Третья дверь налево

Утро застает нас в простывающем домике. Восстановленное из лохмотьев одеяло — то немногое, что сохраняет тепло. Он ворочается рядом и прикрывает мое открытое холодное плечо. *** Я спала и не замечала, что выползаю из-под одеяла. Сон никак не отступал. Вялость и дремота делали веки свинцовыми, а язык непослушным. — Спать хочу! — Спи. Поздно, дорогой, уже разбудил! Я нырнула под одеяло с головой, наслаждаясь царящим там теплом, знакомым привкусом и запахом тела и тем, что его желание, работающее на подобии будильника, не дает мне разлениться. Шеспи накрыл на стол и возился возле печки, подкидывая деревянный лом из второй комнаты. — Кто там все разрушил? Я позволила себе не раздумывать над лояльностью вопроса, облизывая пальцы после жареных пирожков с разными мясными начинками. Предо мной благоухала большая кружка кофе. Шеспи готовит кофе сносно, но конечно не так, как его хозяин. У него из всего, что на воде, получались восхитительные зелья. Даже если это были молотые зерна кофе или порошок какао бобов. Прямо не могу и сказать, что в его исполнении нравилось мне больше! — Я конечно. В приступе какого-то гнева. Не упомню. — После смерти Лили? — кажется, я спрашивала нечто подобное впервые. — После смерти Лили, до момента получения наследства прошло 6 лет. У меня была масса других поводов. — Он задумался. — Сказочка о Лили, Джеймсе и сыне их несокрушимом Гарри Поттере… Ты не хочешь поговорить с другом? — О чем? — я насторожилась. — Обо всем на свете. Он места себе не находит, я уверен в этом. Вся Косая аллея должна быть увешана нашими портретами. Эксклюзивная выставка про красавицу и чудовище. — Думаешь, он видел нас вместе там, на поляне перед замком? — Какая разница?! У него пытливый ум и упертость носорога. Я догадываюсь, какие он сделал выводы. — Когда я вернулась в гостиную, в первый день после каникул, мы имели подобие разговора. — Давай договоримся, о чем-то важном, на твой взгляд, ты будешь сообщать впредь мне. И не потому, что я пытаюсь контролировать твою жизнь или пересадить тебе свои мозги. Я отчаянно пытаюсь не пустить под откос наше совместное существование. Удается плохо, но я не провидец. Он обиженно поджал губы. Знает, что мне и это выражение лица нравится, и любое другое выражение, кроме паники, на любимом рельефном носатом лице. Если я вижу на нем панику, то точно не знаю, что делать. Хорошо, что я видела его таким только раз на башне. — Он сказал, что надеется, я знаю, как всегда, что делаю. — Что ты ответила? — Я ответила — нет, — пролепетала я еле слышно. Он разразился громогласным хохотом, хватаясь за бока. — Ну, ладно, подтверди мою теорию, что он тебе ответил? Как отреагировал? — Сказал — зато, я знаю! Я настороженно следила за его реакцией. Становилось совсем непонятно, что он обо всем этом думает. Вообще Сев не был склонен без лишней надобности выдавать информацию. — Очень хорошо! Великолепно! Значит, у него есть определенный план относительно задания Дамблдора. Ах, Альбус! О покойниках или ничего, или хорошо… Но отнести на счет хорошего перекладывание с больной головы на здоровую! Добыча крестражей может оказаться каждый раз сродни сражению с василиском. Одним словом, мы должны вернуться к Поттеру и попытаться вызвать у него доверие. Ты преуспеешь, только если очернишь как следует мое имя. Скажи, что находилась под империусом все это время. Можешь рубить с плеча. Хватит духу, признавайся, что между нами было. А я буду помогать, усердно делая вид, что тружусь на мельницу зла. — То есть, конец всему? Ага… Надоела значит?! На ресницах повисли слезы. Если сейчас их выпущу, то не остановлюсь еще долго. Я проглотила комок в горле и тяжело вздохнула. Северус встал из-за стола, обошел меня со спины и обнял. Я не могла согласиться с его планом потому, что у нас уже имелся другой план действий, который до сих пор не подвергался сомнению. — Не надо так расстраиваться. Будем верить, и все получится. — Вот я и верю, что у нас все получится вместе. А для этого мы освободим тебя от обязательств перед Темным Лордом, раз уж ты побаиваешься отказаться от обещаний данных ныне мертвому человеку. Я пискнула от боли, он сжал меня слишком сильно. Сев отпустил руки так же быстро, как и сжал. Повернул меня вместе с табуретом к себе лицом и опустился на коленки, оказавшись чуть ниже меня. Мои пострадавшие плечи вновь оказались в его руках. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, как это усложнит нашу жизнь? — Вот именно, нашу, а не твою и мою по отдельности! — воскликнула я. — Шеспи, — позвал он домовика, предупредительно исчезнувшего с глаз. — Шеспи готов понести наказание за хозяйку. Хозяйка не сделала ничего плохого. Она так горевала вчера! — А за меня постараешься с таким же рвением? Неужели решился благодаря моим словам? А я даже не старалась! — Приказы хозяина не обсуждаются! — Меня больше устроит, если ты согласишься добровольно. Поэтому, выслушай! Насколько мне удалось проникнуть в суть происходящего, во мне сидит сущность подобная твоей, она руководит некоторыми волевыми процессами внутри меня. Я хочу прогнать ее, но я не могу рисковать, пытаясь выкинуть ее в небытие. Может не получиться. И я по известным причинам не могу создать для нее отдельное тело, мне не хватает статуса крови. — Почему не в животное? — искренне удивилась я, столько было возни. — Хочу отблагодарить своего подселенца за то, что не сделал из меня окончательного раба. Мне была интересна реакция эльфа. Ему предлагали полное перевоплощение. — Стать частью хозяина — большая честь! — с поклоном до земли ответил домовик. Пока что, я предполагала, он возьмет палочку, произнесет скороговорку и на этом все закончится. Но, не тут-то было, Северус взял со стола большой хлебный нож. Я подняла руку, как на занятиях, чувствуя, как немеют пальцы, словно от холода. — Можно, я не буду смотреть. — Как хочешь… У него было лицо человека, решившегося на непоправимое. Я зажмурилась, а уши заткнуть забыла, поэтому услышала слова, которые после единственного произнесения не забудешь. Тогда, я заткнула уши, но неосознанно открыла глаза. Надо будет подумать о связи глаза-уши на досуге. Он держал эльфа в воздухе на вытянутой руке. Рука с ножом метнулась и перерезала существу горло. Выбросив нож, он ухватил окровавленной рукой палочку. Я разжала ладони и услышала последние слова, включая имя — Шеспи. Затем они упали на пол. Жуткое зрелище! Домовик скреб ногами по полу, истекая кровью из глубокой раны. Я не знала, надо ли ему помогать умереть или выжить. А вот состояние Северуса вызывало значительно большие опасения. Он упал замертво, еще более бледен, чем обычно. Кажется, он не дышал! Какого Черта к Мерлину и Мерлина к Черту! Я рухнула рядом на колени. В голове роились какие-то образы, что-то из магловской медицины. Я занесла кулак над его грудью и лупанула изо всех сил по кости грудины. Задрала его подбородок и, зажав любимый клювик, прижалась к прохладным неподвижным губам, делая два вдоха за него, до помутнения в собственных глазах от нехватки воздуха. Выдох беззвучно вылетел из безжизненной грудной клетки. И тут же он с сиплым шумом втянул воздух. Я не рыдала, я билась в немой истерике, тыкая его в плечи и грудь костяшками пальцев сжатых в кулаки. Он протянул руку, ухватил меня за шею и прижал мое лицо к своей груди. И сердце билось, и легкие шумно пропускали воздух. Это — здорово! — Умирать в третий раз не интересно! — Это точно ты! — Я это — я! А кто у нас теперь отважный эльф? Мы синхронно обернулись. Эльф лежал в целой луже крови, она натекла ему прямо в огромные уши и стояла в них двумя печальными озерами, но раны на шее не было. Пошатываясь, он присел. — Шеспи к услугам хозяина, — он будто призадумался, — и хозяйки. — Ничего не получилось! — сокрушился Северус. — Хозяин, — подал голос эльф, — хозяин назвал имя — Шеспи. Шеспи предал хозяина и выгнал хозяйского духа из своего тела. Шеспи не мог принять столь бесчестно призванную тварь. Хозяин может наказать Шеспи, как угодно! — Послушай, — Северус обратился ко мне, — тебе сейчас не кажется, что нам слишком везет, прямо как Поттеру. Мы словно завороженные смотрели на его снежно-белое ничем не замаранное левое предплечье. Самое страшное только начиналось!