Сумасшедший

      Обретение человеческого вида стало неожиданностью для всех. Впрочем, проклятье, казалось, перестало действовать не только на экипаж, но и на корабль. В целом, «Летучий голландец» сохранил прежний вид, но над ним уже не витала аура зла и отчаянья, как прежде. Корабль виделся таинственным, мистическим, но не ужасающим. Вот только... Исчез женский портрет, вырезанный на палубе. Теперь на его месте было лишь отполированное серое дерево.       Заметив это, капитан Дэйви Джонс долго молчал. Веселье словно вылили из него, как воду из бочки. Даже на празднике, что устроили в ознаменование чудесных перемен, он едва сказал пару фраз. Команда «Летучего голландца» приложила немало усилий, чтобы привести себя в порядок. На это благое дело ушёл весь запас мыла и бритв, что раньше принадлежал исключительно старшему помощнику. Уилл, несмотря на то, что много лет жил бок о бок с морскими существами, никогда не запускал собственную внешность.       Тёрнер украдкой наблюдал за капитаном. Тот либо отдавал приказания, либо обсуждал с ним дальнейшее плавание, либо вовсе молчал. Дэйви Джонс так и не разу не позвал Уилла в свою каюту. Тот чувствовал: слова рвутся с языка, но разговор всё откладывался и откладывался. Но молчать вечно было невозможно.       Однажды, вернувшись к себе, капитан нашёл в каюте своего старшего помощника. Тёрнер сидел на краю кровати, уперев локти в широко расставленные колени. Услышав шум, он повернул голову и метнул в капитана взгляд, обжёгший, словно молния, затем он хотел встать, но... — Сидите, мистер Тёрнер, - повелел Джонс. — Да, сэр.       Морской Дьявол присел рядом. Повисла неловкая пауза. — Вы что-то хотели сказать? — Да. — Говорите. — Я надеялся, что вы начнёте первым. — Полагаете, нам есть, о чём поговорить? — Вы знаете, что да.       Дэйви глубоко вздохнул, стараясь прогнать слабость, внезапно охватившую его. Он провёл рукой по аккуратно подстриженной светло-русой бороде, сдёрнул шляпу с головы, провёл пятернёй по волосам. Уилл мягко тронул его за плечо. Его карие глаза встретились взглядом с бледно-голубыми глазами капитана. В человеческом обличии Дэйви Джонс выглядел как мужчина тридцати пяти-тридцати семи лет, на чью природную красоту грубый отпечаток нанесла суровая морская служба. Только выцветшие голубые глаза говорили о том, что этот человек прожил куда как больше, претерпев немало внутренних и внешних страданий. — Прошу вас, сэр, - вкрадчиво проговорил Уилл. - Накажите меня, как угодно. Разжалуйте меня в матросы, если пожелаете. Только не молчите. — Я не буду лишать вас старпомского места, мистер Тёрнер, - голос капитана прозвучал глухо. - Хотя мне трудно даже смотреть на вас. — Но почему? Прежде вы часто на меня смотрели при разных... обстоятельствах. Не просто смотрели. Вы... любовались мною, - он попытался улыбнуться, но взгляд собеседника был холоден и строг. — Я причинил вам столько мук. — Не нужно об этом. — Как раз об этом и нужно! Если бы вы смогли... — Уже смог. — На мне висит вина. Словно меня привязали к пушечному ядру и бросили на дно морское. — Нет. На вас и всей команде «Голландца» висело проклятье. Теперь его не стало. — Благодаря вам. — Нет. Благодаря тому, что вы вернулись к своему предназначению — перевозить души погибших в море на тот свет. — Не попади вы на борт, «Голландец» и по сей день был бы проклят. Зачем отрицать правду? — Будь по-вашему, капитан. Вот только что случилось с Уиллом? — С вами? — Со мной. Почему вы говорите «мистер Тёрнер», даже когда мы наедине?       Молодой человек не дал ответить. Он обнял капитана, уткнулся носом и губами в его висок. Дэйви дёрнулся, как ошпаренный, но старпом держал крепко. — После всего того, что я с тобой сделал? — Так точно. — Ты всегда был чудной, - Морской Дьявол усмехнулся, в его голосе появилась знакомая интонация — насмешливая и чуть издевательская. - Рёхнутый парень. Сумасшедший, добровольно оставшийся в щупальцах осьминога. — Узнаю моего капитана. — Ты пожалел меня, бессердечную морскую тварь. — Я не... — Не ври. Пожалел. Итак, ты пожалел меня, когда я был Дэйви Джонсом — бессердечной морской тварью. Полюбишь ли ты меня, Дэйви Джонса — человека? — Да, - улыбнулся Уилл. - Думаю, да. А, если честно, мой капитан, уже не терпится проложить к вам прямой курс. — У тебя отлично это получается.       Рука Тёрнера нагло подлезла под пряжку широкого капитанского ремня и тут же обхватила то, что нужно. — Ого! - восхитился Дэйви. - Да ты мастер, Уилли. — Ещё бы, Дэйви, - заявил старпом со смехом. — Скоро и капитана раком поставишь, так что ли? - продолжил игру повеселевший Морской Дьявол. — Успеется. — Каков нахал! — Я запомню, что вы хотите встать раком. Это секрет, никому не скажу. — А ну, иди сюда!       Терпеть уже не было сил. Отпуская в адрес друг друга весёлые непристойные шутки, они разделись. Дэйви Джонс, многое привыкший делать щупальцами, казалось, чуть растерялся. Впрочем, с руками он освоился быстро, и вовсю насладился ощущениями горячей кожи Уилла под своими ладонями, трепетом его тела, словно в первый раз. Впрочем, о том первом разе никто намеренно не вспоминал. У них будто бы что-то начиналось заново, но в тоже время продолжалось, и оба были не против такого расклада.       После жаркого соединения они, довольные и ещё не вполне остывшие от страсти, лежали бок о бок на кровати. — Ух, и бесил ты меня, когда только оказался на «Голландце»! - сказал капитан. — Почему бесил? - чуть лукаво улыбнулся старпом. — Бестолковый потому что был. Вернее, казался бестолковым, но ты оказался морским. Совсем морским, только подучить осталось. Понравился ты мне - жуть. — Мне казалось, я тебя вполне удовлетворял. — Ты, Уилли, как хорошая бутыль крепкого рома — чуть попробуешь, и мозги вышибает. Я пил большими глотками, думал: ну, когда же ужрусь так, что мне от тебя блевать захочется? — И пошёл бы я акулам на корм. — Да в матросах бы остался лет на сто — и будет с тебя. — Вот уж спасибо! — Да. Но так я и не ужрался тобой. Знаешь, как стало страшно? — Морскому Дьяволу — и вдруг страшно? — Я думал, что всё это... это же ненастоящее, просто потрахушки. А ты мне - сердце в руки. Помнишь? — Помню. Не думал, что у тебя такие мысли. — Не совсем же я дурак. — Никто не спорит. Я думал, ты меня убьёшь когда-то своими щупальцами, но вдруг это стало приятно. Безумно. Никогда не думал, что бывает так хорошо. — Хорошо с чудовищем? — Хорошо с мужчиной. — Я нарочно тебя так приласкал, - усмехнулся Морской Дьявол. - Хотелось посмотреть на реакцию. — И как? — Отменно. Кстати, щупальце у меня одно осталось, - он поднял правую руку, продемонстрировав указательный палец, который, правда, так и остался щупальцем. — Жаль, только одно. — Если скучаешь без щупалец, приручим осьминога. Научим его разным этаким штучкам, как ты любишь. — А это можно? — Всё для твоего удовольствия. Осьминоги — понятливые твари, если знать подход. И на рифе мы давненько не были, помнишь? — Да. Помню и скучаю. Как там развратные рыбки Карибского моря?       Дэйви и Уилл посмотрели друг на друга и расхохотались, а затем, не сговариваясь, обнялись. Их губы слились в безмолвном поцелуе. Сердце Уилла стучало в груди. Сердце Дэйви билось в сундуке, закопанном на далёком острове. Да, никто не сказал ни слова о любви, но чувство цвело в душах обоих, подобно коралловому цветку в глубинах моря.