Прошлое и жизнь Фриск.

      Боль и звук ударов не смолкали ни на секунду. Что-то твердое и крепкое било по ее рукам с такой силой, будто ее руки беспощадно обливали кипятком, она дрожала всем телом, но старалась держать руки навису. - Если ты так не понимаешь, то так поймешь! – прокричал низкий властный мужской голос, от чего она еще сильнее опустила голову вниз, показывая, что она виновата, скрючиваясь, как вопросительный знак, от чего он не мог заметить ее слез, все сильнее скатавшиеся по ее холодным щекам. Он замахнулся и нанес еще удар.       По рукам начало течь что-то горячее и лишь сильнее зажмурившись, она с силой прикусила нижнюю губу, дабы он не услышал ее всхлипа и плача, дабы он не увидел ее слабость. Боль словно импульсом передавалось волнами по всему телу, в том числе и к голове. Во рту начинал чувствоваться вкус метала, видимо, она сильно прикусила губу, но ее это не волновало, будто бы она хотела растерзать ее, чтобы хоть как-то, но перебить эту жгучую боль в руках.       Это продолжалось еще минуты две, но они для нее казались бесконечностью. За это время она уже перестала хоть как-то чувствовать свои руки, что уж там говорить о пальцах. Эти минуты и дальше бы шли, если бы не заскрипевшая дверь, которая словно своим звуком заставила прекратить эти нескончаемые мучения. - С нее довольно, – строго произнесла женщина, входя в комнату шурша своим платьем.       Хоть мучитель и перестал ее бить, но от этого нового голоса не шло, ни сострадания, ни надежды, ни облегчения. Он напоминал завывающий зимний ветер, от которого веяло холодом и больше не чем, по крайней мере, в ее адрес.       Крепко взяв ее за плечо, она без церемонии поволокла ее за собой, от чего ноги мученицы заплетались, словно она разучилась ходить.

***

      Фриск в непонимании смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, и осознать где она находится и как здесь оказалась, но каждая ее попытка хоть что-либо вспомнить раздавалось болью в голове, словно она еще находилась в своем сне. Даже ее попытки встать или же приподняться не увенчались успехом, словно на ней лежало что-то тяжелое, от чего она даже повернуться толком не могла. Почувствовав, что ее рука на чем-то или ком-то лежит девчушка попыталась пошевелить ею, но все ее попытки оказались тщетными, будто сама рука была наполнена чугуном и отказывалась слушаться.       Слушая успокаивающее завывание ветра за окном, она все так же продолжала смотреть в потолок, но не обращая внимание на этот приятный звук и мягкую как облако подушку, которая так и манило на секунду закрыть глаза, она продолжала сверлить потолок взглядом.       Набравшись сил и вдохнув побольше воздуха, она начала медленно приподниматься, чтобы хоть как-то увидеть, что именно на ней лежит и что мешает ей полноценно подняться. Увиденное ею ввело в тупик и недоумение, от которого она так же медленно, как и приподнялась, опустилась на подушку. Она ожидала чего угодно, даже проснуться в объятьях вонючих носков, но не этого… - Еще пять часов, – сонно, но честно попросил скелет, обнимая Фриск, словно игрушку.       Она теперь как вкопанная лежала не находя в себе сил даже моргнуть. И вот тогда до нее наконец-то дошло, что она находилась в его комнате и лежала на его кровати, что не хило так беспокоило.       Ее мучило множество вопросов, но ей не давал ответа лишь один: «Что же вчера было?».       Многие подумают, что вспомнить вчерашний вечер – это самое легкое, но это не так легко как кажется, а особенно если у тебя голова болит, будто с похмелья. Она прекрасно помнила, как пришла, как накрывала на стол, как чуть не превратилась в лепешку об потолок, а дальше все шло как в тумане ограничивающее лишь фейрверками и пресным салатом из улиток, который очень понравился собаке.       Санс спокойно сопел уткнувшись лицом ей в грудь и, кажется, его это не особо волновало в отличии от Фриск, которая с багровым румянцем пыталась вспомнить вчерашний вечер, от чего в голову шли не очень хорошие мысли… Сон как рукой сняло. «А-а, все как в белой дымке,» - в очередной раз подумала девчушка, повернув голову набок. В комнате было темновато, так что здесь тяжело было бы найти черную кошку, даже если б она здесь была. На полу «аккуратно» возле кровати лежала синяя куртка, Фриск лишь надеялась, что Санс не будет в ней ходить этим летом. На коробке, которая служила тумбой, стояла лампа, возле, которой мирно красовались часы, непринужденно показывая пятнадцать часов. Девчушку словно ледяной водой облили и бодставили оголенные провода, от чего поднялась она моментально.       Зевнув, скелет приоткрыл один глаз и недовольно посмотрел на взъерошенную подругу. - Тебе кошмар приснился? Потому что я не могу найти других оправданий твоему резкому подъему, – еле как произнес он, все также, продолжая обнимать ее, на данный момент Фриск служила для него как мягкая теплая грелка в зимнее утро, к которой ты прилипал замертво.       Прислушавшись, Фриск не услышала ни голоса Папса, ни криков Андайн, ни тявканье раздражающей собаки, так что можно было с уверенностью сказать, что все спали мертвым сном, но надеюсь не летаргическим, а особенно после вчерашнего… - Ага, есть немного, – честно призналась она, тяжело вздыхая и ложась обратно на подушку. - Расскажешь? – спросил Санс, подперев голову рукой, от чего Фриск заворочалась от не удобства и смущенности, ну да, каждый себя будет чувствовать не в своей тарелке, если этот кто-то всю ночь на тебе лежит, как кот и даже не двигается! - Ну, он был странный, - начала она не уверенно. - Я ничего не видела, но слышала строгие голоса, которые совершенно мне не давали уверенности, словно я что-то совершила и за это подлежит наказание. Странный сон… - говорила она, но решила промолчать насчет боли и странной женщины, потирая ладони рук, друг об друга, стараясь отогнать от себя эти мысли.       Услышав ее слова, он задумался, но решив не подавать виду начал: - Знаешь, мне тоже приснился странный сон, но готова ли ты его услышать? – спросил он с усмешкой, и девчушка лишь приподнялась в предвкушении какой-то истории, так что можно было ничего не говорить, и так все было понятно. - Сплю я, значит, и снится мне, что я захожу в сарай, а там конь стоит. Курит. Я у него спрашиваю «Хей, конь, а что ты куришь?», а он мне отвечает «Да траву я курю. Не видишь?» - сказал он, стараясь развеселить приунывшую подругу .       Фриск поначалу не поняла его сон, а особенно смысл сказанного, но когда до нее, все же дошло, она готова была калачиком свернутся, только что бы он не услышал ее громкий смех и не внятное бормотание, но так как на ней кое-кто лежал, задержать смех было выше ее сил. Упав на подушку, она залилась смехом, от которого и сам виновник всего этого тоже начинал потихоньку смеяться.       Отдышавшись и придя в себя, Фриск еще раз посмотрела на часы, она целый час пролежала в кровати с этими рассказами в обнимку с Сансом, но время не умело останавливаться, так что, взяв себя в руки, она начала подниматься, упираясь в кровать локтями. Опустив босые ноги на прохладный пол, девчушка попыталась высвободиться из цепких объятий скелета, который все также обнимал ее и чувствовал себя самым счастливым, успев за это время снова уснуть.       Наплевав на все эти попытки с Эйфелевой башни, она встала, надеясь, что теперь-то он ее отпустил, но как бы не так, он все также продолжал ее обнимать за талию, но уже находясь за ее спиной и волочась за ней как мешок костей. Тащить его было, мягко говоря, тяжело, а особенно спотыкаясь об носки еще больше прибавляя веселья. - Почему у тебя носки по всей комнате разбросаны?! – спросила она в негодовании у Санса, который висел на ней как удав. - Они не разбросаны, - промямлил он сквозь сон, пока Фриск пыталась всматриваться в пол. – Они разошлись во мнениях.       Выйдя из комнаты и ели как, спустившись по лестнице, от чего девчушка несколько раз чуть не грохнулась головой вниз, Санс наконец-то соизволил отцепиться от нее и не быть больше мертвым грузом. - А раньше нельзя было? – спросила она, поправляя одежду. - Хех, извини, малая, у меня были руки заняты, - начал он, запуская руки в карманы шорт. – Но если тебе понравилось… – продолжал он, но уже со слегка хитрой улыбкой. - Знаешь… Я, пожалуй, откажусь.       Зайдя в гостиную, увиденное, ею немного шокировало. Все спали мертвым сном и если бы только спали. Андайн разложилась на всем диване в обнимку с Альфис, Тори улеглась на кресле, держа в руке стакан недопитого вина, от чего казалось, что она его вот-вот уронит и Эмили сопела, лежа возле дивана, уложив голову на подушку и прижимая к груди ножницы, а вот Папса видно не было. На столе стояли чашки с чаем и бокалы с вином, а по середине красовался недоеденный тортик. - Мда, плохо им будет, – начал он. – Похмелье штука тяжелая, это месть уцелевших нервных клеток за погибших товарищей, – говорил он смотря на эту пьяную компашку. - Такое ощущение, словно здесь сам бог хаоса самолично прошелся, – начала Фриск оглядываясь, но ее перебили. - Не-е, - протянул он. – Здесь прошлась бутылка вина, даже, наверное, больше.       Подойдя к столу, она налила две чашки остывшего чая и слегка глотнула. Чай оказался немного крепковатый, но не перебивал основной вкус. Санс же в свою очередь сел на стул и положил голову на стол, от чего смотрел на свою подругу снизу вверх. - Что здесь все-таки произошло? – спросила она у скелета, смотря на сопевшую Андайн, переводя взгляд на Санса. - А ты что не помнишь?       На слова своего друга она слегка задумалась, смотря в свое отражение через чашку с чаем, в котором плавали маленькие сухие лепестки. Она не могла припомнить, чтобы у нее случались провалы в памяти. Двенадцать часов тому назад.       Гостиная. Андайн бурно смеясь, с силой поднимала диван обеими руками, в то время как на нем сидели Альфис с Папирусом и пытались хоть как-то удержаться на нем, так как рыбеха шатала диван из стороны в сторону, словно они находились на тонущем корабле, а Андайн представлялась акулой. Ториель же поддерживала ее, размахивая бокалом словно помпонам. Фриск видела практически всех, кроме своей сестры. - Эм, Эмили, а что ты делаешь? – спросила девчушка, вопросительно посмотрев на нее. - Да так…дома кое-что забыла надо по-быстрому вернуться, а то если мама меня увидит в таком растрепанном виде, то от меня и мокрого места не останется. Ты ее знаешь, – говорила она ели как, слегка шатаясь. - Это понятно, - подтвердила она. - Но ответь мне на такой вопрос. - Какой? - Какого фига, ты режешь ножницами воздух!? - Ты что не понимаешь!? – возмутилась она. - Я пытаюсь открыть портал! Пф, а еще говорят, что я здесь самая невменяемая.       На слова Эмили она томно вздохнула с таким лицом, будто только что разговаривала со стенкой. Сейчас. - М-м, нет, ничего не припоминаю, – сказала Фриск обращаясь к Сансу, который уже вовсю пил вторую кружку чая. - Хех, ничего страшного, – сказал он махнув рукой. - Поначалу провалы в памяти, а особенно после нового года могут нехило напугать, но потом о них как-то забываешь.       На это Фриск слегка хихикнула. - Мне вот интересно, - продолжил он. – А чего Джошуа не пришел? А то в этой компашке только его не хватает. - Он снова решил провести новый год с друзьями в обнимку с онлайн играми и микрофоном, – начала она, закатив глаза и тяжело вздыхая. – Я почему-то не удивлена.       Фриск прекрасно знала о привычке своего брата, которой он иногда, но давал волю. Она помнила, как однажды он слишком долго играл в одну игру, так потом утром спросонья разлил на себя чашку горячего чая и бегал по всей комнате с просьбами найти исцеляющее зелье.       Вдруг послышалось движение, и из-под стола высунулась голова Эмили, которая не довольно смотрела на этих двоих. По ее взгляду уже можно было понять, что она молча проклинала их. - Я понимаю, вам интересно болтать, но не могли бы вы свалить в комнату? – говорила Эмили не в силах встать. – Ваши голоса, словно эхом раздаются в голове и это раздражает.       Посмотрев на сонное лицо своей сестры, Фриск слегка посмеялась, но сделав ехидное лицо начала: - А спящая красавица смотрела, сколько сейчас времени? - Спящая красавица спала мертвым сном, – начала она, медленно опускаясь обратно под стол. - И ей глубоко было наплевать на время. - Тогда ей надо узнать, что сейчас шестнадцать часов и ее мать королева будет о-очень сильно сердиться, – говорила она с наигранным беспокойством. - ЧТО?! – воскликнула она и ударилась головой об стол, от чего чашки пошли ходуном, тем самым всех разбудив.       Постепенно и все остальные начали просыпаться и пытаться прийти в себя. Ториель проснулась быстро, а вот Андайн и Альфис пришлось попотеть, чтобы хоть как-то встать, их помогал будить Папс, который большую часть времени пробыл у себя в комнате. Хорошо, что никого больше не мучила амнезия, кроме Фриск, которая хотела всем об этом сказать, но поняв, чем это может обернуться решила промолчать в тряпочку и лишнего не говорить. Тем самым выходило, что о ее секрете знал только Санс. Он ей рассказывал все, что с ними успело приключиться, даже конкурс «кто сильнее» между Андайн и Папирусом. Он ей рассказывал все, кроме того, что произошло в комнате, решив мельком промолчать думая, что ей не особо захочется слушать, да и неудобная сцена с ними была, мол, если захочет сама вспомнит, ну, а если не вспомнит, то и хорошо.

***

      Ночь. Комната Фриск. Слышалось равномерное тиканье часов, они успокаивали и давали расслабиться за весь сегодняшний короткий день. Луна же в свою очередь освещала половину комнаты тусклым светом, попадая своими лучами на лицо девчушки. Она бы и дальше не обращала на это внимание, если бы не одно «но».       Фриск резко открыла глаза, от чего все было как в тумане. Сев на кровать она еще несколько секунд смотрела в одну точку, с пунцовыми щеками и не моргая. - Как же неудобно вышло, – тихо прошептала она в пустую комнату. Даже в темноте не вооруженным глазом можно было разглядеть ее алое лицо.