Игра лжецов

Микадо знал, что загнал Аобу в угол. Ему теперь просто придётся в чём-нибудь признаться. Аоба сидел в кресле с поникшим видом. Похоже, идея рассказывать Микадо о своих грехах его огорчала. - В четверг… - начал он неохотно. – Помнишь, как тебя избила парочка отморозков на улице? Это было моих рук дело. Я специально их нанял, чтобы они тебя побили. Микадо в буквальном смысле слова выронил из рук чашку с кофе. Ударившись о пол, она разбилась на части, нашумев на всю квартиру. В комнату на всех парах внеслась Селти. Кофе было разлито по всему полу. - Извините, Всадница-сан! – Аоба состроил ей милое личико, как будто его подменили. – Просто скажите, где тряпка, я всё уберу! - Я оплачу стоимость чашки, Селти-сан, - вставил Микадо, разыскивая свой бумажник. – Какой я неуклюжий, что разбил её... Селти и слышать ничего не хотела о деньгах. Она принесла две тряпки и помогла Аобе вытереть пол. Когда она удалилась вместе с оставшимися от чашки кусочками, Микадо наградил Аобу хмурым взглядом. - Знаю, знаю. – Аоба нарисовал на своём лице раскаяние. – Это было ужасно с моей стороны. Я хотел объявиться и спасти тебя от опасности. Но ты отреагировал на всё не так, как мне было нужно, чтобы этот план сработал. - У меня остались синяки по всему телу. - Прости. - Это всё, что ты можешь сказать? Микадо чувствовал себя так, будто его предали. Дело было не только в том, что его сильно отметелили, но и в том, что Аоба одурачил его, как идиота. Он не знал, какое из этих двух событий расстраивало его больше. - Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Микадо вынул из кармана припрятанный там осколок от стакана. Он спрятал его, пока Селти не смотрела в его сторону. Осколок был очень острый на вид. - Да ты прикалываешься, семпай. – В глазах Аобы промелькнул ужас. – Давай помиримся другим путём, неужели обязательно причинять мне боль… - Тебе тоже было необязательно причинять мне боль, но это тебя не остановило. - Э-э… Ты прав. Но мне всё равно не нравится твоё наказание. Как насчёт выбрать другое, поприятнее для тебя самого? Ты мог бы, допустим, трахнуть меня… Сверху. На секунду Микадо пришёл в замешательство. - Какое же это наказание? - сказал он, быстро приходя в себя. – Да ты был бы просто счастлив… - Сомневаюсь, - пробормотал Аоба. Микадо пришло в голову, что он только что случайно услышал нечто такое, в чём Аоба не признался бы по собственной воле. Трудно было поверить, что Аобе так уж претила идея быть снизу. Скорее всего, дело было в другом. Микадо решил, что он в этом уверен. Слишком подозрительно горьким был тон, которым Аоба это сказал. Но прежде чем он успел расспросить его, Аоба сменил пластинку: - Вообще-то нет, лучше используй на мне осколок. Это предпочтительнее. Аоба протянул ему свою руку. На этот раз это была другая рука, а не та, которую Микадо прежде продырявил ручкой. Микадо поморщился. Что Аоба о нём думает, что он опять его продырявит? На самом деле Микадо и сам не знал, что хотел сделать. Он просто злился. Неужели в глазах Аобы он был похож на слабую тщедушную принцессу, которую надо спасать и которая будет потом вовеки благодарна? С другой стороны, Микадо не мог отрицать, что Изая-сан составил примерно такой же по сути своей план, а ведь Микадо не злился на Изаю-сана. Единственная разница между их планами была в том, что в ходе плана Изаи-сана никто Микадо не побил. Но ведь и такое могло случиться, если бы Анри и Аоба прибыли на место его заключения чуть позже. Всё могло бы кончиться куда хуже, если бы Ран Изуми за него принялся. Детали были разными, но в сущности оба плана были одинаковы. Когда Микадо это понял, порыв свершить над Аобой правосудие его покинул. Не мог же он так по-разному относиться к двум людям, которые имели одинаковую идею. К тому же, он никак не мог выкинуть из головы странную реакцию Аобы на секс в подчинённой позиции. Как он вообще мог дойти до того, чтобы предпочесть этому удар острым ошмётком стакана? Микадо начал представлять себе нехорошие вещи о его прошлом. Всё-таки он мог сложить дважды два. - Слушай, Аоба-кун, - сказал он, помещая кусок стакана обратно в карман.- А Изуми-сан когда-нибудь делал тебе что-нибудь ещё плохое, кроме того, что бил? - Пришло время для следующего признания! – торопливо сказал Аоба, полностью игнорируя вопрос. – Теперь ты точно меня возненавидишь… Это касается сестёр Орихар. Микадо было жалко Аобу, особенно после той догадки, которая пришла ему в голову. Он был уверен, что не сможет его ненавидеть. - Сегодня я совратил Курури и почти забрал её девственность, но в этот момент ты мне позвонил... Я собирался после секса поржать над её доверчивостью и бросить. Внезапно Микадо понял, что был неправ насчёт того, что не сможет его ненавидеть. То, в чём Аоба только что признался, было просто отвратительно. - Я искренне надеюсь, что у тебя есть оправдание такой гадости… - Понимаешь ли, близняшки рассказали про нас этому ублюдку Изае. Если бы не они, Ран не припылил бы к тебе. Он это сделал, чисто чтобы мне отомстить, а не потому, что ты или Доллары были ему нужны. Так что мой план был актом возмездия. Микадо удивлённо моргнул. Больше он ничего сделать не мог. Ведь тот, кто рассказал Изае-сану про них с Аобой, хоть и не напрямую, был он сам. - Ты сделал неверные выводы, - быстро сказал Микадо. – Сёстры Орихары не виноваты. Это я разговаривал про тебя в чате с Селти-сан и совершенно забыл, что Изая-сан может читать наш приват. - Он может читать приват? Это как? – Аоба был удивлён. – У него рентгеновские лучи вместо глаз? - Но эта ошибка не оправдывает твой мерзкий план. Слишком жестоко так поступать с девушкой, которой ты нравишься. - Ну извини, забыл с тобой проконсультироваться, - пробормотал Аоба без тени чувства вины. – Теперь ты меня проколешь? - Нет, но ты должен исправить эту ситуацию, честно объяснившись с Курури-сан. Пусть она знает точно, что у тебя нет к ней чувств, нельзя водить её за нос и дальше. Кстати, откуда у тебя вообще появилась идея мне изменять? - Изменять? – Аоба изогнул бровь. – У меня для тебя большие новости, семпай: ты меня бросил! А теперь ведёшь себя, как будто я тебе что-то должен. - Может, я тебя и бросил, но чтобы сразу же после этого пытаться затащить кого-то в постель… Это просто некрасиво. Я вообще что-нибудь значил для тебя? Аоба торжествующе улыбнулся. Микадо это не понравилось. Да-да, он понимал, что его слова прозвучали жалко и ревниво. Ничего удивительного, что Аоба был от них счастлив. - Звони ей, - сказал Микадо, пытаясь отвлечься от этих мыслей. - Ты слишком прямолинеен. Так нельзя. У меня есть идея получше. *** После того, как они обсудили идею Аобы, Микадо принёс новую пару чашек с кофе и поставил на стол. - По ночам я разбиваю окна магазинов и краду деньги из кассы, - внезапно признался Аоба. – А что ты на меня так смотришь, семпай? Кто, ты думаешь, платит за бензин для нашего фургона? Никто из акул не работает, сам знаешь. Микадо никогда прежде не задумывался, как они платят за бензин. - Нельзя воровать из кассы, Аоба-кун, и вообще… ты меня сегодня довёл до белого каления. Он отобрал у Аобы чашку с кофе и указал на дверь. Когда Аоба не отреагировал, он встал и подтолкнул его к двери, а через дверь – к выходу из квартиры. - Семпай, твоя идея с признанием в своих грехах так не будет работать, - пожаловался Аоба. – Ты слишком осуждающе себя ведёшь. Ты должен выслушивать мои признания отрешённо, как священник. - С чего ты это взял? - Ты же хотел, чтобы я показал тебе свои тайные цвета, так? Ну и как я могу это сделать, если ты меня наказываешь за то, что я их показываю? Аоба оказался по ту сторону двери. Она захлопнулась за ним. - Ну и отлично, - сказал он. – Семпай, я усядусь здесь на пол и буду сидеть весь день и всю ночь, мне будет холодно и голодно, и ты один будешь виноват в моих муках. - Ты даже сейчас не можешь нормально себя вести, - прозвучал голос Микадо с другой стороны двери. – Даже сейчас пытаешься действовать шантажом и давить на чувство вины… Это ужасно, Аоба-кун. Веди себя как человек. Аоба сделал попытку понять, что от него хочет Микадо. Извинений? - Я прошу прощения, - сказал он громко, чтобы его точно услышали по ту сторону двери. – Семпай, пожалуйста, не прогоняй меня. Дверь наполовину приоткрылась, и Микадо высунул голову наружу. Он был в раздражении. - Какой смысл извиняться, если тебе ни капли не стыдно? - Смысл в том, чтобы снова тебе понравиться, - правдиво ответил Аоба. – И не надо опять на меня так смотреть, я всего лишь говорю правду, как и обещал. Если ты не в состоянии смотреть на мои тайные цвета, значит, я был прав, что от тебя их нужно прятать. Несколько секунд Микадо раздумывал, потом открыл перед ним дверь. - Придётся принять серьёзные меры, чтобы ты больше не воровал, - сказал он, проходя в комнату и устраиваясь опять перед чашками с кофе. – Ну и что ещё ты сегодня мне про себя расскажешь? - Прежде чем я расскажу, мне надо задать тебе вопрос, - сказал Аоба. – Ты ведь догадываешься, что Ран хотел с тобой сделать, да? Он не собирался тебя бить. Точнее, он и побил бы заодно, но не это главное. Так что… Когда мы уезжали, я сломал ему ногу его же собственным молотом. Микадо посмотрел на Аобу внимательно. Он был уверен, что прав в своей догадке. Изуми-сан был известен тем, что насильник, но ведь наверняка он начал с младшего брата. Ломать кому-то ногу за потенциальное насилие, которое так и не свершилось, – это неправильно, однако за свершившееся когда-то это было заслуженным возмездием. Микадо был озадачен сам собой. Некоторое время назад он бы не стал радоваться, что кому-то сломали ногу, даже если это было заслуженно. Но сейчас он был этому рад. Микадо понимал, что с ним происходит что-то неправильное, ведь так радоваться чужому несчастью – это совсем не было на него похоже. Он почувствовал к себе отвращение, однако не смог сдержать улыбки. Сейчас ему даже не было дела до возмездия, его просто выводил из себя такой отброс общества, как Ран Изуми, и ему было приятно от мысли о том, что он переживает страдание. - Тебе стоило сломать ему обе ноги, - сказал Микадо. Он заметил, что Аоба смотрит на него с некоторым восторгом. - Семпай, мне нравится эта грань твоей личности, - сказал Аоба. – Она так прекрасна в своей холодности.