Я твоя боль

Где-то капала вода, искрила проводка. Далеко-далеко слышались звуки сирен полицейских и пожарных машин. Кто-то кричал. Но все это было не здесь, происходило где-то в другом месте, за пределами тесного мирка, где переплелись между собой тела двух врагов. Леонардо упал на спину и Караи, все еще державшая меч, приземлилась на него. Удар выбил из нее остатки воздуха, ее голова безвольно упала на грудь соперника, окрашивая своей кровью. Леонардо моргнул, прогоняя черную пелену с глаз и удивляясь тому, что еще жив. Панцирь поглотил большую часть удара, но затухающее биение сердца говорило, что прошедший сквозь него меч Караи отнимет его жизнь гораздо скорее, чем последствия от падения. Удивительно, что он вообще еще дышит. И затуманенное болью сознание выхватило вдруг и тот факт, что он ощущает и дыхание Караи тоже. На своем же теле. И так близко. Хотел ли он сейчас убить (простить?) ее? Жажда мести, ярость и гнев ушли и внутри царила только пустота. Он почти добился цели. Она умирала. И он умирал. Он думал, что со смертью Караи он ощутит триумф. Его душа будет трепетать в предвкушении ее последнего вздоха, он будет наслаждаться ее агонией и ловить уходящую жизнь в ее глазах. Но почему же теперь так горько? Это чувство, что терзало его, вовсе не было похоже на удовлетворение. Как будто он сделал вовсе не то, что должен был. В чем же он ошибся? И ошибся ли? Может быть, весь его план изначально должен был привести его вовсе не к тому результату, к которому он стремился? Но сейчас… менять планы было поздно. Не тогда, когда каждый новый вздох мог стать последним. Что ждет его дальше? Он не знал. Достоин ли он жизни? Достоин ли он смерти? Он сделал столько ужасных вещей. Он предал свои идеалы. Но ведь это было ради… них. Было ли это ради его семьи? Или он только хотел утопить свою боль в боли других? Он не знал. Он устал. Он умирал. И впервые в жизни он боялся смерти. Потому что его обступал мрак. Холодный, жестокий, жадный. Обещающий не освобождение от боли, а вечные муки за его грехи. Он смеялся над ним. Тянулся к нему, обещая утопить в вечной ночи теней и забвения. И сил бороться не было. Потому что где-то там, глубоко внутри плескалось тяжелое, жалящее чувство вины, от которого он не мог освободиться, не мог убежать, проваливаясь все дальше. И не было никого, кто спас бы его от этого. Кто бы протянул руку и вытащил его... И тогда он почувствовал теплые ладони, робкое объятие. Здесь еще был тот, кто разделял его судьбу. Тот, кто мог его понять. Тот, кто был виноват во всем и тот, кто, возможно, дарует ему освобождение. *** Не хочу умирать так, думала Караи. Одинокой, всеми покинутой и никому не нужной. Хоть в этот краткий последний миг ей хотелось ощутить тепло, присутствие кого-то близкого, родного, того, кто знал ее. И понимал. Ее руки медленно и неуклюже двинулись вверх, робко и слабо охватывая за плечи лежащее под ней тело. Не человека, не друга, но уже и не врага. Приближающаяся смерть стирала все эти глупые границы. Она слегка подтянулась вверх, несмотря на боль. Она просто хотела быть ближе. Горячее дыхание ее бывшего противника обожгло шею, вызывая дрожь и хриплый вздох. А потом и его руки крепко сжали девушку в объятиях. И в этот миг их глаза встретились. Во взглядах обоих было столько невысказанных слов, просьб, угроз, чувств, неприязни, симпатии, что этот безмолвный диалог захлестнул обоих, утягивая в бурный водоворот видений. «Я никогда не видела более странных существ, чем ты…. И наша первая встреча…» «Я был восхищен. Ты показала мне, что даже у дочери Шреддера может быть честь…» «Ты был намного искуснее, чем все воины моего отца….» «Ты столько раз помогала нам…» «Долг перед отцом или верность своему слову…. Обещание чести, которое я дала тебе…» «Я так долго верил тебе, верил не смотря ни на что…» «Ты выбрал свою семью, а я выбрала свою. Мы были обречены с самого начала….» «Я лишил тебя семьи, а ты лишила меня моей….» «Месть затуманила мой разум, о, как сильно я хотела убить тебя, причинить боль тебе и всем твоим близким…» «Ненависть стала моей семьей, и я забыл слово «честь»…» Жизнь покидала их, но объятия становились лишь теснее и ближе. В последний раз, в последний вздох, им хотелось лишь на миг дотронуться до частички тепла, сбежать от одиночества, получить иллюзию, что кто-то нуждается в тебе… Две искалеченных и усталых души, нашедшие друг друга в своей ненависти и прощении. Мы уходим вместе, Караи. Возможно, именно так все и должно быть. Моя месть все же свершилась, Леонардо. Как и твоя. И да будет так.