Третья дверь налево

Одноэтажный крошечный домик напоминал скорее лодочный гараж на берегу одного из озер расположенных вдоль разлома, представляющего собой обширную территорию заповедника. Жилье было расположено уединено. — Входи! Дом находится под фиделиусом. Комфорт не гарантирую, но безопасность на некоторое время он обеспечит. — Кто хранитель? — спросила Гермиона, по голосу не надеясь на ответ. — Тайну хранителей лучше не распространять, но тебе скажу. Я. — Разве так можно? Люблю, когда она удивляется. Тогда ее хочется защищать вдвойне. Странно, что ее друзья не гнушаются поставить ее в качестве заградительного щита. Чертов Поттер! Да и я - не лучше… — Условия договора и выбор хранителей — весьма не точная наука. Моя библиотека обширна, как ты знаешь, и содержит информацию не только по зельям. А чем больше пробелов в области каких-то знаний, тем больше у меня к ним тяга. Так и приходят к темным силам. Про них в учебниках не пишут. — Заметила, — ответила она язвительно, переопылилась.  — У меня нет друзей, которым можно доверить тайну дома, который и так не станут отслеживать. Он достался мне по наследству от отца — магла. Магл, участвовавший в моем зачатии, совсем не интересует Темного Лорда, особенно после того, как он умер. Согласно правилам я могу сообщить об убежище только по доброй воле и не под заклятием. Еще под пытками! Так что, увольте. Кому сам захочу, тому и открою, или умру. — И сейчас ты уйдешь?! — Да. Надеюсь, ты помнишь, как пользоваться домом под защитой фиделиуса? О нем нельзя рассказывать, а лучше и не выходить. При соблюдении этого условия, войти в него смогу только я или тот, кого я приведу. Ну, а если я приведу Темного Лорда, тебе лучше будет покончить жизнь немедленным самоубийством. — Это — вместо обещания вернуться живым и здоровым?! — Это — вместо лжи! Вернуться в компании Сама — Знаешь — Кого, не является моим желанием, но может стать объективной реальностью. Он отпер двери, запечатанные магическим путем. Как только я переступила порог, в спину мне прозвучало малоэмоциональное напутствие. — Позови на подмогу Шеспи. Он не ослушается. Я назвал тебя хозяйкой. И молчи! Эльфов в Хогвартсе никто по головам не пересчитывает! *** Я не успела посмотреть на него, хлопок трансгрессии красноречиво напомнил, что все, поздно! Домик внутри состоял из двух комнат. Та, в которой я оказалась, переступив порог, служила прихожей, кухней и гостиной заодно. Прямо посередине стоял маленький квадратный стол, возле него одна табуретка. Табурет я машинально удвоила взмахом волшебной палочки. Больно было осознавать, что одиночество неизбежно. А так, два табурета — два человека. Я опустилась на один из них, поставила локти на стол и зарыдала. Катастрофа! Я плакала, плакала и плакала, размазывая по лицу сопли и слюни, льющиеся из открытого рта. В жизни еще так не плакала. Когда рукава блузки насквозь промокли от слез, в душу закралось подозрение, что на меня подействовала магия, наложенная на дом. Рыдать стало легче. Я глотала слезы, смахивала их краем вязаного жилета с факультетской символикой и, попутно, разглядывала помещение дальше. Около двери находилась вешалка, на ней жутко пыльная, как и все вокруг зимняя мужская куртка на меховой подстежке, ветровка полегче и рыбацкие заброды. Все очень большого размера. Значит, одежда не принадлежала Северусу. К отцу он приблизился только в росте и то, представив эту куртку на его плечах, я внутренне усмехнулась. Сейчас же слезы высохли, что за Боггарт, Мерлин его забери! Только я умудрилась перестать терять бесценную влагу, как представила себе вот такенную ручищу, бьющую тощенького подростка или его аристократически-хрупкую мать. Слезы в два ручья хлынули из глаз. Пришлось топнуть на саму себя. В углу зарастали паутиной удочки, подсачники и прочая рыболовная мелочь. Возле дровяной печи стоял перекошенный продавленный диван неопределенного близкого к коричневому цвета. Кроме этой убогой мебели имелся еще и сундук. На подкашивающихся от усталости, слез и голода ногах, я толкнула дверь во вторую комнату. Там царила настоящая свалка из разобранной на части кровати, остова от комода, каких-то досок и прочего хлама неизвестного происхождения. Кое-как справившись с собой, я пролезла сквозь завал и обнаружила пристройку выгребного туалета. Действительно, дом не баловал комфортом. В первой комнате, которую я окрестила — рабочей, я кое-как собралась с духом, и не понимая механизма волшебства, настойчиво позвала: " Шеспи". — Шеспи к услугам хозяйки! Хлопок появления эльфа был еле различим. Я поймала себя на том, что не слышала раньше его голоса. Личный эльф Снейпа, в отличие от Добби, был вышколен исполнять поручения, а не строить собственные умозаключения. И голос у него, по сравнению с голосами других домовиков обладал приятным тембром, очень на кого-то похожим. — Э, Шеспи, — я хотела приказать ему прибраться, но язык сам собой повернулся, — я голодна! Внутренне я устыдилась, откуда эльф мог взять еду, украсть? Принести из кухни Хогвартса? Ох, Хогвартс — воспоминание из прошлой жизни. — Что хозяйка желает съесть? — Еду! — я обиделась, не весть на что. — Хорошо, хозяйка, Шеспи принесет еду, как для хозяина. Он немедля исчез, оставив меня в предвкушении и недоумении. Что я знала о его происхождении. Эльфы Хогвартса, по-моему, принадлежали школе и жили одной семьей. Откуда было узнать раньше, что у них могли быть единоличные хозяева. Тем более, Северус не мог призвать домовика в род. Он был полукровным волшебником. Эльф вернулся, держа на голове корзинку накрытую сложенной синей скатертью. — Молодая хозяйка, — внезапно высказал он свое суждение, — может подождать с едой? Шеспи уберется. — Я могу помочь. — Хозяйка помогает, Шеспи радуется. Накажет себя потом, за дверями… — Как тебе будет угодно. Меня давно занимал сундук. Первым делом я подошла к нему и открыла. В сундуке, к моей бесконечной радости, оказалось несколько магических книг и целый ворох старого тряпья. Найденная одежда не была магически исправлена, переколдована, насыщена остатками дезиллюминационных чар, трансфигурирована из посторонних предметов. В обществе она бы не привлекла и грамма внимания какого-нибудь колдуна. Кроме того, она была относительно небольшого размера. Похоже, Сев использовал домик на озере в качестве дополнительного чулана для хранения каких-то воспоминаний. Судя по количеству пролитых мной слез, тут была смесь и горя, и веселья одновременно. Я достала некогда белую рубашку без пуговиц (вырваны с мясом) и рукавом запачканным в крови, как будто им утерли разбитый нос или рот. Судя по ее размеру, она могла принадлежать подростку по возрасту младше меня. Думаю, что он перерос меня лет в четырнадцать. Еще я нашла себе менее изуродованные классические брюки, в которых могла передвигаться, не путаясь в штанинах. Все это следовало перестирать вручную. Никаких магических следов. Разглядывая меня с любопытством, эльф кивнул. Видимо, я потерла вещи в руках наподобие стирки. Следующий час ушел у нас на уборку помещения. Домовик не всегда действовал колдовством. Мы нашли большую лохань под завалами, которую можно было использовать и для купания. Воду создала я с помощью старого как мир агуаменти. И дело заспорилось. Заброшенная лачуга стала пригодна для кое-какой жизни. Шеспи растопил печь, избавив вторую комнату от половины деревянного лома. Но еду он разогрел с помощью своей собственной магии, за что я была ему крайне признательна. Есть хотелось, как оборотню в полнолуние! Интересно, когда поесть удастся ему? «Не интересно!» — прозвучал в голове знакомый голос. Не хватало еще свихнуться от тоски и начать диалог, отвечая за него, или это были чары дома. В корзинке у Шеспи оказалась свиная отбивная, жаренная крупными ломтями картошка в большом количестве, подгарнировка из жареных грибов, тушеных овощей, маленькая румяная цельная булка хлеба и бутылка красного вина. Вино я отставила, не хватало еще сам на сам, тут я - точно не Сев, и пригласила моего услужливого благодетеля за стол. — Шеспи должен есть с хозяйкой? — Накажешь себя потом! Мне одиноко, страшно, я волнуюсь за хозяина. Потом, еда — не плата. Да? Домовик кивнул и уселся на второй табурет. Предупредительно спрашивая его, сколько он готов съесть, я разделила трапезу. Пока эльф ел, я смогла рассмотреть его увечный нос и посчитать, что мы достигли той степени близости, когда можно спрашивать. — Тебя хозяин изуродовал? Домовик изменился в лице и хлопнул по столу маленьким кулаком, на его левой руке отсутствовало два пальца. — Хозяин — самый добрый, а Шеспи — вольнонаемный! Хозяин, выбирая Шеспи, спросил его согласия и потрудился привязать Шеспи к себе, как следует благородному волшебнику. Хозяин, он дал мне голос! Эльф судорожно сжал горло. Эх, все ясно! — Ты всегда работал при школе? На его лице отразилась обычная презрительность домовика, принадлежащего старинному знатному роду. — Хозяева Шеспи все умерли. Была война, давно. Там и пальцы и нос. Не одни хозяева не причем! Шеспи скитался, искал, где можно работать, но кто возьмет эльфа без дома. Хогвардс — хороший дом. Жить и работать можно. Шеспи не мечтал, что еще и хозяина найдет, а хозяин молодую хозяйку. У Шеспи настоящая семья, если хозяин вернется… Он умолк. Кажется, я снова люблю домовиков без памяти. — Хозяин вернется очень скоро. Я верю! — сказала я вполголоса.