно и выше ожидаемого. Причем, первого втрое больше, чем второго. Ей не давались только прорицания. Ничего не имею против, с некоторых пор, но предмет — для особо одаренных. — Что вас беспокоит, Минерва? — оживился Дамблдор. — Все в порядке! Я хочу предложить ей сдать ЖАБА экстерном. — Так-то уж, ЖАБА,  — с сомнением приподнял бровь Флитвик. Я отвернулся от окна, воззрился на профессора трансфигурации и превратился в слух. — Это твой факультет, Минерва, — протянул неестественно Дамблдор, — не лучше ли позволить жизни идти своим чередом. — Вы же знаете, что я позволила ей на третьем курсе? — выразительно напомнила Макгонагал, ее щеки залились краской. — Таланты мисс Грейнджер выше всяких похвал, — сказал Альбус, возвышая голос, —но я не вижу необходимости, так скажем, избавляться от нее. Ее физический возраст и то, что записано в документах, имеют, хм.., несоответствие. Мы должны чувствовать особую ответственность за нее, не так ли? Как я мог не принимать все происходящее на свой счет? Слова стучали по голове, как камни. И далеко не угрызения совести, иногда она казалась старше и мудрее меня, но она сделала что-то, что довело Макгонагал до такой мысли, не посоветовавшись со мной. Плохо! — Избавиться! Альбус, побойтесь Мерлина. Нам надо будет всего лишь найти девочке достойное занятие. — Как будто учеба — не достойное занятие? — выразилась Септима Вектор. Профессору нумерологии очень не хотелось терять такую увлеченную предметом студентку. Внезапно, я остро понял, как мне повезло. Я интересен ей, как человек, привлекателен, как мужчина, да еще и являюсь любимым учителем. Сейчас не удержусь и раскраснеюсь. Момент настал. — В таком случае, я могу предложить мисс Грейнджер место ассистентки на моей кафедре на ближайшие два года. Дамблдор хлопнул в ладоши. Руки чесались глянуть, сколько он понял. Но он не подал виду. Надеюсь, свет в нем пересилил рассудок. Я был лишь быстрее многих, у кого вертелась подобная фраза на языке, к примеру - Вектор. — Мы только Гермиону не спросили, — пробасил неимоверно точный в суждениях Хагрид. — Верно, — согласился Дамблдор и обратился ко мне, — Северус, потрудитесь сообщить ей о нашем, о вашем предложении, ибо между ходатайством и предложением серьезной работы… — он широко развел руки. Педсовет закончился, намечался семейный совет. Я влетел в незапертый класс. Если бы поверх сюртука была накинута мантия, то мой вид мог сойти за Мефистофеля из Фауста. Но мой праведный гнев мгновенно остыл. Гемм двигалась вдоль шкафов, сверяя запасы с перечнем. Она трогательно подталкивала то и дело огромный гроссбух коленом. Когда она обслюнявила палец, чтобы перелистнуть страницу, хлопнула дверь за моей спиной. Я выкрикнул с десяток защитных заклинаний через плечо, в том числе и заглушающее. А разговаривать-то на повышенных тонах перехотелось! На ее лице отразился мимолетный испуг и, тут же, удовольствие от созерцания моей персоны с нелепой злостью на лице, настоящая бурная страсть и, немедленно, тихая, такая невзрачная на вид, но самая основная — любовь. Она лавировала между столами, а я не мог сдвинуться с места. Зато, когда она подошла, ничто не помешало схватить ее в охапку и насладиться умеренным, но многообещающим поцелуем. — Почему ты злился? — Потому, что речь шла о тебе. Тебя ждет много работы. — Профессор Макгонагал так рассердилась? — Еще бы. Ты подала ей повод подумать о том, чтобы с тобой попрощаться! Мои слова возымели нужное действие. Так ли необходимо было ее наказывать? Просто хотелось сбросить балласт эмоций именно этим способом, а не другим. Мне не очень нравилось, когда мы злимся друг на друга. У меня дурной характер. Лицо Гермионы удивленно вытянулось. Передо мной предстала первокурсница, впервые увидевшая очень сурового Северуса Снейпа. — Да как же… — пролепетала Гемм, — я же ничего такого. Она же сама… — Сама - что? — я свел брови, подавив смешок. Значит, разговор был. — Предложила сдать трансфигурацию экстерном! — Не только. — Что еще? — ее тон стал деловитым. Узнаю заучку Грейнджер. — Все в пределах ЖАБА. Она пронзительно взвизгнула, расплылась в улыбке (единственный человек, радующийся экзаменам) и насупилась, перестав на мне виснуть. — Северус Снейп, ты — негодяй, злодей, ты, ты — упырь! Ну, так хоть упейся, на здоровье! Я тебя люблю! Вот это было признание!!!