Неповиновение

      «Трофей» подобрал сплоченцев за пределами Уорлпорта, на просторном лугу, желтовато-зелёном из-за высохшей травы. Неподалёку оттуда были припрятаны и джедайские истребители Дуку и его падавана; распрощавшись со сплоченцами, адепты Светлой стороны Силы тут же завели свои машины и взмыли в небо, заранее готовясь к прыжку в гиперпространство.       Расставаться с давним другом Рейне не хотелось, но она, как и всегда, сумела скрыть все свои мысли за маской улыбчивого спокойствия.       – Ребранд уже улетел? – это был первый вопрос бывшей джедайки, который она задала Кка и Франу.       – Да. И представляешь, что он сделал? Прицепился сзади к «Обожаемому», – Шота явно был о себе весьма высокого мнения, – как заправская дианога. Так хатт и ушёл с ним в гиперпространство, его не заметив.       Обычно Кка была не столь разговорчива, но подобный поток слов говорил сам за себя: она была рада видеть всех своих друзей живыми и здоровыми, даже улыбка то и дело мелькала на её сером чешуйчатом лице. Но едва пезз узнала о гибели Тарди и Агнессы, как мигом помрачнела, а заметив полуживого Экхо (стараниями джедаев и Азего, медика команды, приведённого в сознание), и вовсе замкнулась и стала говорить только по делу.       Поскольку пассажиров на «Трофее» оказалось гораздо больше, чем могли вместить в себя каюты, укладываться пришлось, как шпротам в консервной банке: в каютах ютились впятером, а то и вшестером, спали в общей комнате, штабелями укладываясь на пол, вуки вообще отправили в спасательные капсулы. В коридоре было не протолкнуться. Хорошо ещё, что сплоченцы, рассчитывая на куда большее скопление народа, запаслись продовольствием месяца на три вперёд, так что проблем с питанием и водой не возникало. Правда, распределение пищи сплоченцам всё-таки пришлось взвалить на себя: бывшие невольники просто не в состоянии были рационально распорядиться пищей, которой им частенько недоставало. Столовую устроили прямо в грузовом отсеке, ели, примостившись на ящиках или прямо на полу, порой даже руками.       Курс был выбран командой «Трофея» единогласно: Салласт. Иного пути сплоченцы себе и не представляли. Именно на этой планете и располагался «Дом-2», вторая секретная база сплоченцев, где Эва Асториа Скайуокер, невестка Рейны и жена Ребранда, мать его пятилетней дочери, помогала бывшим рабам освоиться в обществе свободных людей.       Захваченный «Охотник» в это время должны были отвести на одну из ближайших республиканских планет, чтобы его мало-мальски подлатать, а уж потом доставить в систему Парцелл. Виенн, с которой уже связался Фран, временный капитан зайгеррианского корабля, была несказанно обрадована предстоящему пополнению сплоченского флота, да ещё и такому: мало того, что этот кораблик мог вместить в себя целую эскадрилью истребителей, так на нём ещё и обнаружилось несколько свупов и несметное количество разнообразного оружия. Часть его собирались продать при первой остановке, остатки привезти в «Дом-1».       Вопрос, связанный с пребыванием Уго и Айжи на борту «Трофея», временно повис в воздухе: они находились на корабле, но видеть им Салласт нельзя было ни в коем случае. Тем не менее, Рейна надеялась решить эту проблему сразу по прибытию на планету.       С Железнохваткой сплоченцы распрощались уже на орбите Орд-Мантелла: Расска, весьма благодарная за своё освобождение, пообещала помочь в случае чего. Правда, с зайгеррианцами, сопровождавшими Уго и Айжу, пришлось расстаться: Корска Ра очень хотел навестить Дараша Скинтеля и заставить его пойти на сделку, а для этого нужен был аргумент куда весомее, чем живая и весьма разозлённая Железнохватка.       Уже через три стандартных часа все три звездолёта ушли в гиперпространство, а ещё через десять «Обожаемый», на котором прочно угнездился истребитель Скайуокера, вышел оттуда же во Внешнее Кольцо неподалёку от Пространства Хаттов.

***

      Сказать, что Ребранд был удивлён – значит, ничего не сказать. Нет, он, конечно, знал, что у Шоты есть деньги – много денег – и все слухи, циркулировавшие в криминальной среде, уже достигли его ушей, но такого Скайуокер точно не ожидал.       «Огненная Звезда», гигантская космическая станция, принадлежавшая хатту, предстала перед Ребрандом во всей красе. Несколько устаревшая, но по-прежнему внушающая страх модель, проникнуть на которую было непросто, а улететь с которой – ещё труднее.       Но сейчас последнее было делом второстепенной важности, в то время как первое имело наивысший приотритет.       В том, что диспетчеры его истребитель не заметят, Ребранд не сомневался – на радарах V-крыл не отсвечивал, так что с этой стороны угрозы быть не могло. Но и обычную внимательность никто не отменял: кто мог гарантировать, что какой-нибудь особенно верный Шоте раб или слуга не донесёт о странном корабле, прикрепившемся к обшивке «Обожаемого»? Но радовало в этой ситуации то, что истребитель находился ближе к кормовой части судна, куда обычно не смотрели, а размеры его значительно уступали габаритам «Гозанти». И, понятное дело, у Шоты наверняка преданных помощников было раз-два и обчёлся, а если они и находились в тот момент рядом с хаттом, то Ребранд запросто мог применить к ним Обман Разума, чтобы отвлечь их внимание.       «Обожаемый» неспешно приближался к раззявленной пасти ангара «Огненной звезды», готовой принять его в свои объятья. Внутри, в самом ангаре, Скайуокер чувствовал группку разумных – то, наверное, были встречающие. Развернувшись к ним полубоком, «Гозанти» выпустил посадочные опоры и мягко опустился на дюрастиловый пол; сразу же после этого открылись шлюзы корабля, и по начищенному до блеска трапу сполз сам Шота в окружении своих многочисленных телохранителей.       – Tung ko ro yay ha yaba hahs gee, – выплюнул хатт, стремительно проползая меж встречающих, в страхе расступившихся перед несущейся на них тушей. – Pushee wumpa!* – и они бросились врассыпную, не желая попасть под горячую руку.       С этими словами порядком разозлённый Шота скрылся в глубине своей станции, а Ребранд, почувствовав, что угроза миновала, поднял транспаристиловый купол истребителя и вылез из своего V-крыла, крепко вцепившись механическими пальцами в его крыло. Никого поблизости не было, и Скайуокер, опасливо глянув вниз, позволил Силе его подхватить и прыгнул вниз, аккуратно спружинив при приземлении.       – Эй! Ты кто такой? – Ребранд резко обернулся, уже готовый выхватить бластер, но перед ним стоял всего лишь какой-то механик. – Как ты здесь оказался?       – Ты меня не видел, – приподнял одну бровь Скайуокер, проведя рукой перед его лицом.       – Я тебя не видел, – как заговорённый повторил механик, глядя пустыми глазами сквозь сплоченца.       – Ты пойдёшь дальше по своим делам, – добавил Ребранд, делая ещё один пасс.       – Я пойду дальше по своим делам, – и механик, не обращая внимания на бывшего джедая, двинулся мимо него, что-то бубня себе под нос. Проводив его долгим немигающим взглядом, Скайуокер двинулся к дальней стене, перебегая от одного корабля к другому, от ящиков к ящикам, чтобы не отсвечивать на камерах скрытого видеонаблюдения.       Ещё в Храме Ребранд уяснил, что вентиляция зачастую – лучший способ скрытного перемещения по вражескому объекту; именно через неё непоседливый юнлинг Скайуокер и выбирался на свободу без ведома своих наставников. И сейчас он не собирался изменять своим привычкам, зная, что Шота навряд ли полезет вслед за ним.       У Ребранда было четыре часа, чтобы разведать обстановку, обезвредить орудия – если не все, то хотя бы часть – и добыть корабль, на котором можно будет увезти хатта в столицу Галактики. Времени вполне хватало.       «Я жду тебя, Экзент», – отправил он посыл в Силу, зная, что он обязательно найдёт своего адресата.       На карачках передвигаясь по вентиляции, Скайуокер добрался почти до самого центра «Огненной звезды», где был расположен подконтрольный Шоте бар. Ноги и руки сплоченца уже начинали ныть от однообразных движений и непривычного положения, и потому Ребранд, кое-как развернувшись в узкой шахте, сел в позу лотоса прямо над баром и открылся Силе, исследуя пространство вокруг.       Шота был совсем рядом, на уровень выше Ребранда, и ничего, кроме злости, он не источал. Посетители бара, наоборот, представляли собой жгучую смесь эмоций и чувств: от лёгкого возбуждения, вызванного дозой хаттского пойла, до ненависти. А Скайуокер, мысленным взором скользя с одного гуманоида на другого, от экзота к экзоту, пытался найти среди всего этого разгильдяйства хотя бы одно существо, чей разум не был бы затуманен дешёвым алкоголем, наркотиками и тупой жаждой наживы.       Мысль сама собой зацепилась за женщину, родианку лет тридцати-сорока с длинными волосами пшеничного цвета, одиноко сидевшую в углу; от неё, в отличие от многих других, веяло не нездоровым азартом, а скукой, усталостью, будто вся эта жизнь ей давно осточертела. Равнодушный взгляд чёрных фасеточных глаз скользил по залу, ни на ком толком не останавливаясь, но вот двое мужчин, сидевших на противоположном конце зала – человек с изуродованным лицом и механической челюстью и иридонианский забрак – не отрываясь, глядели на неё, словно ждали первого неверного движения.       Сбежавшая танцовщица, скорее всего. Не рабыня, иначе она давно была бы мертва.       Ребранд, извернувшись, снова встал на карачки, прополз над залом до вентиляционного отверстия в сортире и, подгадав подходящий момент, выбрался из своего убежища прямо там, оправил свой лётный комбинезон и двинулся к автоматической двери, створки которой разъехались в разные стороны прямо перед ним.       Вращался, ослепляя всех присутствующих, сверкающий диско-шар, прыгали на стенах разноцветные круги, выплясывая дикий танец, гремела музыка, вертелись вокруг шестов тви’лечки, ослепительно скалясь полупьяным завсегдатаям бара, пускавшим на них слюни. Те, кто зрителями этой скабрёзности не являлись, либо сидели у барной стойки, потягивая сомнительного качества пойло, либо пристраивались за многочисленными столиками, о чём-то тихо переговариваясь. Ребранд, окинув всё помещение нарочито безучастным взглядом, прошёл к бармену-иторианцу, кинул ему несколько кредитов и присел на стул, внимательно наблюдая за родианкой, всё ещё не замечавшей слежки.       – Не хотите ли веселящего, милорд? – лучезарно улыбнулась сидящая рядом со Скайуокером напомаженная красавица, склонившись к его уху. – Для Вас – эксклюзивные цены…       – Нет, спасибо, – отмахнулся от неё Ребранд, забирая из рук бармена стакан и делая маленький глоток. В его разуме смешивались эмоции разгулявшихся выпивох, напряжение мелких аферистов, ведущих свой бизнес на территории криминального авторитета, спокойствие охотников за головами, позволивших себе расслабиться после очередного удачного задания.       Наркодилерша отставать не желала, и Скайуокер всё-таки поймал её за руку, когда она попыталась залезть ему в карман; красавица тут же зарделась и, гордо развернувшись, оставила несостоявшегося клиента в одиночестве. А родианка вдруг замерла, напрягшись, и, быстро оглядевшись, встала со своего кресла и двинулась к выходу, то и дело посматривая назад.       Поднялся со своего места человек, указывая своему напарнику на женщину, и, когда они вдвоём пошли за ней, Ребранд поспешил следом.       Родианка знала, что её преследуют, и потому сознательно запутывала недоброжелателей, шедших за ней, несмотря ни на что. Но женщина была готова к встрече с преследователями: притаившись за углом, она в упор выстрелила в уродца, не заметившего угрозы, а забрак, хоть и сообразил быстро, не уберёгся от Скайуокера, сзади прыгнувшего на него и быстрым отточенным движением сломавшего ему шею.       Родианка, выставив перед собой старенький DH-17, оказалась прижатой к стенке, но сдаваться она явно не собиралась:       – Ни с места! Кто ты такой? – дуло бластера упёрлось Ребранду прямо в лицо, и Скайуокер всё-таки отступил на шаг назад – от греха подальше.       – Я хочу помочь, – бывший джедай поднял перед собой руки, показывая, что он безоружен.       – Я не спрашиваю, что ты хочешь, – огрызнулась в ответ родианка, отойдя от стены, пока была возможность. – Я спрашиваю, кто ты такой.       – Я же не допытываюсь у тебя, как и почему ты сбежала, – взгляд Ребранда стал на порядок жёстче. – Так что будь добра, учти моё пожелание сохранить моё имя в тайне. По крайней мере, сейчас.       Родианка сморщилась, но бластер опустила, тем не менее, не убирая его в кобуру.       – Что тебе нужно? – презрительно выплюнула она, не сводя со Скайуокера немигающего взгляда.       – Твоя помощь.       Женщина вдруг насторожилась, а потом махнула пупырчатой зелёной рукой, предлагая Ребранду следовать за ней.       – Пойдём, – она поманила сплоченца за собой, подходя к одной из коридорных панелей, запрокидывая голову и снимая решётку вентиляции. – Сюда.       Подтянувшись, родианка забралась в шахту и подождала, пока Скайуокер заберётся туда вслед за ней, а потом на четвереньках поползла в сторону, противоположную той, откуда веяло смрадом. Ребранд, оглянувшись и прицыкнув, в точно таком же положении двинулся за ней, с каждым шагом чувствуя, что воздух становится чище.       Через пару сотен метров вентиляционная шахта, по которой друг за дружкой ползли беглянка и сплоченец, неожиданно расширялась, а потолок поднимался примерно на полметра, позволяя Ребранду разогнуться в спине и последовать за родианкой. Точно такой же способ передвижения избрала и женщина; проковыляв на стёртых коленках к углу каморки, в котором в чрезвычайном беспорядке были свалены тряпки, ящики и неоткрытые консервы, она плюхнулась в самую середину кучи тряпья и, изогнувшись, выхватила из свалки какую-то запаянную жестяную банку и вскрыла её ножом, неизвестно как оказавшимся в её руке. Внутри оказалась сомнительного вида и запаха масса, которую, тем не менее, родианка стала с удовольствием поглощать с помощью того же ножа.       – Будешь? – она протянула банку Ребранду, от которой бывший джедай вежливо отказался. Родианка хмыкнула в ответ, с хлюпаньем всасывая остатки густого варева. – Брезгуешь, значит. Ишь, благородный нашёлся, а по вентиляциям лазит, словно прячется от кого.       – Кто ты? – Скайуокер уселся на пол, скрестив ноги. – Бывшая танцорка, небось? Не рабыня, это точно…       – Нетрудно быть рабыней, когда у хозяина на руках твой собственный ребёнок, – неожиданно горько усмехнулась родианка, аккуратно закрывая крышку консервной банки и убирая тару в сторону.       Ребранд внимательно глядел на женщину, ожидая продолжения рассказа. Родианка это заметила; моргнув, словно насмехаясь над Скайуокером, она вытащила из каких-то закромов початую бутылку, полную мутно-белой жидкости, и привычным жестом откупорила её.       – Всё было, да сплыло. Смешно, правда? Отец на Яге-Минор был крупным бизнесменом. Торговал. Дело неплохо шло. Жаловаться не приходилось…       – Серьёзно? – сплоченец аж подался вперёд. – На Яге-Минор?       – А ты что, не веришь? – фыркнула родианка. – Не похожа, что ли?       – Да верю… – Ребранд на миг зажмурился. – Сам оттуда. Земляки, значит…       – Да хоть и земляки, – женщина не обратила на это ровно никакого внимания. – Ты слушай лучше, пока я рассказываю, а то от меня потом слова не добьёшься. – Она сделала жадный глоток прямо из бутыли. – Так вот. Влез в долги, связался с криминалом и отплатить не смог. Разорился. Всё имущество с молотка ушло, а я с братом и матерью по миру пошла. – На скулах родианки заиграли желваки. – Мать ещё перебивалась как-то с работы на работу, а я сразу по жёлтому билету пошла. Деньги какие-никакие завелись. А потом, – она вздохнула, – его встретила. Абгдара. Молодая была да наивная, сдуру влюбилась в него без памяти, а он и закрутился вокруг меня, стал золотые горы сулить. Втайне от всех с ним загуляла да и догулялась однажды. Залетела. Матери да коту** рассказывать ничего не стала, а от Абгдара и тем более скрыла, потому что обещал увезти меня на Корускант, в новую счастливую жизнь. – Она с нескрываемым сарказмом фыркнула, прерывая речь и снова вливая в горло свою жижу. – Ага, как же. Счастливую. До Корусканта-то долетели, там-то обосновались, и родила я сынка своего. Да только недолго нам оставалось: от безденежья запил мой муженёк – хотя, наверное, любил он меня всё-таки. По-своему, – призадумалась родианка. – Запил – и пропал как-то раз без вести на Нижних уровнях, так и не узнала я, что с ним стало. И опять пошло-поехало. К Шоте, слизняку этому проклятому, в бордель попала, а он взял и зацапал малыша моего, заставил работать дни и ночи напропалую, грозился, что если дохода приносить не буду, то заморит его голодом. Я пахала, как проклятая, уже себя не помнила, а потом взбрело этому хатту сопливому всех девчонок своих сюда перевезти. Ну и меня с ними – а был ли у меня выбор? Грозился дитёнка моего в космос открытый вышвырнуть. Да только выяснилось по дороге, что он уж давно мёртв – душегубы эти его не кормили, гады подколодные – а Шота это от меня скрывал, чтобы я продолжала деньги ему таскать. И, как только прилетели мы сюда, я и сбежала от него, подпортив перед тем очередную партию его «палочек смерти». Он и приказал этим наймитам недалёким меня искать. Два раза они меня ловили, два раза я от них сбегала, да вот на третий ты мне встретился, мил человек. – Родианка подняла на Ребранда глаза. – Больше не зацапать им меня, нет, не зацапать…       Скайуокер молча смотрел на неё, вспоминая ещё тысячи таких же историй о вечной кабале, о сломанных жизнях, о потерянном счастье, которое невозможно было вернуть.       Придя в только-только начавшее зарождаться Сплочение, Ребранд поклялся эти жизни восстанавливать, переписывать на чистый лист, незапятнанный кляксами ужасов рабства.       – Тебя хоть как зовут? – спросил он всё-таки, сплетя между собой пальцы рук.       – Радия, – откликнулась отстранённо родианка, делая ещё один глоток, а потом вдруг выпрямляясь и устремляя немигающий взор чёрных глаз на Скайуокера. – Может, и ты наконец представишься, спаситель мой ненаглядный?       Бывший джедай пожал плечами и снял с пояса фляжку.       – О Ребранде Скайуокере слышала? О том, что в Сплочение входит?       Радия, казалось, подавилась от смеха своим самогоном.       – А ты мне показался человеком серьёзным. Брехня всё это, парниша – и Сплочение, и освобождение рабов. Кому нужны они, бесправные, немые существа? Нет, – родианка заткнула бутылку пробкой и поставила её на пол рядом с собой, – это невозможно. И нечего надеяться, что однажды придёт это мифическое Сплочение и разом всех освободит. Чушь всё это, выдуманная каким-то умником…       – Это я, – совершенно серьёзно ответил Скайуокер, даже не моргнув.       – Да ну? Серьёзно? – весьма правдоподобно изобразила удивление Радия. – И светошашкой махать умеешь?       – Умею, – чуть улыбнулся Ребранд.       – Ну даёшь. А предметы там разные поднимать? Душить? Говорят, ты и не такое… Эй, отпусти меня! Что ты делаешь, банта татуинская?!       – Доказываю тебе, что я действительно Ребранд Скайуокер, – промолвил бывший джедай, Силой опуская перепугавшуюся родианку на её лежак. – И мне правда нужна твоя помощь. Ты ведь, как я понял, знаешь эту вентиляцию, как свои пять пальцев? Помоги мне проникнуть в орудийные башни и отключить все пушки и сенсоры. Вскоре сюда прилетят мои друзья, и я не хотел бы, чтобы какая-нибудь шальная торпеда отправила их на ту сторону Силы.       Радия отупело смотрела на Скайуокера, будто что-то соображая.       – Нет, слушай, сколько не пила этой мути, белой горячки не было, а тут…       – Да не глюк я, Радия, – Ребранд схватил родианку за плечи и встряхнул её.       – Ещё и осязаемая, хатт побери…       – Радия! – Скайуокер не выдержал и дал женщине несильную пощёчину, попутно Силой надавив на неё, прочищая затуманенный разум. Надо сказать, что это благотворно подействовало на состояние родианки: взгляд её мигом стал осмысленнее, и шестерёнки в её голове закрутились в правильном направлении. – Поднимайся давай, хватит вести жалкое существование в вентиляции. Закончим с Шотой – и заберём тебя отсюда. Пошли!       Родианка привстала, села на коленки, игриво тряхнула шевелюрой.       – Женишься?       – При живой-то жене? – фыркнул Ребранд. Вся эта трагедия, которую упорно ломала Радия, уже начинала ему надоедать. Бывший джедай смог бы справиться и без неё – правда, это заняло бы больше времени – но ему было по-человечески жалко несчастную женщину, потерявшую не только семью, возлюбленного, ребёнка, но и себя. – Давай, не тормози. Наговоримся ещё.       Родианка изобразила некое подобие улыбки и подползла к шахте.       – Даю, даю. Всю жизнь только и делаю, что даю – а мне ничего не возвращают… – с этими словами она нырнула в узкую шахту и повела Ребранда за собой.       Вентиляция, по которой поползли новоиспечённые сообщники, сначала ничем не отличалась от всех остальных шахт «Огненной звезды», однако вскоре она мало-помалу стала уходить вверх, превратившись в итоге в уходящую далеко вверх длинную трубу. К одной из стен шахты были беспорядочно приварены какие-то железки, образовывавшие в совокупности некое подобие лестницы. Было непонятно, кому она могла понадобиться в вентиляционной шахте, однако наличие её существенно облегчало Ребранду задачу: не нужно было применять Силу или доставать световой меч, чтобы забраться наверх. Точно так, по всей видимости, думала и Радия, уцепившись за нижнюю «ступень» и паучком полезши вверх; за ней таким же способом карабкался наверх Скайуокер, периодически окунаясь в Силу и проверяя всё вокруг.       Они уже перебрались через первый положительный, на котором находились каюты обслуживающего персонала. Хоть Радия и растрепала Ребранду о том, что Шота принимал на свою космическую станцию, названную им «Жемчужиной Галактики», профессиональных, но не слишком везучих служащих, грязью и потом из командного отсека несло так сильно, что сплоченец не выдержал и чихнул, вызвав нешуточное удивление спавшего под вентиляционным отверстием экзота.       – Потише ты, – шикнула на него родианка, лягнув Скайуокера ногой, обутой в потрёпанную сандалию. – Или обнаружат нас ещё раньше, чем ты хочешь.       – Здесь же командный отсек, верно? – уточнил бывший джедай, останавливаясь на пару секунд, чтобы передохнуть.       – Верно, – раздражённо ответила Радия. – Ты туда не проникнешь, даже не старайся. Шота уже давно страдает паранойей, так что защита у него на высшем уровне.       – А как же моя светошашка? – не вытерпел и съехидничал Ребранд, вытаскивая решётку из вентиляционного отверстия и протягивая её родианке. – Ты бы помогла лучше, а то она как сгрохочет…       Радия обречённо вздохнула и подхватила решётку, наблюдая за вваливающимся в командный отсек Скайуокером. Задремавший было экзот мигом вскочил, не понимая, откуда в его обители взялся этот странный угрюмый человек; но бывший джедай, не раздумывая, подчинил себе разум алиена, отправив его досыпать, а потом помог забраться внутрь и родианке, с трудом протиснувшейся в столь узкий проём.       Комната, в которой спал экзот, была полупустой и относительно чистой – в ней не было ничего, за исключением двух старых продавленных кроватей. В углу была беспорядочно свалена какая-то одежда; Ребранд, оглянувшись и скользнув оценивающим взглядом по телу Радии, едва прикрытом костюмом танцовщицы, выудил из кучи тряпок какие-то штаны, чёрную кожаную жилетку и кинул всё это своей неожиданной соратнице, едва успевшей поймать чужие обноски.       – Одевайся быстрее. В этом ты мало похожа на служащую, – родианка попыталась было возразить, но строгий взор Скайуокера пресёк дальнейшие протесты. – Стрелять с двух бластеров сумеешь? – спросил сплоченец, протягивая ей свой DL-18.       Радия поспешно натягивала тёмные брюки, затягивая их на худой талии.       – Попробую, – пожала она плечами, резким движением головы отбросив за спину свои длинные волосы.       – Пробовать времени нет, – коротко гыркнул на неё Ребранд. – Возьми на всякий случай, а то вдруг твой заклинит. Немолодой он уже у тебя. – Родианка, к этому времени уже накинувшая жилетку, покорно приняла из рук сплоченца оружие. – Ну, пошли.       Силой прощупав пространство, Скайуокер обнаружил, что за дверью никого нет, и поднял её, тут же натолкнувшись на дроида-охранника, стоявшего прямо посреди коридора. Красные визоры обратились к человеку и родианке, застывшим от неожиданности, механическая рука чуть приподнялась:       – Не-воз-мож-но про-вес-ти о-по-зна-ни-е, – по слогам отчеканил автоматический охранник. – По-ка-жи-те ва-ши и-ден-ти-фи-ка-ци-он-ны-е кар-ты.       Ребранд чуть отступил, задвигая Радию за себя и нащупывая спрятанный на поясе меч, осторожно вытаскивая его, переводя оружие в оглушающий режим.       – При от-сут-стви-и и-ден-ти-фи-ка-ци-он-ных карт бу-дет вклю-чён ре-жим у-нич-то-жени-я, – равнодушно предупредил дроид, потянувшись к бластеру – и тут же он рухнул на пол, заискрив, издав при этом страшный грохот. В Силе мгновенно отразилось то, как насторожился весь прочий персонал станции, находившийся в это время в командном отсеке, и Скайуокер, ругнувшись, дёрнул Радию за руку, увлекая её за собой.       Но проявилось в Силе и кое-что ещё: совсем рядом с «Жемчужиной Галактики» находились Экзент Дуку и его падаван. Значит, времени на отключение вооружения станции у Ребранда оставалось совсем немного – и времени продержаться, если начнётся бой, тоже.       – Бежим! – скомандовал бывший джедай, впрыгивая в соседний коридор с мечом наголо и Силой отбрасывая ближайших новоявленных противников, ничего не успевших сообразить, к стенкам и проносясь обездвиживающим вихрем между ними. Следом, отстреливаясь, шла спиной вперёд Радия – правда, выстрелы её зачастую не достигали цели из-за того, что хмель не полностью выветрился из её головы.       Ребранд уже успел сообразить, как устроен командный отсек – два круговых коридора, один радиусом побольше, другой – поменьше, соединённые проходами покороче, опоясывали сам центр управления станцией, двери которого были заблокированы перепугавшимися офицериками. Оценив количество противников, Скайуокер понял, что вдвоём им не одолеть всех сразу, и, оценив свои шансы, остановился как вкопанный, не деактивируя меч, но и не угрожая никому.       Остановились и слуги Шоты, то ли подумавшие, что он сдаётся, то ли вообще не успевшие ничего сообразить, застыла в недоумении Радия, спешно подходя ближе к своему защитнику – а сам он в это время взывал к Силе, ответившей ему, впрочем, как и всегда.       Страх. Он пробирал до костей, до самого нутра, заставляя в истерике кидаться на стены; он сковывал движения, не позволяя двигаться; он скручивал даже самых бесстрашных наёмников, взвывавших от видений, что возникали в их голове. И страх этот был рукотворным – Ребранд вытащил его из Силы, направив его на противника.       Только, пожалуй, Радию он обошёл стороной – но и она замерла, не понимая, что происходит.       Ребранд опустил руки, открыл глаза – а в них плескалась ничем не прикрытая Тьма; но и она уже уходила, подавляемая волей бывшего джедая.       Ещё минуты три этот гипноз мог продержаться, а за это время они как раз успели бы проникнуть в центр управления станцией.       Скайуокер перевёл меч в боевой режим и быстрым выверенным движением вскрыл тонкую дюрастиловую дверь и первым же впрыгнул внутрь. Офицеры, наряженные в странного покроя форму, поняли, что шансы их невелики, едва завидели вооружённого джедайским оружием мужчину; отступать им было некуда, и потому, переглянувшись, они приняли единственно правильное решение в данной ситуации.       Оглядывая всех людей и экзотов, кротко поднявших руки вверх в знак послушания своей дальнейшей судьбе, сплоченец быстро смекнул, как ему лучше поступить.       – Отключите все пушки и торпедные установки, – приказал он, оглядываясь на Радию, протиснувшуюся в выпиленное Скайуокером отверстие. – И сенсоры тоже. Давайте-давайте, поторопитесь, времени у нас немного.       «Ситх побери, Ребранд, что ты задумал?» – раздалось в Силе.       Значит, Дуку уже был близко.       «Хочу спасти как можно больше людей, заодно и Шоту из своей норы выманить. Второй ангар, Экзент, там его корабль».       Время стремительно таяло, убегало, как вода сквозь пальцы.       – А теперь объявляй тревогу, – Ребранд резко повернулся к старшему по званию, и тот шарахнулся от его взгляда. – Ну, быстрее! Джедаи на станции!       Глаза офицерика расширились от ужаса, и он кинулся к микрофону, передавая тревожное сообщение по всей «Жемчужине», оглядываясь порою на своего захватчика и спешно отводя глаза, когда они сталкивались со взглядом Скайуокера.       Бывший джедай знал, на чём играть: больше всего на свете Шота боялся умереть. И хитроумный план благодаря этой фобии хатта должен был сработать куда успешнее, чем всевозможные пленения и захваты, о которых Ребранд размышлял в полёте.       Переключив несколько рычагов, Скайуокер задал время до самоуничтожения станции – полчаса – и снова глянул на своих заложников.       В его карих глазах больше не было Тьмы, и офицерики сумели выдержать его взгляд.       – Бегите. Берите корабли, спасательные шлюпки и бегите. Через тридцать минут «Жемчужина Галактики» исчезнет со всех голокарт, и мне не хотелось бы, чтобы в огне правосудия сгорели и невинные жизни.       Слуги Шоты, заикаясь, попытались отблагодарить своего то ли захватчика, то ли освободителя, но Ребранд повторил настойчивее – и они в кои-то веки догадались, что он не шутит, и, наплевав на своего господина, бросились прочь из командного отсека.       Надо было уходить и самому Скайуокеру вместе с Радией, успеть это сделать прежде, чем станция взорвётся.       – Пошли, – сплоченец махнул рукой, но, чувствуя, что родианка не двигается, остановился. – Что случилось?       – Так ты… – недоговорила Радия, разглядывая бывшего джедая. – Действительно…       – Совершенно, – вздохнул Ребранд, внезапно чувствуя, как тяжёлым свинцовым плащом наваливается на него усталость.       – И ты правда заберёшь меня с собой? – недоверчиво прищурилась женщина. – Не лжёшь?       – Не лгу, – пообещал Скайуокер. – Пойдём, Радия, у нас не так уж много времени.       Впервые за всё время родианка без разговоров кивнула и поспешила вслед за своим спасителем.       В коридорах «Жемчужины» царила паника: люди, перепуганные предстоящей гибелью, метались туда-сюда, визжали женщины, кричали друг на друга мужчины, не в состоянии решить, что делать. Им Ребранд, проходивший мимо, повторял только одно – «бегите, бегите» – усиливая воздействие Силой. Но его ненадолго хватило: вымотанный долгим бессонным перелётом и последующей схваткой, он решил не тратить больше свои силы на внушение паникёрам мыслей о возможном спасении. Да и этих безумцев, не способных совладать с собой, становилось всё меньше и меньше – многие в конце концов сообразили, что таким образом им себя не спасти, и отправились-таки на поиски подходящего для себя транспорта.       Шота был уже совсем близко, он двигался вровень с Ребрандом – вот и оказались они в переполненном кричащими разумными ангаре почти одновременно, хатту удалось опередить сплоченца лишь на полминуты. Радия, увидев кровного врага, зашипела, но Скайуокеру удалось остановить её и не дать ей кинуться на гангстера, окружённого несколькими телохранителями и наложницей-зелтронкой, сразу же.       Шота целеустремлённо полз к своему кораблю, даже не представляя, какой сюрприз его ждёт.       Трап его «Обожаемого», к вящему удивлению гангстера, открылся сам собой, и перед глазами хатта появились Экзент и Квай-Гон, спокойные и прямые, не скрывающие своих световых мечей.       – Добро пожаловать, господин Шота, – едва улыбнувшись, произнёс Дуку, делая приглашающий жест рукой. – Мы Вас ждали. И не думайте сбежать: у Вас этот номер не пройдёт.       Шота затравленно оглянулся, увидел за своей спиной Ребранда с мечом наголо и Радию, почему-то дёргавшую свой бластер, оглядел весь ангар, осознавая, что никто не побеспокоился о безопасности своего могущественного покровителя.       Власть ускользала из рук хатта со сверхсветовой скоростью.       – Ting cooing koo soo ah***, – попытался выкрутиться хатт, чуть отползая назад и чувствуя жар светового меча.       – Не в этот раз, Шота, – ответил Квай-Гон, чуть склоняя голову.       Радия всё ещё возилась со своим DH-17, который, кажется, заклинило, как и предсказывал Скайуокер.       Хатт нервно сглотнул, и будто большая волна прокатилась по его жирной шее.       Бежать ему было некуда – но оставался ещё крохотный шанс уйти от джедаев.       – Kee puna!**** – вдруг выкрикнул он, и его телохранители, круто развернувшись, открыли огонь по Ребранду и Радии – и тут же рухнули вниз, разрубленные напополам обжигающим смертоносным лучом, а родианка, тонко вскрикнув, осела на пол, так и не успев ничего сообразить; только устремились вверх, в потолок, её пустые чёрные глаза.       Зажужжали световые мечи, ещё один синий и зелёный – это Экзент и его падаван спустились чуть вниз, готовые остановить хатта, если он вздумает выкинуть ещё какую-нибудь штуку, а Скайуокер, выплюнув ругательство, упал на колени рядом с Радией, тело которой уже покинула жизнь.       Она хотела отомстить – и не сумела сделать этого.       – А за неё, мерзавец, ты заплатишь отдельно, – снова глаза Ребранда налились Тьмой, но он поборол её в себе, отвернулся, закрыл глаза родианке и сложил руки на её груди. – Поднимайся!       – Ya koo tocha poonoo nee sok nyee*****, – фыркнул недовольно хатт, но суровые взоры джедаев, их активированные мечи заставили гангстера прекратить препирательства. Взмахнув короткопалой рукой, Шота покорно пополз по трапу, недовольно фырча; за ним, оглядываясь на мужчин, на корабль взбежала зелтронка, а следом за ними на борт поднялся еле стоявший на ногах Ребранд.       Его шатало, но он всё-таки сумел доковылять до пилотской кабины и рухнуть в одно из кресел рядом с Квай-Гоном и дождаться Дуку, запиравшего хатта в одной из кают звездолёта.       – Сильно тебя помотало? – спросил Экзент, войдя в кабину. Ребранд в ответ на эти слова только кивнул. Голова была тяжёлая, непослушная. – Можешь отдохнуть. Сейчас мы и сами справимся.       – И спасибо Вам, господин Скайуокер, что помогли, – отозвался Джинн, поднимая корабль в воздух.       Сколько у них оставалось времени? Одна, две минуты? В любом случае они сумели бы за это время взлететь.       – Пожалуйста, – отозвался негромко Ребранд, откинувшись на спинку кресла.       Чёрный зев космоса плыл перед глазами.       – Ты как домой-то полетишь? – усмехнулся Дуку, усаживаясь в соседнее с падаваном кресло. – Истребитель найдёшь или тебя подкинуть?       – На корме мой истребитель, – пробормотал уже сквозь дрёму бывший джедай. – Сам долечу. Только отосплюсь…       И Ребранд улыбнулся чему-то неведомому, далёкому и одновременно близкому, словно звёзды его родной Галактики.       «Я скоро вернусь. Папа будет дома, Шми».       И «Жемчужина Галактики» расцвела буйным ядовито-зелёным цветком посреди тёмного космоса, разлетаясь на молекулы и атомы, а из белого пламени взрыва вырывались космические корабли, уходя вдаль, к другим звёздам.