Хранитель и Король

      Солнце стояло в зените, но, несмотря на то что его жаркие лучи простерлись над всей площадью, слепя глаза, на улице было довольно прохладно. Наследный принц Демираэлидэ сидел в кресле с высокой спинкой на украшенном красными бархатными лентами крыльце дворца вместе с остальными придворными. За правым его плечом стоял первый советник Хеймос, его цепкий, ничего не упускающий взгляд скользил по собравшейся на главной дворцовой площади толпе горожан. Подданные, пришедшие посмотреть на красивую и торжественную церемонию Присяги, стояли по всему периметру площади, с нетерпением ожидая, когда же начнется военное построение.       На самой же площади выстроились солдаты воинского дворцового гарнизона. Саму столицу Исильтара — Андаэрр — охраняло три полных полка, каждый из которых насчитывал тысячу человек. В полк входило два корпуса по пятьсот человек, а каждый корпус насчитывал пять отделений по сто человек. Сами же отделения, или взводы, делились на отряды, и в один такой взвод входило десять отрядов по десять человек соответственно.       В военном парадном построении сегодня участвовал всего лишь один полк, потому что больше бы на главной дворцовой площади вокруг Источника и не поместилось. Остальные продолжали нести караул, патрулируя границы города и его улицы.       Сам военный марш не представлял из себя ничего особенного: полк расквартировался по корпусам, а те в свою очередь разделились на десять взводов. Вначале эти десять взводов выстроились в две ровных линии, отсалютовав Его Высочеству поднятыми вверх мечами, а затем распались на отряды. Каждым отрядом командовал капитан, каждым взводом — сержант, а корпусами — лейтенанты.       Капитаны встали перед своими отрядами, громким, четким, хорошо поставленным голосом отдавая команды. Каждый отряд был снабжен одним видом оружия — были тут и копьеносцы, и мечники, и лучники, и щитоносцы, и метатели дротиков, и даже танцующие с кинжалами, хотя таких искусников по пальцам пересчитать можно. Воины же перестраивались быстро и слаженно в различные комбинации — атакующие и защитные, — демонстрируя свою военную подготовку; отряды взаимодействовали друг с другом и между собой, поражая собравшихся зрителей четкостью и слаженностью работы как в парах, так и в тройках. Это было очень красиво: они двигались словно одно целое. Ни одной ошибки, ни одного неверного движения — все четко и точно.       Но, несмотря на красивое представление воинов дворцового гарнизона, Его Высочество быстро утомился от этого зрелища. По ощущениям самого принца, парадный военный марш длился целую вечность, на деле же прошло от силы два часа.       Наконец построение закончилось, воины, отдав честь, выстроились в две линии по бокам от Источника, искрившегося на солнце яркими бликами. На самом деле Источник представлял собой архитектурное творение — это был красивый фонтан. На небольшом круглом возвышении, в огромной, чуть наклоненной чаше, стояла статуя богини, одетой в воздушные легкие одеяния, словно развевающиеся на ветру. Древние скульпторы запечатлели ее с протянутыми вперед руками: соединив лодочками узкие ладони, из которых три кристально прозрачных струи ниспадали вниз, в чашу, она точно предлагала всем и каждому сделать живительный глоток. Все давно знали, что это обыкновенная вода, пускай и очень чистая, но все равно днем и ночью фонтан на главной площади перед дворцом стерегли караульные: двое обходили площадь по периметру, а еще четверо стояли прямо рядом с фонтаном. Правда, сегодня караул сняли из-за церемонии.       После того как дворцовый гарнизон замер, в центр площади вышли два придворных мага. Согласно классике жанра, они были полной противоположностью друг другу: один высокий и тощий, а второй низенький и полный. Оба были одеты в бесформенные синие хламиды, а на груди у них красовались круглые золотые медальоны с гравюрой герба Исильтара — Источник на фоне короны и двух скрещенных под ней клинков.       — Добрые горожане нашей любимой столицы! — зычным, усиленным магией голосом начал тот, что был повыше. — Приветствуем вас сегодня на нашем представлении. Не каждый год мы можем проводить эту благородную, древнюю, как кровь наших предков, церемонию, а потому она вдвойне важна для нас всех. Ведь сегодня мы наконец-то можем отпраздновать день совершеннолетия нашего принца Демираэлидэ и отдать его под опеку Хранителя.       Народ сдержанно зашумел, приветствуя речь мага аплодисментами. Тем временем ее подхватил второй приземистый полный волшебник, густым басом продолжив за своего коллегу:       — Но прежде, чем мы начнем саму Церемонию, давайте посмотрим, с чего все начиналось.       Оба мага отошли друг от друга на расстояние десяти метров и хлопнули в ладоши. Тут же над площадью взорвались вспышки салютов, а затем совершенно неожиданно для всех присутствующих воздух наполнился густой тягучей мелодией, которая нарастала с каждой минутой. И вот уже глубокий бархатный голос приветствовавшего всех мага начал рассказывать легенду, которую Демире читал буквально несколько дней назад.       Но теперь ему казалось, что с того момента прошла целая вечность. Принц как завороженный смотрел на возникшие в воздухе над площадью образы. Магией придворные чародеи создали объемное изображение, и со всех ракурсов оно смотрелось как живое, настоящее. Демире узнал Растана, увидел первых людей, появившихся из воронки портала, увидел, каким был Исильтар до того, как Богиня пролила здесь свою кровь. Сухие, выжженные страшной боевой магией и черными проклятьями земли одним своим видом нагоняли уныние и такую безнадегу, что хотелось покончить с жизнью. Но вот небесноликая Наарейн внезапно распалась на сияющие частички, которые рассеялись по землям, а капли ее крови стремительно впитались в твердую мертвую почву, и до небес поднялся ослепительно сияющий Источник, даровавший жизнь новому государству и новому народу.       Тэйрим и Лоидэ — придворные маги — показали горожанам, как люди отпили после своего короля, как заструилась по их жилам живительная волшебная сила, даровав им всем Искру магии. Так появились первые маги Исильтара.       — Затем словно по волшебству вырос на этих землях огромный цветущий город, и был он наречен Андаэрром, — торжественно произнес Лоидэ.       Казалось бы, на этой прекрасной ноте представление должно было закончиться, но нет. Для затаивших дыхание, очарованных волшебством зрителей в воздухе снова возникли дивные образы, на этот раз короля Растана и его брата Иоха.       — Однако, славные жители Исильтара, история наша еще не окончена, — прозвучал неожиданно сильный голос высокого Тэйрима. — Ведь мы сегодня собрались, чтобы узнать не о том, как образовалось наше великое государство, а о том, как появились первые Хранитель и Король.       И увлекательное представление продолжилось.       Пресветлая богиня Наарейн не ошиблась, и Растан оказался именно тем, кому следовало доверить судьбу чужеродной расы в этом неприветливом и полном магии мире. Он был мудрым и справедливым королем, но не все было так тихо и гладко в славном королевстве Исильтар, как хотелось бы. Увы, людям свойственна такая отрицательная черта, как зависть, и нашлись такие маги, которые пожелали свергнуть короля Растана и захватить его огромную живительную силу. Они нашли несправедливым тот факт, что именно Растан стал королем и вобрал в себя большую часть магической силы Источника. И посему организовали нападение на Его Величество, желая насильно завладеть его магией. Однако они не учли, что у короля были верные соратники, в том числе его брат Иох.       Иох горячо любил брата, души в нем не чаял, и любовь эта была взаимна. Конечно же, об этом знали все подданные короля, и злоумышленники решили этим воспользоваться. Они сумели подстеречь Иоха и похитить, чтобы шантажом заставить Растана отдать им свою силу. В назначенный день они привели Иоха на главную площадь, желая, чтобы все видели, как Король расстается со своей властью, что ему даровала сила Источника, но жестоко просчитались. И тем горше оказалось поражение заговорщиков, ведь король действительно был готов отдать им все, что они хотели, ради спасения горячо любимого брата. Иох не дал им такой легкой победы, покончив с собой прежде, чем Растан уступил своим недоброжелателям, тем самым пожертвовав своей жизнью ради блага молодого королевства и, конечно же, ради брата.       Жестоко поквитался сломленный горем Растан со своими врагами, впервые продемонстрировав всем людям, что созидательная магия Источника может и разрушать. Он своей волей вырастил вокруг врагов три дерева, и до тех пор сдавливали они несчастных магов смертельными объятиями, пока тела их не взорвались частицами кровавой пыли…       Тело брата король погрузил в тяжелый саркофаг и поместил его в семейном склепе, и целый год королевство пребывало в глубоком трауре. Но, к счастью, Иох оставил после себя сына, и Растан, как только тот достиг совершеннолетия, даровал ему земли на юго-востоке Исильтара, граничившие с горячими солнечными пустынями Нахаэсса. И нарек он юношу Арреном, что значит «оберегающий», даровав ему титул лорда тех земель.       — Так появилась династия Хранителей, но мало кто помнит, что первые Хранитель и Король являлись кровными братьями, — завершил великолепный спектакль Лоидэ. — И сегодня мы все имеем честь присутствовать на церемонии Присяги нового Хранителя нашему Королю и нашему любимому государству.       Снова по велению магов в небе взорвались разноцветные снопы искр, а нарисованные магией образы постепенно истаяли в воздухе.       Еще несколько минут на площади царила гробовая тишина: все находились под впечатлением от этого грандиозного представления; людям казалось, что они сами побывали в том времени, много тысяч лет назад, когда на Выжженные Земли, а ныне земли Исильтара, прибыли их далекие предки.       Тэйрим и Лоидэ помолчали, довольные произведенным эффектом, и спустя несколько минут, поклонившись, незаметно исчезли.       И только тогда народ потихоньку зашевелился, приходя в себя, и обнаружил, что солнце уже преодолело половину своего пути до горизонта. Полдень плавно перетек в вечер, хоть и казалось, что представление магов не заняло и пяти минут, но на самом деле прошло уже больше трех часов, а люди не чувствовали ни усталости в ногах от долгого стояния на солнце, ни голода после такой долгой вступительной части Церемонии Присяги. Вот что значит настоящие Мастера!       Над площадью засияли большие магические сферы, освещая пространство, ведь темнело тут быстро, да и вечер уже зажег на все еще светлом небе первые звезды, хотя солнце еще не успело погрузиться за горизонт. Между тем солдаты, которые выстроились двумя шеренгами и все это время стояли не шелохнувшись, внезапно вытянулись в струнку, вскинули свое оружие да так и замерли снова. От своих корпусов отделились два лейтенанта, одетые сегодня в парадные мундиры со всеми регалиями и заслуженными на войне с остроухими медалями, и четким строевым шагом двинулись на противоположный конец площади, где должен был появиться Хранитель, которого они обязаны были по уставу сопроводить до самого крыльца пред очи Его Высочества.       Появившийся словно из ниоткуда высокий воин, облаченный в черное одеяние, занял свое место между лейтенантами, которые замерли справа и слева от него на расстоянии ровно трех шагов. Надо сказать, что он смотрелся потрясающе контрастно на фоне одетых во все белое военачальников дворцового гарнизона — темная бархатная мантия, небрежно перехваченная на правом плече золотой брошью, была накинута поверх черного камзола, расшитого по вороту и рукавам серебристой окантовкой. Просто, но не безыскусно. Такие же штаны с серебристой окантовкой по бокам бедер и кожаные сапоги до колен довершали его парадный наряд. Из-за спины у него торчали две рукоятки клинков, вдетых в специальные прорези на мантии, под которой, по-видимому, находились ножны.       Издалека невозможно было увидеть черты лица мужчины, но Хранитель будущего короля уверенным твердым шагом быстро пересек площадь. И вот уже Демире мог воочию убедиться, что точно не ошибся — это был тот самый человек, которого он видел вчера в покоях прежнего Хранителя, принадлежавшего его отцу.       Аррен подошел к подножию крыльца и, как и предписывали каноны церемонии, остановился на несколько секунд, словно давая возможность будущему господину и остальным придворным рассмотреть себя. А затем неторопливо поднялся по ступенькам, остановившись в трех шагах от кресла, в котором сидел наследник престола.       И теперь Демире мог в мельчайших подробностях рассмотреть суровое лицо арренита, представшего перед ним. У него были крупные, но очень правильные черты лица, его с уверенностью можно было назвать красивым, впрочем, принц убедился в этом еще накануне. Он повидал при дворе многих людей, отличавшихся неординарной внешностью, но его Хранитель не был похож ни на одного из придворных. Самым выделяющимся на суровом неподвижном лице были именно глаза. Невозможно передать словами всю их особенность: глаза Хранителя были такими же неживыми и маловыразительными, как и все его лицо, но вместе с тем они завораживали так, как может приворожить только замерший перед смертельным броском зверь, готовящийся разорвать свою добычу. Именно такой ледяной, замороженный взгляд был у арренита.       Его глаза можно было бы назвать голубыми, но это стало бы грубой и очень некрасивой правдой: цвет радужки воина казался почти прозрачным, и у Демире сразу же возникло такое ощущение, словно в жаркий знойный день он склонился над лесным озером, в котором было песчаное дно и очень прозрачная вода, а мелкие блики отражались от ее поверхности слепящим блеском. Как будто дно этого озера устлано серебряным песком. Да, глаза Аррена светились, и принц готов был поклясться, что в темноте они сияют, как у кошки.       Демире даже почти ощущал на своем лице прохладу лесного озера, завороженно глядя в эти застывшие, подернутые ледяным настом озёра, но в этот момент Хранитель медленно преклонил правое колено и потянулся за своими клинками, тем не менее не разрывая зрительного контакта с Его Высочеством.       Все это происходило в гробовой тишине под прицелом сотен взглядов, но принц почему-то просто забыл о существовании других людей, кроме его самого и арренита. Те несколько мгновений, которые понадобились Аррену, чтобы вытащить из ножен свои клинки, казалось, тянулись для него целую вечность.       Демире не знал, чувствуют ли возникшее между ними напряжение другие присутствующие здесь маги, не знал, есть ли оно вообще, или он просто выдумал это чувство, но ему все казалось, что вот-вот, произойдет что-то, что перевернет всю его жизнь.       Лорд Аррен наконец положил свои клинки крестом у ног принца и так же скрестил руки, прижав их к груди, ни на секунду не отводя взгляд от глаз Его Высочества и, кажется, даже не моргая.       — Я двадцать четвертый Хранитель из рода Аррен пришел сегодня присягнуть на верность и дать свою клятву оберегать и защищать наследного принца и будущего короля Исильтара из династии Даанров ценой своей жизни, — тихий, но от того не менее звучный и сильный голос разлился в воздухе, усиленный магией так, чтобы все, кто пришел сегодня, могли услышать Клятву Хранителя.       Аррен говорил медленно, четко выговаривая слова и не отпуская при этом взгляд принца ни на мгновение.       — Имя мое Дарвэл Кейрен дэль Аррен отныне принадлежит моему Королю и Господину, как и мысли мои, жизнь моя, честь и преданность, и тело мое, — продолжал воин, и по мере того, как он произносил свою клятву, Демире казалось, что необычные глаза хранителя затягивают его все глубже. — Если повелит Король, я умру. Если Скажет Король, да пребудет со мной воля Его, и ни в мыслях, ни в деле не осмелюсь усомниться и предать Слово Его. Если сверну я с Пути своего, пусть буду проклят и смерти предан. Отныне и до самого конца жизни преклоняю пред тобой колени, мой Король, и пусть тело мое станет живым щитом для тебя.       Слова официальной Клятвы Хранителей, которые здесь, на этом самом крыльце произносились много раз другими Хранителями для предыдущих королей Даанров, такие, казалось бы, обыденные и пафосные из-за слишком напыщенного старого слога, придуманные даже не первым Арреном, сейчас для Демире внезапно обрели плоть и кровь, объем, звучность и силу. Он всеми фибрами своей души поверил в каждое произнесенное своим Хранителем слово, поверил его преклоненной перед ним могучей фигуре, его пронзительному вдруг ожившему взгляду и тому жесту, каким воин положил к его ногам свое грозное оружие.       Аррен закончил говорить еще минуту назад, а в ушах Демире все еще звучал его магически усиленный голос, и только когда Хеймос осторожно положил руку ему на плечо, заставив вздрогнуть, принц резко поднялся.       — Я… — начал было он произносить ответные, предписанные церемонией слова, но голос его был хриплым и внезапно грубым. Откашлявшись и прочистив горло, Его Высочество глубоко вдохнул и продолжил уже твердо и уверенно. Слова сами всплывали в его памяти по мере того, как он говорил: — Я, будущий двадцать четвертый король Исильтара из династии Даанр, Демираэлидэ Тамаир силь Даанр, призываю в свидетели Клятве твоей магию и жизнь Источника и принимаю твою Присягу.       Юноша огромным усилием воли сумел оторвать взгляд от приковавших его к себе глаз Хранителя и, взглянув на лежащие перед ним крестом клинки, осторожно ступил на них.       Оружие внезапно вспыхнуло слепящим голубоватым сиянием, отчего все окружающие на мгновение зажмурились. На обоих клинках медленно проявился знак королевского рода — луна и солнце, сплетенные в объятиях друг друга. Клятва была услышана магией и подтверждена.       Выждав для верности минуту, Демире отступил на шаг, поднял чужое оружие и, сделав один-единственный незаметный выдох, чтобы собраться с силами, снова окунулся в прозрачные озера глаз Хранителя. Аррен терпеливо ждал, все так же преклонив правое колено и прижав к груди руки, и взгляд его снова был непроницаемым и чистым, как озерная гладь.       Дальнейшие свои слова принц, к стыду своему, помнил смутно, но, заученные наизусть, они сами полились с его губ непрерывным потоком, хотя он даже не понимал сейчас, что говорит.       — Если ты предашь меня словом, действием или бездействием, ты предашь в моем лице Исильтар. И лишь кровью твоей будет смыт этот позор… — Демире запнулся, но не потому, что не помнил дальнейшие слова. Он вдруг осознал, что сейчас ему следует применить родовой дар и заставить Аррена подтвердить свою клятву собственной кровью.       Но Демире не смог. Он силился произнести нужные слова, магически подкрепить их своей волей, воздействовавшей только на Аррена, единственного из этого рода, который стоял сейчас перед ним, но горло словно что-то сковало. Почему-то вспомнилось предсмертное предупреждение отца о том, чтобы он не смел использовать Слово ни разу после Церемонии Присяги.       На мгновение его охватил липкий страх, но только на мгновение. Наука отца давно уже пошла ему впрок, и ни единой эмоцией Его Высочество не выдал своего смятения и легкой паники, сдавившей горло железным обручем.       — Протяни руки, — произнес Демире, и коленопреклоненный воин без колебания вытянул вперед руки ладонями вверх.       Принц снова сделал глубокий незаметный вдох, но под пристальным, проницательным взглядом Аррена напускная уверенность таяла стремительнее, чем лед на солнце.       «Я просто должен это сделать», — подумал он, подбадривая сам себя, и быстрым точным движением провел лезвием одного из клинков по ладоням Хранителя.       На белый мраморный пол крыльца брызнула алая кровь, и Демире с трудом удержался от того, чтобы зажмуриться. Он растерялся, вдруг совершенно забыв, что делать дальше, но арренит выручил его: мягко забрал свои клинки, убрал их в ножны на спине и снова протянул ему свои окровавленные ладони, с которых на пол тонкими ручейками стекала кровь. Демире несмело, медленно вложил свои руки в его ладони, и ему показалось, что кровь Хранителя обжигает. Или это было его прикосновение? Чужие ладони крепко сжали его собственные, и Демире на мгновение забыл, как надо дышать.       Мысленно отругав себя за нерешительность и излишнюю эмоциональность, молодой принц сосредоточился и позволил толике своей магии заструиться по пальцам. Кровь с ладоней Хранителя капать перестала, и Демире ощутил, что глубокие порезы от клинка исчезли.       Аррен разжал пальцы спустя мгновение, но сам юноша лишь через минуту очнулся, и его пальцы скользнули по чистым ладоням Хранителя в последний раз, прежде чем он отстранился и выпрямился, окинув площадь замутненным взглядом.       Еще одно легкое прикосновение Советника напомнило ему о том, что нужно надеть перстень Хранителя на палец Аррена, и Демире, сняв со своего большого пальца печатку с тем же самым гербом, какой был изображен на медальонах придворных магов, торопливо попытался надеть его на палец мужчины. К его неловкости, перстень не налез ни на указательный, ни на средний, ни на безымянный, оказавшись слишком маленьким, хотя Демире пришлось надевать его на свой большой, чтобы не потерять. И лишь с четвертой попытки строптивое кольцо идеально объяло мизинец Хранителя.       Испытав облегчение, принц поспешно отступил от него на шаг и хриплым голосом произнес последние слова, завершающие Церемонию Присяги:       — Сегодня Исильтар получил своего нового защитника. Я клянусь защищать и оберегать королевство, и пусть мне в том поможет мой Хранитель. Да славится Исильтар.       Толпа тут же взорвалась радостными криками и аплодисментами, в воздух полетели шапки и цветы. Солдаты дворцового гарнизона подхватили последнюю фразу Его Высочества, трижды проскандировав ее и сопроводив громовыми ударами мечей о щиты или древками копий об пол.       Аррен поднялся с пола, несколько растерянно взглянув на свои чистые ладони, и бросил короткий взгляд на бледного принца, на лице которого застыло упрямое, решительное выражение. Опустив взгляд чуть ниже, он увидел, что тот судорожно сжимает и разжимает пальцы в кулаки.       — Ваше Высочество, пройдемте во дворец, — чуть выступив вперед, напомнил советник.       Демире сухо кивнул и, резко развернувшись, направился к раскрытым дверям. Однако он все же оглянулся на своего Хранителя, словно желал удостовериться, что тот следует за ним. Взгляд его был напряжен и задумчив.       Аррен ответил своему принцу прямым открытым взглядом, неотступно следуя за ним и отставая ровно на шаг.       Церемония плавно перетекала в бал в честь совершеннолетия Его Высочества. Бал начинался в девять часов вечера, а пока у утомленных долгой церемонией придворных и короля было пару часов на то, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть перед предстоявшим мероприятием. Горожане же праздновали обретение Исильтаром нового защитника на улице — весь Андаэрр по такому случаю был украшен гирляндами цветов и воздушных лент, и до самой ночи на улицах города будет раздаваться музыка и смех.       Демире, испытывая облегчение и едва не срываясь на неприличный бег, заспешил в королевское крыло. Однако как бы он ни спешил, Аррен не отставал от него ни на шаг. Точнее отставал, но ровно на один, как и предписывал дворцовый этикет.       Он остановился только возле дверей в покои принца, машинально отметив, что добирались они сюда явно не теми коридорами, которыми обычно пользовались слуги и придворные.       — Заходи, — нетерпеливо бросил ему через плечо принц, и молодой воин поспешил выполнить приказ, шагнув за порог.       Двери за ним немедленно закрылись. Демире подошел к столу, на котором стоял серебряный поднос, сервированный хрустальным графином с разбавленным вином и бокалом. Налив себе выпить, он осушил бокал двумя большими глотками и только тогда обернулся к застывшему посередине комнаты Хранителю.       Как он и ожидал, голубые глаза смотрели на него выжидающе и внимательно; под этим взглядом принц мгновенно растерялся, но тут же взял себя в руки.       — Дарвэл, — выдохнул он, не замечая, что от нервного возбуждения притоптывает ногой по полу.       — Да, Ваше Высочество, — негромко откликнулся мужчина, сообразив наконец, что пялиться на принца так долго ему не следует, и опустил свой невозможный взгляд, чтобы не смущать его.       Аррена терзала одна беспокойная мысль. Ему не терпелось задать принцу вопрос, но он держал себя в руках и сохранял каменное молчание, пока тот не заговорил с ним сам.       — Необычное имя, — пробормотал Демире и, отступив к окну, прислонился к подоконнику бедрами, справедливо опасаясь, что может не устоять на ногах без опоры.       Что же с ним творится? Почему он так волнуется? В голове крутилась сотня мыслей, но в то же время голова была ужасающе пуста. Что делать? Что говорить? Как себя вести?       — Ваше Высочество вольны называть меня так, как ему захочется, — отозвался Хранитель спокойно, глядя куда-то мимо принца.       Отчего-то это вызвало у Демире раздражение, и он, стремительно преодолев разделяющее их расстояние, встал совсем рядом. Теперь Вэл был просто вынужден смотреть в лицо юноши. Демире машинально отметил, что арренит выше его на целых две головы, и тут же пожалел о своем глупом порыве, но он никогда не мог обуздать собственную импульсивную натуру.       — Вэл, — сказал он тихо. Голубые глаза внимательно и спокойно взирали на него сверху вниз. — Я буду звать тебя Вэл, если ты не возражаешь.       — Как будет угодно, мой принц, — отозвался арренит так же тихо.       — Хочешь пить? — Демире с облегчением отошел обратно к столику, внезапно отыскав для этого предлог, и уже успел наполнить бокал, из которого пил минуту назад, но голос Аррена его остановил.       — Пожалуйста, не стоит, — спокойно попросил его мужчина. — Я должен поставить в известность Ваше Высочество, но я не пью вино.       — Только вино? — Демире с любопытством глянул на него, опуская бокал на стол. — Или… ах да, любое спиртное.       Лорд Аррен молчаливо кивнул, и Демире внезапно даже для самого себя слегка улыбнулся.       — В таком случае, возможно, ты разделишь со мной трапезу, пока нам обоим не придется пойти в тронный зал? Бал будет длиться очень долго, а я смогу покинуть его только в полночь, но мы вряд ли сможем поесть спокойно…       Демире говорил и слегка краснел. Он понятия не имел, как ему следует выстраивать отношения с собственным Хранителем. Он смутно помнил, что его отец со своим арренитом были довольно дружны, но на людях соблюдали строгий этикет. Означает ли это, что ему нужно относиться к Аррену как к дворцовой страже, если он номинально лишь телохранитель? Но в то же время Аррен не простолюдин, он аристократ, потомок одного из древних родов…       Демире тихо вздохнул, совершенно не представляя, как следует поступать в данной ситуации.       — Я не смею отказать своему принцу, — ответил Дарвэл, и Демире вскинул на него взгляд.       Аррен, спокойно сняв свою мантию, кинул ее на спинку близстоящего кресла и снял с себя ремни, к которым были приторочены ножны. Ремни перекочевали на пояс, и Демире, все это время наблюдавший за ним, наконец, очнувшись, направился в свою личную гостиную. Позвав слуг, он приказал им срочно принести сюда легкий ужин.       Лорд Аррен опустился в кресло за круглым столиком у окна, а принц занял место напротив него.       — Вэл, — произнес он медленно, словно пробуя на вкус новое имя. — Вы… ты из провинции Эриндаль, насколько я знаю, верно? — Дождавшись молчаливого кивка, он попросил, чтобы хоть как-то заполнить ту неловкую паузу, пока слуги не принесут их ужин: — Расскажи мне о ней.       — Это солнечная и очень жаркая провинция, поскольку она граничит с пустынями Нахаэсса. Мы торгуем с ними оружием, взамен получаем специи, различные ткани и травы, которые расходятся уже по остальным провинциям Исильтара. Эриндаль далеко не беден, на нашей земле находятся три фабрики по производству собственных тканей, десятки оружейных мастерских и пять крупных шахт по добыче драгоценных и простых металлов, из которых это оружие и производится, — поведал ему Аррен спокойно, словно ожидал именно этого вопроса. — Также у нас имеется свой военный гарнизон, состоящий из коренных эриндальцев и других наемников со всего Исильтара. По велению Короля мой род оберегает границы на случай, если наги вздумают расширить свои территории за наш счет, но, как вы знаете, такого никогда не случалось за всю историю Исильтара. Что еще вас интересует, мой принц?       — Ты… твоя семья, — сказал Демире. — Мне очень любопытно, как воспитывают Хранителей. Пожалуйста, расскажи мне.       — Только после того, как Ваше Высочество удовлетворит мое любопытство, — невозмутимо ответил Аррен, и левый уголок его губ слегка приподнялся в намеке на улыбку.       — Что ты имеешь в виду? — насторожился Демире.       Аррен откинулся на спинку кресла, опершись локтем на подлокотник, и несколько секунд изучал напряженное лицо принца внимательным взглядом.       — Мой принц на Церемонии, не побоюсь этого слова, нарушил древние традиции и не воспользовался родовым даром, чтобы укрепить мою клятву своей волей. Вы оставили мне свободу выбора, — неспешно произнес Дарвэл, прямо глядя в глаза принца. — Я, конечно, не солгал ни единым словом, поклявшись вам в своей верности, однако же без вашей магии моя клятва остается лишь словами. Никто, кроме нас, не знает о том, что вы не использовали Слово. Почему?       Демире поджал губы и отвернулся, нервно комкая край белоснежной скатерти. Прежде чем ответить, он несколько раз вдохнул и снова посмотрел на Хранителя.       — Вэл, ты это почувствовал или просто понял, глядя на меня?       — Ваше Высочество, я никогда в жизни не подвергался воздействию королевской магии. Вашей магии. Я не знаю, как я должен был себя чувствовать, если бы вы применили Слово, но я знаю, что понял бы это, потому что чувствую вас так, как будто держу в руках маленькое солнце, — произнес в ответ арренит спокойно. — Пульсирующее, живое и теплое солнце. Надеюсь, не вызову вашего смущения, если скажу предельно честно, что во время всей церемонии ощущал ваши эмоции. — Тут он сделал короткую паузу, видимо ожидая какой-либо реакции на свои слова, но Демире был слишком потрясен такой откровенностью, и поэтому Дарвэл осторожно добавил, чтобы, вероятно, успокоить его: — Прошу меня простить, мой принц, но, если вас это утешит, для меня это тоже внове.       — Я… — Демире почувствовал, что в горле у него пересохло, и слегка прокашлялся. — Ты ощущаешь только мои эмоции?       — Я бы сказал, что я очень чутко настроен именно на ваш эмоциональный фон. Поэтому я бы знал наверняка, если бы вы воспользовались Словом. Так почему вы не сделали этого, Ваше Высочество?       — Я не смог, — выдохнул Демире едва слышно. — Я знаю, что должен был, но…       Он беспомощно пожал плечами и растерянно уставился на свои тонкие музыкальные пальцы, мнущие скатерть.       Между ними воцарилось молчание, но Аррен первым нарушил его спустя несколько минут.       — Вы ведь знаете, что я действительно не предам вас ни словами, ни мыслями, ни делом? — чуть подавшись вперед и пристально взглянув на него, спросил он.       Демире поднял голову, тут же попав в плен этих невозможных нечеловеческих глаз, и, поколебавшись, кивнул.       — Тогда прошу вас, Ваше Высочество, не напрягайтесь так в моем присутствии, — тихо произнес Аррен. — Что бы вы ни испытывали, вам не нужно скрывать это от меня. Вы можете считать меня своей правой рукой или своими глазами, частью вас, и должны понимать, что в любой ситуации я буду на вашей стороне.       Демире незаметно для себя выдохнул, сдулся, словно из него разом вынули стержень, и обмяк в своем кресле. Да, отец говорил ему именно об этом, и, глядя в эти серебристо-голубые глаза, принц верил каждому слову Аррена. Безоговорочно. Безусловно.       — Хорошо, — тихо произнес он, слабо улыбнувшись. — Спасибо… за то, что прояснил это сразу. Боюсь, что для меня это было необходимо, как бы сильно я ни верил в узы Хранителя и Короля, но я ведь еще не король…       — Это не имеет значения.       — Вэл… — Демире поколебался несколько секунд и, пока порыв не иссяк, тоже, подавшись вперед, неожиданно горячо и пылко произнес: — Я никогда не воспользуюсь Словом, чтобы заставить тебя сделать что-то, клянусь.       — Ваше Высочество волен поступать так, как хочет в отношении меня, — последовал ответ Хранителя. — Неважно, под воздействием вашего Слова или просто приказа, но я выполню все, что вы от меня потребуете. Вам следует начать привыкать к этой мысли.