It's harder breathing next to you

На следующее утро я сидел за столом и жевал хлопья, когда мой отец спустился вниз и с шумом уселся напротив меня. Я уже сделал ему кофе и положил газету на стол рядом с ним. – Доброе утро, – радостно сказал я. Мне приносило необычайное удовольствие наблюдать как ему плохо и как он страдает от похмелья. Ночь понедельника – это ночь водки, в конце концов. – Что в нем хорошего? – проворчал он. Я ничего не ответил. Мы как обычно сидели в тишине, пока он не обратил внимание на мою руку, которая приобрела слегка фиолетовый оттенок, от того что я ударил Вика. – Что случилось с твоей рукой? – Я кое-кого ударил, – ответил я. Я знал, что мне за это ничего не будет. Он возможно удивится и, может, даже будет немного горд за меня. – Маленький педик, как ты кого-то ударил? – не поверил он. Я кивнул. – Он заслужил это? Мне стало интересно, каждый раз, когда он бьет меня, он тоже думает, что я этого заслуживаю? Да, иногда, я случайно или специально язвлю или забываю делать какую-то работу по дому, но порой никакой причины для этого нет. – А мама заслуживала это? – спросил я , не подумав. Поняв, что только что сказал, я посмотрел на него, вытаращив глаза. Он выглядел взбешенным. Мне обычно вообще не разрешено говорить о матери, а сейчас я напомнил ему, что он бил ее. Ведь именно по этой причине она и оставила нас. – Извини, я не имел в виду это. Ой, смотри, уже опаздываю в школу! Я поднял свою сумку с земли и побежал из столовой к входной двери, слыша шаги отца сзади, быстро открыл дверь и выбежал на тротуар, где он не посмеет тронуть меня. – Я подожду, когда ты вернешься домой, Келлин, – прокричал отец с порога. Я проигнорировал его и пошел, боясь подумать о том, что будет, когда я вернусь. Первая половина дня в школе была полным адом. Люди сторонились меня, будто я какой-то заразный, но при этом они кидали на меня дикие взгляды и постоянно давали какие-то прозвища. Из того, что я понял, Вик здесь явно управлял каждым учеником. Я не знаю почему все так слушаются его, но если ты столкнешься с его плохой стороной, то твое имя будет явно запятнано. Все боялись его. Когда он шел по коридору из кабинета в кабинет, все расступались, будто не хотели врезаться в него, как я вчера. Я очень жалел, что решил и сегодня пойти на ланч. Я сидел за пустым столом в центре столовой, но ничего не ел. Аппетита не было совсем. Вик сидел за одним столом с Майком и еще двумя парнями. Один из них Хайми, который засунул меня вчера в шкафчик, и другой Тони, у меня было пару уроков с ним. Они болтали друг с другом и выглядели счастливыми, что мне показалось не справедливым. Я еще никому ничего не сделал в этой школе, а сижу несчастный один, а люди, которые ответственны за это, живут дальше, будто им вообще все равно. Мои мысли прервались, когда я почувствовал ледяную жидкость, стекающую с моей головы под футболку. Я ахнул от резкой перемены температуры. Все в столовой начали смеяться надо мной. Я посмотрел на своего обидчика, это был Крейг. Он обошел меня, вообще не придавая ни какое значение произошедшему и кивнул кому-то головой. Я проследил за его взглядом и, конечно же, это был Вик, кивнувший ему в ответ. О, то есть это он стоит за этим? Можно было догадаться, что Крейг – очередная марионетка Вика. Я встал, ужасно скрипнув стулом, и направился из столовой в туалет, пытаясь отмыть там ванильный молочный коктейль с головы, рук и футболки. Все это время я тихо проклинал Вика. Гребанный ублюдок. Ладно, меня хотя бы не заперли опять в шкафчике, поэтому я направился на следующий урок. По расписанию стояла музыка, заставившая меня улыбнуться. Я всегда любил уроки музыки, даже не смотря на то, что ни на чем не умел играть, но мне просто было очень комфортно на этих занятиях. Я могу петь и писать песни, на этом все. В кабинете было достаточно просторно и по стенам стояло множество различных инструментов. По центру стояли стулья, но парт не было. Я сел на самый дальний из них. Потихоньку в класс стали подтягиваться ученики и, как я понял, учитель. – Хорошо, вы знаете ч… – молодая преподавательница, посмотрев на дверь, замолчала. Я тоже глянул туда и увидел Вика, с важным видом, заходящим в помещение. Я мысленно застонал. Как же мне так везет, что мой любимый урок вместе с ним. – Я надеюсь у вас есть веское объяснение, мистер Фуэнтес? – спросила его учитель. Он лишь нахально ухмыльнулся ей и прошел на единственное свободное место, рядом со мной, заставляя меня ужасно занервничать. Я наблюдал за ним краем глаза, на случай, если он нападет на меня или типа того. Но он даже не взглянул в мою сторону. – Как я уже сказала, вы все знаете, что делать. Задание должно быть сдано через несколько недель, поэтому вам лучше приступить к песням, – жизнерадостно произнесла преподавательница. По очереди все вставали, подходили к стене и брали инструменты. Я оставался на месте и не знал что делать, поэтому наблюдал за Виком. Он терпеливо ждал, пока несколько студентов уйдут с его пути. Один мальчик, с прекрасным чувством стиля, очками и беспорядком на голове, заметив Вика за спиной, сразу же отскочил в сторону. Мальчик врезался в гитару и посмотрел напуганными глазами. – Извини, – он схватил гитару и протянул ее Вику. На что последний, взял ее, кивнул и ушел в угол кабинета. Что за черт? Я просто врезался в него и он уронил книги, за это меня заперли в шкафу на день, а этот парень врезался в его гитару и ему ничего не будет? Какого хрена? – Привет, ты, наверное, Келлин? – раздался надо мной высокий женский голос. Я посмотрел наверх и увидел учителя, она присела рядом со мной. – Я миссис Аскот. Давай объясню тебе, что происходит. Твое задание – это придумать песню, используя любые инструменты в классе. Она должна быть минимум 2,5 минуты. Итак, Келлин, какое будет твое оружие? – спросила она, улыбаясь во все зубы. – Э, ну я могу петь, – тихо ответил я, боясь, что этого не будет достаточно. Она нахмурилась. Да, точно не достаточно. – Извини, Келлин, но это должен быть именно инструмент, если ты не умеешь играть ни на чем, то я просто попрошу перевести тебя на другой предмет. Я этого не хотел. Я любил музыку и находиться рядом с ней. Хорошо, раз все так плохо, то надо лгать, лгать, лгать. – Ладно, я могу играть на пианино, – я не умею играть на пианино, к слову, просто выбрал его, потому что он был единственным, который пока никто не занял, к тому же, насколько трудно будет научится играть на нем для песни в 2,5 минуты? – Отлично! Ты итак уже отстаешь от одноклассников, поэтому предлагаю тебе начать. Удачи, – и она ушла к остальным ученикам. Я простонал и направился к пианино. Дойдя, я сел на высокий табурет…что-то… передо мной, открыл крышку и беспомощно глянул на клавиши. – Ты же не можешь играть на нем, да? –голос Вика заставил меня подпрыгнуть. Он сел рядом со мной, легко перебирая струны на гитаре. Я отодвинулся от него как можно дальше. – Нет, я могу, – ложь. – Ну так давай. Я посмотрел на него быстро и почувствовал удовлетворение от того, что его челюсть приобрела слегка синий оттенок от вчерашнего удара. Это было не очень заметно, но я то разглядел. – Нет. Почему ты вообще разговариваешь со мной? Ты разве не должен подговаривать кого-нибудь избить меня на парковке или типа того? – Нет, мы квиты, – ответил он так, будто я совсем тупой. Квиты? Черта с два! Конечно, я ударил его по лицу, но он заслужил это. Я не чувствовал, что мы квиты, вообще нисколечко. – Не привык драться, ха? – Вик взял мою ушибленную руку в свою. Я вздрогнул и тут же выхватил ее. – Не трогай меня. Я не… я не люблю, когда люди трогают меня, – я нервно посмотрел на пианино. Он чертовски заставлял нервничать меня, пока сидел рядом. По ходу я был одним из сотни людей в школе, которые боятся его. – По фигу, – сказал он и встал. Я услышал как он тихо сказал «лузер», пока уходил. Оскорбления меня не задевали. Мой отец говорит вещи и похуже, даже когда у него хорошее настроение. Остаток дня был относительно спокойный. У меня не было занятий с Виком или этим придурком, Крейгом, после обеда, так что, по большей части, все это время я тусовался один, пока наконец не прозвенел последний звонок, ознаменовавший, что можно идти домой. Домой, где мой отец сидит и ждет меня. Я думаю, что сегодня он изобьет меня очень сильно, после того, что сказал утром. Выходя из школы, я начинал волноваться все больше и больше, пока это не дошло до того, что я не мог и шага сделать с парковки. Мой отец уже будет пить, когда я дойду до дома. Обычно он вырубается в 8 вечера, так что, может, если я не приду до этого времени, то он и не сможет мне навредить. Этого было достаточно, что бы я окончательно решил не возвращаться домой, пока что. Я могу просто посидеть здесь часов 5. Да, это хорошая идея. Так что я сел напротив кирпичной стены и достал из сумки тетрадь. Я начал писать различные стихи, всегда так делаю, когда скучно. Я просто складываю их в кучу дома и больше никогда не достаю. Не знаю, сколько я так сидел, может час? Все уже ушли и на парковке осталось только несколько машин. Я думал, что я один, за исключением пары задерживающихся учителей, пока не услышал смех. На выходе из школы было несколько людей. Впереди шли Вик и Майк. И все они направлялись сюда, на парковку. Я опустил голову вниз, пытаясь спрятаться за тетрадью, надеясь, что они просто пройдут мимо и оставят меня, но нет. – Эй, Келлин, ты чего все еще здесь делаешь? – спросил Майк. Я посмотрел на него с самой что ни на есть фальшивой улыбкой, которую только смог сделать. – О, да просто тусуюсь. – Ты кого-то ждешь? – поинтересовался он. – Неа, – я уставился обратно в тетрадь, теребя ее углы, ужасная нервная привычка. – Э, так ты идешь домой? – Не могу, – мой голос предал меня, дрогнув. Надеюсь он не заметил. Только не хватало, что бы Вик сейчас увидел, что я еще слабее, чем кажусь. – Я вчера купил новую Хейло (компьютерная игра – прим. переводчика), хочешь прийти и поиграть? Я умираю, как хочу попробовать ее, – он глянул на меня с надеждой, и я даже увидел какую-то симпатию в его взгляде. Думаю, он заметил мой грустный голос. Но предложение было заманчивое. По-любому лучше, чем сидеть здесь еще несколько часов. Я посмотрел на Вика, он вздрогнул, прежде чем пойти к машине. – Хорошо, – согласился я и пошел за ними. Посетить гнездо дьявола, отличная идея, Келлин.