Хранитель и Король

      Высоко в небе замер ослепительно яркий расплавленный диск солнца, неумолимо и щедро изливающий свои жаркие лучи на землю. Эриндаль — самая отдаленная провинция, очень близкая к границе с пустыней — была очень солнечным и приветливым краем. Здесь каждый год выдавались богатые урожаи, которые потом, осенью, здешние жители везли продавать в столицу. Это составляло лишь часть основного дохода, так как провинция Эриндаль также славилась изготовлением отличных тканей и оружия.       Зимой тут было почти так же тепло, как и в конце осени, а снега выпадало очень мало. Люди страдали от духоты довольно часто, так как большие водоемы в этих краях отсутствовали.       Маленький отряд из семи людей, неторопливо передвигавшийся по узкой ленте дороги, делившей огромные поля пополам, едва проехав час пути, тоже стал страдать от душного воздуха. Впрочем, воины, привыкшие терпеть любые нужды, не жаловались. Только господин Ириндэ снял шейный платок и принялся утирать им взмокший лоб, заметив, что «в ваших краях очень жарко для осени, Дарвэл».       — Жарковато, — согласился Вэл чуть рассеянно, размышляя о чем-то своем.       Все то время, что они ехали по землям Эриндаля, разговоров почти не было слышно. Воины, сопровождавшие наследника Аррен в столицу, с самого начала ненавязчиво окружили его — двое ехали сзади, двое по бокам от него с Ириндэ и один впереди, чтобы указывать направление.       Три часа спустя они наконец миновали границу Эриндаля. Прежде чем попасть в центральную часть Исильтара, где располагалась его столица, Андаэрр, им предстояло пересечь земли Намоара — еще одной провинции, где круглый год шли проливные дожди. Андаэрр — роскошный белокаменный город, раскинувшийся на много ликров¹, гордо носил свое название, что означало «живительный, сияющий» в переводе с мертвого языка первых магов. Назвал его так Растан, самый первый король, так как построил вокруг бьющего и по сей день источника. Теперь тот искрился радужными брызгами на главной дворцовой площади.       Ириндэ еще несколько раз пытался завязать разговор, но Вэл был молчалив и отвечал очень односложно. Вчерашняя тренировка, конечно, помогла ему успокоиться, но сегодня его все утро мучило какое-то дурное предчувствие.       Дядя всегда учил его доверять интуиции, и Вэл этого мудрого совета слушался, ведь интуиция действительно еще ни разу его не подводила. Он пытался найти источник тревоги, не покидавшей его почти с тех самых пор, как он выехал за ворота родного поместья, но все было без толку. Арренит даже стал предполагать, что принцу угрожает опасность, не имея возможности истолковать свои ощущения как-то иначе — чувство тревоги было очень настойчивым. Сам того не осознавая, он пустил коня галопом, чтобы добраться до столицы как можно быстрее.       Воины молчаливо подстроились под заданный им темп, не нарушая своего маленького построения. В полдень, когда они уже вступили на территорию Намоара, Кэр, ехавший рядом с Вэлом, ненавязчиво предложил сделать короткий привал, кинув быстрый взгляд на явно уставшего Энделля.       Вэл испытал легкое раздражение, но все же окликнул ехавшего чуть впереди провожатого Нэйра и отдал приказ найти место для привала. Спустя полчаса они уже обустраивались на уютной полянке в яблоневой рощице.       — Господин Аррен, я поеду вперед и посмотрю, не вышла ли река из берегов, — окликнул его Нэйр. — В этом сезоне дожди тут идут особенно сильно, а мост хлипкий.       Вэл кивнул в ответ и принял из рук Кэра лепешку белого хлеба и небольшую головку овечьего сыра, завернутую в чистую ткань вместе с нарезанным полосками вяленым мясом — в такую жару любое другое бы просто испортилось буквально за пару часов. Вместо эля, пусть даже и разбавленного, Вэл предпочел обычную воду.       Энндис, которого все частенько дразнили, называя по-женски сокращенным ласковым «Энн», еще один бравый вояка из той пятерки, что ему отрядил Хайдэлл, отправился поить лошадей, услышав совсем рядом журчанье ручейка.       Ириндэ, устроившись рядом с Вэлом, снова попытался начать разговор о том, что их ждет в столице. Аррен слушал молодого аристократа с вежливым интересом, слегка наклонив голову в его сторону.       — Церемония Присяги будет проходить на главной площади, думаю, вам понравится это зрелище. Сначала там пройдет построение дворцового гарнизона, а потом уже ваш выход, — рассказывал Ириндэ с воодушевлением. — Знаете, я ни разу не видел церемонии Присяги, но мой отец присутствовал на ней, когда Его Величеству Тамиру представляли его Хранителя. Это ведь был ваш отец, верно? Лорд Кейрен Арадрел дэль Аррен?       — Да, — ответил Вэл и сделал еще один глоток воды из своей дорожной фляги.       — Можно задать один вопрос? Меня всегда поражала такая слепая и отчаянная преданность Арренов Даанрам. Знаете ли, в наших кругах о ней ходят легенды. Скажите, почему ваш род им так предан?       Со стороны лорда Энделля задавать такой вопрос было крайне бестактно, и Вэл посмотрел на него с вежливым прохладным недоумением. Словно тот спросил нечто крайне глупое, ответ на что известен даже ребенку.       — Того, что Даанр — король, недостаточно для вас, Ириндэ? — произнес он после небольшой паузы нарочито мягким тоном.       — Это само собой разумеется, но… — Юноша будто и не заметил этого взгляда. Несколько минут он смотрел на свои красивые руки, теребившие невесть откуда взявшуюся салфетку, и, вздохнув, наконец-то произнес: — Мне всегда казалось, что за этой преданностью Королю стоит нечто большее. Вы… волнуетесь перед встречей с Его Высочеством Демире?       Дарвэл даже неожиданно для самого себя вздрогнул, услышав имя принца.       — Немного, — ответил он.       — Почему? Вы чего-то опасаетесь?       Аррен взглянул на любознательного юношу с легким раздражением. Он терпеть не мог, когда кто-то пытался выведать, что творится у него на душе. Чем вызван такой нездоровый интерес к его душевным треволнениям и преданности Арренов королю, он тоже не знал, и это его слегка настораживало. Но, с другой стороны, интуиция его молчала, из чего Вэл сделал вывод, что парень просто очень любопытен.       — Я не знаю, как это объяснить, — наконец ответил он. — Это просто легкая тревога.       К счастью, Ириндэ не успел задать еще один вопрос, потому что вернулся Нэйр; маленький лагерь стали быстро сворачивать.       — Как я и предполагал, берега размыло, а мост совсем плох, труха сыплется, — сообщил он Вэлу. — Придется объезжать лесом.       — Потеряем много времени? — тут же спросил тот.       — Где-то час.       — Хорошо, перекуси — и поедем.

* * *

      Ириндэ дэль Ант Энделль откровенно дулся. Хотя молодой лорд и понимал, что такое поведение не достойно высокородного наследника знатного и уважаемого рода, ничего с собой поделать не мог. Совершенно детская, абсолютно нелепая и неожиданная обида так и грызла его изнутри, подмывая нахохлиться подобно недовольному взъерошенному воробушку. Конечно, он понимал, что выглядит глупо, но не мог ничего поделать с завладевшим им чувством обделенности. Потому что объект его интереса явно не отвечал ему взаимностью, что было в высшей степени возмутительно!       На языке вертелись в основном одни неприличные слова, которые особе подобного статуса и положения вообще знать не полагалось. Но как бы Ирину ни хотелось обозвать этого… отпрыска Арренов пообиднее, язык почему-то не поворачивался сказать про Дарвэла плохо. Даже в мыслях не получалось его поругать. И это бесило Ирина даже больше, чем абсолютное игнорирование со стороны Дарвэла. Он просто не замечал Энделля, пропуская мимо ушей почти все его слова и отвечая лишь из вежливости! Да и то вежливость была какой-то куцей, блистая почти полным своим отсутствием.       Как Ириндэ ни пытался привлечь внимание молодого Аррена, у него ничего не выходило. Мысли будущего Хранителя явно витали в совершенно недостижимых ему далях, и парень сдался, негодуя и ворча про себя. Подобное отношение не только обижало, но еще и больно ранило гордость аристократа, привыкшего получать все, что хочет. До этого момента еще никто не смел таким хамским образом игнорировать его, Ириндэ дэль Ант Энделля! А если прибавить ко всему этому еще и кошмарную жару, которая на лорда из Фаэлданта, северной провинции Исильтара, влияла самым скверным образом — Ирин просто заживо спекся в своем бархатном сюртуке, — то неудивительно, что его настроение упало ниже некуда.       Лишенный каких-либо развлечений и даже обычной беседы в дороге, наследник Энделля невольно уже в который раз за это утро окинул заинтересованным взглядом фигуру едущего чуть впереди молодого арренита. Среди остальных древних родов, к которым, надо отметить, относились и сами аррениты, ходило множество слухов про род Арренов, как их еще называли, Хранителей. Они всегда держались обособленно по отношению к другим представителям знати и считались в ее кругах кем-то вроде персон нон-грата.       Аррены никого не посвящали в свои семейные дела — посторонние просто не допускались в родовой замок, — не посещали балы и другие публичные мероприятия. Разве только действующий лорд иногда снисходил до появления на заседаниях Совета, но это происходило крайне редко и лишь в исключительных случаях. До своей внезапной кончины предыдущий Хранитель Его Величества Тамира, конечно, посещал каждый Совет, обязанный сопровождать своего короля, но нынешний лорд Аррен, Хайдэл Арадрел дэль Аррен, не считал свое присутствие там необходимым.       А если к такой нелюдимости и замкнутости еще прибавить фанатичную преданность королю, то неудивительно, что аристократия всегда недолюбливала представителей этого благородного семейства. В связи с чем и возникали всякие слухи, иногда в своей абсурдности граничащие едва ли не с шизофреническим бредом.       Например, одно время была очень популярна сплетня о том, что Аррены подвергают своих сыновей чудовищным пыткам, растят в ужасных условиях, кошмарно истязают почти каждый день, и все это ради того, чтобы сделать из них послушных кукол, невосприимчивых к боли и готовых отдать свою жизнь по указке своего господина, то есть короля. А никакая магия на них не действует, потому что они носят страшный амулет, подавляющий не только их собственную магию, но и саму волю, превращая в живых марионеток. Большинство представителей знати считали, что по-другому абсолютно невозможно добиться от живого существа подобной преданности, граничащей с настоящим фанатизмом в самом ярком своем проявлении.       Хотя, на взгляд Ириндэ, как раз таки у тех, кто придумывает и распускает подобные сплетни, что-то было не в порядке с головой. Эту гипотезу нельзя воспринимать всерьез, ведь ни один здравомыслящий маг даже под страхом мучительной смерти не подвергнет собственное дитя подобным зверствам. Дети у магов рождались редко: в семье едва ли могло быть больше одного ребенка. Или вовсе случалось такое, что Великая Мать обделяла своей милостью. Поэтому рождение наследника всегда было большим праздником для всех. Его берегли и защищали, словно самое ценное сокровище, так как в нем было сосредоточено все будущее семьи. Дети в семьях аристократов являлись не только будущими наследниками, но и воплощением магии предыдущих поколений. Это означало, что они передадут ее своим детям и род продолжится.       И хотя род Аррен не обладал магией испокон веков, вряд ли этот негласный закон не распространялся на него. Все здравомыслящие люди это прекрасно понимали, что тем не менее совершенно не мешало общественности раз за разом придумывать все новые и новые байки, одну диковиннее и страшнее другой. И оттого Ириндэ было еще интереснее узнать о том, как же дела обстоят на самом деле.       Поэтому, когда отец предложил ему сопровождать во дворец племянника давнего друга (которым, на счастье юноши, оказался нынешний лорд Аррен), он согласился сразу же. И абсолютно не пожалел о своем решении, потому что Дарвэл оказался таким…       В первый миг у Ириндэ даже подходящих слов не оказалось, чтобы описать всю ту гамму чувств, которую вызвал у него будущий Хранитель Его Высочества. Когда он увидел молодого арренита впервые там, на крыльце, тот произвел на него неожиданно сильное впечатление. Дарвэл оказался довольно рослым и широкоплечим молодым мужчиной, отчего складывалось впечатление, что он несколько коренаст и неуклюж, но это только до тех пор, пока он не начинал двигаться. В любом движении скользила грация горного льва. Он не отличался суетностью, не махал руками, не жестикулировал и вообще не делал лишних движений — каждое было выверено со скупой, почти филигранной точностью. Все в нем — и осанка, и гордая посадка головы, и широкий разворот плеч — говорило о том, что это истинный воин и наследник знатного рода.       К тому же арренит ощущался совершенно иначе — не так, как все остальные. В нем не было ни капли магии, и, будучи перспективным, сильным, несмотря на свою юность, магом, Ириндэ ощущал это особенно остро. Дело в том, что все маги могли легко опознать друг друга по цвету ауры, контуры которой обычно говорили о том, к какой стихии маг более всего предрасположен. Если к земле, то аура отсвечивала зеленым, если к воде — темно-синим, к воздуху — светло-голубым, почти серым, к огню — красным. У Дарвэла она была серебристой, однако, по идее, должна быть едва заметна и светиться коричневым, как у всех обычных людей, не обладающих Искрой. И это ставило в тупик. Потому что, хотя у Дарвэла не было магии, Ириндэ ощущал ее — силу совсем другого рода. Она оплетала фигуру Аррена плотным серебристым коконом, сквозь который не могла пробиться никакая магия, лениво кружилась вокруг, выжидая подходящего момента, подобно разомлевшему хищнику, чтобы прямо с места взвиться в смертельном для противника прыжке.       Это невольно настораживало, но в то же время в этом было нечто такое… притягательное. Кажется, это называлось животным магнетизмом, когда, даже зная о том, что хищник опасен, все равно упрямо идешь ему навстречу, не в силах побороть искушение дотронуться до него, будучи плененным дикой хищной красотой.       Впрочем, состояние оцепенения, в которое впал Ириндэ при взгляде на арренита, длилось всего лишь короткое мгновение, пока он как завороженный смотрел в его глаза — необыкновенные, голубые с серебристым ободом по краю радужки. Ириндэ никогда не видел Хранителей вживую, да еще и так близко, поэтому считал рассказы о том, что глаза у них якобы светятся, как у кошек, байками из того же разряда об их воспитании. Но теперь убедился воочию. Складывалось такое ощущение, что у Дарвэла и Хайдэлла радужка изнутри подсвечена лунным светом или серебром.       Потом брюнет отвел взгляд, и Ирин смог наконец неслышно выдохнуть, поспешно взяв себя в руки и стряхивая невольное наваждение. Энделль сам себя убеждал, что ему просто показалось — не может быть такого, но нет-нет да поглядывал на рослую фигуру молодого воина, машинально засматриваясь на то, как красиво перекатываются узлы крепких мышц во время малейшего, едва заметного движения. Даже темный дорожный плащ не мог скрыть этого полностью. Несмотря на свои немаленькие габариты и вежливую отстраненность, будущий Хранитель оказался… уютным, что ли? Во всяком случае, рядом с ним привередливый Ирин чувствовал себя вполне комфортно.       И, чего уж тут скрывать, Аррен ему определенно понравился. Энделля так и подмывало завалить его кучей вопросов, узнать поближе, но, к сожалению, все его усилия пропали даром. Дарвэл на контакт идти категорически не желал, тем самым вгоняя парня в глухое раздражение. Но Ириндэ, привыкший завоевывать и не такие «крепости» при дворе, не был бы собой, если бы сдался так просто.       Фыркнув про себя, молодой лорд тронул поводья, подгоняя своего коня, и, поравнявшись с Дарвэлом, собрался предпринять очередную попытку завести разговор, благо обстановка к этому более чем располагала. Они наконец пересекли границы душного Эриндаля и въехали в лес, где дорога петляла меж густо стоящими деревьями. Под их тенями было намного прохладнее, дышалось гораздо легче, и Ирин буквально ожил. Краткий получасовой отдых освежил измученного юношу и придал сил. Да и на привале ему удалось хоть немного разговорить Дарвэла. Настроение стремительно скакнуло вверх, и парень уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, но не успел.       Внезапно мощный толчок со стороны Дарвэла вышиб его из седла. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что юноша даже не успел ничего сообразить. Только краем глаза уловил какое-то движение сбоку да ощутил, как по правой щеке полоснуло что-то раскаленно-острое, а в следующий миг уже кубарем покатился на землю, здорово приложившись затылком о какой-то камень. Было ужасно больно, в голове словно взорвался огненный фейерверк, настолько сильный, что у Ирина едва искры из глаз не посыпались. Все тут же смазалось, в ушах зашумело, звуки смешались в оглушительную какофонию. Крики, проклятья, какой-то странный звон.       Но даже когда в голове немного прояснилось, звон в ушах почему-то не исчез. Ирин выбрался из кустов, куда угодил по милости ехавшего рядом Дарвэла, и огляделся. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать происходящее.       Развернувшаяся перед глазами картина больше походила на сцену из ночного кошмара, заставив его на несколько долгих секунд оцепенеть в растерянности. Вокруг кипел самый настоящий бой. Воины из их небольшого отряда яростно сражались с неизвестными напавшими, значительно превосходившими их в численности. Они активно теснили эскорт Аррена, окружая воинов по одиночке и наседая сразу с нескольких сторон. Сам же Дарвэл сражался где-то неподалеку — за мельтешением оружия и спинами атакующих его почти не было видно.       Происходящее было таким абсурдным, что в первый миг в голове Ирина мелькнула мысль про розыгрыш: за свои двадцать два неполных года наследник Энделля ни разу по-настоящему не попадал в такие серьезные ситуации, когда ему требовалось защищать свою жизнь. Но вдруг совсем рядом послышалось тихое рычание: один из людей Аррена, тот, что был ранен стрелой в плечо, грузно осел на землю. Правда, тут же снова поднялся и ринулся в бой.       Ириндэ будто отмер, стряхивая с себя оцепенение, и привычно размял свои тонкие пальцы. Действовал он не размышляя: порыв холодного ветра пронесся по поляне, шумно ероша тесно сплетенные вместе кроны деревьев. Повинуясь воле юного мага-воздушника, он принес ему отпечатки аур лучников, затаившихся на ветвях деревьев в густой листве. Тем временем уже вторая стрела с темным оперением нашла свою цель, прошив горло одному из воинов Аррена. Еще немного — и их просто перебьют, засыплют стрелами и задавят численным превосходством.        Больше Ирин не колебался: он вышел из-под прикрытия кустов на поляну и натянул тетиву невидимого лука. Ледяная стрела с тихим хрустальным звоном сорвалась с воздушной тетивы, и вражеский стрелок рухнул на землю с острой льдиной в груди. Это магическое действо заняло не больше доли секунды, а молодой маг уже снова натягивал тетиву воздушного лука, выпуская одну стрелу за другой и даже не заботясь о том, чтобы убедиться, нашли ли они свою цель. Ириндэ и так это знал. От магической стрелы невозможно уклониться, она всегда попадает куда нужно.       В суматохе боя никто не обратил внимания на субтильного наследника Энделля, особенно незаметного на фоне рослых и плечистых вояк Аррена. Дарвэл, очевидно, на то и рассчитывал, когда сталкивал его в густой кустарник прямо с седла. И все равно, несмотря на то что арренит фактически спас ему жизнь, Ириндэ почувствовал легкую обиду. Можно было просто предупредить, в конце концов, он же маг — накрыл бы их щитом! Хотя, наверное, аррениту в тот момент и в голову это не пришло, он просто постарался убрать самую легкую мишень из-под обстрела. Скорее всего, никто из его людей, да и он сам, всерьез не принимали его в расчет, так как Ириндэ был очень молод.       Что ж, он оказал ему услугу, потому что появление на поляне мага оказалось для всех участников сражения полнейшей неожиданностью. Сразу стало понятно, что его присутствие среди людей Хранителя стало для нападающих неприятным сюрпризом, но они быстро сориентировались и перестроились так, чтобы окружить Ирина и отрезать от остальных.       Одно дело напасть на маленький отряд и перебить воинов, проигрывавших в численности, и совершенно другое — когда в этом отряде есть пусть и молодой, но все же боевой маг. А Ирин не скупился, выкладывался по полной и щедро вливал в заклинания свою силу — азарт боя и адреналин бушевали в его крови. Впервые он мог по-настоящему показать, что умеет и чему научился. Тонкие пальцы так и мелькали в воздухе, сплетая канву очередного атакующего заклинания. Перебирая воздушные струны и сгущая щедро растворенную во влажном тяжелом намоарском воздухе воду, парень искусно переплетал две стихии между собой, экспериментируя с совершенно разными связками заклинаний, которые ему не позволяли использовать учителя. А ведь так хотелось! И вот теперь представилась отличная возможность.       Первым делом Ирин опробовал давно желанное заклинание Белого тумана, ведь ледяные стрелы — слишком прозаично и банально. Поляну мгновенно окутала густая молочная пелена, совершенно лишив всех сражавшихся возможности видеть. Слышался только звон скрестившихся клинков и лязг металла.       И только спустя минуту Ирин понял, что совершил ошибку: не только нападавшие наемники не могли видеть свою цель, но и люди Аррена. К счастью, последних было очень мало и почти все оказались окружены тремя или четырьмя противниками, поэтому опасения задеть своего товарища оказались излишними.       Когда туман рассеялся, численность врагов слегка уменьшилась, но, оглядев «поле боя», Ирин увидел, что наемников все равно почти в два или три раза больше — сосчитать в таких условиях оказалось невозможно. Сколько их было — двадцать, тридцать? На первый взгляд казалось, что поляна просто кишит ими.       После такой демонстрации магических сил воины Аррена сориентировались практически мгновенно: двое из них теперь попытались пробиться к нему с нескольких сторон и окружить полукольцом, чтобы дать возможность колдовать без оглядки на собственную защиту. Впрочем, Энделлю такая подстраховка была не особо нужна: его окружал плотный, слабо сияющий кокон воздушного щита. Сунувшегося к нему наемника он от души шарахнул Ледяной стеной, превратив в глыбу льда, при этом радостно скалясь.       Адреналин зашкаливал, сила так и рвалась из-под контроля, казалось, что его магические резервы бездонны. Вот где свобода для боевого стихийника! Кровожадно гудел нарастающий с каждой секундой ледяной ветер, швыряя наемников во все стороны, а чувство собственной безграничной силы и мощи опьяняло. На задворках сознания мелькали предостережения учителей о том, что боевой маг всегда должен твердо знать, сколько еще сил у него остается в запасе, но сейчас, прислушиваясь к себе, Ириндэ ощущал лишь боевой азарт.       Между делом он успевал осмотреться, чтобы узнать, как обстоят дела у других членов их маленького отряда: хотя воинов Аррена умело оттеснили друг от друга, они сражались сосредоточенно и молча, экономно рассчитывая каждое движение.       Другие двое — Кэр и, кажется, Нэйр, их провожатый, — пытались пробиться к Дарвэлу. Того отрезали от остальных, оттеснив к самому краю поляны, и арренит сразу занял по возможности оборонительную позицию: встал спиной к дереву. Сражался он, в отличие от остальных своих воинов, двумя парными клинками. Узкие полоски серебристой стали мелькали в воздухе с невероятной быстротой, окружив их хозяина непроницаемым коконом смертельных лезвий. Аррен сейчас демонстрировал практически идеальную защиту — наиболее выгодную при таком количестве противников, — которая, однако, требовала довольно большой затраты сил. Он крутился вокруг собственной оси как волчок, не давая ни малейшей возможности найти брешь в серебристом щите, который вырисовывали его клинки. И вместе с тем успевал делать неожиданные выпады, каждый из которых оказывался смертельным для врагов. Возле Дарвэла лежало уже трое истекавших кровью, еще четверо наседали со всех сторон, но Хранитель пока успешно отражал их атаки.       Ириндэ пришлось отвлечься от прекрасного, завораживающего зрелища, потому что в этот момент еще одного воина из их отряда, сумевшего пробраться к нему за спину, чтобы прикрыть сзади, все-таки достал вражеский клинок. Рана в боку оказалась смертельной. Он нанес одному из своих противников еще несколько колющих ударов, кажется, даже сумев ранить, прежде чем упал на землю без единого звука. В голову Ирину пришла мысль использовать Ледяной дождь, и он немедленно принялся плести знакомую канву заклинания. Молодой маг помнил, что оно довольно энергозатратно, но в данный момент ему казалось, что его выбор очень удачен — одним махом проредит ряды нападающих, которых оставалось все еще довольно много, почти под корень.       Наметив будущие цели, Ирин шепнул последнее слово, активирующее заклинание, и на наемников с неба обрушился град острых ледяных шипов.       Его заклинание действительно изрядно уменьшило численность нападающих, но все равно их все еще было больше, а людей из отряда Дарвэла, исключая самого Дарвэла и Ирина, оставалось всего трое.       — Маг! Нам надо пробиться к Аррену! Иначе нас сметут, их слишком много! — перекрывая звуки боя, проорал рядом раненный в плечо Кэр, отбиваясь сразу от троих. — Маг, ты слышишь меня?!       Ирин слышал плохо: голос воина пробивался к нему как будто издалека, словно в ушах у него была вата. Ледяной дождь неожиданно отнял слишком много сил, и голова у юноши немилосердно кружилась. Хотя, возможно, сказывался еще и удар о тот злополучный камень при падении из седла.       Внутри уже начинало противно ныть и тянуть, будто из груди вживую медленно вытягивали сердце. Сил оставалось в обрез, и Ирин пожалел, что не послушал отца и не взял с собой амулеты-накопители. Да и фамильные драгоценности-артефакты тоже, легкомысленно решив, что ему предстоит веселая прогулка по окрестностям Эриндаля и никакой опасности не предвидится в помине. Кому придет в голову нападать на арренита? Разве что только самоубийце!       Когда темные мушки перед глазами исчезли, Ирин снова попытался прислушаться к себе. Магический резерв был еще исчерпан не до дна, и это радовало. Значит, хватит на еще одно заклинание. Стало немного обидно: он даже не подозревал, что его хватит всего на несколько действительно серьезных атакующих заклинаний, но, с другой стороны, использовал их впервые и к тому же очень неэкономно. В следующий раз будет умнее.        У него было всего несколько секунд, в течение которых требовалось решить, какое заклинание активировать, чтобы добраться до Дарвэла и дать своим товарищам выиграть время... Время! Точно, им нужно время!       — Одна попытка, у вас есть десять секунд. Приготовились! — Натужно выдохнув, молодой маг принялся бормотать про себя ключевые звенья канвы следующего заклинания, вливая в нее почти все силы без остатка, а после взмахом руки послал волну леденящего холода на нападающих. — Сейчас!       Ирину показалось, что вместе с этой волной выпущенной магии у него из легких ушел и весь воздух. Грудь сдавило будто тисками, сердце заныло, дернулось, отчаянно затрепыхалось, колотясь о ребра так, как будто хотело выломать их и выпрыгнуть, горло перехватило, а время вокруг словно замерло. Последнее заклинание не было атакующим, но тоже изрядно осушило его магический резерв.       Ирин отчетливо видел и с ужасающей ясностью осознавал каждую деталь, каждую мелочь. Вот под действием Скованного льда наемники замедлились, застыли подобно живым ледяным скульптурам, давая людям Аррена возможность пробиться к Дарвэлу. Вот воины кинулись вперед, спеша использовать дарованную магией фору — у них было всего десять секунд, как и обещал Ирин. А может, и меньше. Волна накрыла не всю поляну, и не замороженные магией наемники уже бросились наперерез.       Последнее, что запомнил Ириндэ перед тем, как от боли в груди и вспыхнувших огнем легких у него потемнело в глазах, был занесенный над его головой меч. А потом мир окончательно провалился во тьму.