Хамелеон

      Дориан вернулся в полдень. Прислонил винтовку к стене, коротко глянул и сразу же отвернулся, будто тяготясь одним его видом.       — Помощь твоя нужна. — Бросил он.       Кларк сосредоточился на его удаляющейся спине.       — Я подстрелил оленя, один не дотащу. — Дориан уже вышел на улицу, его голос доносился едва слышно. — Больно напрягаться.       Кларк встал, поплёлся следом. Через некоторое время вернулся: недовольный, полностью пропахший олениной и уставший, словно не тащил оленя до дома, а часами охотился на него.       — Оленина? — Спросил он, отдышавшись. — Хоть я и южанин, но не ем оленину!       Чёртов Вайоминг… Одна большая, глухая и тухлая провинция. Стоило всю жизнь недолюбливать Флориду, чтобы оказаться прямо здесь.       — Есть другие предложения? — Дориан коротко глянул, снова отвернулся. Порывшись в сумке, которую притащил, достал резиновые перчатки и коснулся ножа на ремне камуфляжных штанов. — Тушу надо разделать, с этим справлюсь сам.       Удалился Дориан так же стремительно, как и возник. Будто ему в тягость даже находиться с ним в одном доме. В одной комнате.       Кларк снял рубашку, но вместо того, чтобы взять свою собственную — уже выстиранную и почти высохшую — потянулся к чёрной сумке под кроватью и достал футболку Дориана. Приняв быстрый душ, оделся и поймал себя на странном ощущении — вот теперь хорошо. Теперь пахло Дорианом. Не секрет, что каждый человек обладает особым запахом, когда он чувствуется, когда нет, сейчас — после душа — Кларк смог почувствовать.       Защитная реакция дала сбой и теперь вместо тошноты, при воспоминаниях о близости Дориана накатывало возбуждение. При воспоминаниях о том, что он делал вчера, оно крепчало, искрилось по натянутым до предела нервам, при воспоминаниях, как он это делал, душило жаром…       Дориан явно не был мастером оральных ласк, он, похоже, этого никогда раньше не делал, да и делать ему практически ничего не пришлось, но если бы тогда на коленях перед Кларком оказалась самая знойная и умелая красотка, он наверняка возбудился бы меньше. И уж точно не потерял бы самообладания.       Но что-то претило ему обращаться с Дорианом, как он обращался с женщинами, что-то претило манипулировать его привязанностью, как он манипулировал всеми. На заурядные слова о любви Кларк мог ответить такими же заурядными словами и не увидеть проблеска ненависти в знакомых глазах, зато достигнуть цели и бесповоротно привязать Дориана к себе. Однако вместо этого он пришёл в настоящий ужас и просто не смог сыграть на очевидной слабости. Что-то ему не позволило. Цель всё ещё оправдывает средства?       Кларк опустился на корточки, вдохнул пропитанный влагой воздух и провёл ладонью по лицу. От назойливого возбуждения едва не трясло, а всплески жара внутри, будто плавили органы. Он обхватил зубами горловину серой футболки, подтянул её вверх, затем обессилено сел и прислонился спиной к стене. Той самой, к которой прижимал его Дориан.       Посмотрел на свой затвердевший член: истекающий смазкой, тот болезненно ныл, ощутимо пульсировал. Силясь стряхнуть наваждение, Кларк чуть склонил голову, но лишь невольно вдохнул знакомый запах. В глазах окончательно помутнело, не в силах сдержаться, он быстро задвигал рукой, стиснув зубы до укола боли в челюсти. Склонил голову ниже. Возбуждение показалось мучительно-сильным, настолько, что даже рваное скольжение ладони не дарило ощущения скорой разрядки. Но это не имело какого-либо значения. Лишь запах — будто незримое присутствие — сужающий мир только до них двоих.       Стиснув ладонь, Кларк замер. Из-за жара он не чувствовал остывшую воду под ногами и задом. А потом скрутило ещё мучительнее, и он вновь задвигал рукой: быстро, сильно, шипя в ткань футболки. От желания выплеснуть всё то, что накопилось — и в буквальном, и в переносном смысле — практически разрывало. Он часто шёл на поводу у своего возбуждения, иной раз теряя голову, но сейчас рядом не было даже человека, лишь воспоминания и запах, а чистейшее, неуправляемое желание полностью захватило разум. И даже сердце, пропуская удары, билось потом суматошно, набатом ударяло по вискам. Это отличалось от всего, что он знал раньше. С Дорианом всё отличалось, однако существовала сейчас особая, неповторимая новизна. Дориан сорвал печати внутренних запретов — одну за другой — и занял не только мысли, но и фантазии.       Кларк ускорился, согнулся, будто от переполненности чем-то. Выдохнув, зажмурил глаза и прислонился лбом к колену. Резко дёрнул рукой — мышцы сократились и он оторвал от члена ладонь. Опустошённо поглядел на испачканные спермой пальцы. В голове что-то щёлкнуло, включилось…       Разомкнув зубы, Кларк высвободил ткань футболки, и та неприятно заскользила по коже. Опустил руку, медленно, словно в трансе, прислонился затылком к холодному кафелю. Закрыл глаза. Всё замерло, в горле образовался колючий ком…       И на некоторое время тело, будто парализовало.       Когда Дориан разделал оленя и зашёл в ванную, чтобы смыть кровь, то застал его в том же положении. На том же месте. Посмотрел весьма удивленно: сперва Кларк вздрогнул — нервно, точно от удара — потом сжал правую руку, мигом включил воду и подставил ладонь под струи. Его внешний вид наверняка вызывал не меньше вопросов: джинсы подвешены рядом с полотенцем, торс прикрывала футболка большего размера, чем нужно… Футболка Дориана.       — Что ты здесь делал? — Заговорил Дориан.       — Душ принимал. Не видишь, что ли?       — Сидя на полу в одежде?       Кларк, как ни в чём не бывало, сдёрнул с полки джинсы, натянул их парой быстрых движений. Нарочито придирчиво оглядел Дориана: на тёмно-зеленой рубашке и камуфляжных штанах заметные следы крови, левое предплечье тоже вымазано алой жижей, да и щека задета кровавым мазком.       — Что так неаккуратно?       — Я спешил. Подготовь гриль и всё для маринада. Мясо должно настояться, но я слишком голоден, чтобы ждать так долго.       — Отлично, — Кларк прошёл мимо и открыл дверь, — мало того, что надо жрать оленину, так она ещё будет с душком и хреново приготовленная.       — Есть другие предложения? — Догнал его приглушённый дверью голос Дориана.       Ничего не отвечая, Кларк вернулся в комнату и грузно рухнул на одну из кроватей. Как выяснилось пару секунд спустя — кровать Дориана. Он сделал это невольно, даже не задумываясь, а когда понял, то снова ощутил знакомый запах. С примесью лекарств, но так даже лучше. Антисептик, которым Джон обрабатывал рану, сбивал с настроя. Ведь брякнувшись на постель и, едва-едва отдохнув, — отдых был ему необходим — Кларк почувствовал, как внезапно напрягшийся член, упёрся в жёсткую ширинку джинсов. Поэтому распахнув глаза, привычно застыл… А, когда отпустило, резко сел и нахмурил брови.       — Что за чёрт?..       Он сходит с ума? Он точно сходит с ума. Дурман заполняет голову и постоянная эрекция, как у подростка в период гормональных бурь — главный симптом. Эрекция даже после разрядки, да, по сути, вообще на пустом месте возникшая. Но сил запредельно изумляться уже не осталось. Раньше стояк на Дориана был единичным случаем, потом ещё одним, затем ещё… И вот сейчас появилось некое постоянство. Кларк горько ухмыльнулся, опустил голову и подпёр лоб рукой. Что с ним стало? Из мужика с кучей девок на одну-другую ночь, он превратился в мужика, который дрочит на воспоминания о другом мужике. И мало того, что дрочит, так ещё и…       Из душевой вышел Дориан. Абсолютно голый, видно, не додумался прихватить с собой чистую одежду. Застал Кларка в новой неподвижной позе — в прострации, проще говоря. Слегка приподняв брови, начал говорить тоном извиняющимся, однако его лицо оставалось бесстрастным:       — Забыл сменную одежду…       Кларк медленно оторвал руку ото лба, взглядом упёрся сначала в накачанные икры, той самой правильной формы, какую всегда хотел для себя, затем в узкие крепкие бёдра. Пах он попытался пропустить, сразу поднялся к рельефному прессу — сейчас без бинтов — а потом к мощным грудным мышцам и широким плечам.       — Что не так? — Поинтересовался Дориан.       Осознав, что пялился слишком долго, Кларк отвёл взгляд. Поймал себя на мысли — неплохо бы всё это потрогать и тут же пресёк желание на корню. Да, удивляться уже совершенно нечему.       — Я так устал… — Сказал Кларк, чем однозначно привёл Дориана в ещё большее замешательство.       — О чём ты?       Так устал сопротивляться, что тошно уже не от странных мыслей, тошно от постоянного противоречия и в корне отличающихся друг от друга желаний. Все его рассуждения — заевшая пластинка. Он её реставрирует, реставрирует, прокручивает в обратную сторону, отматывает, а винил всё равно заедает на том же самом месте. Тошно. Тошно от себя такого, тошно, что стоило в комнате появиться Дориану, как наполовину опавший член снова окреп и врезался в джинсы — пришлось натянуть одеяло.       Ответа Дориан не дождался. Шагнул ближе, выдвинул из-под кровати сумку, без стеснения принимаясь в ней рыться. Кларк видел, как он двигал плечами, и как играли мышцы под его загорелой кожей. Видел, как выделялись другие мускулы на его теле, чувствовал давление в паху, и понимал, насколько безумен сейчас его взгляд. Поэтому стоило Дориану натянуть тряпичные брюки, купленные в супермаркете по дороге, попытался себя отвлечь:       — Раз уж о трупаках ты говорить не хочешь, то, может, хоть расскажешь о наших планах?       Дориан посмотрел в упор, и в его глазах снова промелькнуло это — холодное неприятие.       — Они у нас не общие. Свои я знаю, тебе пора бы тоже что-нибудь придумать.       Ощущение, будто ледяной водой окатили, а член как стоял, так и стоит. Кларк опять нахмурился.       — Придумать? — Кларк опять нахмурился. — У меня нет ни денег, ни оружия, что я могу придумать без тебя?       — Я дам тебе деньги и всё что потребуется. Только не пудри мне мозги, очень прошу. Я устал, ты цепляешься, как клещ и делаешь всё, лишь бы добиться своего. Последняя выходка стоила тебе карьеры, положения в обществе, и, наверное, мне не хватит целой жизни на то, чтобы понять, зачем ты это сделал. За какими химерами должен гнаться человек, чтобы не пожалеть для них всего?       — Я сделал это потому что…       Голос стих и фраза окончательно оборвалась. Он себе-то не сможет ответить на вопрос «почему?».       — Потому что хотел контролировать меня? Чтобы я как собака, всё время был у ноги? Это я уже слышал. И это так смешно, Кларк. Твоё мировоззрение и раньше казалось мне искажённым, я даже понимал, что ты использовал меня, но обижаться не мог — ты всех используешь.       — Будто с твоим мировоззрением всё в полном порядке, ряженый мудак в шутовской маске! — Вспылил Кларк. — Не тебе бросать камни. Ты ничего не хочешь объяснять, потому что боишься.       — Ждёшь оправданий? У меня их нет.       Кларк затих на некоторое время, а потом вкрадчиво спросил. Специально. Он знал, что это не оставит Дориана равнодушным:       — Я настолько тебе противен?       И это действительно застало Дориана врасплох, но ответил он на удивление быстро:       — Нет. Я тебя не понимаю. Мы хотим слишком разного, нечего нам делать вместе. Ради цели ты готов на всё. Я начинал отдаляться, а ты предпринимал любые попытки только бы было по-твоему. Ты просто нашёл очередной рычаг воздействия и начал крутить им из стороны в сторону. Но больше этого не будет, это больше не сработает.       Кларк сжал челюсти, опустил взгляд вниз — на прикрытые одеялом ноги и пах — а затем, не давая себе времени передумать, схватил Дориана за руку. Резко подтащил к себе.       — Сделаю так, чтобы сработало.       Когда он прижал ладонь Дориана к своей ширинке и безотчётно потёрся об неё, вдавив плотнее, то уловил уже знакомый отклик: словно в глазах Дориана что-то вспыхнуло, перегорело — свет погас. А потому, не позволяя Дориану опомниться, Кларк потянулся к его лицу. Впился в губы со страстным, жадным отчаяньем. Поцелуем остро жаля, углубляясь и толкаясь языком. Дориан вырвался через пару минут — его губы раскраснелись и немного припухли.       — Ты… — Дориан запнулся. — Ты опять это делаешь. Я пытаюсь ускользнуть, а ты опять меня ловишь…       — Я не исчезну. — Твёрдо сказал Кларк. — Ты и я — мы не будем по отдельности. Никогда.       В напряжённом голосе проискрила угроза. Дориан, ясное дело, услышал её, но не успел сделать ровным счётом ничего — Кларк, насилу подняв левую руку, стянул с себя футболку и обхватил его шею. Припал ко рту, дёргая замок ширинки на своих джинсах вниз — для того, чтобы сжать ладонью Дориана член. Почувствовал, как Дориан вздрагивает, сгибается ниже… А секундой после окончательно завалил его на кровать. Не отрываясь от губ, ритмично задвигал его рукой на своём члене, выдохнул всего один низкий стон. Когда он резко извернулся и подмял Дориана под себя, тот опять не сумел вставить ни слова: слова растворились в новом поцелуе, а руку Дориан сжал уже сам — обвёл пальцем головку, начал медленное, постепенно нарастающее движение, и вырывал из него второй полустон. Кларк не остался в долгу — потеряв интерес к губам, спустился ниже. Сперва лизнул место укуса на шее, потом прихватил зубами кожу, с удовлетворением вслушиваясь в ответное мычание.       Продолжая водить по его члену, Дориан поглаживал, сжимал… Кларк потянулся сам к себе и Дориан сплёлся с его пальцами — тесно и влажно. Наверняка Дориан ощутил подёргивание горячей плоти в своей ладони, а потому, не давая ему кончить, перевернулся и навалился сверху. Кларк резко упёрся рукой в его грудь, почти перекатился, но вжав в матрац, Дориан завёл его руки за голову. И накрыл губы поцелуем. Член, теперь зажатый меж двух тел, тёрся о твёрдый, рельефный живот Дориана, и это дарило слепящее, вибрирующее удовольствие, будто пробирающее до самых костей. Едва уловив близость его оргазма, Дориан приподнялся. Скользнул поцелуями к груди, коснулся губами кожи — места, где взвинчено барабанило сердце — и занялся соском; втянув в рот, аккуратно пососал. Услышав недовольное шипение, стиснул его запястья плотнее.       Минутами позже склонился к животу. Провёл языком, вызывая отклик мелкой дрожи в теле. Дориан освободил его запястья, лишь спустившись ещё ниже — к члену. Сдёрнул до колен джинсы, сомкнул губы на головке и, облизав вокруг, туго сжал напряжённый ствол губами. Когда он вобрал в рот полностью, Кларк хаотично выгнулся и низко застонал, толкаясь глубже в расслабленное горло. Но вот удовольствие опять почти достигло пика и начали скручивать сладкие спазмы — Дориан отстранился.       — Соси… — Почти задохнувшись, Кларк уже было собрался вернуть его голову на место. Поэтому Дориан перехватил его кисть, мокро поцеловал в ладонь и расстегнул молнию своей ширинки.       Сделать что-либо ещё он не успел. Кларк, взглянув на всё со стороны, осознал к чему идёт дело, и рывком решил уложить Дориана на лопатки. А когда не вышло, едва не врезал ему с колена в челюсть. Но не вышло и этого: Дориан уклонился, мгновенно стягивая с него джинсы. Затем, крепко сцепив ноги, поцеловал его в то самое колено. От лёгкого вздрагивания и сам дрогнул, промежностью вжимаясь куда-то между икр. Дал прочувствовать степень своего возбуждения, но добился лишь того, что Кларк обмер.       Неотрывно смотря, Кларк увидел, как дёрнулся кадык Дориана и его взгляд, который почти осязался кожей. Казалось, что, как и в детстве, он мог смотреть в эти глаза бесконечно долго, но не видеть того, что видел тогда.       — Что ты там собрался делать?       И всё-таки — нет. Он осознал и то, что скован в движениях ниже пояса, что это не давало ему больших возможностей для манёвра и что он уязвим. А ещё возбуждён донельзя, до раскалённой лавы в паху.       — То самое, ради чего ты повалил меня на кровать. Что-то не так?       — Всё не так, долбень ты тормознутый… — Кларк замолчал, проглотил дальнейшие слова, продолжая дышать тяжело и громко. — Я трахаю, не меня.       Ответом стал ещё один поцелуй в колено, от которого всего на миг, но он задержал дыхание. А Дориан, будто не заметил этого. Продолжил покрывать поцелуями скованные икры и спускаться к щиколоткам. Однако не довёл задуманное до конца: Кларк дёрнулся, всё-таки легонько съездив ему по челюсти. И резко сел, подтягивая к себе колени.       — Ты не слышал, что я сказал? — Он нежно огладил шею Дориана, притянул его ближе.       Тот поверил, с готовностью подставляясь его рукам. Расслабился, наверное, даже забылся, и Кларк смог повалить его на спину. Одним грубым рывком.       — Не слышал?       — Слышал. — Наконец ответил Дориан.       Кларк навис над ним, борясь с изнуряющим желанием вновь потереться членом и, наконец, кончить. Но вместо того, чтобы подсобить с той самой готовностью, какая наблюдалась ранее, Дориан прижал ладонь к его влажной от пота груди, не давая опуститься ниже.       — Если слышал, то не дёргайся больше. Трахаться будем так, как захочу я.       И Кларк увидел это — злобу, вспыхнувшую на лице Дориана. Всего на мгновение, но это было. Он видел.       — Лучше бы тебя тошнило. Ты и так уже всю душу вытрахал, на очереди пункт «порвать жопу»? А потом отмотать всё назад, и сказать: «ничего личного, у меня на тебя просто стоял».       Игнорируя его удивление, Дориан перекатился и навалился сверху. На этот раз излишне быстро, болезненно, полностью сковывая его в движениях.       — Почему ты считаешь, что всё только для тебя? — Прошептал Дориан в самое ухо, низким, севшим голосом, от которого внутри всё похолоднело.       Похолоднело и от того, что теперь Дориан скрутил не просто его ноги, а вжал лицом в подушку, заломил руки за спину и как-то по-особому надавил на поясницу коленом: первое время Кларку казалось, что он вообще утратил способность шевелиться.       Лицо неприятно щекотала наволочка, он был скручен в такой позе, что и говорить толком не мог, но вдруг Дориан убрал с его тела левую руку и приподнялся. Раздался щелчок, каким обычно открывают бутылки с шампунем, лосьоном или чем-то подобным: судя по сопутствующим звукам, Дориан достал бутыль из уже открытой, выдвинутой сумки. Кларк с трудом повернул голову, брови его сдвинулись к переносице, лёд внутри треснул и сквозь трещины начала просачиваться столь знакомая едкая ярость. Пока они были в супермаркете, этот предусмотрительный, но конченый мудозвон прикупил лубрикант! А теперь едва ли стояком о его зад не тёрся… Не прошло и минуты, как это взаправду случилось: удерживая его в нужном положении, Дориан кое-как избавился от брюк и потёрся о кожу членом, покрытым густой, тёплой смазкой.       На коже остались липкие следы, а ярость достигла точки кипения — от злости зазвенело в ушах, и мгновенно выйдя из ступора, Кларк рванул назад. Попытался затылком разбить Дориану нос. Не тут-то было — тот уклонился снова, после чего, навалился ещё грузнее, стараясь урезонить его, словно норовистого быка под собой. «Бык» бушевал и отбивался так, что если Дориан и не сломал рёбра, свалившись с байка, то сейчас — в постели — он ему их точно сломает. «Бык» бился, будто готовясь растерзать — несколько раз удалось с локтя вломить Дориану по ране, но тот не только не ослабил захват, но и поддался гневу, который всегда держал в узде. Надавил на травмированную руку так сильно и несдержанно, что Кларка парализовало приступом боли, однако это помогло опомниться и заговорить:       — Отпусти меня!       — Ты сам затащил меня сюда. — Голос Дориана по-прежнему был холодный и вкрадчивый. — Ты сам сделал это, Кларк. А теперь тебя не устраивает то, что я не дал покорно попользоваться собой? Да для тебя же все, кого ты трахаешь не люди, а дырки. Гордость не позволяет уподобиться дырке? Слишком высоко вознеслась твоя гордость, как бы крылья не опалила.       Раньше одного «отпусти» хватало. Раньше Кларк цепенел, не начинал отталкивать, а просто говорил «отпусти» и Дориан отпускал. Поэтому вступать с ним хоть в какое-то противоборство отпадала нужда, но теперь именно в словах не было надобности: один тычок со стороны Кларка и Дориан должен был сдаться. Однако не сделал этого.       …Для верности он сильнее надавил на Кларка. Вжался пахом в его зад, едва ли не плавясь от возбуждения, которое после всего даже на пару градусов не остыло. Джон видел скованные руки Кларка, его крепкую спину, прочерченную линию позвоночника, обтирался членом о его задницу и мечтал только о том, как бы побыстрее в ней оказаться. Он редко касался этой темы, но Кларк впрямь был красивым мужчиной. Не худым, бледным и утончённым, а всегда с иголочки одетым плейбоем — центром дамского внимания. Кларк и суперкар «Феррари» — они подходили друг другу, хорошо смотрелись вместе. Но, невзирая на здоровую красоту лица и тела, в других мужчинах Кларк пробуждал лишь чувство зависти и соперничества. А вот у него сердце из-за Кларка исступлённо билось, пело или наоборот замирало внутри. И он как рыцарь — герой детских книжек — готов был вырвать из груди жизнь и возложить к его ногам. Глупый, странный рыцарь, которому не нужны принцессы. Ему нужен эгоистичный король, грабящий в собственных владениях и однажды уже пронзивший рыцаря мечом.       Больше не чувствуя сопротивления, лишь напряжение, от какого удивительно, но Кларк не скрипел зубами, Джон слегка приподнялся. Он был настолько поглощён своими мыслями, что перестал удивляться и внезапной тишине со стороны Кларка, и его безучастности… Совершенной неподвижности. А когда коснулся членом заднего прохода, не успел толкнуться вперёд — заметил выражения его лица. И обледенел, застывая на месте.       Кларк давно не был возбуждён. Он в такой же прострации, словно в глубокой коме. По пустому взгляду невозможно было понять, о чём он думал, но Джон уже видел такой взгляд: когда Шейн истязал кого-то при нём. Сначала жертвы пытались сопротивляться, а потом на лицах их застывала маска, их сковывало параличом, и будто отключаясь от внешнего мира, они продолжали умирать внутри. Джон помнил выражение лица своей сестры… В сортире задрипанного бара, где истекая кровью она смотрела на него опустошённо.       Как-то ещё в колледже, хохмы ради, Кларк кинул ему на стол книгу. Так вот Ницше писал, что если долго смотреть в бездну, то бездна непременно посмотрит в тебя. Тому, кто сражается с чудовищами, следует остерегаться — как бы самому не стать чудовищем.¹ Ведь чудовищ порождают другие чудовища…       Джон отшатнулся настолько быстро, насколько только смог. Его кольнуло, словно раскалённой иглой и прошило насквозь. Сознание заполнили воспоминания — так же стремительно, как и всегда. А потому, погрузившись в прошлое, он не сразу заметил, что Кларк приподнялся, посмотрел в ответ уже осознанным взглядом. Приблизился, продолжая заглядывать прямо в его лицо. Кларк даже сказал что-то. И правда взволнованным тоном. Но что именно, Джон разбирать не стал. Зажал рот тыльной стороной ладони и чуть опустил голову. Его вдруг начало тошнить, сильнее с каждым мгновением…       — Какая женщина в твоём вкусе? Эта? — Шейн подтолкнул к нему блондинку с заметно отросшими чёрными корнями. Усадил прямо на колени.       Наверное, Шейн хотел полюбоваться откликом, но очень скоро понял, что отклика не последовало. Ни на прикосновения кожи к коже, ни на вид тяжёлой, обнажённой груди — отклика не было.       Джон лишь смотрел в её заплаканное, опухшее лицо, видел обезумевшие, затянутые пеленой муки глаза, а сам был неподвижен, казалось, даже не дышал. Не без помощи остальных, Шейн приковал его ремнями к дереву рядом с кокаиновыми плантациями. Связал по рукам и ногам. Расстегнул и приспустил его брюки и заткнул рот, одну за другой усаживая на колени женщин.       — У тебя даже не стоит. Что ты за мужик-то такой? — Шейн обошёл женщину, прильнул к ней со спины, плотнее вжал пышной грудью в Джона. — Ну? Всё равно нет?       Встал, приподнял руку с мачете, глянул в его лицо, и схватив за волосы, резко оттянул его голову назад. Мачете он в движение прикрепил к ремню, свободной рукой потянул вниз замок ширинки, стал наминать отвердевший член. Только смотрел Шейн не на рыдающую женщину, Шейн смотрел в его лицо.       — Вот так это делается, — наотмашь ударив попытавшуюся вскочить девушку, Шейн усадил её обратно и размазал по её лицу кровь. А она не сопротивлялась, все, кто до неё бежал к кокаиновым кустам, вознаграждались лишь пулей в спину. — Может мне кончить тебе на лицо, Джонатан? Оно у тебя такое ладное, безупречно-правильное, такое, что хочется его испортить… осквернить. Или присунуть тебе в рот? Или куда-нибудь ещё присунуть? Я может и не по этим делам, но ради тебя расстараюсь.       Внутри вспыхнуло откровенное презрение. Глубокое, возможно, даже насмешливое и Шейн понял, что выбрал не тот метод. Поэтому надавил на плечи девушки, вновь плотно вжимая ту в него.       — Так что? Трахнешь её? — Выдержал паузу, снял с пояса мачете. — Хотя… Нет так нет.       Короткий свист рассекающей воздух стали, и вместо спермы в лицо брызнула тёплая кровь, а белобрысая, плохо прокрашенная голова девушки откатилась на несколько ярдов влево. Тело же рухнуло прямо на него, и Шейн с удовлетворением отметил переменившееся выражение его лица: по физиономии слишком ощутимо прошла искажающая судорога, но не гнева — срывающегося, безысходного отчаяния. Печали, какую Шейну хотелось бесконечно смаковать…       Вот оно — то, что Шейну было нужно. Нужно не его желание противостоять — его мрачная скорбь. Продолжая облизывать взглядом его лицо, Шейн в несколько движений спустил себе в руку. Восстановил дыхание и обернулся.       — Поросята кончились… Я сейчас приведу ещё, будем надеяться кто-то из них всё же тебе глянется. А если опять нет, я выберу самого сочного поросёнка, поджарю и скормлю тебе на ужин. — Шейн издал короткий смешок, глядя на то, как обезглавленное тело медленно съезжает и пачкает его влажной кровавой дорожкой. — Не тревожься, скоро научишься поднимать своего бойца, едва только почуяв сопротивление. По первой же команде. Я уверен, потому что брать кого-то силой… Есть в этом своё очарование и изрядная доля кайфа. Ты поймёшь, Красавчик.       Джон вернулся в реальность, когда Кларк обхватил его лицо. Притянул ближе к себе и Джон ткнулся лбом в его шею.       — О чём думаешь?.. — Как ни в чём не бывало спросил Кларк.       Ответа Кларк не дождался, возможно, поэтому, удерживая его лицо в ладонях, прижался к губам. В попытке отцепить, Джон лишь вдавил Кларка плотнее. Тот провёл тёплым языком по его губам и истома вернулась — Джон почти безвольно приоткрыл рот, позволил Кларку скользнуть языком внутрь. Закрыл глаза. Стоило Кларку оторваться от губ, он потянулся к левой скуле: сначала скользнул по ней кончиком языка, потом невесомо коснулся губами. Когда Кларк вжался поцелуем в его влажный от пота висок и вдохнул запах, Джон содрогнулся так, точно по спине его огрели плетью. Глянул с изумлением, даже ошарашено, однако Кларк выглядел спокойным.       — Ты не злишься?.. — Джон выдавил это из себя, как единственное, что смог произнести.       — Нет.       В подтверждение Кларк опять коснулся его губами, пальцами пробежался по напряжённым мышцам плеча. Кожа покрылась россыпью мурашек, и когда Кларк слегка потянул, Джон, будто под гипнозом, начал приближаться к нему. Подползал до тех пор, пока не понял, что снова оказался сверху. Теперь лицом к лицу.       — Зачем ты это делаешь?..       — Будешь у меня в долгу. — Кларк улыбнулся так, будто пойти на сделку с дьяволом всё равно, что заключить джентльменское соглашение.       Но Джон знал, что такие сделки не бывают лёгкими.       — Ты хочешь этого?       — Не знаю… — Кларк едва ли не пожал плечами.       Когда он попытался слезть, Кларк удержал его и уже в который раз поцеловал в губы.       — Но ты сделаешь это?       Джон в неверии покачал головой.       — Да… — ответил вдруг Кларк и затих, внимательно к нему приглядываясь. — Не делай такое лицо. Ты как будто трёхглавое чудовище увидел.       С тех пор, как они оказались в постели, длилась бесконечная череда его неверия.       — Мне всегда нравилось твоё тело, — неопределённо подытожил Кларк.       Джон застыл в ещё большем неверии. Первое время он ничего не делал, лишь нависал и смотрел, ища подвох. А затем, когда немного отпустило, провёл руками по груди и животу Кларка, целуя место укуса на его шее. Тот громко выдохнул и даже слегка прогнулся в пояснице, скорее, под влиянием момента. Кларк коснулся рукой его обмякшего члена, пришлось задержать дыхание, словно при погружении в морскую пучину. После нескольких движений ладонью, внутри разлилась пьянящая теплота, член в руке Кларка начал твердеть…       Сам Кларк завёлся быстро. Его возбуждение ясно разгорелось, но стоило коснуться его ануса вымазанными в смазке пальцами — это мигом охладило Кларка. Он посмотрел встревожено, словно засомневавшись в правильности происходящего…       Когда пальцем Дориан толкнулся внутрь, всего одним, не углубляясь, Кларк дёрнулся и чуть не отпихнул его. Болезненное давление внутри он мог спокойно перетерпеть, но вот жёсткое отрицание, которое вновь наводнило мысли, сводило с ума.       Если снять ограничения, дать себе ту самую волю, то всё становилось просто, будто летящая с запредельной скоростью машина, у которой отказали тормоза. Она летела прямиком в пропасть, однако исправить ничего нельзя: двери заблокированы. Оставалось смириться и осознать, что «умрёшь» совсем скоро.       Едва выдерживая движение пальца внутри, Кларк не мог сосредоточиться ни на чём: ни на поцелуях Дориана, ни на его лице, ни на словах. Но вскоре к одному пальцу добавился второй, и Кларк задышал громче обычного. Прильнул к Дориану губами, лишь бы забыться, как-то себя отвлечь — от напора, что болью раздирал изнутри. Его растягивали и подготавливали, как сучку — бережливо и осторожно, но Кларк всё равно не мог отделаться от мыслей… сравнения происходящего с заурядной тюремной практикой опускать «сучек» — тех, кто не мог себя защитить. Петухов там насиловали толпами, они попадали в тюрьму за мелкое преступление, а выходили больные СПИДом, а иногда и с поехавшей крышей.       Ему не было до этого никакого дела, он думал лишь о том, как бы такого не приключилось с Дорианом. А теперь…       Лихорадочный поцелуй на мгновение прервался, Дориан вытащил обтянутые презервативом пальцы, шире развёл его ноги — так позорно и унизительно — затем пристроился ко входу, головкой надавливая на края. И когда Кларк трепыхнулся, всё же собравшись возразить, Дориан опять поцеловал его и толкнулся внутрь: медленно, совсем неглубоко. От боли Кларк невольно зашипел, он почти не чувствовал, как Дориан сдавил пальцы на его бёдрах, не замечал его языка во рту. Всё на чем получалось сосредоточиться вновь: член медленно заполняющий и разрывающий напополам. Он и сам сжимал пальцы на спине Дориана до ломоты, напрягался до пульсации в висках и вращающихся искр перед глазами.       — Расслабься… — Обожгло ухо дыханием Дориана.       Дориан и правда дышал часто, почти задыхался, очевидно, тоже испытывая боль. Внимая тихим словам, Кларк попытался расслабиться, но толчки всё равно били, словно разрядами. Со лба скатились капли пота, и вдруг, поцеловав в переносицу, Дориан приподнял его выше. Заставил обвить щиколотками поясницу. Проник ещё глубже, болезненней. Увеличил темп, свободной рукой сжимая его член. Кларк втянул сквозь зубы воздух.       — Хватит… — Сказал он, — прекрати…       Дориан неторопливо выскользнул. Смазав руки, заменил член пальцами. Другой рукой задвигал на его члене. Наверняка Дориан знал, что значит «прекрати», но с первым полустоном удовольствия, вновь сменил пальцы членом, закинул его ноги себе на плечи и навалился всем весом. Слабая попытка его оттолкнуть была пресечена: Дориан перехватил и вжал в матрац предплечье, которым Кларк, в оборонительном жесте, надавил на его грудь. Погрузившись почти до упора, сжал его торс и вскоре восстановил движение. Со вторым стоном уже в полный голос, Кларк крепко зажмурил глаза…       С каждым новым движением Дориана к боли примешивалось нечто, что медленно, понемногу, но разбавляло эту боль. Член, вновь зажатый между их телами, тёрся о живот Дориана, пока двигаясь, тот вбивался глубоко, старался развести его ноги шире. Казалось, что Кларк готов кончить лишь от этого — совсем не помогая себе рукой. Дориан склонился ниже, втянул в себя его вдохи, соединяя воедино дыхание, и вдруг дёрнуло импульсом долгожданной разрядки. Так Кларк решил, а разрядки всё равно не случилось. Сперма испачкала его живот, но то были какие-то капли…       Что?..       В голове до сих пор пульсировало, в теле не было послеоргазменной расслабленности. Член скользко тёрся о живот того, кто двигался в нём, буквально выбивая собой хрипловатые стоны.       Что это такое?       Если можно хлестнуть кайфом, как кнутом, то его хлестнуло. Дориан невесомо коснулся губами его полуприкрытых век, и дрожь взрывной волной прокатилась по телу. Отдалась в руках и ногах, пробрала до кончиков пальцев. Он никак не мог нормально кончить, и боль заглушала почти все ощущения, тогда что ему так понравилось? То, что делает с ним Дориан? Нет… То, что именно он это делает?       — Кларк?..       Толчки замедлились.       — Как себя чувствуешь?       — Как самка… — Прохрипел Кларк. — Сука под кобелём. Не задавай тупых вопросов, заноза в моей заднице.       На мгновение Дориан остановился. Всего на мгновение, за которое успел привстать, повернуть голову и поцеловать щиколотку на своём плече. А затем, Кларк опять не понял как, но его резко перекинуло, и вот совсем нежданно он оказался верхом на Дориане. Расширил изумлённо глаза, ладонями упёрся в потную грудь. Член Дориана по-прежнему распирал, а руками тот сжимал его ягодицы.       — Подвигайся… — Прошептал Дориан, — умоляю…       Возможно, с самого начала, с той секунды, как согласился на всё это, он не залез на Дориана, потому как охреневал от происходящего настолько, что если бы понадобилось делать что-то самому, Кларк попросту замер бы в онемении. И замер. Сперва. Затем качнул бёдрами на пробу, качнул ещё раз. Насадился глубже и склонил голову, пытаясь совладать с раскалённым «нечто» у себя внутри. А, не справившись, торопливо прильнул к таким знакомым губам. Он поднимался и опускался, мычал что-то в губы Дориана, скользил руками по его торсу, зажимал бока, и с каждым движением увеличивал темп, одновременно проталкиваясь языком в тёплый рот. А когда Дориан занялся его членом — опять сжимая и поглаживая — с языка сорвалось само собой:       — Скажи это ещё раз…       — Что?.. — Не понял Дориан.       С первыми признаками кольнувшего осознания, Кларк не передумал. Дориану это нужно, ему это понравится. Порывом вспыхнуло слепое желание ему нравиться.       — Скажи, что любишь меня. Скажи опять.       Казалось, несколько мгновений Дориан не мог прийти в себя, а когда реальность вернула краски и звуки, то он посмотрел на него восторженным, опьянённым взглядом.       — Люблю тебя… Мартин…       Оглушённый собственным именем, Кларк вновь очутился на спине — едва не задохнулся от мощного толчка и рук, что стиснули почти до хрипоты. Губами Дориан скользнул по его взмокшей шее, по подбородку, зубами прикусил мочку уха.       Обхватив пальцами его член, Дориан удобнее устроился меж раскинутых ног, в несколько сильных толчков дожал их обоих. Размазал по его животу только что брызнувшую сперму. Грузно накрыл его собой и уткнулся лбом в грудь. Он всё ещё медленно двигался внутри, недавний оргазм превращался в тёплую истому, в ушах шумела кровь, а пальцами здоровой руки Кларк невесомо касался взмокшего затылка Дориана.       Первое время Кларк отходил. Мир растворился в послеоргазменной неге и возвращал очертания слишком долго, медлительно. Поэтому, ещё полностью не очнувшись, он обхватил Дориана руками, вдавил в себя, будто с намерением накрепко сплестись, прорости в него корнями.       Да что за чёрт?!       Граничащее с безумием наваждение почти схлынуло, но рук Кларк так и не разжал. Продолжил стискивать Дориана до боли в мышцах. Тот, потворствуя его безумию с полной отдачей, прильнул теснее, убрал с мокрого лба налипшие пряди и отпечатал всего один поцелуй.

***

      — Считаю принятое мною решение верным. — Сказал Харрис. — Как оказалось, она не просто коп, она лейтенант из ОВР. С телом или без, но мы натравили бы на себя и полицию, и федералов, и ещё бог знает кого. Представляешь, что могло начаться? За дело схватились бы несколько команд — каждый рассчитывал бы на шумную карьеру. Они могли перетряхнуть весь город, раскопать много грязи, вскрыть всё до мелочей. Мое лицо видели ещё два копа и рейнджер, составить фоторобот не проблема, и пусть неясно в какой именно базе искать, но я не хочу стать подозреваемым в убийстве полицейского. Да и кто может поручиться за то, что вместо одной бешеной не пришло бы ещё две? Живой она полезнее будет, даже если откроет рот, не сможет вызвать ту шумиху, какую вызвало бы её исчезновение.       Уэйн наблюдал, как Харрис расхаживал возле окна — туда-обратно. Придерживая трубку одной рукой, вторую он сжимал в кулак, а затем разжимал. Неврастеник. Параноик. Истеричка, не способная прикончить одну взбалмошную бабёнку, совсем не по назначению использующую рот.       На другом конце линии прозвучал вопрос и Харрис поспешил ответить:       — Она его загрызла, — последовала пауза, — я не преувеличиваю, говорю, как есть — загрызла.       Глядя на карту, развёрнутую на столе, Уэйн блаженно улыбнулся. С другой стороны в слюнтяйстве Харриса были свои плюсы — стальная леди жива и при случае отгрызёт кому-нибудь яйца.       — Я влюблён… — проворковал Уэйн, приковав взгляд к горшку с цветком, который недавно спрыскивал водой отставной майор Харрис.       Однако голову посетили мысли совсем не о Хойт, даже не о женщине, о мужчине — Дориане, затерявшемся где-то на просторах страны. Границу он успел пересечь очень навряд ли.       — Пей! Пей ещё! — Уэйн давил на дно кружки, и ром частично выплёскивался у Дориана изо рта.       — Не хочу! — Дориан оттолкнул его руку вместе с кружкой, та звонко ударилась о доски пола.       Изрядно пьяный Дориан качнулся, осел на одну из кроватей в пустой казарме. После Колумбии они вернулись на базу, но вскоре их ждал новый пункт назначения — Боливия.       — Надо, — Уэйн обхватил его лицо, заглянул в мутные глаза. — Ты ведь понял? Я попытался тебе помочь. С той девкой, которую они, подыхающую, всей толпой трахали.       — Ты ослабил хватку. — Согласился Дориан.       — Да, — Уэйн глотнул из бутылки, передал её Дориану, — не благодари.       — Это не помощь… И я всё равно ничего не смог сделать, а ты, лицемерный кусок дерьма…       — Полегче на поворотах, малыш, я единственный, кто тебе сопереживал и в какой-то мере за тебя болел.       Плевок слюны вперемешку с ромом обжёг глаза, и Уэйн согнулся, недовольно мыча. Провел рукой по лицу, обтёр ладонь о штанины.       — Спишем всё это на алкоголь, маленький придурок. — Проворчал Уэйн. — Но ещё раз харкнёшь мне в рожу — сломаю тебе хребет.       И «ещё раз» случился в ту же секунду: слюна попала Уэйну точно в лицо, он замер, мысленно считая до десяти. Банально, но когда-то психолог посоветовал именно такой способ первичного подавления гнева. Тот «эмоциональный помощник» был идиотом. Поэтому Уэйн пришиб «его», не сумев досчитать и до трёх.       А теперь досчитал. И даже смог успокоиться, видя, как пьяный Дориан наступает на пустую бутылку, и грузно падает вниз. Хохотнул.       — Я тебя проспиртовал, мне и расхлёбывать, — Уэйн поднял Дориана на ноги и пихнул на первую попавшуюся кровать. — Спи, скоро придёт Шейн, харкнёшь ему в рожу за всё дерьмо. От души.       Веки Дориана опустились, он попытался что-то сказать, но его язык едва ворочался, и слова никак не шли.       — Валить тебе надо отсюда, — проговорил Уэйн, — да так просто-то и не свалишь. А свалишь — отловят. Мозгов-то хватит найти такое место, где не сыщут? Ты, небось, тупой, как пробка, да, парнишка?       — Не тупее тебя…       Дориану бы мирно уснуть, но, видно, что-то тянуло даже за заплетающийся язык.       — Да? — Ухмыльнулся Уэйн. — Ну, в тех точках, куда нас отправляют, бежать не вариант, а в Штатах куда бы ты делся? Никуда, Красавчик, ни-ку-да.       — Нужно малонаселённое место, где почти нет федеральных ведомств, место, где города и населённые пункты расположены на больших расстояниях друг от друга, где нормально воспримут нежелание общаться, куда едут, например, охотиться или в поисках одиночества. В Вайоминге много туристических ранчо и он объединяет в себе всё перечисленное мной. Отсидеться там можно…       Уэйн приподнял брови, видя, как Дориан засыпает, как его голова склоняется всё ниже и, в конце концов, скатывается с подушки.       — Не дурно… В нашей ситуации бесполезно, но если прятаться от копов, к примеру, то могло бы и сработать. Ты спишь? Совсем меня не слышишь…       Уэйн опять посмотрел на карту, взглядом отыскал горный штат — Вайоминг. Взял горшок с цветком, которым так дорожил Харрис — вроде как орхидея — и принялся срывать с него лепестки, бормоча под нос:       — Сказать, не сказать… Сказать, не сказать…       Незамедлительно прекративший трепаться Харрис налетел на него вихрем, однако ощипанный цветок было уже не спасти.       — Что тебе спокойно не сидится, сволочь?! — Едва не прорычал Харрис.       Не обращая на него внимания, Уэйн тихо хмыкнул и обвёл маркером территорию Вайоминга.       — Сказать.