Белый голубь, чёрный волк

Почти каждое утро, за исключением воскресенья и иногда субботы, Красная команда вставала за полчаса до визга сирены. Занимала очередь в душ и туалет, кто-то отправлялся готовить, кто-то скидывал всю грязную одежду в мешок, чтобы потом сбагрить его Инженеру или Снайперу, если кто-нибудь из них решит поехать в город и по пути заглянуть в прачечную. Когда врубалась сирена, а до боя оставался час, RED одевались и шли на кухню, где завтракали, обсуждали план боя, переругивались — дружелюбно или не очень — или просто молчали, если вчерашний день выдался слишком тяжелым. Потом, за полчаса до начала всей заварушки, шли на Респаун, вешали на спины или пояса оружие, распихивали по карманам патроны, шприцы, газировки, гайки и все тому подобное, курили, напивались и прорабатывали план на сегодня согласованно и в деталях. Потом открывались двери, ведущие на поле боя. Дальше — по заезженной схеме: точки, вагонетки или разведданные. И так по нескольку раз в день. Иногда везло, иногда нет. В любом случае, после боя команда обсуждала этот самый бой, заваливалась в общую гостиную, если было настроение или желание, обедала, ужинала, проводила вечера за чтением, песнями под гитару, игрой в карты или в «Кто сопьется первый». Потом выбирали часового на эту ночь, чтобы спасти базу от захвата врага, и, заходя или не заходя в душ, отправлялась на боковую. Точнее, Медик и Инженер отправлялись в лазарет и мастерскую работать, Снайпер уходил в фургон, Шпион исчезал непонятно куда, а Демо уже валялся на полу гостиной и спал крепким сном в обнимку с бутылками. А спустя полчаса одно из окон на втором этаже, где находились комнаты наемников, открывалось настежь. Оттуда выскакивала белая тень, закрывала окно, стоя на козырьке, а потом, спрыгнув вниз и тихо ругнувшись, неслась по полю боя в сторону базы BLU. Скаут привык к этому — скрываться от своих же, тайком пробираться на чужую базу и, возвращаясь оттуда в час или в два ночи, тут же валиться спать, чтобы утром вскочить с первыми воплями Солдата и весь день делать вид, что ничего не произошло. Привык и даже был рад такому положению дел, потому что лазарет Синей базы был единственным местом, где его ждали и где ему — во всяком случае, бостонец на это надеялся — действительно были рады. Нет, на поле боя они с Медиком продолжали убивать друг друга и даже иногда зарабатывали парочку превосходств друг над другом; а вечером Скаут торжественно клялся, что «док, я честно не хотел, оно, блин, само», а Медик пожимал плечами, словно говоря: «Это бои. Так бывает». Медик до сих пор не разговаривал, но парень научился понимать его — по движениям, по взгляду, по спектру эмоций, отражающемуся на лице. Понимал почти безошибочно, но, на всякий случай, иногда переспрашивая, правильно ли он понял. Кивок или щелчок пальцами — согласие, мотание головой или фырканье — неправильный ответ, выдох через нос и пожимание плечами — что-то вроде «Я хотел предложить совсем не это, но это тоже хорошая идея». Это было похоже на игру и Скаут преуспел в этой игре. Преуспел он также и в помощи чужому командному врачу — сам от себя не ожидал такого «предательства», как назвал бы это Красный Солдат. Помогал чистить колбы и пробирки от результатов экспериментов, записывал всякую фигню, которую Медикам присылало Манн.Ко и которую они сами получали после медицинских осмотров, кормил единственного голубя, иногда даже прибирался. А один раз, слишком припозднившись — после очередного проигрыша Солдат взвился и в качестве тренировки заставил всю команду бегать вокруг базы — застал Медика уже спящим головой на письменном столе, осторожно потеребил его за плечо, чтобы разбудить, а потом, поняв, что это бесполезно, снял чужие очки, и, теперь уже стараясь не потревожить, дотащил Синего до кушетки, уложив на нее. И ушел. И, завалившись на следующий вечер, встретил немца фразой: — Док, слушай, тебе ваще не обязательно ждать меня каждый вечер, нафиг надо! Если хочешь спать, так иди спи, я не буду к тебе лезть, честно! Хочь, я буду к тебе не каждый день приходить, а через день? А? Это куда лучше, потому что, блин, я себя каким-то садистом-лазутчиком чувствую после вчерашнего! Медик беззвучно рассмеялся, запустив руки в волосы; однако Скаут был непреклонен и, все также заполняя тишину умными или не очень вещами, донес до Синего то, что теперь он будет приходить через день, чтобы никому не надоедать. А иногда — оставаться на всю ночь, провожая немца в его комнату и засыпая на кушетке в лазарете, не боясь, что его убьют. Последнее, кстати, возникло потому, что Скауту один раз не повезло. Или, наоборот, повезло, кто знает. Просто он привычно открыл окно на кухне Синих, привычно юркнул внутрь, привычно поднялся и отряхнул колени. И был встречен хваткой за грудки, чуть не переломавшей несколько костей, и броском на жалобно скрипнувший стол. — ТЫ, МЕЛКИЙ КЛОП! ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! А НУ БЕГИ ДОМОЙ К МАМОЧКЕ, НИЧТОЖЕСТВО! Скаут взвизгнул, пытаясь выползти из чужого захвата, а Синий Хеви, нависший над ним, уже занес руку для удара, который отправил бы врага на тот свет. Но был остановлен — хриплым голосом с австралийским акцентом: — Руки от кузнечика убери. Бостонец перестал дышать. Хеви посмотрел на курящего Снайпера, прислонившегося к дверному косяку. — Скаут Красных на нашей базе! — Так этот паршивец к Медику бегает, — невозмутимо заметил стрелок. — Уже месяц как. Все наши об этом знают. Ну, я думал, все. — Но он враг! — русский в тему разговора, казалось, вообще не въезжал. — Док если подаст сигнал — придушишь его, — Снайпер стряхнул пепел с сигареты прямо на пол. — А пока он не мешает ни нам, ни костоправу, какой смысл? Объясняться перед руководством, почему ты грохнул одного из Красных в мирное время? Хеви отпустил Скаута, и тот сполз на пол, мелко трясясь. Русский зыркнул на него, а потом, вытащив из холодильника сэндвич, ушел с кухни. Снайпер проводил его взглядом. — Типа спасибо, — буркнул бостонец, поднимаясь. «Сраный кенгуру, — добавил про себя, — а какого … я, …, тогда до сих пор шифруюсь не хуже нашего лягушатника?!». — Не «типа спасибо», а завтра либо стоишь как столбик, чтобы я руку набил на хорошей мишени, либо вообще меня не трогаешь, мелкий гремлин, — австралиец махнул рукой. — Вали к Медику, и чтобы я тебя сегодня и завтра больше не видел. — Специально завтра приду, — с вызовом сказал парень. — Я тебя тогда на начинку в сэндвичи нашего Хеви пущу. — Да твой Хеви скоро взорвется от своих сраных сэндвичей, кенгурятник. — Ты уверен, что у тебя была белая футболка, а не желтая, паршивец? — прищурился было Снайпер, но отвлекся. — Док, — обратился уже к Медику, вышедшему на шум, — забирайте уже эту хрень из Красных, чтобы она мне глаза не мозолила, или дайте пристрелить, чтобы хоть как-то напряжение сбросить. Медик покачал головой, однако Скаут заметил легкую улыбку на его лице, выдохнул и понял, что, если подумать, лучше шифроваться и дальше: то, что его не собирались убивать, было плюсом, но злить Синюю команду явно, явно не стоило. Вскоре и свои узнали: трикстер разнюхал и обо всем донес, так что Скаут, вернувшийся с обычной пробежки, — сегодня у Синего Медика был «день отдыха» — заработал удар по башке, осуждающие взгляды и присутствие на «разборе полетов». — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ХОДИШЬ ПО НОЧАМ К ЧУЖОМУ ФРИЦУ, СОПЛЯК?! — Пошел на …! — ТЫ СРАНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ, ПОЛУДОХЛАЯ ОБЛЕЗЛАЯ КРЫСА, КАК ТЕБЕ ЭТО ВООБЩЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО?! — На …, …, пошел! — ЧТОБЫ НАРУЖУ ВООБЩЕ БОЛЬШЕ НЕ ВЫЛЕЗАЛ ПОСЛЕ БОЯ; УВИЖУ У СИНЕЙ БАЗЫ — СНИМУ ШКУРУ И ПУЩУ ЕЕ НА ФЛАГ! — ДА ОТВАЛИ ТЫ, …, ОТ МЕНЯ УЖЕ, …! — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ОБА, SCHWEINHUNDEN! — рявкнул Медик, мгновенно установив тишину. — Зачем ты это делаешь? — обратился к Скауту. — Он ко мне хорошо относится! — выпалил тот. — Не орет на меня, не прогоняет, слушает меня… — Как же не слушать, чужому фрицу нашего перебежчика… — Herr Soldier, halt die Klappe. Bitte. И что ты будешь делать дальше, Dummkopf? Подождешь, пока Синие не узнают о тебе и не пристрелят? — Они знают, — буркнул парень, — им пофигу. Их кенгурятник сказал, что пристрелят меня, только если я Медику надоем. А я ему пока не надоел. — «Пока», — фыркнул Шпион. — Сколько еще — «пока»? Один день, два дня? Quelle est la prochaine? Что дальше? — А дальше — пусть стреляют, — вдруг вырвалось у Скаута, и он закрыл рот, осознав, что он сказал. И понимая, что это надо было сказать. — Скаут, — начал было Инженер, — послушай… — Нет, это ВЫ, меня, …, послушайте! — внезапно взорвался бостонец. — Хоть один сраный раз за последние четыре года! Не орите на меня из-за всякой херни, не выливайте на меня литры дерьма, которое я постоянно слышу! Один сраный раз послушайте меня и перестаньте видеть во мне ничтожество, кусок пушечного мяса, который занимает место девятого члена команды, просто так, чтобы он, …, был! Вы, …, реально считаете, что … Синему Медику я нужен только для того, чтобы узнать слабости RED?! Что к … Синему Медику я бегаю только потому, что очень хочу помереть, чтоб на меня потом орали, доставая из базы данных Респа?! Больно надо! В отличие от вас, он реально меня слушает, он реально относится ко мне не как к пустому месту! Ему я могу сказать все, что я чувствую, ему я могу рассказать, что меня окружают тупые идиоты, и не бояться при этом, что эти тупые идиоты услышат это и обосрут меня так, что захочется подохнуть и не возвращаться на Респ! И если он скажет, что я ему больше не нужен и Синим можно меня убить — пожалуйста! Пусть убивают! Хоть какое-то, …, разнообразие в моей жизни! Он остановился, открывая и закрывая рот и пытаясь отдышаться. Команда во все глаза смотрела на него. — Я все сказал, — буркнул Скаут. — Если вы решите пустить меня на флаг, бинты или еще какую-нибудь херню — я у Синего Медика. Развернулся на пятках и вышел из гостиной, громко хлопнув дверью. Дошел до базы BLU, нисколько не скрываясь. Синий Скаут, стоящий на стреме, вытащил обрез и положил пальцы на курок. — Что, совсем мозги отшибло, тупица? Или решил показать, насколько ты крут? — Стреляй, — спокойно сказал Красный. Синий посмотрел на него — и отодвинулся. — Нахрена мне проблемы с Манн.Ко? Скаут зашел внутрь, спустился в подвал, заходя, в лазарет, привычно бросил «Доброго вечера, док», разве что с угрюмым выражением лица. Забрался на кушетку, прижав колени к груди и вывалил все только что произошедшее, даже не интересуясь, слушают его или нет. Затем лег на живот и закрыл глаза. — Мне легче, — сказал минут через десять, поднимаясь и вновь садясь, — спасибо. Синий Медик посмотрел на него и вздохнул. — Можно я переночую здесь сегодня? Они вряд ли хотят меня видеть. Внезапно — мотание головой. «Нет». — Выгоняешь меня? Я тебе надоел? Отрицательная реакция. Скаут тоже вздохнул и опять лег, положив голову на локти. — Ваш Скаут не поменяется со мной местами? — вдруг спросил. «Нет». — Я так и думал. Может, мне вообще тогда уйти отсюда? «Нет». — Думаешь, это не выход? «Нет». Скаут замолчал и, чувствуя, как внутри начинает образовываться узел, попросил: — Расскажи о себе. «Нет». — Хорошо, — покорно согласился, опять садясь. — Просто я подумал… ты помогаешь мне, когда я говорю тебе обо всем, что меня беспокоит. Может быть, я тоже могу помочь… — Мфыфых! — в лазарет ворвался Синий Пиро. — Пфыхфымы Фымхыфымы фыхым… — он заметил Скаута и запнулся. — Фы. Фым фыхым, — махнул рукой в сторону парня. — Что случилось? Медик показал рукой на футболку бостонца. — Одежда? На футболку, потом на свои перчатки. — Цвет? Красный? Они что, пришли за мной? Щелчок пальцами. — И кто же? Вояка или фриц? Немец показал пальцами круглые очки, провел руками по волосам, а затем начертил в воздухе линию примерно себе по плечи. — Инженер? Серьезно? — Скаут спрыгнул с кушетки, но, замешкавшись, посмотрел на Медика. — Ты думаешь, мне правда стоит идти? «Да». — Хорошо. Он не проронил больше ни слова — ни когда шел вслед за Пиро, ни когда уныло плелся за Инженером, мысленно гадая, что его ждет. К удивлению парня, команда делала то же самое — молчала, наблюдая за ним. Скаут поднялся было в свою комнату, но ему внезапно захотелось сделать что-нибудь из ряда вон выходящее; поэтому он, не придумав ничего умнее, опять спустился вниз, просунул голову в дверь гостиной и ядовито заметил: — Спокойной ночи. «Чтоб вы завтра все продули». И ушел обратно наверх.