Неповиновение

      – Вот сюда, – чуть наклонившись, Рейна указала Экхо на свободное парковочное место в длинном ряду спидеров. Две девушки-наложницы, испуганно прижавшись друг к дружке, сидели рядом с ней; Крак, которому надоела заведомо бессмысленная борьба с силачом Оваккой, тихо сидел у того в объятьях, наморщив нос и едва слышно ругаясь на хаттском (вуки посчитал, что не стоит отпускать дага — вдруг натворит чего). Наутоланина, по-прежнему бессознательного, аккуратно уложили на сиденье, чтобы его обмякшее тело не привлекло лишнего внимания. – И желательно задом.       Экхо затормозил, потом проехал ещё чуть-чуть, готовясь припарковаться — и тут перед самым его носом какой-то наглец въехал на облюбованное сплоченцами местечко, не испытав даже угрызений совести. Мустафарианин ругнулся, засигналил — нахал и носом не повёл, считая, видимо, что он умнее всех.       – Притихни-ка, дядя, да педаль газа почини! – крикнул бесстыжий юнец вслед отдаляющемуся спидеру. Экхо только скривился в ответ: перепалка была бессмысленной.       Жалко было терять это место: оно как нельзя кстати подходило сплоченцам, находясь неподалёку от их торговой палатки. Но делать было нечего, наглый малец уступать не собирался, и Рейна, вскинув голову, ещё раз оглядела всю площадь, пытаясь подобрать подходящую позицию для спидера.       Торговая площадь, которую выстроили специально для аукциона, имела два уровня: верхний и нижний. Первый буквой П возвышался над вторым метров на сто и спускался к нему гигантской лестницей, на ступенях которой раскинулись лавчонки работорговцев; на самом верху, как и в проёме между двумя рукавами верхней террасы, находилась парковка для спидеров. Внизу она уже была почти забита транспортами, а вверху ещё оставалось довольно-таки много незанятого пространства, на которое и нацелилась Рейна.       Их собственная палатка находилась ближе к центру площади, но выбирать не приходилось, к тому же, с верхней парковки сняться было куда легче, чем с нижней. Поэтому Скайуокер, глаза и уши команды, махнула рукой Экхо, который завёл натужно загудевшую машину и повёл её вверх. Репульсоры древнего спидера оставляли желать лучшего, и потому непонятно было, дотянет ли он до самого верха; но сплоченцам повезло, и транспорт всё-таки поднялся на верхний уровень, остановившись неподалёку от первой «ступени».       Заглушив мотор, Экхо облегчённо выдохнул и кинул взгляд на наутоланина, раскинувшегося на запятнанном коричневом сиденье своего спидера.       – В прицеп его? – спросил он негромко, поглядывая на Рейну.       Та коротко кивнула и сделала знак наложницам, чтобы выбирались из кабины.       – Давай, больше ведь некуда.       Овакка, схватив Крака за шкирку, тоже собрался выходить, но даг вдруг засопротивлялся, задрыгал короткими тонкими ногами и попытался вырваться, что-то лопоча на хаттском. Вуки недовольно рыкнул и тряхнул его, пытаясь заставить Крака прекратить болтовню, но тот не умолкал, пытаясь дозваться сплоченцев.       – Ding me chasa hopa!* Aaah! – взвизгнул он, пытаясь побороть Овакку, что априори было невозможным.       Мустафарианин оглянулся на дага и недоверчиво прищурился.       – Хочешь помочь, значит? – Крак поспешно закивал. – Что ж ты раньше молчал?       Даг продолжил длинную тираду о том, что он испугался и не поверил, что они пришли его освободить, подумал, что хозяин его потом за это расстреляет. В такую версию мало верилось, но всё же хотелось дать несчастному запуганному существу хоть один шанс на свободу.       Экхо сложил руки на груди.       – Пусти его, Овакка, – вуки недовольно заворчал, но ослабил хватку, позволяя дагу выскользнуть на землю. – Пусть откроет прицеп. Ну, иди давай!       Крак поднялся на руки и неуклюжей, вихляющей походкой заковылял к дверям багажника; за ним по пятам шёл вуки, готовый при малейшей провокации разорвать мелкого дага на части, и мустафарианин, тоже внимательно наблюдающий за Краком. Но он, к удивлению сплоченцев, не попытался даже сбежать, а, наоборот, демонстративно встал рядом с могучим Оваккой, перед этим быстрым отточенным движением ноги открыв кодовый замок на двери прицепа.       Кашги со своей командой, Эйдоджо и остальные рабы поднялись, приготовившись выйти, но тут Крак снова заговорил, настойчиво внушая что-то Экхо.       Видно было, как напрягся тогрут, вслушивавшийся в болтовню дага, который предлагал сплоченцам оставить рабов здесь, в спидере, под его защитой.       – Дело говоришь. Это с одной стороны. – Лабор сложил руки на груди. Что-то в Краке его смущало – то ли его первоначальный испуг, то ли настойчивое желание помочь. – А с другой, почему мы должны тебе доверять? Что-то подозрительно быстро ты переметнулся на нашу сторону.       Крак пожал плечами: извините, мол, не сразу догадался, что вы правду говорите. Рейна, до того стоявшая вместе с наложницами у кабины, не вытерпела и подошла к Экхо, чуть наклонила голову, прислушиваясь к Силе, нахмурилась:       – Не нравится мне он, – тихо произнесла она на ухо мустафарианину, так, чтобы Крак не слышал. – Если уж и запирать их тут, то только всех вместе, а кого-нибудь из наших оставлять за штурвалом.       Экхо был полностью с ней согласен: даг у него доверия не вызывал. Но... но равенство, одна из величайших ценностей Сплочения, гласила, что каждый имеет право стать свободным. И Лабор не мог просто так взять и отнять этот шанс у Крака, хотя бы потому, что когда-то возможность освободиться дали ему самому.       – Хорошо. Ты можешь остаться здесь – вместе со всеми остальными.       Теперь уже даг изогнулся, как дикая кошка, и зашипел змеёй:       – Kee booda? Yo bana pee hota?**       – То, что ты слышал, Крак, – Экхо взмахнул рукой. – Ну же, забирайся!       Подлинная ненависть мелькнула во взгляде дага, когда он вскочил в прицеп, и тут же исчезла, сменившись напускной покорностью. Рабыни осторожно отошли от него, не желая приближаться к прислужнику своего хозяина, которого силачи-вуки уже положили в багажник, и отвернулись, сбившись в небольшие кучки.       Кашги спрыгнул на землю, вслед за ним — Сатра, Тарди, остальные; за ними последовал и Эйдоджо вместе с человеком, битхом и кюдзо, единственными мужчинами среди всех рабов наутоланина. Это вызвало у Экхо минутное замешательство, но практически сразу же он оправился и спросил недоуменно, кто они и зачем идут с ними.       – Они помогут, – уверенно ответил Кашги, оправляя спрятанный под робой бластер.       Лабор что-то смекнул в уме, кивнул — лишние руки им никогда не мешали — и сказал Овакке запереть дверь прицепа.       – Пойдёмте. Тарди, Агнесса, – он указал на кабину, – останетесь здесь и… – мустафарианин поджал губы, – уедете сразу же, как мы скроемся из виду. Мы найдём себе какой-нибудь другой транспорт.       Сплоченцы, уже собравшиеся было возразить, всё же кивнули и отправились за руль, наблюдая, как отдаляется от них небольшая, но отчаянная команда Экхо.       И стоило спидеру тронуться с места, как Крак, оглядев всех вокруг зловещим взглядом, вытащил из-за пояса спрятанный маленький комлинк, активировал его и произнёс на чистейшем общегалактическом:       – Я нашёл их.       – Eniki. Chess ko, Crack, tinka me chasa hopoe ma booty na nolia.***       Даг злорадно усмехнулся и прикрепил маленькую полусферу маячка к стене прицепа.       Большую часть верхнего уровня занимал гигантский шатёр Шоты Хатта, почётного гостя нынешних Торгов и знаменитого на всю Галактику гангстера. Многие знали его как одного из богатейших разумных планеты, как изобретательного дельца, который всегда выходил сухим из воды, но для сплоченцев он был крупнейшим рабовладельцем, тем, кому принадлежали тысячи чужих жизней, и одновременно – одной из самых важных целей всего их движения, с пленением которого Сплочение перестали бы считать чересчур разросшейся банд-группировкой.       Именно его предложили избрать главной мишенью Торгов. Скайуокер, которая эту идею и придумала, уже прокручивала в голове примерный план захвата Шоты, который окружил себя бесконечным количеством телохранителей. Надо было сказать, что охранники эти зачастую не выполняли своих обязанностей, а лишь запивали свою горькую долю крепкой хаттской водкой****, которую гнали по прихоти самого Шоты, и потому предполагалось, что захват гангстера не будет таким уж рискованным делом.       Подойдя к палатке, Экхо выстроил своих «рабов», делая вид, что он действительно их продаёт, а затем утащил Рейну, Овакку и Кашги внутрь ларька, чтобы обсудить с ними схему пленения хатта и решить, кто именно отправится на это дело. Насчёт руководителя сомнений не было – Рейна, чувствовавшая всё наперёд, была самым опасным бойцом среди всей группы – однако ей нужны были помощники, на которых она могла бы действительно положиться.       – Нас мало, – говорила Скайуокер, разводя руками, и Экхо с сожалением понимал, что она была права, – и выбирать не из кого. Да и оружием мы не особо разжились… Хотя… по дороге как-нибудь разберёмся…       – Бери Овакку, – предложил Кашги; вуки согласно зарычал. – Ты сработалась с ним за это время.       Рейна подняла карие глаза на Овакку, который ещё раз подтвердил своё желание идти с ней, и пожала плечами, кивая.       – А ты, Кашги? – спросила она, даже заранее зная, что ответит деваронец.       Кашги мотнул головой и хлопнул себя рукой по бедру.       – Нет. Я должен остаться здесь, вместе с остальными, – и причина была ясна: деваронец, как один из опытнейших во всей команде, являлся своеобразной «подстраховкой» для Экхо. – Знаешь, Рейна, – Кашги вдруг призадумался, – возьми лучше Эйдоджо. Это тот высокий тогрут; я давно знаю его и могу сказать, что он неплохой рубака.       Скайуокер глянула на друга и кивнула, приподняв каштановые брови.       – Трое… маловато, конечно, но, с другой стороны, чем нас меньше, тем тяжелее нас заметить, – качнула головой Рейна, соглашаясь с союзником. – Тогда мы выходим прямо сейчас, Экхо. Не будем медлить!       Всё так же, вчетвером, они вышли из ларька, подозвав к себе Эйдоджо. Рейна отчего-то думала, что он не согласится пойти вместе с ними, но, вопреки её ожиданиям, тогрут с готовностью соскочил со своего места, перехватывая протянутый ему DH-17 и гранаты. Он, видя, что сплоченцы медлят с активными действиями, уже готов был поверить, что Кашги его обманул, но именно просьба Экхо присоединиться к Скайуокер восстановила в нём веру в Сплочение.       Снаряжённая на скорую руку команда диверсантов уже готовилась направиться за добычей, но Рейну кто-то схватил за рукав; остановившись и оглянувшись, бывшая джедайка увидела вышедшую из общего строя балосарку, одну из тех самых наложниц, что принадлежали когда-то работорговцу-наутоланину.       – Пожалуйста, – балосарка ещё крепче сжала предплечье Скайуокер длинными тонкими пальцами, – возьмите меня с собой. Я могу помочь вам.       Рейна глянула на Экхо, тот махнул рукой – быстрее, мол, не привлекайте внимание – и Скайуокер подтянула женщину к себе, вытаскивая её из сомкнувшегося ряда.       – Почему ты хочешь этого?       – Я хочу отомстить, – в глазах балосарки зажёгся мрачный огонёк. – За все те унижения, что я пережила. Я умею обращаться с оружием: мой отец был наёмником, он учил меня стрелять. Я сумею вам помочь.       Скайуокер окинула взглядом всё её скромное одеяние — тоненькое полупрозрачное платье, которое едва скрывало тело балосарки — и моргнула в знак согласия, протягивая руку Кашги за ещё одним бластером.       – Пойдём, – Рейна всучила оружие женщине, которая мгновенно спрятала его на своём животе, и все четверо пошли прочь от палатки, направляясь к шатру Шоты.       Они скользили между ларьками, в которых сидели работорговцы, мимо рабов, которые обречённо смотрели им вслед — как бы хотели они так же бежать! – вдоль края гигантской каменной ступени, пробежали под высокой зеленоватой стеной, на самом верху которой стояли охранники-клатуинцы, вооружённые ружьями, к большой дюрастиловой двери, которая, автоматически поднявшись, открыла взорам сплоченцев сидевших на полу ещё трёх выходцев с Клатуина, уже, судя по внешнему виду, наклюкавшихся хаттского пойла; силовые пики служак были неряшливо свалены в углу. Не восприняв сплоченцев как должную угрозу, клатуинцы пьяно и весело отсалютовали бутылками незнакомцам, булькнув какой-то тост в их честь, и запили его, не обращая внимания на поднявшую руки Рейну.       Запульсировали сонные артерии на толстых шеях охранников, и они, согнувшись и дёрнувшись, осели на пол, потеряв сознание.       Эйдоджо, нагнувшись, подхватил две пики сразу и протянул одну из них Рейне, которая, как показалось ему, была невооружена, но та, однако, с покорностью приняла из рук тогрута оружие.       Подсобка, в которую попали сплоченцы, соединялась проходом с длинными и узким коридором, по которому и пошла осторожно команда, ведомая Рейной Скайуокер, которая чувствовала, что впереди кроется опасность. И бывшая джедайка была права: посреди большой комнаты, которой этот коридор кончался, стояли несколько охранников, главным из которых, судя по тону, был зубастый рослый каркадон. Помимо них в помещении было ещё несколько легко вооружённых рослых существ, запертых в клетках — все они сидели молча, за исключением одной трандошанки, которая, схватившись за порядком погнутые прутья, шипела и крыла отборным матом сгрудившихся вокруг неё ржущих охранников.       Становилось ясно, что трандошанкой была Железнохватка, о которой Ребранд успел рассказать своей сестре. Хотя Рейна и не была уверена в том, что Расска поможет им, было точно известно, что трандошанка после всего произошедшего с ней не встанет ни на сторону Шоты, ни на сторону любого другого гангстера. И именно это обнадёживало Скайуокер, которая тихонько достала из-под плаща небольшой серебряный цилиндр светового меча.       Ожили в голове воспоминания, когда пальцы коснулись железа, поплыла реальность — и тут же встала на место, открывая Рейне сплав чужих мыслей и чувств.       Скайуокер сделала шаг назад, рукой мягко отталкивая сплоченцев чуть назад, внимательно наблюдая за каркадоном, который вдруг напрягся и принюхался, уловив чужой запах.       Эйдоджо, сжимавший пику, вдруг ругнулся, выронив сгрохотавший бластер на пол, который мгновенно подхватила балосарка; оглянулись охранники и вскинулись пленники, даже Расска замерла, высовывая изо рта длинный раздвоенный язык.       Молнией Рейна кинулась вперёд, веером голубого меча рассекая свистящий горячий воздух; понёсся град выстрелов и с одной, и с другой стороны. Упал клатуинец, потерявший ногу, ещё по одному из стражников концентрированный лазер пронёсся рикошетом. Каркадон, стоявший рядом, чудом сумел ускользнуть от смертоносного луча и теперь стоял на одном колене, обстреливая остальных сплоченцев и мастерски уклоняясь от бластерных зарядов, сыпавшихся на его голову.       Откуда-то сверху раздался звонкий мужской голос — это ведущий открывал Торги, приветствуя всех собравшихся на площади и объявляя список почётных гостей, которые почтили это мероприятие своим присутствием.       Одним ударом Рейна перерубила пополам решётку, выпуская наружу Расску, а потом то же самое проделала со всеми остальными клетками. Гладиаторы, которые, судя по всему, были рабами, тут же кинулись бежать, продираясь через шквальный огонь.       Только Железнохватка не стала делать ноги, а вцепилась Скайуокер в шею, выплёвывая на хаттском презрительное: «Un Jedi!»       Рейна, задыхаясь, ткнула Расску в бок, освобождаясь из её захвата.       – Я не джедай! Я пришла помочь!       Расска остановилась, и, раззявив пасть, попробовала языком воздух.       – Пус-с-с-скай, – и она, развернувшись, кинулась на охранников, чуть ли не раздирая их на части голыми руками.       Мало-помалу охранников становилось всё меньше, и в какой-то момент каркадон остался один — за исключением жалобно скулившего клатуинца, отползшего в сторону — и тогда он кинулся на Железнохватку, валя её с ног; вместе они покатились по полу, кусая и пиная друг друга. Откуда-то сзади вдруг раздались новые выстрелы: это прибыло подкрепление, которое, судя по всему, вызвал начальник охраны. Не имея возможности противостоять многочисленному противнику, сплоченцы отошли вглубь помещения, продолжая отстреливаться.       Быстро, лихорадочно оглянувшись, Рейна заметила небольшой подъёмник, на котором они все, должно быть, сумели бы уместиться. Крикнув союзникам, чтобы присоединялись к ней, Скайуокер загородила собой платформу, отражая выстрелы из бластеров, которые огненным дождём обрушились на неё.       Вскочив на подъёмник, балосарка, прицелившись, выстрелила несколько раз в ногу каркадону, который всё ещё продолжал бороться с Расской; эта рана дала последней заметное преимущество, и трандошанка, как следует лягнув охранника, вскочила и, схватив валявшийся в углу дробовик с характерными царапинами на стволе, запрыгнула на платформу вместе с постепенно отступавшей бывшей джедайкой.       – А сейчас прямо на ваших глазах, уважаемые гости Торгов, несравненные гладиаторы сразятся с опаснейшими дроидами-убийцами! Встречайте, дамы и господа! – снова донёсся сверху голос ведущего-комментатора.       Каркадон, ухмыльнувшись и продемонстрировав несколько рядов треугольных острых зубов, подполз к рычагу и последним усилием сдвинул его, мигнув на прощание круглым жёлтым глазом.       Рейна, понимая, что происходит что-то не то, развернулась и ойкнула, завидев новую угрозу.       На них надвигались четыре дроида устаревшей модели НК-77, все — вооружённые до зубов и готовые тут же начать атаку. Сбежать не было возможности: арена для гладиаторских боёв находилась в углублении, выбраться из которого можно было только с помощью Силы. Отступать, бросая на произвол судьбы своих соратников, Рейна не собиралась; но именно Сила вкупе со световым мечом могла ей помочь одолеть эти машины для убийства.       – Прикройте её! – крикнул Эйдоджо, когда Скайуокер сделала шаг вперёд и воззвала к Великой и Бескрайней — и она откликнулась, приходя на подмогу своей любимой дочери, проходя через её руки и мощным потоком сбивая дроидов с ног, опрокидывая их навзничь, лишая их возможности двигаться.       Сплоченцы и Железнохватка, не теряя времени даром, добили дроидов несколькими выстрелами между бронепластинами корпуса — бластерные заряды вызвали короткое замыкание — и уже готовы были стрелять в Шоту Хатта, появившегося в своём шатре. Но, ко всеобщему удивлению, Шота даже не двинулся с места, а лишь загрохотал странным, слишком тонким для хатта смехом, пока громкий голос, усиленный вокодером, говорил на всю площадь:       – Kickeyuma, wahota shag! Kee hasa do punyoo, mo yo bana pateesa nee choo!*****       Все пятеро вздрогнули, обращая взгляды к палатке Сплочения: Экхо, Кашги и остальные, окружённые странными наёмниками в незнакомой броне, медленно поднимали руки, зная, что им уже никуда не уйти. Рядом стоял едва заметный с такого расстояния злобно усмехавшийся Крак, бесстыже заглядывая сплоченцам в глаза.       Неугомонный ведущий молчал, не зная, как ему объяснить происходящее.       – Бросайте оружие, – тихим шёпотом приказала Рейна, опуская световой меч, заставляя остальных следовать её примеру — и тут же заметила ещё два тонких луча на ступенях площади, зелёный и синий, и улавливая знакомое присутствие неподалёку.       Она снова зажгла свой меч, гордо поднимая голову, уже зная, что Экхо в безопасности.       – Je killya um pasa doe beeska wumpa, – усмехнулась Скайуокер, заставляя наёмника отвлечься на неё.       – Chone manya weesh asha beecho******, – ответил он, уже оседая наземь со световым мечом в груди.       Ай Оруинд не солгала: Экзент Дуку и его падаван пришли на помощь.