It's harder breathing next to you

— Мама, — я подавился словами, потому что из глаз потекли целые водопады слез. Она улыбнулась мне, своей ангельской улыбкой, по которой я так скучал. И буквально прыгнув в ее объятья, я обнял ее так сильно, как только мог. Она здесь. Она вернулась после нескольких месяцев. Она вернулась за мной. Ее руки обнимали меня и сильнее прижимали к себе. Сзади нее я увидел, как секретарь слегка улыбнулась и зашла обратно к себе в кабинет, оставив нас одних. — Что ты здесь делаешь? — Я приехала повидаться с тобой. Почему ж еще? — ответила она. Я отстранился немного и она взяла меня за руки. Ее теплая, мягкая улыбка сменилась на грустную. — Ты так сильно похудел, — прошептала она. — Он почти не ест, — вклинился в разговор Вик. Я уже почти было забыл, что он все еще тут. Мы вместе с мамой посмотрели на него. Он стоял в паре шагов от нас, как всегда с ничего не выражающим лицом. — Кто это? — спросила мама. И как мне ответить? «О, да, это мой бывший, которому я только что сказал, что он мне больше не нужен?» Ага, именно. Мне не хотелось скидывать на ее плечи такой груз. Да и мне вообще не хотелось об этом сейчас говорить. — Никто, — сказал я и снова повернулся к ней. Не знаю как отреагировал Вик, но я слышал, как он уходил. — То, как он на тебя смотрел, явно не говорит о том, что он тебе никто, — сказала она, понимающе улыбаясь. — Мы можем не говорить об этом? Я хочу узнать все о тебе. Где ты была? — спросил я. Она продолжала улыбаться. Мне было так больно последние несколько месяцев, а теперь она со мной, улыбается и выглядит такой счастливой. Где бы она не была, но ей явно стало намного лучше. — Давай поговорим об этом по дороге. Пошли, моя машина стоит возле школы. Можешь заодно показать, где ты теперь живешь, — предложила мама. Я кивнул и она взяла меня за руку, как будто я все еще ребенок, и мы пошли по пустому коридору из школы. Шли мы в тишине. Я думал о том, о чем хочу у нее спросить. Мне хотелось знать куда она уехала, почему вернулась только сейчас. Почему вообще вернулась? Останется ли она здесь? Мне столько всего хотелось бы узнать. Мы подошли к ее машине, той же, на которой она и сбежала несколько месяцев назад. Вскоре мы уже ехали по дороге и я показывал направление. Очень надеюсь, что отец все еще у Джоанн. Вроде, как должен быть. И существовала большая вероятность, что он потеряет счет времени и вернется домой слишком поздно. — Так где ты была? — снова спросил я. — Мичиган. Так что не очень далеко. Я была у друга, про которого твой отец не знает, поэтому была уверена, что я в безопасности, — ответила она. Я указал на другую улицу, прежде, чем продолжить свои расспросы. — Зачем ты здесь? Она быстро взглянула на меня, прежде, чем снова перевести глаза на дорогу. — Чтобы повидаться с тобой, конечно же. Я скучала по тебе, милый, — сказала она и потянулась вперед, чтобы взять меня за руку. — Если ты так сильно по мне скучала, то почему не взяла вместе с собой? — после этого вопроса между нами повисла тишина. Стало неловко и она только и делала, что переводила взгляд с меня на дорогу, а затем сменила тему. — Так какой из этих домой в итоге купил твой отец? — спросила она. Мы уже были на моей улице. — Немного дальше. Одноэтажный, с белой крышей, — ответил я, хотя и не забыл о своем вопросе. Спрошу ее еще раз, когда доедем. Мама подъехала к дому и припарковалась на обочине. Отцовской машины не было. Все так рискованно. Отец может вернуться в любое время, хотя эй, может мне этого и хотелось. Может мне было интересно посмотреть, как мои родители будут реагировать друг на друга. Я вылез из машины вслед за мамой, и она пошла за мной к дому, грустно смотря на дворик, за которым ни я, ни отец, естественно, не ухаживали и, который благополучно уже умер. Скорее всего, она так же заметила насколько этот дом меньше того, что был у нас в Мичигане. Я отпер дверь и мы зашли внутрь. Было очень странно приводить ее сюда. Странно потому что, казалось что она снова дома, вот только все никак не укладывалось в голове. — Миленько, — сказала она. Мне совершенно не хотелось говорить о том, как там выглядит наш дом. — Почему ты не взяла меня с собой? — еще раз спросил я. — Келлин, дорогой, у нас еще полно времени, чтобы об этом поговорить, давай я вначале сделаю тебе что-нибудь поесть. Будто ты итак недостаточно маленький, ты совсем что ли не ешь? — поинтересовалась мама. Вообще, было замечательно, что моя мама была здесь и заботилась о моем здоровье так, как и подобает родителю. Я немного улыбнулся и повел ее на кухню. Как только мы пришли сюда, она тут же принялась орудовать, будто в своем доме, и искать что-то в холодильнике и шкафчиках. — А у вас не особо много всего, — сказала она. Я уже хотел было добавить, что почти все дни мой завтрак это тост или хлопья, а потом я вообще до конца дня ничего не ем, но мне не хотелось превращать наше воссоединение в жалобы и нытье. Вместо этого, я наблюдал, как она достала кусок хлеба и какие-то салатные листья, чтобы сделать сендвич. — Значит, это твой парень? — спросила она. Я вытаращился на нее. Как она узнала? — Дорогой, ты самый женственный и ранимый мальчик, которого я знаю, да и я видела как ты поцеловал Джастина, когда тебе было двенадцать. Я просто не стала ничего говорить, потому что хотела, чтобы ты сам ко мне пришел, когда посчитаешь нужным, — я покраснел как сумасшедший. Поверить не могу, что она видела это и ничего не сказала. Джастин был нашим соседом какое-то время, пока я был ребенком, а, когда мне исполнилось тринадцать, они переехали. Я был немного влюблен в него и как-то раз, мы дурачились, ну как это обычно делают дети, и он предложил нам поцеловаться, я согласился и с того момента понял, что мне нравятся парни. — О, э, что ж, н-нет. Он не мой парень. Больше не мой, — грустно сообщил я. — Что произошло? Он так смотрел на тебя, ну ты понимаешь, — ободряюще улыбнулась она. Я просто сгорал от нетерпения поговорить хоть с кем-нибудь, не важно с кем, обо всем что произошло, так что лучше, чем мама и представиться не могло. — Да тут есть одна ненормальная сука, которая мне угрожала. Она сказала, что я либо с ним расстаюсь, либо она расскажет о нас всей школе, — рассказал я. Мама сочувствующе посмотрела на меня, прежде чем протянуть сендвич. Я умирал с голоду и все еще чувствовал слабость, поэтому откусил небольшой кусок. — А разве это так плохо, если все узнают? Понимаю, над тобой, наверное, издеваются в школе, но пока вы есть друг у друга, это ведь не так важно, да? — спросила она. — Ага, но Вик типа самый популярный парень в школе. У него там целая репутация и если все узнают, то она вся полетит к чертям. — И ты сделал это, чтобы защитить его? — спросила она, на что я кивнул. — Даже не смотря на то, что это разбило ему сердце? — Ну я бы не сказал, что это разбило ему сердце, нет. Ему, естественно грустно, но разбитое сердце? Не думаю, — ответил я. Не знаю почему, но я даже убедил себя в том, что чувства Вика не такие уж и сильные. Все было бы намного проще, если бы я верил в то, что он меня не любит, потому что не думаю, что наши отношения зашли бы настолько далеко, как признания в любви. — Ты уверен? Я видела его лицо, когда ты отмахнулся от него в школе. И если это не разбитое сердце, то я тогда не знаю, что еще. С переполняющим чувством вины, я посмотрел вниз на свой наполовину съеденный сендвич. Знаю, что сделал ему больно, но разве то, что она говорит, правда? — Я не знаю, что делать, — прошептал я. — Так, я думаю, тебе надо рассказать ему. Если он серьезен по отношению к тебе, то его даже не будет волновать, что все об этом узнают, а если будет волновать, то значит он того не стоит, — предложила она. Мне не было смысла с ней спорить. Она не знала Вика так, как знал его я. Она не знала насколько для него важна его репутация и не знала, какие остальные ученики у нас в школе. Они нас живьем сожрут. К тому же, я наговорил столько ужасных вещей, не думаю, что мы сможем вернуться до наших прежних отношений, даже если я скажу всю правду. — Милый, — обратилась ко мне мама, щелкая пальцами перед моим лицом. Я отвлекся от своих мыслей и посмотрел на нее. — Я спросила, где здесь ванная? — О, прости. Вниз по коридору, вторая дверь направо, — сказал я. Она кивнула и улыбнулась, прежде чем уйти туда, оставив меня доедать сендвич и думать обо всем этом. Она дала мне совет, который был мне так нужен, и еще много интересных мыслей, но так ничего и не рассказала о себе или зачем она сюда вернулась. Я закончил есть и, подождав минуту, но так и не дождавшись ее из ванной, встал и вышел из кухни, пытаясь понять, где она. Дверь в ванную была закрыта и я хотел было постучаться и узнать все ли в порядке, но затем, я услышал звуки дальше по коридору, из комнаты отца. Это странно, что она там делает? Я тихо пошел вперед, на случай, чтобы не мешать ей, не знаю даже, зачем я вообще это делаю, это же не ее дом. На цыпочках я зашел в комнату отца и увидел маму, сидящую на коленях у шкафа и что-то там ищущую. Я не стал ничего говорить, потому что мне хотелось понять, что она делает. Она взяла какую-то коробку, в которой я узнал ту, что я собирал перед нашим переездом. Там была куча ее старых вещей, немного одежды, украшения, какие-то документы и всякие остальные вещи. Она копалась в коробке, пока, наконец, не нашла что-то. — Наконец-то, — прошептала она. Я посмотрел на предмет. Паспорт. — Ты не останешься здесь, да? — спросил я. Она охнула и подпрыгнула, повернувшись при этом ко мне. — О, Келлин, ты меня напугал. — Пожалуйста, не переводи тему и не ври. Просто ответь, ты остаешься или нет? — еще раз спросил я. Она сочувствующе посмотрела на меня. — Почему? — уже сквозь слезы пробормотал я. Она снова меня бросает… — Все сложно, — ответила она. — Что сложно?! — закричал я. — Ты не можешь снять квартиру или еще что-то и остаться здесь? И вместо этого ты просто уезжаешь! — Келлс, успокойся, — мягко проговорила она. — Возьми меня с собой, — начал упрашивать я. — Келлин, — простонала она, что означало, что она такой вариант даже не рассматривала. — Почему ты не можешь меня взять с собой? Пожалуйста, — умолял я. Она сделала пару шагов в мою сторону и я позволил ей встать напротив меня и положить руки мне на плечи. — Я не могу. Я уезжаю из страны и не могу забрать тебя с собой без согласия отца, которое он, естественно, мне не даст, — объяснила она. — Тогда останься и добейся опеки, — предложил я. — У меня нет денег на суд, милый. Я оттолкнул ее руки и отошел на шаг назад. — Ты такая же как и он! — закричал я. — Ты может не настолько прямолинейна, но ты такой же бездушный родитель, как и он. Не волнуйся обо мне, мам. Уезжай. Я сам справлюсь. Я справлюсь с тем, что живу с отцом, который бьет меня. Я справлюсь, с тем фактом, что я гей, и я справлюсь с тем, что месяц назад пытался покончить с собой и что в последнее время у меня точно такие же блядские мысли! — Кел… — Нет, не надо мне сочувствовать! У тебя нет никакого права мне сочувствовать! У тебя даже нет права извиняться, потому что я не хочу ничего слышать. Ты оставила меня с отцом, прекрасно зная на что он способен! Ты могла взять меня с собой, но ты не взяла! Я, блядь, тебя ненавижу! — кричал я. И я выплеснул весь гнев, как и любой агрессивный подросток. — Я не хочу, чтобы все так заканчивалось, — сказала она. Мое сердце в очередной раз разбилось после слова «заканчивалось». Это и правда конец моих отношений с матерью и на этот раз, это ее вина. Не моя, потому что попросил ее уехать, и не отца, потому что заставил. Это ее решение. — Просто иди, — сказал я. — Келлин… — прошептала она, пытаясь сделать еще один шаг мне навстречу. — Если твои следующие слова не «я не уеду из страны», то тогда я хочу, чтобы ты уехала, — сказал я. Она медленно кивнула прежде чем обойти меня и направиться к выходу. — Прощай, Келлин, — сказала она уже перед выходом. Я дождался, пока не услышал как закрылась дверь и потом упал на пол, захлебываясь слезами. Не знаю, почему я так удивлен. Не то чтобы этого не случалось раньше, и не то чтобы я не ожидал, что вселенная так и будет продолжать меня пинать. Это достаточно обыденные для меня вещи. Просто невероятно больно понимать, что даже имея выбор, она все равно решила жить без меня. Не знаю, сколько еще вселенная сможет меня ударить, прежде, чем я окончательно сломаюсь. Я старался быть сильным. Мне просто надо было продержаться несколько месяцев до конца школы, прежде, чем рассказать Вику всю правду. И даже не знаю, хотел ли я все еще так долго ждать. Не знаю, чего я вообще хотел. Не смотря на мое состояние, я собрался с силами и поднялся с пола, направляясь в сторону школы. Отец сказал, что придет домой до того, как у меня закончатся уроки, чтобы проследить не прогуливаю ли я, так что, мне надо было уйти до его возвращения. Все время, что я шел, меня трясло. То что произошло было так ужасно. Казалось будто жизнь просто взяла что-то у меня из-под носа, что было мне невероятно нужно и выкинуло вместо этого. Прошло примерно три месяца, как я не видел маму, и всего, сколько, минут десять разговора, прежде, чем она снова ушла, без меня. Подходя ближе к школе я понял, что мне хочется увидеть Вика, точнее, он мне нужен. Мне просто надо было с кем-то поговорить, и да, я поступал эгоистично, но достал телефон и написал ему: «Встретимся у твоей машины? Пожалуйста». Не знаю, что мне даже ему сказать. Не знаю, хочу ли я ему все рассказать, или просто извиниться, или поговорить о маме. Эгоист. Я такой эгоист. Когда я нужен ему, я его отталкиваю, а когда он нужен мне, я надеюсь, что он сразу прибежит. Плюс, это и правда очень плохая идея, потому что, если я сдамся и мы снова будем вместе, то невольно разрушу ему жизнь, так как Дженна все узнает. Все так запутано, но тем не менее, я уже пересекал парковку, направляясь к машине Вика. Когда я свернул в ряд, где он обычно парковался, я увидел кое-что, точнее, людей. Дженну и Вика. Они вместе шли к его машине, рука об руку. Выглядело, будто она тащила его туда. О блядь, что эта чертова вселенная делает со мной? Я не тупой, думаю, что прекрасно понимаю, что происходит. Я медленно пошел за ними, стараясь не издавать никаких звуков. Остановившись за машиной Хайми, я мог видеть их через окно. В очередной раз, мое сердце разбилось. Она целовала его и ее руки путались в его волосах. Это как автокатастрофа, от которой не можешь отвести глаза. И тогда, когда я уже думал, что он ответит на поцелуй, он оттолкнул ее. — Джен, я не могу, — сказал он. — Нет, можешь. Разреши мне тебе помочь, тебе будет лучше, — сказала она и опять его поцеловала. Но в этот раз все было по-другому. В этот раз он замер, а затем поцеловал ее в ответ. Я все еще не мог отвести взгляд. Было ужасно больно и мне надо было уйти, но я застыл на месте, наблюдая. Он снова оттолкнул ее. — Дженна, п… — он прекратил говорить. Почему? Потому что его взгляд упал на меня. Мне показалось, что меня застукали за чем-то, что мне нельзя было делать, что, кстати говоря, правда, мне не стоило шпионить. Поэтому, я принялся убегать, не зная, по правде говоря, как еще себя вести. Я убежал с парковки и школьной территории, свернув на тротуар до дома. Видеть их целующимися это как ножом в сердце, хотя то, что он ее оттолкнул, немного сгладило момент. Но зачем он вообще взял ее туда с собой? Мне казалось это наше место, где мы могли прятаться от этого мира старшей школы, а он привел ее туда. — Келлин! Пожалуйста, подожди! — кричал мне вслед Вик, но я не прекращал бежать. Все болело. — Почему ты вообще расстроен из-за этого? Ты же расстался со мной, помнишь? — теперь он звучал озлобленно. Я остановился, поворачиваясь назад со слезами на щеках. Он быстро догнал меня, останавливаясь в паре метров. — Не все только о тебе! Ты можешь вернуться и трахать ее, сколько влезет, мне плевать! — закричал я, хотя это была ложь. Меня убивало просто видеть то, как он к ней прикасается. — Если тебе все равно, то почему ты плачешь? — спросил он. Я отвернулся и, всхлипнув, вытер глаза, не отвечая ему. Я посмотрел на него, а он сделал эту ужасно раздражающую вещь, которую периодически делал, будто может читать мои мысли. — Келлин, что произошло с твоей матерью? — спросил он. Я покачал головой и начал плакать еще сильнее, пряча лицо в своих руках. Как я и ожидал, он притянул меня в объятья, ужасно сильные, а я продолжал плакать ему в футболку. Он стоял и держал меня, водя руками вверх и вниз по спине, слегка успокаивая. — Она ушла, — сквозь рыдания проговорил я. — Она забрала свой паспорт и уехала. Я попросил взять ее меня с собой, но я ей не нужен. Он ничего не сказал, и, честно говоря, я и не хотел ничего слышать, потому что, скорее всего, он сказал бы, что все будет хорошо, а это опять очередное вранье. Вик обнимал меня до тех пор, пока во мне уже не осталось слез. Он играл с моими волосами и мы слегка покачивались из стороны в сторону. Наконец, он отстранился, держа мое лицо в своих руках и стирая последние слезы. Почему он все еще так добр ко мне? — Прости. Мне не стоило, я просто. Прости, — быстро заговорил я, отталкиваясь от него и двигаясь спиной назад. — Келлин, все в порядке. Я хочу сейчас побыть с тобой. — Нет, мы не можем. Прости. Это ничего не меняет, — сказал я, потому что видел, как Дженна наблюдает за нами со стороны школы, скрестив на груди руки. И снова, мне надо было причинить Вику боль. — Я все еще не хочу, чтобы ты был в моей жизни. Я не стал дожидаться ответной реакции. Развернувшись, я быстро пошел назад, а он не стал идти за мной. Весь этот день был просто невероятным аттракционом эмоций и, честно говоря, мне было больно и я окончательно запутался. Когда я пришел домой, отец уже был там и смотрел телевизор. Я осторожно прошел мимо него, но он даже не обратил внимание. Думаю, он так же не заметил, что тут была мама. В его комнате, все еще был погром, так что, видимо, он туда не заходил. Пройдя на кухню, я принялся убирать все за мамой, пока не увидел кое-что на столешнице: ключи моего отца от машины. Мне в голову тут же пришла идея. Это было прямо решение всех проблем. Мне не хотелось быть здесь. Я был уверен, что мне надо уехать. Я убегал, так же как и всегда, когда все вокруг становилось слишком тяжело. Поэтому, взяв ключи, я кинул мобильник на стол. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь пытался связаться со мной. Я не мыслил здраво и все, что мне хотелось — убежать, поэтому я угнал машину и уехал из города.