Старое знакомство

Ник в который раз пытался достучаться до мобильного телефона Джуди, однако каждая попытка несла за собой полнейшее фиаско и автоответчик издевательски сообщал о том, что выбранный абонент не может ответить, потому просит перезвонить позже. Какого черта, когда уже успевший надоесть номер набирается раз эдак двадцатый? Сообщения также не несли за собой какой-либо пользы и Нику больше ничего не оставалось, кроме как издать раздраженное рычание, отбросив телефон на диван. А ведь он просто хотел сообщить ей о том, чтобы и не думала раскрыть рот касательно их временного проживания в одной квартире. В принципе, Джуди может догадаться, что эта информация для ее коллег будет лишней, но осторожность никогда не помешает. В конце концов, она по сей день остается для Ника глупым кроликом. Тем не менее, ее долгое молчание успело разбудить слабое чувство тревоги, которое начинало усиливаться чуть ли не с каждой минутой. Мобильный Джуди всегда держала при себе и благодаря чрезмерной энергичности почти мгновенно отвечала на звонок. Услышать в ответ никчемную запись ее голоса можно было крайне редко и тогда (чего уж греха таить) Ник начинал не на шутку волноваться. Он попробовал набрать еще раз и некоторое время послушав очередные долгие и играющие на нервах гудки, поместил телефон в карман. Вновь уснувшая бурозубка никоим образом не могла помешать Нику начать длительные размышления на предмет того, где сейчас может находиться пропавшая крольчиха. Конечно, будь он в иной ситуации, смело мог отправиться на ее поиски (и нашел бы!), но ребенок, взваленный тяжким грузом на его не слишком сильные плечи, просто крепко-накрепко связывал лапы. В принципе, если бы у него была подобная возможность, то куда пойти в первую очередь? Прямиком в полицейский участок, благодаря которому путь лиса тут же завершится за железными прутьями решетки? Такой ход событий мало бы кого обрадовал. Ему нужна какая-то подсказка, любая зацепка и свобода непревзойденной смекалке обеспечена. В эту же секунду на лиса снизошло озарение. Он вновь достал мобильный и на сей раз набрал номер не самого приятного, но уж точно полезного напарника. Похоже, судьба решила, что Нику именно в этот день необходимо сделать огромное количество звонков, ведь Финник нагло не желал вступать в диалог со «старым приятелем». Сбившись со счета, Ник собирался капитулировать и на этот раз, но буквально в самый последний момент он наконец услышал голос, содержавший все проклятия мира: — У тебя три секунды, иначе я бросаю трубку и выключаю телефон ко всем чертям. — В таком случае, всего два слова: Мистер Биг.

***

Долгожданный звонок нарушил угнетающую тишину и Ник поспешил открыть входную дверь, о чем впоследствии сильно пожалел. Последнее, что предстало перед глазами — бейсбольная бита, и все окружение вмиг расплылось, а картину дополнили разноцветные круги, «пляшущие» перед Финником, который стоял напротив с явно озлобленной мордой. Невзирая на меткий и довольно мощный удар, терять сознание Ник не спешил, потому просто подождал окончания эффекта: — Твою мать, Фин, ты мог врезать мне после того, как все это дерьмо закончится… — Если ты еще раз меня так назовешь, я гарантирую тебе, что в конце изобью твою лисью шкуру до смерти. Где маленький ублюдок, с которым я должен нянчиться? — сжимая биту в лапах, феник по-хозяйски прошел в зал, являвшийся самой ближайшей комнатой и тут же обнаружил необходимую ему находку: — Только я тебя умоляю, пожалуйста, не надо применять насилие по отношению к этому зверьку. — По-твоему я оглох и по телефону не расслышал, кем именно твой малыш является? Может, я и засранец, но хочу жить ровно так же, как и все не меньшие засранцы в этом прогнившем городе. Настолько резкие слова заставили Ника слегка дернуть ушами и удивленно посмотреть на Финника. Пускай он тоже с самого детства разлюбил Зверополис, но его бывший напарник буквально ненавидел свой собственный дом и лис невольно вновь вспомнил о Джуди, которая продолжала восторгаться и обожать новую обитель, хотя та принесла ей немало горечи и бед. — Послушай, Финник, возможно, ты слышал какие-нибудь новости о сбежавшем преступнике?— с этими словами Ник стал потихоньку пробираться к спасительному выходу, ибо в случае еще одного резкого движения или же ненужного слова бита вновь сможет огреть и без того раненную голову лиса. — А, ты о той бурозубке? Я все удивлялся, как этот тип не сбежал с самых первых дней своего заключения. Говорят, он тот еще мошенник и ловкости ему не занимать. Кстати, поговаривают, что у него в хороших друзьях был один лис, так что, смотри в оба. Меня могут опередить справедливые и безжалостные копы, чему я буду очень рад, откровенно говоря. Отлично. Он и так под прицелом, а теперь может получить за то, чего не совершал. Хорошо только одно, Ник теперь знает, что идти на место работы Джуди уж точно не стоит: — Ладушки, спасибо и за это. Не деритесь и ведите себя хорошо, стены тут уж больно картонные. Ряд необходимых процедур для должного ухода за ним я записал и оставил на столе. Следи, чтобы никто не ворвался в квартиру, ключей от двери у меня нет. Не скучайте! — Ник постарался как можно быстрее покинуть помещение, поскольку краем глаза успел заметить боевую стойку феника и уже нацелившуюся на него биту.

***

Значит, одним из первых подозреваемых является представитель его же вида. В таком случае, давайте думать, как Джуди. Учитывая, что она уже успела показать свое сильное недоверие (пожалуй, осадок на душе после того случая все же остался), крольчиха просто не могла не заподозрить именно Ника. По крайней мере, как один из возможных вариантов точно. Но в то же время она прекрасно его знает. И примерно знает, какой образ жизни он привык вести. Одной из задач полицейского является собрать как можно больше улик. А куда Джуди могла направиться, дабы попробовать их заполучить? Николас Уайлд, ты гений.

***

Уши заполнял настойчивый и жутко сдавливающий голову гул. Сдавалось ощущение, будто пространство, окружающее Джуди, буквально пульсировало и чем-то напоминало ритм биения сердца. Все тело полностью обмякло, ясно ощущалась убийственная слабость, из-за чего даже просто открыть глаза являлось для крольчихи на данный момент самой тяжелой и невыполнимой задачей во всем мире. Все, на что она была способна — это только слушать. Ощущать всем естеством нытье каждой клетки ее тела, от чего возникало желание незамедлительно взорваться. Сквозь назойливый шум пытались пробить себе дорогу чужие и незнакомые голоса, адресованные исключительно ей.  Через пару минут, казавшиеся для Джуди целой вечностью, она, наконец, смогла разобрать смысл слов говорящего: — Джуди Хоппс, Вы обвиняетесь в одном из самых жалких предательств по отношению к своему лучшему другу. И какая ирония, Вы умудрились забыть все произошедшее. Забыть собственную вину. А подобное, увы, не прощается. Однако мы пощадим Вас и дадим право выбрать для себя наказание. Что скажете? Обвинение? Предательство? Наказание? О чем вообще идет речь? Множество вопросов стали заполнять и без того недоумевающий разум Джуди, из-за чего тот стал затуманиваться еще сильнее. Она изо всех сил пыталась выдавить из себя хоть что-нибудь, возразить, начать протестовать, но в итоге у нее вышло лишь слабое мычание, что заставило похитителя от души засмеяться: — Что же, если не хотите решать сами, я сделаю это за Вас. Боль, подобно тысячи мелких иголок, пронзила хрупкое тельце крольчихи, после чего ее рассудок погрузился во мрак.

***

Ник сразу заметил, что входная дверь в его жилище была чуть приоткрыта. Уже на пороге он успел разозлиться и испытать на себе очередную обиду за то, что ему в который раз не доверяют и пытаются устроить проверку на честность. Не обнаружив каких-либо изменений, лис поспешил в спальню и с ужасом заметил, что его драгоценный тайник самых важных и памятных вещей был открыт нараспашку. Теперь же он пребывал в истинном бешенстве и пообещал себе по-настоящему поссориться с Джуди, не выслушивая ее оправданий. Она снова подозревала его и это факт. Он бегло собирал все изъятые из небольшой коробочки предметы, пока не услышал скрип деревянных половиц. Стремительно обернувшись, он увидел Джуди и его лицо тут же приняло самое страшное выражение разъяренного хищника, какое только могло изобразить. Невзирая на открытую агрессию, крольчиха была достаточно спокойной. Еще бы, ведь в ее лапах мирно почивал так сильно врезавшийся в память Ника транквилизатор: — Какого черта, Джуди? — Ник поднялся во весь рост, на что Джуди направила свое так называемое оружие, целясь тому в грудную клетку. — Кто Вы такой и что забыли на месте преступления? — голос был холоден и черств, взгляд отражал солнечный свет, от чего казался почти стеклянным, а злобный настрой ясно дал понять, что это не та Джуди, которую Ник знал уже долгое время. — Погоди, ты о чем? Какое место преступления? — Вы обвиняетесь в убийстве Джуди Хоппс. Немедленно пройдемте со мной. Настолько сильно ощущаемый гнев самого Ника тут же сменился искренним непониманием всей происходящей ситуации. Перед ним стояла самая что ни на есть Джуди, а про сестру-близнеца его подруга никогда не упоминала. Даже такое, вроде бы вполне адекватное предположение, сейчас казалось самым что ни на есть нелепым. Он сделал шаг вперед и заглянул в пустые, почти кукольные глаза крольчихи: — Скажи мне свое имя. Молчание. Она даже не удосужилась обратить на его действия внимание и теперь была недвижима, словно статуя. — А как зовут меня? Ты помнишь, как меня зовут? Вновь молчание. Ни слова. Ни единого движения. — Ты помнишь, кто ты? После такого вопроса правое ухо крольчихи слегка дернулось, но это было первым и на сей момент единственным изменением в ее нынешнем состоянии. Ник не выдержал и схватил Джуди за плечи, сжав их со всей силы, чего сам не заметил. — Кто я, Джуди? Ты помнишь меня? Джуди! Он начал трясти ее, пытаясь привести в чувство, но все его старания напоминали разве что попытку завести разговор со стеной. Ника охватило самое настоящее отчаяние и каждый раз, вглядываясь в эти каменные глаза, становилось невыносимо больно от осознания того, что они так быстро утратили всю свою былую доброту, радость и яркость. Лис продолжал выкрикивать имя подруги, но с каждым разом его возгласы заглушались громким пением пернатых созданий, которое не прекращало усиливаться.