Катенька

— Я не хочу возвращаться, — Карл-Леопольд, бесстыдно раскинувшись, лежал на смятой постели и смотрел в потолок. Утро и половина дня, проведенные в объятиях Людвига, почти изгладили из памяти события ночи, но стоило задуматься о том, что раньше или позже придется повторить попытку разделить супружеское ложе с женой, как настроение резко испортилось. Родовой замок стал казаться клеткой. Нежеланная супруга — помехой на пути к счастью. — Я не хочу возвращаться в замок, — повторил Карл-Леопольд и повернулся к любовнику. Подложил руку под голову и стал ожидать реакции на свои слова. Людвиг же, замотанный в простыню на манер римской тоги, стоял у окна и молчал, раздумывая, стоит ли отвечать. Он боялся сорваться и наговорить лишнего. Карл не понимал, что тяжело не только ему одному. — Не возвращайся, — наконец, сказал он и обернулся. — Ты так говоришь, как будто это возможно! — Это ты ведешь себя как ребенок, Карл. Чего ты хочешь от меня? Я не Папа Римский и не выдаю индульгенций. Ты никогда не думал, что мне тоже тяжело, возможно, во сто крат тяжелее, чем тебе? — этот разговор, один из множества, которые случались между ними, оказался почему-то особенно горьким. — Прости, — Карл-Леопольд вскочил, не заботясь о наготе, обнял сзади и положил подбородок на плечо, — прости, я ничтожество и думаю только о себе, но без тебя меня не существует. — Долг, — напомнил Людвиг. — Ненавижу это слово, — прошептал Карл и поцеловал его за ухом. Людвиг мог бы многое сказать по этому поводу, но сдержался. Увы, нынешний герцог Шверинский стал таковым лишь по воле случая. Будучи третьим сыном, он воспитывался в основном матушкой и знал слишком много воли, чтобы теперь легко смириться с жесткими рамками свалившегося на голову титула. Их связь надо было разорвать сразу, еще до первого брака Карла, теперь же было слишком поздно. Оба не мыслили себе жизни поодиночке. — Мне кажется, что если с тобой что-то случится, то я не смогу жить, — прошептал Карл-Леопольд, скользя губами от виска к подбородку. Людвиг повернулся в объятиях подставляя губы для поцелуя: мысли любовника были созвучны его собственным. — Поедешь со мной? — Карл, ты сошел с ума? После скандала… — Я думаю, что нам нужно держать голову выше и не прятаться. — Подумай о молодой жене. — Не хочу, тем более здесь и сейчас, — рука Карла-Леопольда пробралась под простыню и настойчиво ласкала естество Людвига. — Карл, по крайней мере, до того, как эта Катрина понесет, мне не стоит появляться в замке, — попытался он воззвать к голосу рассудка любовника. — Видишь ли, дорогой мой, этого может и не случиться, если ты откажешь мне в помощи. — Карл, как я тебе могу помочь в супружеской постели?! — Ну-у, дай-ка подумать, — Карл-Леопольд потянул за край простыни. — Перестань! Ты должен… — Я знаю все о своем долге, — резкий тон никак не вязался с его действиями, — но я не могу. Просто не могу! — Не хочешь! — В моем случае это одно и тоже, — усмехнулся Карл-Леопольд и почти отскочил на середину комнаты. — Я несостоятелен с ней как мужчина. — Сегодня, впрочем, как и ранее, я не единожды убеждался, что это не так, — Людвиг усмехнулся и кокетливо наклонил голову. — С ней, — Карл-Леопольд вернул усмешку и наклонил голову в другую строну, картинно повторяя его жест. — Я думаю, что в таком случае ты можешь принять некоторые меры. — Да-а? — выдохнул Карл-Леопольд и подошел ближе. — Если повернуть милую даму лицом вниз и проявить немного фантазии… — Представив, что это ты? — Думаю, что такие решительные действия обязательно помогут, — заверил его Людвиг. — Ах если бы! — Что за пораженческие настроения, думай о приятном. — О тебе? Я и так все время думаю, — невесело улыбнулся Карл-Леопольд. — Надо в самом деле собираться, — он резко сменил тему и потянулся к одежде. Людвиг смотрел на изящную линию спины, переходящую в крепкие ягодицы, и едва не скрипел зубами: как бы ни уговаривал он любовника вернуться к жене и выполнять долг, мириться с этим было тяжело. Карл почувствовал взгляд, обернулся: — Что? Людвиг помотал головой и тоже стал одеваться. — Провожу тебя немного, заодно зайду в трактир, ужина дома нет. — Поехали в Шверин, — предложил Карл-Леопольд. — Я пока не готов предстать перед глазами новой герцогини. Вот сделаешь ей ребенка, тогда уж. — Обещаешь? — Карл! — Обещаешь? — Да, — сдался Людвиг, — но это будет большой ошибкой. — Плевать, тогда это будет уже неважно. Герр Бурмгарц не обманул. Не успела Катенька разобраться с обедом и все-таки настоять на приготовлении тех блюд, которые она хотела, как Хилда недовольно сообщила о том, что портной вернулся. — Куда идти? Показывай. Хилда развернулась и потопала куда-то вглубь замка. К сожалению, Катенька пока совсем не освоилась в хитросплетеньях коридоров, лестниц и комнат. Ей приходилось полагаться на служанку. — Вот, — буркнула Хилда и пропустила хозяйку вперед. — Надеюсь, я не отвлек вашу светлость от важных дел, — герр Бурмгарц подскочил с деревянной скамьи и отвесил почтительный поклон. — Это Марта. Катенька посмотрела на будущую служанку, прекрасно понимая, что выбирать не приходится. — Что умеешь? — Я была камеристкой у покойной герцогини. — И что, и ко мне пойдешь? — Если возьмете. Катенька покосилась на насупленную Хилду: рассчитать бы дуреху, но не обострять же отношения с герцогом. Опять же, одной служанки все равно мало, надо бы двух. Плохо, конечно, что эта Марта была при первой герцогине, но, с другой стороны, это плюс — можно много чего разузнать-повыспросить. Катенька закусила губу, представив реакцию мужа на появление в замке бывшей служанки покойной жены. — Возьму, — сказала Катенька, — покажешь, на что ты способна. — Вот и славно, — обрадовался герр Бурмгарц, — с вашего позволения я пойду. Катенька согласно кивнула. — Его светлость будет недоволен, — подала голос Хилда, когда портной вышел. — Я разберусь с недовольством его светлости сама, — отрезала Катенька. — А на твоем месте я бы больше думала, чтобы госпожа была тобой довольна. — Так вы меня не отошлете? — удивилась Хилда. — Нет. Будешь с поручениями ходить и за чистотой в комнатах следить. — Как скажете, ваша светлость. — А ты, Марта, займись одеждой. В сундуках все свалено кое-как. И на вечер приготовь подобающее платье, — Катенька не была уверена, что муж явится к ужину, но подготовиться надо. — Как прикажете, — почтительно присела новая служанка, — вас еще и причесать надо. — Да, — согласилась Катенька, — наверное, мы этим сейчас и займемся. Карл-Леопольд вернулся домой к ужину. Поднялся к себе, устроил разнос камердинеру — стало немного легче. Переоделся и спустился вниз. Дорогая жена уже была там. Сегодня ее можно было с полным правом назвать герцогиней: роскошное, пусть и несколько непривычное платье, подобающая прическа и манеры соответствовали высокому статусу. Карл-Леопольд загрустил — шутливый совет милого друга казался насмешкой. Эту вряд ли уложишь в постель лицом вниз. Идея зачать с ней ребенка становилась все более нереальной. Уверенность таяла по мере окончания ужина, проходящего в молчании. Он решительно не представлял, о чем можно разговаривать с ледяной статуей. Катенька нервничала. Герцог лишь один раз задержал на ней взгляд и погрузился в свои мысли, выказывая жене полное пренебрежение. Невыплаканные слезы жгли глаза, она так старалась, загоняла и Марту и Хилду, прежде чем осталась довольна результатом, и вот незадача — муж оказался полностью равнодушен к ее чарам. А Катенька так рассчитывала расположить к себе мужа, чтобы мягко преподнести ему новость про новую камеристку. Наверное, можно было бы промолчать, но тогда доложит кто-нибудь из верных слуг. — Ваша светлость, — обратилась она к мужу, — Хильда не справлялась со своими обязанностями, и я была вынуждена нанять еще одну горничную. — Ваше право, — равнодушно заметил герцог и сделал знак лакею налить вина. Катенька поджала губы, вспомнив прошлую ночь. Карл-Леопольд покрутил бокал в руках: с одной стороны, остро хотелось выпить, чтобы успокоиться, чтобы решиться, черт побери, подняться в спальню и лечь в общую постель, а с другой стороны, вино не лучший помощник, прошлая ночь тому доказательство. Катенька настороженно следила за выражением лица герцога, тот хмурился и кривил губы, то поднося бокал ко рту, то вдруг опуская руку. Наконец, он, едва сделав пару глотков, оставил недопитое вино в сторону. — Ступайте в спальню, жена, — холодно произнес герцог, — я скоро приду.