Белый голубь, чёрный волк

Синие, на поверку, оказались нормальными ребятами. Ну, достаточно нормальными для того, чтобы приютить на своей базе восемь человек, которые в любое другое время готовы были убить их всеми изощренными способами, которые только могли прийти в голову. Впрочем, нельзя было сказать, чтобы исконные обитатели оставшейся в живых базы особо теснились ради гостей; напротив, теперь база BLU как будто бы ожила и стала вполне уютным местом как для Синих, так и для Красных. Красному Снайперу, например, было вообще все равно на сгоревшую базу, и переживал он только из-за пары балок, чуть не продавивших ему крышу, и копоти, которую все утро отмывал со своего фургона. Закончив, подозвал к себе Инженера с мешком каких-то жутко полезных вещей, которые механик спас из-под завалов, и оба зашли внутрь. Видимо, Скаут как-то пропустил тот момент, когда австралиец и техасец вдребезги поругались с Солдатом по поводу «одни бабы и педики в команде, никто воевать нормально не умеет» и последний принял эти… отношения как должное. Впервые был занят чердак Синей базы: там теперь обитал Красный Медик со своими голубями и вовсе не стремился при этом брызгать слюной и жаловаться на неудобства. Шпион часа три-четыре в день тоже торчал наверху, а вечером уходил в комнату к своему доппельгангеру; обычно они курили, пили и играли в покер, умудряясь при проигрышах — судя по всему, очень больших сумм каждый — ругаться достаточно громко, чтобы их слышали. Остальные тоже заняли комнаты своих коллег-противников, первое время стараясь вести себя тише воды ниже травы, но потом это ушло, и бывшие враги принялись вместе обсуждать тактику боя, сваливать друг на друга какие-то мелкие грешки и вместе ржать над несмешными для остальных наемников шутками. Из Красных только Пиро не принял всего этого «веселья», уходя спать на улицу, в грузовик Красного Инженера. Хозяин был не против, поскольку по ночам поджигатель продолжал утробно подвывать в свой противогаз, а утром остальные деликатно старались делать вид, что ничего не было. Солдат несколько раз звонил в Манн.Ко, последний, видимо, попав на мисс Полинг, судя по тому, что он говорил, а не орал, и старался избегать слов «говнюки», «пламя гребаного Ада» и «сраный черномазый циклоп-алкоголик». Руководство пока не спешило перебрасывать наемников куда подальше, поэтому следовало затянуть пояса и довольствоваться тем, что имеешь. Скаут щеголял в своей обычной одежде красного цвета, которую Снайпер, съездив в город, привез из прачечной — впрочем, и остальным это тоже было на руку — разве что из комнаты и на улицу выбегал в одолженных у Синего Скаута кедах, выслушивая в спину о том, что «эти кеды, черт побери, стоят дороже, чем ваша долбанная база, так что если ты их запачкаешь, я тебя урою», сказанное полушутливо-полусерьезно. Ожоги затянулись благодаря медигану, порезы тоже, оставив после себя несколько шрамов, с которых парень постоянно счесывал начавшую затягивать их кожу. Красный Медик здорово злился бы, вылечивая их снова и снова. Злился бы, если бы Скаут хоть раз подошел к нему по этому поводу. Потому что парень наконец понял, почему Шпион говорил про наркотики тогда, в лазарете. Нет, понял, конечно, раньше. Осознал — сейчас. День. Второй. Третий. Сколько там их еще было? И почти все эти дни Скаут тупо сидел в подвале, привалившись к дверям лазарета и смотря в одну точку. Потому что день, второй, третий — сколько их там еще было? — эта дверь при нем не открывалась ни разу. Может, Медик выходил по ночам, чтобы сделать себе кофе и тосты и уйти обратно. Может, не выходил вообще, питаясь тем, что было у него в холодильнике, что бы там ни было. Может, его вообще там не было, а, поднявшись после отключки, он просто ушел куда глаза глядят и больше не возвращался. Беспокоилась о нем вся Синяя команда, каждый по-своему, начиная от «Слушайте, он там не помер, а?» и заканчивая «Дайте ему время собраться с мыслями и подумать», но только Красный Скаут пропускал это беспокойство через себя и не давал ему выйти наружу. Разве что изредка вскакивал, носился по всему коридору, стараясь унять напряжение, а после, резко успокоившись, садился обратно, продолжая смотреть на закрытую двустворчатую дверь. Он пытался написать ему. Что-то среднее между извинением и благодарностью. Заняло все это пять тетрадных листов мелким почерком, а после того как Скаут вычеркнул оттуда все слова со значением «люблю» и «нравишься», уменьшилось разве что на полстраницы. Это было тем, о чем писать не хотелось. Подумав, парень все равно пропихнул каракули под дверь лазарета и, вновь прислонившись к стене и сползя на холодный пол, принялся ждать, что будет. Сейчас, спустя несколько часов, он даже не был уверен, прочитал ли кто-нибудь его записи, или они так и остались валяться где-то на холодном полу. Подобие идиллии вскоре должно было кончиться. День на пятый или шестой Красный Инженер спустился в подвал и встал напротив сидящего, прислонившись к стене, сокомандника. — Идём. — Куда? — парень приоткрыл глаза. — Разбираться, — механик махнул рукой, — со всем, что свалилось нам на голову. Похоже, Солдат наконец нашел в Манн.Ко кого-нибудь, кроме мисс Полинг, кто не хотел чхать на нас с высокой колокольни. Скаут бросил взгляд на двустворчатую дверь, а затем поднялся, разминая затекшие мышцы спины. — Ну пошли. Выходя из подвала, он хлопнул дверью. Сам не зная, зачем. В гостиной Синих самих Синих не было; хотя может, они просто ушли за орешками и пивом, потому что Скаут, зайдя, как раз попал на подобие представления. — Nein, — Медик увлеченно жестикулировал, пытаясь донести до остальных свою мысль. — Никакого копошения в Респауне. Мне хватило одного взрыва на нашей базе. — Остынь, док, — хрипло отвечал ему Снайпер. — Где еще ты сможешь найти настолько хорошего подрывника, каким был наш? — Наш «настолько хороший подрывник», Herr Sniper, чуть не угробил всех нас, и я думаю, это достаточное оправдание, чтобы не возвращать его in der Welt der Lebenden. — Объясни это ему, — стрелок махнул в сторону Пиро. Бостонец плюхнулся на диван. — Из-за чего сыр-бор? — Манн.Ко выслало приказ на переезд, — ответил ему Солдат. — Завтра утром мы должны быть готовы перебраться на новые базы и новое поле боя. — И завтра же утром мы должны быть готовы ответить, — Инженер прислонился к дверному косяку, — искать ли руководству нового Красного Демо, или мы должны будем произвести кучу лишних телодвижений с минимальным КПД, чтобы вернуть старого. — Оно того не стоит, — фыркнул Шпион, отрываясь от какой-то задрипанной книжонки, которая, судя по ее виду, раньше подпирала холодильник на кухне. — Он был хорошим наемником, — пробасил Хеви, — и хорошим другом. — Слишком хорошим наемником, — заметил Солдат. — Я мог бы согласиться, — хмуро заметил Инженер, скрестив руки, — но это мне придется писать запрос и лезть в Респаун, так что я против. — И чо, ничья? — Скаут поджал ноги под себя и подпер подбородок рукой. — Если не считать Пиро, — Снайпер еще раз оглянулся на сокомандника, — который костьми ляжет, чтобы вернуть нашего Демо, то да. Твой голос решающий, приятель. Парень сглотнул. Да неужели? В кои-то веки кто-то решился считаться с его мнением. Мысль, впрочем, пропала спустя мгновение после появления: «в кои-то веки» последнее время было достаточно часто, да и мнение Скаута перестало быть каким-то сотрясением воздуха. Собственно, чего он всегда и хотел. Поэтому заговорил, осторожно подбирая слова: — Я бы его вернул. — Сказал petit garçon, чуть не погибший во время пожара, — вполголоса заметил Шпион, убирая книгу и доставая портсигар. Скаут тряхнул головой, не обращая на него внимания. — Я просто подумал… Ну, если мы сейчас согласимся на то, чтобы Манн.Ко заменило нам подрывника… что будет дальше? — Адекватная команда? — вполголоса подсказал Инженер. — Я не об этом, — отмахнулся бостонец. — Предыдущий Демо, он был… ну, не знаю, предсказуемым, что ли. Толкался в RED дольше меня, и каждому успел стать, ну, если не другом, то собутыльником хотя бы, — краем глаза он заметил, как фыркнул пулеметчик. — И то, что он накосячил — ну да, это было, мягко говоря, хреново. Но я не думаю, что, если Демо вернется, то первое, что сделает — по пьяни подорвет еще и Синюю базу. Скаут буквально кожей чувствовал, что несет чушь, однако вся команда слушала его. Дико и странно. — А если Манн.Ко решит прислать нам нового подрывника — хрен знает, каким он будет. Заядлым трезвенником и хорошим специалистом — да, может быть, но нахрена мы ему тогда будем нужны? Может, сразу по приезду решит, что теперь он командир, потому что круче яиц, и первое, что сделает — вдребезги посрется с Синей командой и будет строить планы по ее уничтожению. Оно нам надо? Они и так нас не очень любят. — Неубедительный аргумент, — заметил Медик. — Это не аргументы, — несмело улыбнулся Скаут, — я просто несу бред, о котором думаю. Я всегда так делаю, даже когда бегаю по полю боя как ошпаренный и лупашу всех битой направо и налево. Говорить то, что у тебя в голове, и не скрывать этого за всякой фигней вроде «так надо говорить, потому что это правильно». Вот скажи, док, если отбросить в сторону то, что Демо подорвал базу и чуть не убил твоих голубей, ты бы согласился его вернуть, а? — Nein, — твердо заявил немец. — Ни в коем случае. Скаут внимательно посмотрел на него. Медик приоткрыл рот, закрыл его обратно, а потом снял очки и принялся яростно протирать их подолом халата. — Я тебе уже говорил, чтобы ты не болтал ерунды, mon ami, — заметил Шпион, искоса наблюдая за командным врачом, — но иногда то, что ты говоришь, мне кажется куда разумнее, чем мнение, например, monsieur Soldier, — не обращая внимания на яростное тихое рычание, он поднял руки в примирительном жесте, — так что я пасую. Делайте что хотите. — Я правильно понял, что я теперь единственный, кто не согласен с возвращением в нашу команду пьющего до белой горячки неуправляемого любителя взрывов? — спросил Инженер. Команда молча смотрела на него. — Ладно. Ваша взяла. Мне нужен телефон, чтобы связаться с Манн.Ко. Что-то грохнуло, и в дверном проеме появилась вихрастая голова Синего Скаута. — …, — с чувством сказал он, потрясая пакетиком с орешками, — вы уже закончили. А потом Скаут вернулся обратно в подвал и, вновь прислонившись к стене, закрыл глаза. И тут же уснул, сползая на пол, и проснулся уже тогда, когда над головой выключился свет. BLU, похоже, в отличие от RED, экономили электричество. Ну, или это просто был Синий Инженер. — Знаешь, что? — сказал он. — Вали отсюда к чертовой матери. Скаут посмотрел на него мутным взглядом. Слишком много техасцев сегодня пытались выгнать его с насиженного места. — Вали отсюда, — повторил механик. — Иди развейся. Я поговорю с твоим, — запинка на полмгновения перед этим словом, — Медиком. — Как, чувак? Выломаешь дверь и с размаху выложишь все, чо хочешь сказать? — Ну, ты до этого не додумался, — фыркнул Инженер. — Я терпеть не могу решать долбанные проблемы, но раз уж наш док единственный не в курсе, что мы собираем вещи, кто-то должен сказать ему об этом. Так что иди куда-нибудь и не мозоль мне глаза. Потом вернешься, если захочешь. Скаут захочет. Но сейчас он вновь послушно поднялся и вновь поднялся в гостиную. Постоял там в дверях, слушая перепалку — похоже, Синие не могли решить, собирать ли им свое оружие с Респа или Манн.Ко его переправит — пожалел о том, что у него нет ни орешков, ни пива, а затем, раздумывая, поднялся сперва на второй этаж, а потом — еще выше, на чердак. Шрамы с обкусанной вокруг них кожей уже ощутимо побаливали. Чердак на базе был большим, куда больше, чем у Красных, но куда более заброшенным. Остановившись на лестнице перед дверью, парень помедлил, услышав голоса дока и пересмешника. Что они говорят, разобрать было нельзя — слишком тихо — но мешать им почему-то не хотелось. Через минуту голоса стихли. Через минуту Шпион вышел, закрыл за собой дверь и зажмурился, оскалившись. Через секунду схватил Скаута за плечи, до боли сжав их, тряхнул и, опустив голову, произнес невнятно и явно не для чужих ушей: — Я ему не нужен. Скаут замер. — А? — Я ему, — француз поднял голову, — не нужен. Оторвался, прислонился к стене и сполз на грязный пыльный пол прямо в своем костюме, обхватив голову руками. Скаут тоже прислонился и тоже сел, не говоря ни слова. Шпион говорил что-то на французском — тихо и сбивчиво — скалился не в улыбке и потирал переносицу. Договорив, вновь зажмурился, подняв голову, выдохнул сквозь зубы и замер в такой позе. — Закури, — посоветовал Скаут. Пересмешник его послушался. — Tout va bien, — сказал он, затянувшись сигаретой так, что она почти сразу истлела полностью. — Я в порядке. — Ага? — Мне довольно часто отказывали — и женщины и мужчины. Это не так тяжело переживать, как ты думаешь. — Ты не был влюблен в тех, кто тебе отказывал, не так ли, чувак? Шпион выругался сквозь зубы и вновь запрокинул голову, выдыхая сигаретный дым. Скаут поджал колени к груди и оперся на них подбородком, прикрыв глаза и думая о чем-то неопределенном. Вздрогнул, когда перед глазами замаячило что-то квадратное и желтое. — Думал, тебе может пригодиться, — француз даже не повернул головы, продолжая слегка трясти перед сокомандником папкой с надписью «секретно». — Читай на свой страх и риск. — Сп… — Скаут сглотнул. — Спасибо, — честно сказал, забирая папку себе. И тихо добавил. — Если хочешь, я могу остаться… — Non, — бровь Шпиона слегка дернулась. — Я же сказал, я в порядке. «Твой порядок такой же, как и мой», — подумал Скаут. Но — поднялся и, бросив на француза последний взгляд, спустился вниз. Чтобы потом, в комнате Синего Скаута, бросить святая святых на кровать и забраться туда самому, сжать пальцы, чтобы ногти впились в кожу, сглотнуть еще раз, но все же решиться, открыть папку и, выдохнув, начать вглядываться в отпечатанные на машинке буквы. «Медик команды BLU. Настоящее имя — …».