It's harder breathing next to you

— Келлин! Келлин, подожди! — кричал мне вслед Вик, пока я бежал через двор его дома. — Вернись в дом, — ответил я, не оборачиваясь. Он предал меня, ну не то что бы я, конечно, ему сильно доверял до этого. Он тайно вскрыл мой шкафчик и достал мою тетрадь со стихами и зачем же? Что бы он смог посмеяться над этими со своими сраными друзьями! Я невероятно злился на этого придурка. — Помедленней, — сказал Вик, но мне не понадобилось замедлять ход, так как он легко обогнал меня и повернулся лицом. Он положил руки мне на грудь, что бы остановить, но я только злобно откинул их. — Сколько мне еще, блядь, раз говорить тебе, не трогать меня, когда это уже дойдет до твоей тупой головы? — закричал я. — Хорошо, ты зол, я вижу это, но… — Не разговаривай со мной, Вик. Мне совершенно не хочется слышать никакое дерьмо, которое ты скажешь в оправдание. Просто держись от меня подальше, — я прошел мимо него и ускорился вниз по улице, пытаясь успокоиться, тяжело дыша и скрипя зубами, но мои руки все равно сжимались в кулаки. Вик все еще шел за мной. Я развернулся на секунду, что бы снова крикнуть: «Оставь меня в покое, » — и повернулся опять. — Я хочу убедиться, что ты доберешься до дома в безопасности, — после этих его слов, я окончательно остановился и опять повернулся к нему. — Нет! — с силой крикнул я, делая шаг в его сторону, — прекрати притворяться, что заботишься обо мне. Никто этого не делает, ок? Никто! И, если ты сейчас ответишь, что ты делаешь, тот ты херов лжец. И поэтому если ты сразу просто перейдешь к той части, где осознаешь, что я этого не стою, то будет намного, блядь, проще. Просто отвали от меня. Я смотрел на него, пока все эти слова вырывались из моего рта. Понятия не имею почему вообще все это сказал. Я мог просто попросить в очередной раз оставить меня в покое, но по какой-то причине, никогда не могу вовремя заткнуться и вечно говорю лишнее. — Я… — Оставь меня в покое, — прошипел я. Мне даже не хотелось, что бы он вообще что-либо говорил. Потому что если он, что-нибудь скажет, то это по-любому будет нечто мило-остроумное, что заставит меня почувствовать себя лучше, даже несмотря на то, что это неправда, и потом у меня опять появятся эти ужаснейшие бабочки в животе, а затем я точно приглашу его к себе домой. Так что я развернулся обратно и продолжил идти вниз по улице с жатыми кулаками в карманах толстовки. Вик все еще шел следом, я слышал его шаги, но никак не реагировал. Мне казалось, что он все равно не уйдет прочь. Когда я подошел к дому, машины отцовских друзей все еще стояли на подъездной, а значит мне надо было прокрасться туда незаметно. Я обернулся на Вика, что бы убедиться, что он все еще стоит на дороге и смотрит на меня. Он наблюдал как я прошел через двор и, обойдя дом, вытащил ключ от окна в свою комнату. Я посмотрел на него, не понимая, почему он все еще здесь. Вик просто стоял и смотрел на меня. Я закатил глаза и потянул окно наверх, и тогда он сказал: «Ты стоишь этого». Его глаза смотрели точно в мои, даже несмотря на то, что было темно и мы толком не могли видеть друг друга. Я знал, что он не оставит меня в покое. Естественно, Вик хотел, что бы его слова были последними, но я не мог ему этого позволить. — Ты лжец, — и с этими словами я залез в окно. ---------------------------------- На следующее утро, я все еще был в бешенстве. Всю ночь я переживал из-за этой скотины. Какое он имеет право так издеваться надо мной? Вначале он рушит мою жизнь, потом спасает, потом целует, потом крадет мои вещи для своих целей и потом… аааа! Я его не понимаю! Было так много всего, что я хотел сказать ему вчера, чего я не сделал, потому что, честно говоря, я был слишком подавлен, что бы здраво мыслить, но сейчас надо было идти назад к нему домой, что бы забрать свою тетрадь и в этот раз я не собираюсь сдерживаться. Я громко постучал в дверь Фуэнтесов. Был уже день. Я потратил все утро, бродя по комнате туда-сюда и рассуждая, стоит мне идти к нему или нет. Сейчас у меня уже не было возможности передумать, потому что через пару секунд дверь распахнул Майк. — Хэй чувак, мне не хватало тебя вчера на вечеринке! Куда ты запропастился? — спросил он. — Я ушел, потому что твой брат о… — Майк перебил меня, возможно почувствовав мой агрессивный настрой. — Не говори больше ничего, заходи. Он в своей комнате, — ответил он, будто в этом не было ничего такого. Я поблагодарил его и поднялся наверх. Даже не утруждая себя постучать, я тут же зашел в его комнату. Вик сидел на кровати с моей тетрадью и читал ее. — Перестань это читать! — закричал я. Он посмотрел на меня, совершенно не удивленный моим присутствием. — Знал, что ты вернешься, — сказал он с нахальной улыбкой. — Я пришел за тетрадью, отдай ее. — Но я уже почти дочитал. Твои стихи отличные, к слову, — Вик опустил голову и продолжил читать, будто меня и не было рядом. Это еще больше разозлило меня. — Уууу. Ты сейчас же прекратишь это. Хватит опекать меня. — Я не опекал. Я говорил правду, — он захлопнул тетрадь и поднялся. — Я действительно порой тебя пиздец как ненавижу, — пробурчал я. — Научись принимать комплименты, Келс. Должен признать, то, что он использовал такое прозвище, было достаточно мило, но я все равно был зол на этого мудака. — Я говорил не конкретно об этом, а в общем. Он скрестил руки и, все еще держа мою тетрадь, смотрел на меня с довольным видом. — Ну допустим. И почему ты так сильно ненавидишь меня? Меня захлестнула волна негодования. Как он может не знать, почему я ненавижу его? Он вообще понимает, что сделал со мной за последние две недели? Ну хорошо, сейчас узнает. — Во-первых, ты задира. Ты разрушил мою первую неделю в школе, вообще без каких-либо хреновых на то причин. Ты настроил всех против меня и дошло до того, что я хотел покончить с собой! — было видно, что ему больно от моих слов, и даже несмотря на то, что я был зол, у меня не было причин заставлять его чувствовать себя виноватым именно из-за этого, поэтому я быстро попытался выкрутиться, — ну я имею в виду, это вина отца и Крейга и моя, что я такой слабый, но вообще-то похуй! Он открыл было рот что-то сказать, но я поднял палец, заставляя его замолчать. Вик закатил глаза, но ничего не сказал. — А потом в понедельник все изменилось, — продолжил я, — ты поцеловал меня и так и не дал никакого объяснения этому! Ты начал вести себя мило, хотя я знал, что это все притворство, потому что ты так и остался самым большим мудилой на планете. Ты меня больше не донимал, но приставал к каждому ребенку в школе, кто не дай бог встанет у тебя на пути, и зачем же? Это чтобы сохранить свое лидерство в море, полном кретинов? А потом ты даже не понимаешь, какой же ты мудак на самом деле. Будто ты даже немного не осознаешь, что делаешь с людьми! — я закончил и попытался восстановить дыхание, все еще смотря на него. Он выглядел абсолютно не тронутым ничем из того, что я сказал. — Ты закончил? — нетерпеливо спросил он. — Нет, я не закончил! — все еще со злобой говорил я, даже не смотря на то, что мне больше нечего было сказать. — Успокойся, — Вик сделал пару шагов ко мне. — Я не успокоюсь! — я оттолкнул его от себя. — Немного насилия, а? — усмехнулся он. — Ты бесишь, — процедил я сквозь зубы. — А тебе это нравится, — его глаза игриво блестели, но я все еще был абсолютно серьезен. — Просто отдай мне тетрадь. — Возьми и забери, — сказал он и, глянув на зеленую тетрадку, спрятал ее за спину. Я принял вызов. Мне просто хотелось уйти отсюда как можно скорее. Подойдя к нему ближе, он сделал шаг назад. — Это не игра, — я закатил глаза. — Уверен, что она и есть. Я потянулся, что бы схватить тетрадь, но он запрыгнул на кровать, останавливаясь на пару секунд и затем перепрыгивая на другую сторону. Вик помахал тетрадкой перед собой. — Давай же Келлин, она вот здесь, подойди да возьми. Я быстро кинулся на другую сторону, но он тут же снова запрыгнул на кровать и остановился. — Отдай мне сраную тетрадь, пока я не сделал что-нибудь, о чем ты пожалеешь, — начал было угрожать я, хотя было очевидно, что я ничего не смогу ему сделать. — Ты такая истеричка, — сказал парень, слегка подпрыгивая на кровати. Я истеричка? Он разговаривает со мной как с девочкой или что? Я не девчонка! Да я даже совсем не женственен… ну то есть… ок, какая разница, кого это волнует? Я имею полное право драматизировать сейчас. Запрыгнув на кровать, я встал прямо перед ним, что бы оказаться с ним на одном уровне. — Дай, чтобы я уже мог уйти отсюда, — немного спокойнее сказал я. — Дать что? — при этом он подмигнул и закусил губу. Вик не воспринимал меня всерьез и, честно говоря, я чувствовал себя ужасно, понимая, что я просто клоун для него. — Да пошел ты. Я снова пытался отобрать тетрадь, но он прыгал и тем самым усложнял все. Каждый раз, когда я тянулся, он просто перепрыгивал на другой конец кровати. Он стоял у основания, когда я подошел к нему в последний раз. Но на этот раз, парень кинул тетрадку на пол, перехватил мою руку и оттолкнул меня назад, в результате чего, я упал спиной на мягкую кровать и плюс бонусом, естественно, Вик упал на меня сверху. По ходу это был его изначальный план. Слишком победное выражение его лица натолкнуло меня на эти мысли. — Не трогай меня, блядь, — я вывернул запястья из его хватки и начал бить Вика в грудь, пытаясь столкнуть с себя. Боже, сколько еще раз мне придется это повторять? — А ты значит можешь трогать меня? — ответил он. Я остановился, в его словах был смысл и с моей стороны это выглядело лицемерно. Он опирался по сторонам от меня на локти и был настолько близко, что я ничего не смог поделать, как начать слегка подрагивать от страха. — Как я и говорил вчера, ты милый, когда боишься. Но будешь ли ты все еще так переживать, если мы поменяемся? С этими словами, он упал на кровать рядом со мной, перетягивая меня на себя так, что в итоге я оказался сверху. Я сразу же сел, убирая от него руки, но он все равно продолжал держать меня, только теперь за бедра. Дрожь от страха тут же прошла от осознания, что я сверху. Меня неожиданно даже перестало волновать, что он трогает меня. — Перестань играть с моей головой, — раздраженно сказал я. — Да я не пытаюсь играть с тобой. Я пытаюсь понять твои границы. — Я не хочу, что бы ты понимал меня! — я снова начинал кричать, злясь. — А, то есть ты больше не боишься? — спросив это, его руки начали плавно подниматься и опускаться по моим бокам. Эти движения делали со мной странные вещи, вещи, которые начали подавлять злость во мне, которую я все так пытался выразить. Но я не сделал ничего, что бы остановить его. — Нет, это мое злое лицо, — я сделал сердитый вид и указал на свое лицо, нахмурившись в его сторону. — Которое так же, очень милое, как и испуганное, — сказал он, заставляя меня краснеть. — Нет, даже не пытайся льстить. Он улыбнулся мне с кровати, его голова была наклонена в сторону и он смотрел на меня спокойным и тем же самым взглядом, которым всегда смотрит, когда мы близко друг к другу. Я же наоборот был совершенно не спокоен. — Прекрати так на меня пялиться. Ты не должен на меня так смотреть вообще, понял? Ты лжец, вор, эгоист, невежественный придурок, я не позволю такому ничтожеству как ты играться со мной, я… — я перестал говорить, потому что он прекратил трогать меня и сел, пододвигая меня на своих коленях ближе к себе. Наши глаза смотрели друг на друга и мы были настолько близко, прямо как вчера на кухне, когда мне казалось, что он поцелует меня. — Келлин, — тихо сказал он, — твоя тетрадь лежит на полу уже минимум минуты две, а ты даже не сдвинулся с места. — Это потому что я не закончил орать на тебя! — Ну валяй, — прошептал он, его лицо было буквально в нескольких сантиметрах от моего. — Отлично. Т-ты злой. Ты эгоистичный. Ты пугающий! Ты относишься к своим друзьям так, будто они слуги или кто-то такие. Ты запер меня в шкафчике в первый же день в школе, что к слову вообще не круто. Ты абсолютно спокоен, когда у меня сердце готово выпрыгнуть, каждый раз, когда ты прикасаешься и я… Он прервал меня поцелуем, быстро запуская пальцы мне в волосы, а второй рукой обвивая меня за талию, притягивая еще ближе к себе. — Не надо, — выдохнул я, открываясь от его губ. — Заткнись, — в ответ прошептал он. Его губы снова были на моих, страстно атакуя их. С первым же стоном, я сдался. Как и прошлой ночью, весь здравый смысл мгновенно улетучился и я даже забыл, почему вообще злился на него. Его поцелуй становился более требовательным и я отвечал на него с не меньшим напором. Я навалился на него всем весом, толкая его на спину. Взяв его руки, я прижал их к кровати. Он переплел наши пальцы. А я только крепче сжал их, гнев все еще бежал по всему моему телу, но вскоре быстро сменился на страсть. Его язык толкнул меня в губы, уговаривая мой присоединиться. Мое тело инстинктивно двигалось вверх и вниз. Все вокруг становилось жарче, маленькое пространство между нами, его тело, мое тело. Он застонал, когда я укусил его нижнюю губу, поэтому я сделал это снова и он опять простонал, и от этого мне захотелось его еще сильнее. Я так сильно возбудился и это было заметно. Все эти ощущения были новыми для меня. Никогда не делал ничего подобного с кем-нибудь. Ну я конечно целовался, но не так. — Виктор Фуэнтес! — раздался голос из комнаты. Я подскочил, мои распухшие губы отстранились от Вика и я глянул на дверь. Там стояла его мама, со скрещенными на груди руками. Секундой позже за ней появился Майк. Когда он увидел в каком положении мы находимся, на его лице появилась глупая улыбка. — Не сейчас, мам, — сказал Вик. Я пытался слезть с него, но он держал меня. Мое лицо покраснело от смущения, но к тому же я был напуган. Мы попались! — Я тебе уже в прошлый раз сказала — не разводить шуры-муры в моем доме. Я в недоумении глянул на Вика. То есть она знает, что он… гей? Ну или кто он там? — Мам, пожалуйста, — крикнул он на нее. — Ладно, но хотя бы закрой дверь. Не хватало еще повторения как тогда, с Бо. — Мама! Майк спас нас от этого позора, вытолкнув женщину из комнаты и закрыв дверь. Бо? Это же парень со вчерашней вечеринки. — Извини за это. Итак, на чем мы остановились? — спросил он, садясь. Я оттолкнул его назад и слез. Ко мне снова вернулся здравый смысл. Пора прекращать делать это с ним! Я злюсь, мы целуемся, я снова злюсь, мы, блядь, опять целуемся! Это явно не полезно для моей психики. — Это, — указывая на нас двоих, сказал я, — ничего не значит. Подобрав тетрадь, я быстро вышел из комнаты, не смотря на него, но остановился и обернулся, до того как выйти в коридор. — Ты все еще отродье Сатаны, и я все так же ненавижу тебя.