Хранитель и Король

      Всегда слушайся своего сердца, Дар. Оно подскажет, как поступить по совести. Главное, никогда не забывай, кто ты есть, — это поможет тебе не сбиться с выбранного пути и верно служить своему Королю.       Кейрен с завидным постоянством повторял сыну эти слова, когда был жив. В зависимости от ситуации и окружающей обстановки формулировка менялась, но смысл неизменно оставался одним и тем же.       Живи по совести, поступай честно. Никогда не иди против себя, всегда слушай сердце, оно поможет поступить так, как должно, и стать преданным слугой своего Короля.       Эти и прочие постулаты семейного кодекса лорд Аррен методично вдалбливал в голову юного наследника, чем немало раздражал последнего.       Маленький Дарвэл был ребенком спокойным, рассудительным, умным не по годам и вдумчивым. Несмотря на юный возраст, мальчик уже многое понимал, правда, переосмысливая это все немного на свой детский лад, он не без основания считал себя уже достаточно взрослым, чтобы не слышать от отца постоянные нравоучения.       Во всяком случае, именно так маленький арренит воспринимал отцовские наставления и жутко обижался. Неужели отец считает его совсем мелким несмышленышем, если никогда не упускает случая в энный раз на дню повторить элементарные, на взгляд самого Вэла, вещи? Это просто не укладывалось в голове. Как вообще можно не слушать себя?       Ведь с рождения обладавшему хорошо развитой интуицией мальчику, привыкшему слушать ее в любых обстоятельствах, казалось дикостью не делать этого. А тот факт, что не все обладают подобным даром, и вовсе вызвал у маленького хранителя искреннее недоумение, плавно перешедшее сначала в легкий ужас, а потом и в жалость. Порой Вэл удивлялся: как вообще в таком случае люди могут жить? Это ведь все равно что быть слепым и глухим!       Будучи еще по-детски наивным и непосредственным, он и представить не мог, что может быть как-то иначе. Что можно жить без этого странного щекочущего и такого родного ощущения в груди, которое всегда предупреждает об опасности. Его интуиция, как это называл сам Кейрен, была чем-то намного большим, чем просто интуиция. Звериное чутье.       Иногда маленькому Дарвэлу думалось, что в груди у него есть что-то вроде ориентира — компаса, который всегда указывает верное направление. Нечто такое, что позволяет в прямом смысле почуять даже малейшую опасность, в какой бы форме она ни была и когда бы ни должна была произойти. Так, например, близость серьезной угрозы отзывалась в груди ощутимой тянущей тревогой, оставляя на губах привкус полынной горечи. В зависимости от причин и обстоятельств оттенки ощущений и привкусов неуловимо менялись, позволяя если уж не предотвратить беду, то, во всяком случае, ее предупредить и встретить более или менее подготовленным.       С людьми же дела обстояли немного иначе. Вэл не был эмпатом в полном смысле этого слова, но все же каким-то образом ощущал человеческие эмоции, правда, тоже несколько на свой лад. Если человек врал или хитрил, то он просто чувствовал это, видел так же ясно, как собственное отражение на водной глади. Не по ауре, как маги, не по мимике, как люди со специальной подготовкой, не по характерным, едва заметным движениям или учащенному биению сердца, как более сильные существа этого мира вроде темных эльфов и оборотней. Он просто знал это, потому что его собственный компас начинал вращаться в груди, предупреждая о том, что этот человек врет либо что-то недоговаривает. Также Дарвэл в некоторой степени ощущал и саму суть человека. Если тот был порядочным, добрым, то Вэлу было с ним комфортно; если же нет и в груди снова начинало тянуть, то это зачастую означало, что человек не тот, за кого себя выдает.       Когда обладаешь с самого рождения какой-то способностью, трудно представить, что ее у тебя нет, начинаешь воспринимать это как должное, как неотъемлемую часть себя. Так и юный Дарвэл принимал собственную звериную интуицию как данность.       Именно поэтому так странно было слышать от отца подобные слова. Как он может не слушать себя? Это как… вдруг перестать дышать — так же неестественно и дико. Тем более что чутье уже не раз выручало мальчика, и за свои неполные восемь лет он научился во всем доверять своему внутреннему компасу.       И лишь раз Вэл не послушал себя. Лишь один-единственный раз в жизни пошел против собственной интуиции, за что жестоко поплатился.       Родовой замок Арренов был большим, слегка запущенным и не полностью обжитым, но это лишь придавало ему некое таинственное обаяние. Маленький Вэл был откровенно влюблен в собственное поместье и не упускал ни малейшего случая организовать очередную исследовательскую вылазку.       Более или менее обжитой была лишь центральная часть поместья. Там проживал лорд Аррен, сам Дарвэл и небольшой штат слуг. Остальные же оба крыла замка были необитаемы и таили в себе настоящее искушение для юного искателя приключений. Слуги по каким-то причинам туда не совались (при малейшем упоминании о самой возможности выйти за границы жилой части замка они впадали едва ли не в панику), и это было только на руку юному наследнику.       В отличие от них, мальчишку всегда манили полутемные коридоры. Это было невероятно захватывающе — знать, что за очередным поворотом может ожидать что угодно, например, что-то удивительное и совершенно неизведанное. Иногда ему приходило в голову, что поместье волшебное, живое — настолько большим и запутанным казался маленькому Вэлу замок. Каждый раз в своих вылазках он обнаруживал что-то новое, и казалось, что комнаты и коридоры появлялись там, где еще вчера их не было, словно по волшебству.       В одну из таких вылазок однажды ночью Дарвэл и столкнулся с ней. Девочка не старше самого Вэла была настолько прекрасной, что в первый миг ему даже подумалось, что это Наарейн спустилась к нему с небес. И звали ее похоже — Нирита. Никого красивее в своей жизни юный Аррен еще не видел. Да что там, он даже не представлял, что такие вообще существуют. Нет, безусловно, в том возрасте Дарвэл уже знал, что существуют девочки и женщины, да и среди слуг было достаточно последних, но он не придавал этому факту особого значения. Все Аррены воспитывались так, что женщины воспринимались ими очень отдаленно и чужеродно. Сам факт их существования никак не волновал мужчин из этого рода, и Дарвэл привык считать их чем-то вроде предмета интерьера. Вообще, любые контакты наследника с женщинами с юного возраста вплоть до совершеннолетия практически полностью пресекались. У Вэла никогда не было няни или личной служанки — последним строго-настрого было наказано убираться в его комнатах, когда самого хозяина там нет. И это не казалось странным; только лишь достигнув шестнадцати лет, Вэл начал понимать, что в других семьях детей так не воспитывают. Но это все равно продолжалось восприниматься совершенно нормально, ведь мальчик знал: он Хранитель и никогда не должен забывать об этом.       Так что внезапная встреча с маленькой незнакомкой в заброшенных комнатах поместья очень сильно озадачила Вэла. Он никогда не встречал такого красивого создания: Нирита была будто соткана из лунного света. Белоснежная кожа, светлое платье, копна длинных, свободно разметавшихся по тонким плечикам русых волос, миловидное личико и большие темно-синие глаза. Она походила на сказочную принцессу, сошедшую прямо со страниц сказки. Вэл просто не мог отвести от небесного создания глаз, настолько он оказался очарован.       Ему даже и в голову не пришло задуматься над тем, каким образом таинственная принцесса смогла незамеченной пробраться в хорошо охраняемое поместье. Все мысли словно вымело из головы, и Дарвэл совершенно забыл о самом главном и строжайшем отцовском запрете: никогда и никуда не уходить из замка с незнакомыми людьми, а если в поместье окажется чужак, то сразу же идти к нему, Кейрену.       Но Нирита… Она была такой красивой, такой волшебной. Как же она могла оказаться плохой? Нет, принцессы не бывают плохими! Маленький Вэл был в этом свято и наивно убежден, именно поэтому он легкомысленно отмахнулся от нехорошего предчувствия, когда в груди тревожно затянуло в ответ на просьбу девочки проводить ее домой. Пусть это означало выйти ночью на улицу, Вэл был готов защищать свою прекрасную незнакомку от всего на свете и сделать для нее что угодно.       Чем дальше они отходили от поместья, тем тише и неразговорчивее становилась его сказочная принцесса, но Вэл все еще был под впечатлением и особо не волновался. Ведь его интуиция молчала, компас в груди тоже, значит, все хорошо и опасности нет.       И только через час, когда они вдвоем уже успели отойти довольно далеко от поместья и углубиться в окружавший его лес, мальчик начал беспокоиться. Что-то явно было не так. Он даже остановился, потому что вдруг осознал, что совершенно ничего не чувствует. Ничего. Чутье не просто молчало, его словно… словно никогда и не было. Не было больше в груди того немного странного, чуть щекотного, но такого правильного ощущения уверенности в себе и окружающем. Его компас куда-то делся, будто его вырезали из груди, оставив там зияющую ледяную пустоту. И Вэл испугался. Впервые в жизни он испугался настолько сильно, что перед глазами все помутнело и позорно задрожали коленки, но не оттого, что какая-то девчонка завела его непонятно куда, а от этого жуткого, страшного ощущения и осознания собственного бессилия. Ему казалось, что он лишился ног, рук, слуха и зрения, несмотря на то, что прекрасно видел даже в темноте и слышал звуки ночного леса. Казалось, что невозможно ступить и шагу, что если только двинется, то ноги не выдержат, а он позорно упадет в траву. В ушах зазвенело, все звуки стали доноситься как будто через вату, и внезапно навалившееся ощущение собственной беспомощности было не просто ужасающим — оно оглушало и лишало даже силы воли.       Что было дальше, Вэл плохо запомнил. Кажется, их обнаружили какие-то люди, оказалось, что Нирита была их сообщницей и украла из его дома какой-то ценный артефакт, который отец прятал в одной из комнат поместья. Сказочная фея оказалась злой маленькой ведьмочкой, и совершенно потерянный, сокрушенный Дарвэл сделал единственное возможное: бросился бежать. Его преимуществом было то, что, в отличие от своих преследователей, он прекрасно видел в темноте, не хуже кошки, а потому ему удалось оторваться от них и спрятаться.       Но, будучи не в состоянии без внутреннего компаса найти дорогу домой, мальчик всю ночь петлял по лесу. Наутро его нашел Кейрен, вытащил из какой-то грязной норы — перепуганного, уставшего и грязного. Как ни странно, отец не стал ругать за подобную выходку. Он даже ничего не сказал по этому поводу, за что Вэл был ему искренне благодарен. Он и так на всю жизнь усвоил урок. Чутье оставалось верно ему только тогда, когда он оставался верен сам себе и совершал справедливые поступки. В этом случае у него возникало чувство твердой уверенности в себе и окружающем мире, если же нет, то интуиция всегда подсказывала правильный путь.       И сегодня, как обычно, она его не подвела. Аррен с самого утра ожидал какой-нибудь подлянки, в груди легонько ныло, а едва заметный привкус полынной горечи стыл на губах и не исчезал, даже если их облизнуть. Это означало, что надвигаются какие-то неприятности. Не сказать, чтобы уж очень серьезные, но определенно мерзкие.       Так и получилось.       Стоило только выехать на небольшую полянку, как в груди все натянулось, завибрировало, предупреждая об опасности лишь за краткий миг до того, как она грянула, но и этого мгновения хватило. Вэл среагировал моментально: резким движением выбил Ириндэ из седла за доли секунды до того, как стрела прошила воздух там, где была его голова. События разворачивались со стремительной скоростью: град стрел посыпался на маленький отряд со всех сторон. Лошади встали на дыбы, но всадники были готовы. Соскользнув на землю, они приняли стрелы на прикрепленные за спиной щиты. Аррену щит не требовался: он с легкостью отбивался клинками.       Вслед за пробным залпом на поляну высыпало около двух десятков наемников. Для разбойников, которые обычно промышляют на границе двух провинций, они действовали слишком организованно, слаженно и сосредоточенно: сразу окружили небольшой отряд, оттеснив его членов друг от друга и взяв в кольцо, численность им это позволяла. Да и их одежда со снаряжением говорили сами за себя: темная ткань без каких-либо нашивок или иных отличительных знаков, удобная одинаковая обувь, простые легкие мечи. И, конечно же, абсолютно незапоминающиеся лица. Если бы на наемниках была магия иллюзии или отвода глаз, Вэл бы все равно увидел и запомнил их настоящие лица, так как на него не действовала даже такая магия, но нет. Это определенно были профессиональные наемники.       На Вэла насели сразу четверо и оттеснили к краю поляны, отрезав от остальных товарищей. Откуда-то со стороны деревьев продолжали сыпаться стрелы. Густая листва не позволяла обнаружить лучников, и Аррен пожалел, что в их отряде нет мага.       И словно в ответ на его мысли заметно похолодевший воздух стремительно рассек ледяной дротик. Появление очнувшегося Ириндэ стало неожиданностью не только для противников. Маг снял всех лучников: его магические дроты безошибочно нашли каждого сидевшего на дереве наемника. Теперь их можно было не опасаться, стало намного легче сосредоточиться на собственных противниках, не опасаясь в любой момент получить стрелу в бок или грудь. Хотя Аррен на этот счет беспокоился мало: купол, созданный при помощи быстро вращавшихся клинков, был идеальной защитой. Правда, требовал затраты большого количества энергии, поэтому продержаться в таком темпе воин мог не больше пяти-десяти минут, но Вэл больше беспокоился за своих людей.       Благодаря магу бой не занял и десяти минут — все произошло очень быстро. Вот по поляне прокатилась волна ледяной магии, а через несколько мгновений и пару точных ударов последние противники повалились к ногам арренита безжизненными телами. Короткий, но сильный замах рукой — и еще один наемник рухнул на землю с пробитой его мечом грудиной, так и не опустив собственный меч на голову потерявшего сознание мага. С оставшимися нападавшими расправились быстро. Только одного Аррен приказал оставить в живых, но эта сволочь оказалась проворнее: прежде чем парни успели его скрутить, наемник перерезал себе глотку.       Вэл досадливо поморщился и склонился над ближайшим трупом, намереваясь осмотреть его на предмет каких-то зацепок, которые бы помогли пролить хоть какой-то свет на произошедшее, но тщетно. Никаких знаков, меток или других полезных мелочей на одежде, как и на самом теле, не оказалось. Даже способ заточки меча был Дарвэлу совершенно незнаком, и он мог сказать только, что он был изготовлен не в Эриндале — единственной крупной провинции, в которой производилось лучшее оружие. Поскольку все мечи наемников оказались одинаковыми, то Аррен предположил, что их ковали специально на заказ. А больше ничего обнаружить так и не удалось. Тела было решено оставить, после чего Вэл пошел приводить в чувство мага.       Ириндэ, кажется, слишком сильно приложился головой, хотя Дарвэл больше склонялся к тому, что тот просто не рассчитал собственные силы. В себя маг приходить абсолютно не желал, напоминая при этом больше хладный труп, чем живого человека. И это не преувеличение: юный лорд Энделль в прямом смысле был холодный, как одна из его сосулек, которыми он так щедро разбрасывался во время боя. На одно мгновение Вэлу даже действительно померещилось, будто тот мертв, но, учитывая, что Ириндэ — ледяной маг, неудивительно, что температура его тела была такой пониженной. Горе-магик пришел в себя после пары легких оплеух. Тихо застонав, юноша схватился за голову и, сильно сгорбившись, кое-как принял сидячее положение да так и замер на время. К тому моменту, как Ириндэ окончательно пришел в себя настолько, что смог адекватно воспринимать окружающую реальность, на полянке уже топтались сбежавшие во время боя и найденные Нэйром на берегу реки лошади, а под деревьями виднелись две свежие могилы — Энндиса и Тео похоронили.       — Ну как, полегче? — Вэл присел рядом с парнем на корточки и протянул ему флягу с чистой прохладной водой.       — Да, спасибо… — Хрипло выдохнув, Ириндэ с благодарностью принял ее и жадно припал к горлышку, одним махом осушив почти две трети.       Холодная вода приятно смочила пересохшее горло, Ирину явно значительно полегчало уже после пары глотков… Ровно до того момента, пока он не окинул взглядом поляну. Сам Энделль сидел на относительно чистом и свободном пятачке под деревом, а вокруг же буквально все было усыпано трупами. Во всяком случае, именно так показалось явно еще не отошедшему от первого шока юноше. Тела, кровь, мерзкий запах ржавчины в воздухе… У него снова закружилась голова, и изнеженного аристократа вырвало желчью прямо на траву. Вэл едва успел убрать ноги.       — Кто они? — побледнев еще больше, все же хрипло выдохнул Ирин, вскидывая на Аррена глаза.       — Наемники. Больше я ничего не смог узнать. На них нет никаких опознавательных знаков, даже оружие мне не знакомо. — Вэл пожал плечами, внимательно глядя на юношу.       Ириндэ слабо кивнул, достал откуда-то кружевной платок и, аккуратно утерев губы, снова сделал глоток из фляги, чтобы смыть мерзкий привкус желчи.       — Ты можешь узнать, кто их нанял? — спросил Аррен, подождав, пока Ириндэ более или менее придет в себя.       — Нет. Даже если бы кто-то из них остался в живых, магия разума — явно не мой конек, — криво усмехнулся маг.       — Ничего, ты и так сегодня спас наши задницы, — тихо хмыкнул Вэл, ничем не выдав своей досады, и протянул ему руку, помогая подняться на ноги.       Ириндэ с благодарностью и явным облегчением принял эту помощь. Он все никак не мог прийти в себя после пережитого стресса, ведь ни разу не видел смертей и настоящих трупов. К тому же у Ириндэ явно все еще кружилась голова, так как он опасно пошатнулся, стоило ему подняться.       — Ты сможешь ехать верхом? — Состояние мага не укрылось от Дарвэла, и он на всякий случай поддержал Энделля, приобняв за талию одной рукой, чтобы помочь взобраться в седло подведенной кем-то из ребят лошади.       — Вполне, — слабым голосом отозвался тот, но, вместо того чтобы отстраниться, наоборот, привалился к Аррену еще больше.       Тем не менее, когда Вэл хотел подсадить его в седло, Ириндэ резко отшатнулся и едва не упал, вовремя прислонившись к боку своей лошади.       — Спасибо, Дарвэл, думаю, я смогу сам взобраться в седло, — чуть переведя дух, спокойно проговорил Ирин, за что получил внимательный, изучающий взгляд чуть прищуренных необычных глаз арренита.       — Как скажешь, — так же спокойно произнес Аррен и, отвернувшись к своим людям, коротко приказал: — Выдвигаемся.       В Андаэрр прибыли далеко за полночь. Сначала стража даже отказалась пропускать их на территорию дворца. Но как только Вэл без лишних слов спустил с головы капюшон своего дорожного кожаного плаща, яростно сверкнув при этом в темноте нечеловечески яркими глазами, стражи тут же отступили в сторону, пропуская маленький отряд через дворцовые ворота. Они узнали прибывшего выполнять свой долг Хранителя.       Оставив лошадей на попечение сонного конюха, уставшие путники наконец-то направились во дворец. За время пути окончательно пришедший в себя Ириндэ ненавязчиво взял на себя роль провожатого. Оказалось, молодой лорд прекрасно ориентировался на дворцовой местности, знал некоторые хранимые им секреты и тайные ходы, а потому, минуя долгий путь к парадному входу, сразу провел товарищей через неприметную дверцу около конюшен прямо в огромный, отделанный светлым мрамором и утопающий в легком полумраке главный холл дворца. Там им навстречу вышел высокий мужчина в длинной мантии из темного бархата. На груди у него висела круглая золотая эмблема с гербом Исильтара — короной, которую прикрывали скрещенные клинки. Очень похожие на клинки Вэла. Он чем-то напомнил Аррену летучую мышь. Наверно, потому, что так же, как и эти маленькие создания, почти сливался с царящими в помещении тенями из-за своего черного одеяния и передвигался с едва слышимым шорохом.       — Ваше Сиятельство, — негромко поприветствовал Хеймос, выходя из тени и ступая в круг света от оставленного на ночь светильника. Первый советник королевства был худ, этого не могли скрыть даже складки тяжелой мантии, длинноволос, обладал характерными для представителя потомственной знати чертами лица и острым взглядом. — Вы поздно, я уже хотел высылать встречный отряд.       — Непредвиденные обстоятельства задержали нас в пути, — едва заметно поморщившись от такого официального обращения, пояснил Аррен, кивнув в ответ на легкий поклон советника. — На нас напали.       — Напали? — Хеймос нахмурился, и Вэлу почудилось мелькнувшее на миг в его темно-зеленых глазах удивление. От этого по языку Хранителя тут же разлился почти неощутимый полынный привкус, а в груди предупреждающе затянуло. Что-то явно было не так. Но что? Вэл внимательно всмотрелся в красивое холодное лицо советника, но ничего не нашел.       Нет, тот не лгал, и все же...       Хеймос нахмурился.       — Я немедленно займусь этим делом, — сказал он. — А вы отдохните с дороги. Слуги проводят вас до ваших покоев. Лорд Аррен, я был бы признателен вам, если бы вы уделили мне несколько минут после завтрашней церемонии. Я хочу подробно расспросить вас о нападении.       — Я не узнал нападающих. Это были наемники. Думаю, их целью был я, хотя могу предполагать, что и лорд Энделль.       Хеймос перевел взгляд на стоявшего чуть позади Ириндэ, как будто только сейчас его увидел, и приподнял брови.       — У вашего отца появились завистники, лорд Энделль? — осведомился он. — Насколько я помню, его милость не появлялся при дворе довольно длительное время в связи с… недомоганием.       В голосе советника одновременно зазвучало и сочувствие, и легкое пренебрежение. Ириндэ демонстративно пожал плечами.       — Сомневаюсь, — коротко бросил он.       Воцарилась небольшая пауза, во время которой Хеймос сосредоточенно хмурился, но потом, словно опомнившись, кивнул стоявшему возле дверей слуге.       — Проводи Его сиятельство и его людей в приготовленные им апартаменты. Лорд Энделль, мы не ожидали, что вы тоже прибудете во дворец, но в гостевом крыле полно комнат. Думаю, вы знаете дорогу?       — Разумеется, советник, — холодно ответил тот и, кивнув Аррену, ушел.       Вэл проводил его взглядом и, сухо поблагодарив советника, тоже последовал за слугой. Ему предоставили комнаты в том крыле дворца, в котором располагались и королевские, как понял Вэл, потому что схему его изучал еще дома вместе с дядей. Так, на всякий случай. Его людей же разместили в гостевом крыле, предназначавшемся для сопровождавших благородных господ лиц — то есть их почетного эскорта, слуг и так далее.       Возле дверей Вэл остановил своего сопровождающего, чтобы узнать, где находятся комнаты Его Высочества, и, только узнав все, что его интересовало, вошел в предоставленные ему апартаменты.       Они мало чем отличались от тех, что Вэл занимал в родном поместье, представляя собой анфиладу из трех соединенных между собой комнат: личной гостиной, спальни и купальни. Вещи Вэла уже были здесь: сумки лежали возле кровати. Тут же стоял тяжелый кованый сундук с кучей металла — там он хранил различное оружие, с которым упражнялся во время тренировок.       Не без облегчения стащив с себя плащ, Вэл кинул его на высокую спинку близстоящего кресла и прошелся, чтобы осмотреться. Купальня здесь была не такая, как у него дома — утопленный в пол неглубокий круглый бассейн был наполнен все еще горячей водой. Вряд ли кто-то очень хороший так вовремя подгадал время его прибытия, скорее всего, вода подавалась каким-то магическим способом. В столице вообще быт держался на одной магии, это в отдаленных провинциях все делали по старинке — руками.       Вернувшись в комнату и достав чистую одежду, Вэл собрался воспользоваться столь любезным гостеприимством и смыть с себя дорожную пыль, пот и чужую кровь, хотя ее и было мало.       Когда он вышел из купальни спустя какое-то время, его уже дожидался горячий ужин, и от одного только запаха жареного мяса Аррен понял, как дико голоден. Однако стоило ему приняться за еду, как его интуиция снова зазвенела в колокольчик. Правда, на этот раз не тревожно, а просто предупреждающе. Ему показалось, что в комнате находится кто-то еще и наблюдает за ним, но это было невозможно: комната пуста. Вэл поднялся с кресла, прошелся по всему периметру помещения, задумчиво оглядел каждый предмет. Его внимание привлекла противоположная стена, ничем не примечательная с виду. Разве что она была украшена большой картиной в массивной золотой раме. Там был изображен белоснежный крылатый конь на фоне синих гор и зеленого пастбища. Вэл шагнул было к этой стене, но тут позади что-то звякнуло, и он резко обернулся. Взгляд его уперся в сундук, стоявший возле кровати.       Он неслышно приблизился к нему, бесшумно вытащил из ножен, висевших на спинке, один из клинков и постучал им по окованной металлическими обручами крышке сундука.       Обручи отозвались гулким тихим звоном. Тогда Аррен приподнял крышку и откинул ее назад. На него уставилась пара перепуганных сонных глаз.       В сундуке оказался какой-то чумазый мальчишка. Стриженные, торчавшие в разные стороны волосы, мешковатые, явно больше на пару размеров штаны, подпоясанные какой-то бечевкой, и безразмерная рубашка — вот что собой представляло это худющее нечто.       Однако, заметив знакомый, слегка лукавый блеск ярко-зеленых глаз и вздернутый, чуть веснушчатый нос, Вэл выругался.       — Ты что здесь делаешь, Милтэ? — спросил он. — Как ты сюда попала?       — Вы меня все-таки узнали? — огорчилась девчонка, выбравшись из сундука и осторожно приблизившись к столику у камина. — Я залезла в этот большой сундук. Хорошо, что перемещение порталом такое быстрое. Я даже ничего не почувствовала. Пришлось на всякий случай просидеть внутри почти полчаса, я чуть не задохнулась! Это не считая того времени, что я провела там, пока ждала, когда сундук отправят. Правда, сидеть пришлось недолго, слава Великой Матери!       Вэл слушал ее и не верил своим ушам, потихоньку начиная злиться.       — Ты хоть понимаешь, что могло произойти? А если бы тебя на мелкие кусочки расщепило?!       — А что, могло? — наивно удивилась нахалка. — Но ничего ведь не случилось… Можно я у вас кусочек мяса стяну? Целый день тут проторчала голодная. Но я так и не решилась выйти из комнаты, я же не знаю дворец…       — Ты вообще зачем в сундук полезла? — Вэл сердито убрал клинок обратно в ножны. — И к чему весь этот маскарад?       — Ну господин Аррен. — Милтэ посмотрела на него самым жалостливым своим взглядом, даже огромные глазища наполнились слезами. — Ну пожалуйста, можно я останусь? Я не могла вернуться к тете без работы, она бы меня сдала в детский работный дом или вообще на улицу выгнала! А дядя ваш вряд ли бы дал мне работу даже на кухне, раз я не выполнила его приказ… Можно я лучше вам служить буду? Я обещаю, я буду слушаться!       — Сомневаюсь, — неожиданно успокоившись, хмыкнул Вэл и снова сел в кресло, пододвинув к девчонке поднос. — Ешь, а потом иди в купальню и смой с волос сажу и грязь с лица.       — Ладно, — покладисто согласилась Милтэ, уже уплетая за обе щеки ароматное, истекающее жирным горячим соком мясо и капая на стол.       Вэл подставил тарелку, покачав головой, и тоже принялся за свой ужин. Что еще он мог сказать? Дело-то уже было сделано, не отправлять же ее домой, в самом деле. Дяде он напишет, что девчонка у него, и попросит сообщить об этом ее тете, а пока…       — Спать будешь в гостевой, — непреклонным тоном предупредил ее он. — И без проказ. Утром пристрою тебя куда-нибудь…       Милтэ понятливо закивала, глядя на него своими огромными, честными-пречестными глазами.