Белый голубь, чёрный волк

Скаут. Иначе ведь не объяснишь, почему второй день состояние у него, как у Демо, если бы он внезапно перестал пить. Тот хотя бы работать пытался: бегал по всему полю за врагами, кидался бомбами, разбил бутылку о чью-то голову — а Скаут просто носился туда-сюда, словно сам не понимал, чего от него хотят, вскрикнул было, когда в висок прилетел удар острым концом лопаты, а потом, оказавшись на Респе, сел прямо на пол, скрестив ноги, и закрыл глаза, откинувшись назад и опираясь на руки. Поднял голову; лампа слепила даже через веки. С грохотом возникли Хеви и Шпион, почти одновременно ругнулись по поводу «долбанного кенгурятника». Скаут фыркнул, не обращая на них внимания, однако вздрогнул, когда широкая ладонь подхватила его под живот и поставила на ноги. — Вставай, маленький человек. И иди драться. — Зачем? — бостонец посмотрел на пулеметчика мутным взглядом. — Мы ведь все равно проигрываем, а? — Пока не по твоей вине, — пожал плечами русский, — так что будем продолжать. Появился Медик, не дожидаясь даже, когда его окончательно материализует, бросился на поле боя. Хеви поспешил за ним, Шпион тоже; но француз уже у двери затормозил, доставая свой набор для маскировки и взмахом руки превращаясь во вражеского Скаута. — Если тебя это утешит, mon ami, — произнес звонким крикливым голосом с французским акцентом, — их Медик сегодня тоже работает из рук вон плохо. И исчез совсем. Скаут потряс головой, вытащил из шкафчика банку «Бонка!» и бросился вперед, пока время, отведенное на захват точки, не кончилось. «Из рук вон плохо» — да. И «тоже» — да, все верно. Скаут, как в старые добрые времена, носился по полю, хлебал газировку большими глотками, кашляя, если она попадала не в то горло, и сшибал битой всех, кто попадался ему под руку. И в какой-то момент ему казалось, что Синий Медик… ну, не то чтобы он тоже суматошно бегал по полю с включенным медиганом, просто… он тоже, видимо, не совсем понимал, что он делает и что от него хотят. Голова взорвалась болью — буквально; каким-то остатком мысли бостонец увидел себя с оторванной башкой, разлетевшейся на кусочки. Потом темнота и привычное уханье вниз, возвещающее, что Респ опять приветствует неудачника. — Скотина, — сказал Скаут, и вдруг сорвался. — Вонючая, …, … сраная, …, скотина, чтоб ее … тремя сразу в …, …! …, …, как же все …, …! Заломил руки, скрючив пальцы, и с каким-то нечеловеческим хрипением потряс руками перед появившимися Инженером и Пиро. У одного на лице маска, у другого — очки, поэтому выражения их лиц понять было нельзя. — Воды попить не хочешь? — вопрос, однако, механиком был задан абсолютно спокойно. — Бесит меня все! — выплюнул парень. — Точка меня бесит, проигрыш меня бесит, Синяя команда меня бесит, ВСЯ! — после этой фразы стало легче, но парень понимал, что вот он опять потерял над собой контроль — и вот он опять придурковатый псих, которого можно не слушать и обвинять во всякой фигне. Инженер, судя по всему, так не считал. — Все равно проигрываем, приятель. Тут даже шансов нет. Так что иди попей воды, а мы без тебя справимся. — Пфыыпхыым ыфымфыхыхмы, — фыркнул Пиро. Где-то над головой раздался голос Администратора, отсчитывающий секунды. — Это я затупил, — буркнул Скаут, умирая и воскрешаясь в последний раз за сегодня, уже после унижения, когда до Респа RED добрался Синий Хеви. — Это было бессмысленно! — рявкнул кто-то из Красных на кого-то другого из Красных. — Мы с таким же успехом могли просто сразу сдаться! — И то верно, — последовал ответ. «Я хочу знать». Шальная мысль пришла в голову уже ночью и разбудила почти сразу. Скаут сел на кровати, потер виски и с силой зажмурился, пытаясь прогнать остатки сна. «Я хочу знать, что с ним случилось». — Он мне нихрена не расскажет, — шепотом буркнул парень, словно отвечая незнакомому собеседнику. «Тогда я хочу сам понять, в чем тут дело». — И как же? «Не знаю. Как-нибудь. Спросить у Синих. Спросить у мисс Полинг, хотя она ничего мне не расскажет. Кому угодно, кроме меня. Просто я хочу знать это». — Зачем? «…». «Помочь ему?». Скаут рывком откинул одеяло и сел, ставя ноги на холодный деревянный пол. За окном светила луна. Где-то далеко ухал филин, которому какой-то из кемперов дал тупое имя — Сэр Соволот — и подкармливал тем, что оставалось от ужинов. Пискнула турель — Инженер сегодня стоял на страже. Может быть, ждал, пока мимо него пронесется молния в белой футболке, привычно бросит «Я на базу BLU» и исчезнет где-то далеко. Не пронесется. Не сегодня. И хрен знает, когда теперь уже. Скаут размял плечи, встал, покачнувшись, и подошел к окну. Оно выходило на противоположную от поля боя сторону, поэтому было видно лишь фургон кемпера и грузовик механика и забор, за которым до горизонта тянулись территории, не принадлежащие Манн.Ко. Следовало лечь спать. Лечь и перестать думать о чем-то важном и грандиозном, потому что Скаут — это долбанный Скаут, который, даже будучи теперь относительно на хорошем счету у команды, не может тратить время и желание на то, чтобы выпендриться шариками и роликами у себя в башке. Хотя, если подумать, Скаут на то и Скаут, чтобы придумывать самые бредовые идеи и до соплей и слюней доказывать, что они могут сработать. Кстати, одна из идей как раз возникла. Как обычно, совсем идиотская. Так почему бы и не попробовать? Если было нужно, Манн.Ко искало людей в команды. Будущих наемников вытаскивали из тюрем, лечебниц, находили в самых затхлых уголках городов или подманивали на деньги. И люди приходили. Когда они приходили, у них было имя, прошлое и умения, достаточные для того, чтобы стать наемным убийцей либо в красной одежде, либо в синей. Однако они все равно тренировались. Долго и упорно, чтобы у руководства был стимул взять их, а не посадить в машину к миленькой секретарше в фиолетовой блузке, чтобы она увезла не прошедших отбор в одну из шахт, коих на территории Манн.Ко было достаточно. А когда тренировки заканчивались, наемника ждал выстрел в голову почти в упор. И первый в его жизни Респ. Имя, год и место рождения, прошлое, настоящее, будущее, может быть, — все терялось, оставляя место лишь классовому прозвищу. Нет, не терялось. Оставалось записанным на бумаге, сложенным в папки желтого или коричневого цвета с грифом «Совершенно секретно» и уложенным в архив, куда могли забредать только либо лучшие из лучших, либо те, кто дышит возможностью узнать то, что неизвестно остальным. И, если подумать, трикстеры обеих команд вполне попадали хотя бы в одну из этих категорий. Так что теперь парень шлепал босыми ногами по полу, идя в комнату Шпиона. Это была самая важная и безумная идея, которая приходила Скауту в голову. Ну, если не считать украденной из библиотеки книги, но это пришло в голову не в час ночи, а куда раньше. Хотя с другой стороны, идея поискать Дрёму на поле боя возникла примерно в это же время и тоже была безумной. Короче, пошло все нахрен. У Скаута было слишком много тупых идей. Он подошел к двери, постучал довольно громко и тут же одернул руку: бывали случаи, когда разозленный на что-то или кого-то Шпион мог просто метнуть свой ножичек так, чтобы тот вонзился в дверь, выйдя с другой стороны и обрезав кому-нибудь пальцы. Рисковать не хотелось. По другую сторону двери, однако, ничего не происходило, поэтому Скаут осмелел и постучал еще раз. Вновь никакого ответа, разве что в соседней комнате что-то упало и раздался тихий храп. «Где же ты, лягушатник? — Скаут поскреб пробивающуюся щетину на подбородке. — Опять шляешься по своим любовницам или заданиям руководства?». Придя к какому-то своему выводу, бостонец дошел до лестницы и поднялся на чердак. Распахнул двери — голуби испуганно захлопали крыльями — и заглянул внутрь. Конечно, нет. Но попробовать стоило. Скаут закрыл дверь, прислонился к ней спиной, сполз, садясь на пол. Это могло подождать до утра, как в случае со Снайпером и поездкой в город, но утром трикстер, скорее всего, просто отмахнется и даже не станет слушать. Он мог. Высиживать под его дверью не очень-то и хотелось, да и не настолько еще Скаут горел желанием что-либо узнать о своем Медике, чтобы сидеть часа три-четыре на холодном полу и ждать, пока хозяин комнаты объявится и соизволит его выслушать. «Кто еще может что-нибудь знать о командах? — парень продолжал почесывать подбородок, начавший уже ощутимо побаливать. — Кто еще?». Солдат? Может быть, но как-то совсем не хочется просить помощи у этого помешанного на войне психа. И всё, судя по всему. Хотя нет. Был еще Медик, Красный Медик; медицинские осмотры, которые он проводил раз в два или три месяца, всегда нужно было куда-то записывать и куда-то отправлять. Там, где есть записи о здоровье наемников — там ведь могут храниться и их дела? Скаут поднялся, в два прыжка добрался до лестницы и спустился на первый этаж. Заглянул в кухню — Демо спал там, почти с любовью прижимая к себе полупустой ящик с виски — выругался, запнувшись о дверной косяк и чуть не зарядив дверью ванной по своему мизинцу, и, крадучись, — почему крадучись? — спустился вниз, в подвал. Какое бы время суток ни было на улице, лампочка в подвале всегда горела, разве что изредка мигая. Парень немного постоял на лестнице, куда не попадал свет, а затем все же решился и шагнул вперед. Внезапно пришла мысль, что надо было продолжать будить Шпиона, если он все же был в комнате: лучше получить ножом-бабочкой по пальцам, чем пилой по ребрам. Да и придумать, что сказать французу было куда проще. «Слушай, чувак, у меня тут к тебе просьба: ты не мог бы… ну… Короче, я совсем психанул и не знаю, чо делать, поэтому не мог бы ты покопаться где-нибудь у себя или в Манн.Ко и достать мне дело Синего Медика, потому что я просто не знаю, чо еще делать?». Куда лучше обратиться с этим к нелюдимому пересмешнику, а не к психованному командному врачу, да? Скаут шагнул еще вперед, мимолетом посмотрев на дверь мастерской Инженера, обогнул угол, держась пальцами за стену. И замер. Шпион был здесь. Стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза и слегка покачивая головой, словно в такт музыке, курил, держа сигарету в левой руке, а правой опираясь на стену рядом с дверью лазарета. Снятый пиджак валялся рядом, даже на полу, а не на стульях; без него но в маске француз выглядел слишком непривычно и слишком уставшим. «Что он тут делает?» — пронеслось в голове у Скаута, а спустя мгновение он, словно не понимая, что делает, шагнул вперед еще и еще и чуть приподнял руку, словно пытаясь спросить: — Шпион? Лампочка мигнула. Трикстер закашлялся, давясь сигаретой, развернулся в полкорпуса, во все глаза уставившись на пришедшего сокомандника — Qu'est-ce… Скаут?! Самообладание ему как будто бы не изменило: фразу произнес шепотом, пусть и довольно громким. А вот Скаут сперва не понял. Скаут сперва отшатнулся и зацепился взглядом за упавший нож-бабочку, на котором блестели капли крови — что на лезвии, что на рукоятке. А уже потом перевел взгляд на Шпиона. И замер еще раз. По белому рукаву рубашки пересмешника текла кровь, а сам он дышал так, словно только что пробежал марафон. Окровавленный нож валялся совсем рядом — дотянись да возьми; Шпион и попытался было дотянуться, но Скаут, словно сам не понимая, что он делает, шагнул вперед и пнул его, чтобы оружие отлетело к противоположной стене и закрылось с тихим лязгом. Француз перевел взгляд на бостонца. — Merde, — выругался едва слышно, обнажив зубы в оскале. А Скаут еще секунд пять пытался понять, что не так. Закусывал кончик языка зубами, потирал пальцы, смотрел как-то насквозь, не понимая, что именно происходит… А потом до него дошло — так же ярко, как сегодняшний удар лопатой в висок. Шпион, переговаривающийся с Медиком о всякой ерунде и поэтому тенью следующий за ним; Шпион, слишком чистоплотный, чтобы ухаживать за грязными птицами, живущими на чердаке, но все равно продолжающий это делать; Шпион, уходящий по ночам, на задания от Манн.Ко, как он говорил, если спрашивали, но на самом деле — сам себя ранящий, чтобы был смысл заглянуть в лазарет, чтобы был смысл попросить Медика вылечить его и перевязать, чтобы был смысл быть к нему чуть ближе, чем обычно… И на его лице это отразилось, потому что трикстер, невозмутимый обычно трикстер, вздрогнул, чуть выдохнув, и пристально посмотрел на сокомандника. — Bien, — сказал он, выставляя руки вперед в примиряющем жесте, из-за чего окровавленный рукав рубашки полыхнул в свете вновь потухшей и вновь загоревшейся лампочки. — Я проиграл. Чего ты хочешь?