It's harder breathing next to you

На следующее утро я вышел из дома намного раньше чем обычно, что бы избежать встречи с отцом. Он спал на диване, когда я уходил и, возможно, так и будет там лежать большую часть дня, а потом проснется и снова начнет пить. Я знал, что это вопрос времени, когда он окончательно сорвется и вся его злость перейдет в удары. Я шел в школу очень медленно, потому что итак вышел слишком рано, и к тому же дом Фуэнтесов тоже находиться на моем пути. Машина Вика была припаркована на дороге, поэтому я знал, что он еще не уехал, ну если они, конечно, не решили пройтись пешком. Я продолжал идти, не желая столкнуться с Виком. Когда я наконец дошел до школы, там еще почти никого не было. У меня было время до уроков, поэтому я присел перед шкафчиками, чтобы доделать домашнюю работу по математике, которую не успел сделать вчера. В коридоре становилось все громче и громче и тут резко все стихло. Я поднял взгляд, что бы посмотреть, что произошло. Передо мной стояли Вик, Хайми и Тони. Они разговаривали с парнем, который выглядел на пару лет младше меня. Я не знал, что он сделал не так, но было понятно, что это сегодняшний козел отпущения Вика. Он открыл тот же шкафчик, в котором заперли и меня в первый день. Я запомнил цифры – 20-8-3. Понятия не имею чей это был шкаф или откуда у Вика комбинация к нему. – Залезай, – скомандовал он парню. Мальчик, не мешкая, сделал, что сказали. Вик захлопнул дверь, посмеялся с ребятами и затем все вернулось на свои места, все делали тоже, что и всегда перед занятиями. Мне было жалко парня, потому что я сам это испытал на себе. Там темно и тесно, и если он хоть немного похож на меня, то наверняка начнет паниковать и думать, что никто его не выпустит. Я знал, что у меня будут большие неприятности, из-за того что собирался сделать, но мне все было равно. Подойдя к шкафчиками, я пару раз попробовал набрать комбинацию и в итоге у меня получилось и дверь открылась. – Давай, вылезай отсюда, – сказал я мальчику. Он выглядел напугано, но быстро выпрыгнул из шкафа. Обернувшись, я увидел Вика со скрещенными на груди руками. – Ты напрашиваешься на неприятности, да? – спросил он с раздражением, но при этом с каким-то весельем во взгляде. – Кто-то же должен заступиться за мальчика, – тихо сказал я, стараясь не придавать словам особого значения. Он сказал, что мы квиты, но по ходу я все это разрушил. – Иди за мной, – приказал он мне и пошел. Его друзья не последовали за ним как и все остальные, никто не пошел смотреть, что он будет делать со мной. Я думал не идти, но, наверное, от этого стало бы только хуже. Поэтому пришлось. Мы шли по коридорам, затем через раздевалку и наконец вышли к школьному бассейну. – Зачем ты это сделал? – голос Вика эхом разнесся по большому пустому помещению. Я шел за ним, пока он не повернулся ко мне лицом. Мы стояли на краю бассейна. Что он сделает? Утопит меня? – Сделал что? – Пошел против меня. Ты знаешь, что бывает когда я злюсь, так зачем все равно сделал это? Я ахнул и вздрогнул, быстро оглядел комнату, в надежде, что сюда зайдет какой-нибудь учитель. – Ты мне отомстишь здесь или нет? – нетерпеливо спросил я, мне просто хотелось, что бы это закончилось. – Здесь? Нет, это не месть, моя месть – это публичное унижение. А здесь мы, потому что ты мне не нравишься, – он подошел ко мне еще ближе, но остановился и столкнул в бассейн. Как только я почувствовал холодную воду, в легких сразу же стало не хватать воздуха. Боже мой, они бы умерли что ли, если бы сделали воду в бассейне теплее? Я всплыл и подтянулся к краю, наблюдая как Вик выходит из помещения. Гребанный придурок. Мне хватило ума пропустить сегодня обед. Вик по-любому ждет что бы отомстить, поэтому меня радовало то, что его план возможно будет испорчен. Я погулял по школе немного, пока не понял, что попал в кабинет музыки. Здесь никого не было. Мне очень хотелось уметь играть на чем-нибудь, тогда я точно сдал бы этот предмет. Я подошел к пианино и нажал пару клавишей, раздался такой звук, будто это 3-х летний ребенок пытался играть. Я вздохнул и заметил ноутбук в углу комнаты. Мы должны были использовать его, что бы записать на нем песню. Мне неожиданно захотелось записать как я пою, что бы послушать, что из этого выйдет. Я включил компьютер, сел и задумался, какую песню петь. Единственная, которая всплыла в моей голове была «Iris» Goo Goo Dolls – одна из моих любимых. Еще раз посмотрев по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я начал петь, без какого-либо аккомпанемента. Вначале мой голос немного дрожал, но потом стал увереннее. Я закончил петь первый припев и уже собирался приступить к куплету, как вдруг услышал звуки гитары рядом и повернувшись, увидел Вика, непринужденно брынчащего на ней. – Продолжай петь, – сказал он. – Нет, – быстро ответил я и покраснел от стыда. – Да давай, – приказал он и начал опять играть припев. Я сидел тихо, но он все продолжал и продолжал повторять этот кусок, пока я наконец не сдался и не начал петь. Он смотрел на меня так, будто был впечатлен моим голосом и, признаюсь, мне это нравилось. Мы не остановились после припева и в итоге исполнили всю песню. К этому моменту я нервно смотрел в пол, и тут услышал аплодисменты. Миссис Аскот стояла в дверях и улыбалась, смотря на нас. – Келлин, Вик – это было прекрасно, – сказала она. Не думаю, что что-либо смогло бы заставить меня покраснеть еще больше. Я никогда не пел ни перед кем, только перед мамой. – Так, меняем задание. Келлин и Вик, вы теперь работаете вместе. Вик на гитаре, а Келлин поет. – Что? Нет! – одновременно воскликнули мы. – Нет, вы будете работать вместе. У вас отлично выходит и я не могу дождаться, какую песню вы напишите, – сказала она и прошла к своему столу, заканчивая тем самым разговор. Мы с недовольством посмотрели на друг друга. Блядь, ну прекрасно! Четверг был, на удивление, ничем не примечателен. У меня не было никаких стычек с Виком и даже Крейгом. Я даже подумал, что либо Вик забыл, что планировал отомстить, либо его это больше не интересует. В любом случае, в пятницу, я по своей тупости решил, что можно все таки сходить в столовую. Изначально я думал не идти, но был так голоден, что решился. К тому же сегодня давали мою любимую лазанью. Я стоял в очереди и поглядывал на всех, потому что слегка паниковал. Вик сидел со своими друзьями, как и Крейг, поэтому пока они ничего мне не могли сделать. Я взял еду и уже собирался найти пустой столик в конце помещения, как кто-то подбежал ко мне и нарочно перевернул мой поднос, опрокинув все содержимое на мою футболку. Вся столовая начала смеяться надо мной. Я застыл и посмотрел на того, кто это сделал, а это был тот мальчик, которого Вик закрыл в шкафу позавчера. Он посмотрел сочувствующе, но ничего не сказав, убежал. Естественно я знал, что за этим стоит Вик. Я посмотрел на него. На его лице застыла наглая ухмылка. Я начал было уходить от смеявшихся надо мной людей, как вдруг раздался голос Крейга: – Педик! – крикнул он и заржал. Он повторял это несколько раз, пока вся столовая не начала скандировать «педик» в мою сторону. Опять же, это не то оскорбление, которое может задеть меня, просто сотня людей, не зная меня вообще, пытаются надо мной шутить. Они блядь меня не знают! Никто, кроме Майка, даже не разговаривал со мной. Они просто все примазались к обидчикам и считают, что это нормально издеваться надо мной. Я чувствовал себя унижено и несчастно. Это не должно меня задевать. Я должен быть сильнее, но не мог. Выбежав из столовой, я направился в ближайший туалет, слава богу пустой. Злобно хлопнув дверью, я снял футболку и сунул под воду, перед тем как снова надеть. Я зашел в кабинку и запер ее, предварительно хорошенько ударив по ней. Слезы текли по моему лицу. Почему? Почему, блядь?! Почему я просто не мог быть незаметным, как и планировал? Я был ужасно разочарован всеми в этой школе, большую часть злясь на Вика, потому что он был самым большим мудаком на свете. Не то что бы я сидел тут очень долго, но пропустил обед и половину урока музыки. Я планировал уйти домой, но не мог заставить себя встать, до тех пор, пока кто-то не зашел. – Келлин, ты здесь? – этот бессердечный голос сукиного сына раздался около моей кабинки. Собрав всю свою злость, я встал, открыл дверь и уставился на него. – Наконец то, блядь. Миссис Аскот послала меня искать тебя, – это только еще больше разозлило меня. – Ты хоть понимаешь, что делаешь с людьми? – закричал я. – Ага, – ответил он так, будто его это вообще не волновало. – Ну тогда это делает тебя ужасным человеком. Ты просто издеваешься над людьми и тебя вообще не ебет, что это с ними делает? – продолжал кричать я. Не дав ему ответить, я прошагал мимо него из туалета и направился к выходу из школы, планируя уйти домой и мне было насрать попаду я в неприятности из-за прогула или нет. Наверное, мой вид был идиотский, с красными глазами и застывшими следами от слез на щеках. Даже вернувшись домой, я все еще не мог успокоиться, это вообще было не похоже на меня. Я никогда так не злился, обычно просто подавлял все в себе и продолжал блюсти свое жалкое существование, но сегодня все было по другому. Когда я зашел в дом, мой отец уже поджидал. – Какого хрена ты тут делаешь? Почему не в школе?! – Да, а ты должен быть на гребанной работе, но почему то нет, – закричал я и прошел мимо в свою комнату. Он пошел за мной и я посмотрел на него выпучив глаза. – И-извини, я не это имел в виду, – почему мой рот никогда не затыкается вовремя? Что же я только и рою себе могилу? – О нет, именно это ты и имел в виду, Келлин. Я пытался быть поспокойней на этой неделе, так как это твои первые дни в школе, но тебе пора бы научится уважать меня. Уважать? Как я могу уважать это ужасное создание? Этого я вслух не сказал, а то было бы только хуже. Взамен он толкнул меня на пол. Я закричал после первого удара ногой по моим ребрам. – Перестань, пожалуйста, перестань! – кричал я, но это было бесполезно. Его нельзя было остановить, поэтому я свернулся в калачик и терпел. Девять… десять… одиннадцать… двенадцать. Двенадцать раз он ударил меня, пока наконец ему не надоело и он не ушел из моей комнаты. До того как меня накрыло болью, я залез на кровать и затем уже погряз в жалости к себе. Так прошла большая часть выходных. Я просто лежал и не хотел ни о чем думать, вытесняя любую мысль из головы, стоило ей только зародиться, надеясь, что в комнате образуется черная дыра и заберет меня.