Третья дверь налево

О, Господи! Да это — просто невозможно! Впервые в жизни я беру книгу и с размаху бросаю ее в противоположную стену. Она трескается с сухим звуком. А Джинни, как заправский игрок в квиддич пригибается точно под ней. — Ой! Джинни, прости! Я не нарочно! — Миона, зачем тебе все это нужно? Ты и так учишься лучше всех. Мы тебе надоели? Готовилась бы лучше к святочному балу. Ты почти не ешь, спать приходишь поздно ночью. На кафедру эту дурацкую тебя Дамблдор засадил? Неужели не мог к Макгонагалл пропихнуть? Совсем он свихнулся на своем обожаемом пожирателе! — То, что делает профессор Снейп для Дамблдора, поверь мне, далеко выходит за рамки нашего понимания… Не хочу больше разговаривать. Пойду, сойду в первый круг ада и вопрошу, как он справляется с заклинаниями. В тупик меня ставят не одни только заклинания, информация, после которой мы не разговаривали три дня. Три жестоких безжалостных дня, в ходе которых я поняла, что разлука при нынешних обстоятельствах хуже смерти. Мы не только не разговаривали, но и не виделись, кроме как издалека. В набранной мною ванне, после ухода Драко, я уступила, трезво оценивая его усталость. У него было сколько угодно сил, но не на все подряд. Всем нам было далеко до великих. *** Марать уши, не то… Говорить правду! Сколько правды? Сколько лжи? Процентное соотношение? Иначе не понимаю. Я так устроен. Хватит! Сегодня всю правду. — Хочешь знать, что рассказал Драко? Почему снова издалека? Все еще вру, собираюсь соврать. Не соврать, а не досказать. — Хочу! — в голосе вызов. Так, сейчас. Не хватает решимости. Я разворачиваю ее к себе лицом и выпаливаю скороговорку. Лучше ей понять смысл с первого раза. — Став пожирателем смерти, Драко получил задание убить Дамблдора и провести в здание школы пожирателей смерти, но я не могу ему воспротивиться. Более того, Дамблдора убью я по его личной просьбе в благоприятствующий тому момент. — Дамблдора? Как! А Драко, что… *** Я все еще ему не верю. Встаю из воды и не верю. Беру большое зеленое полотенце с факультетской символикой и осознаю все сказанное и свои действия. Сейчас я собираюсь уйти. По возможности молча уйти. Жизненно необходимо молчать. Наскоро подсушиваю волосы, натягиваю одежду, не заботясь о порядке, и выбегаю. А бежать-то некуда, кроме как обратно. Запинаюсь, но продолжаю идти, гордо выпрямившись и натыкаясь то и дело на стены. Причина ухудшения четкости зрения — предательские слезы. Как больно влюбиться не в того человека. Как страшно завоевать безоговорочное доверие и узнать то, что мне знать не положено. Не смогу простить. Какое коварство, сам попросил. Что ты! Я простила почти все. То, что было искуплено за давностью лет то, чего я не видела и не слышала собственными ушами. Я почти поверила, что мы выйдем из огня без следа копоти. Но, чтобы из огня да в полымя! К дверям гостиной подхожу в изрядно опустошенном состоянии. Плакать не хочется. Можно даже и поговорить спокойным тоном с кем угодно, особенно с Роном, который сотрясает воздух без толку. Так я и делаю, ссылаясь на усталость от подготовки к экзаменам. Уйти с головой в книги — неплохая мысль. Третьим предметом выбраны заклинания. Без них вообще никуда не уедешь. Заклинания у меня превосходны. Я знаю их целую кучу: бытовых, боевых (щитовых и нападающих), защитных, исцеляющих. Каких их только не бывает, но уровень не тот. От ученика на ЖАБА требуется высшее переосмысленное волшебство. Тонкая магическая ткань рвется при малейшей неправильной интонации. Мои интонации были сплошь неправильными. Все было не так и не то. Я сломалась. На общих трапезах наши взгляды соприкасались подобно клинкам, которые мы сами отводили, не желая прилюдной стычки. Так и прошло три дня. Три худших дня, наполненных страшными муками совести. Заглушить их было нечем. Заклинания не давались. Внутри меня что-то разладилось. Но сегодня я пришла к мысли, что наш разговор, по сути, не состоялся. *** Почему я не ожидал ничего другого? Она поступила предсказуемо. Ушла и будет угрызаться совестью в одиночестве. Как всегда она слишком торопится. И она не верит мне. Не может понять, какую ношу на меня взвалили другие люди. Должно быть, я стал слишком равнодушен к своей миссии. Не могу донести всю ее тяжесть. Более того, без второй части плана, внесенной ее бедовой головой, первая не имеет смысла. Мое положение может улучшиться только в стане пожирателей. Разве я просился обратно во всю эту мерзость? Убив Дамблдора, как он просил, я смогу быть только там и больше нигде. Она не сумеет реабилитировать меня. С лица земли исчезнет главный свидетель. Тем более, вина за убивающее проклятие несъемная и неискупляемая. Я давно научился жить с ней. Всем, кто находится вокруг меня проще не думать или не знать, как низко я падал. А старик умело мылит глаза окружающим своим авторитетом. Я не злился на Гемм, больше на себя. На то, что дал ей уйти тогда, когда так важно было думать и действовать вместе. Доверюсь своей интуиции. Я мог схватить ее за руку и разрушить все основания под совместным бытием. Не я ли сам признал ее право на выбор и самостоятельные действия. Назвал умной женщиной, поверив в собственные речи. И это было… тяжело. Собственноручно принятый яд… *** Я шла, теряя решимость. У меня была сотня причин очутиться в чужой части замка. Я могла со спокойной совестью облаять любого и каждого на своем пути. И было поздно. Но… Его могло не быть. Северус мог проводить время у Помфри. Общаясь, я узнавала его и открывала, что он не гнушался обществом Помоны Стебль, с которой его роднила общность интересов и приземленный подход к магическим наукам, таким похожим на магловское земледелие и магловскую же химию. И было поздно. Я дернула ручку двери. Класс был заперт. "Алохомора!" — начала я по привычке, ощущая поглаживание удавки на шее. Пользуется еще… — Амикус. Кольцо удавки еще плотнее, почти нельзя дышать, молчаливое сопротивление. Почему бы не добавить сирену для публичного унижения? Мой мозг практически отключается от нехватки воздуха. Не друг, больше не друг! А кто? — Concubina (любовница)! — пропищала я. Барьер дрогнул, но лишь не убил меня. Я промахнулась. Ненавижу заклинания! — Amor! — не может быть! Я вползла на четвереньках, воплощая саму любовь… Он стоял, облокотившись о дверной косяк и прищурившись. Улыбка была замаскирована с тщательностью старого шпиона. — Tu si me carum (если ты меня любишь) … Мы изучали много латинских слов, если я и не понимала дословно, то интуитивно все было понятно. — Любимый! Я поднялась наконец-то с колен. Мы стояли в тишине. Он взял меня за руки. Я боялась пошевелиться. Простил ли он меня? Вот, как я мыслила после трех дней разлуки. Как я могла оскорбить его доверие, не попытавшись понять. Я — богиня логики! А объятия и одинокий сопящий всхлип в плечо от облегчения совершенно алогичны. Я забралась к нему на руки почти с ногами, свернувшись калачиком, не имея сил отлипнуть. Так велика была его власть надо мной. Хотелось влезть на голову или в голову. Прежде всего в голову! — Договорим? — спросила я осторожно. И тут же спрятала лицо, на всякий случай. — Обязательно, если ты готова. В тот раз я поспешил. — Чуть-чуть. У меня нет сил, вмещать в один день столько событий и переживаний. — С чего начнем? — О! Можешь не осторожничать. Эти три дня дались мне с таким трудом, что повторять я не собираюсь. — Аналогично. Начнем с самого неприятного. Дамблдор умирает. Он жив моими усилиями. — Почему не дать ему умереть спокойно. — Сама ответь. — Он выгораживает тебя. Выгораживает перед Старым хозяином, но орден будет для тебя потерян. — Он наивно надеется, что я продолжу творить добро ради кого-то под прикрытием. — Когда давно пора ради себя! — Где же была моя Гермиона три дня назад? — Она потерялась. И второе? — Затея с вторжением. Именно там все и произойдет. Старый хозяин так же дальновиден, как и Альбус. Иногда мне кажется, что они обсуждают дальнейшие планы. Он рассмеялся. Я нашла его высказывание забавным, но не могла смеяться над такими вещами. — Темному Лорду видится, что Драко сможет подобраться к директору в суматохе. Возможно, тогда, когда тот загородит его собой. — Ну и низкого же он мнения о нас всех. — Страшно представить на сколько. Если бы это не было нам на руку. — Северус, — я стушевалась, — можно я задам тебе глупый вопрос? — Чем ты хочешь меня разочаровать? — У меня проблема с заклинаниями. — Какая? — он применил самый деловитый тон. — Ничего не получается. — Так уж и ничего? — Я не могу преобразовать заклинание относительно образца и применить к неконкретному случаю. — Это не просто. Действовать можно подбором. Колдуй и смотри на результат. Ты должна выйти за рамки академичности. Не только мысли, чувствуй. Прямо как сегодня. — Секундная пауза. — А на счет любовницы ты не шутила? — Меньше всего!