Хамелеон

      Анонимность — миф. Наверное, если бы не работа в полиции, Тревис не смог бы уяснить это настолько хорошо и точно. Один телефонный номер может рассказать о человеке практически всё, нужен только ордер, и тогда оператор связи выдаст вас со всеми потрохами. GSM? CDMA? Неважно. Детективы увидят, на кого оформлен номер, увидят, кому и куда вы звонили, как пополняли счёт… Но главное, они увидят, в какой именно соте работает ваш мобильный. И тогда вас найдут. Способов сделать это — превеликое множество: вас найдут и по анонимному телефону, и по тому, который на вас не оформлен. Вас найдут, даже если один сотовый телефон будет находиться рядом с другим — рядом с тем, с которого вы звонили. Крутая аппаратура ни при чём, значение имеет лишь умение думать головой, а также простая статистика. Закономерность. Но что, если ордера нет? Тревис не получил бы ордер — закон был не на его стороне, поэтому пришлось найти способ обойти закон.       Если полиция подарила ему знания, то Кларк научил правильно их применять, а Хойт поделилась не только опытом, но и связями: Тревис пробил доставшийся ему от Сайкса номер тихо и, можно сказать, быстро. Разумеется, не сам, через других, однако и детектив, получивший ордер, вначале ничего не делает сам — только собирает данные. Затем начинает действовать — последний раз телефон с тем номером включали в Техасе, родном штате Элисон Хойт. Номер был зарегистрирован на другого человека — этого стоило ожидать. Конечно же, Хойт использовала левый телефон, она знала, что оставляет след, и всё же пошла на вынужденный риск.       Тревис навестил реального владельца телефона — иностранца с рабочей визой, привыкшего к сим-картам, — убедился, что тот слил номер, узнал, кому именно, и через короткое время попал в округ Брустер. На этом всё застопорилось: сигнал телефона пропал. Тревис приехал в место работы соты, где телефон был засечён в последний раз, а дальше ему пришлось заниматься обычной полицейской работой — так он узнал об убийстве в одном из спальных районов. Застрелили какого-то психиатра. Вот на этом точно всё. Он оказался в тупике.       Он даже не смог провести очевидной связи между тем психиатром и Хойт. И не сумел выйти на того, кто предположительно продал ей левый мобильный. До сих пор не было гарантий, что Хойт жива. Ничего не было…       — Технический сигнал есть.       — Ты это всерьёз? — Сосредоточился Тревис.       — Да. Сим-карта работает, но в новом аппарате — IMEI¹ другой. Телефон в движении. Также я запрашивал логи всех сот, в которых он соединялся, — с недавнего времени в одних и тех же сотах с ним работает другой телефон.       Вас вычислят, даже если один телефон находится рядом с другим, правильно? Не по одному, так по второму. Сделать это нетрудно, а порой и не очень долго. В соте с ведущим телефоном может находиться тысяча других, но только один из этой тысячи будет «отсвечивать» при каждом включении ведущего или перемещаться с ним из соты в соту.       — Пробей, узнаем, кто это такой.       И когда сигнал предполагаемого телефона Хойт снова пропал, Тревис просто переключился на другой мобильный. Номер был зарегистрирован на какого-то старика, Тревис потратил немного времени и выяснил, что телефон у старика украли, а тот этого даже не заметил. Никого даже близко похожего на Хойт старик не описал.       Сразу после допроса старика Тревис узнал историю звонков и среди последних вызовов нашёл номер местной радиостанции. Оставив эту информацию на потом, он приехал в рабочую соту телефона и начал настраивать пеленгатор на его частоту. Он двигался туда, где сигнал был сильнее, однако не прошло и тридцати минут, как всё опять оборвалось: кто-то выключил телефон. Кто-то сделал это рядом, совсем близко…       Тревис остановился на обочине дороги, выбрался из машины, хлопнул дверью — в нескольких ярдах левее громко пронеслась фура.       — Придётся подождать, — сообщил его собеседник, — возможно, аппарат снова даст сигнал.       Тревис прижал трубку плотнее к уху и поморщился.       — Я больше ждать не буду.       — И что ты предлагаешь?       — Вспомнить, что я коп.       — Не здесь.       — Везде. — Сказал Тревис.       Флоридский коп в Техасе теряет почти все полномочия. Конечно, он мог здесь работать, но только при поддержке и помощи одного из местных департаментов. Такой поддержкой Тревис не сумел бы заручиться при всём желании. Во всяком случае, честно и официально. И — как там? — когда закон не на твоей стороне, ты вынужден закон обходить.       Тревис сам позвонил на радиостанцию, потому что из всех немногочисленных вызовов этот единственный показался ему странным. Он представился копом, сочинил историю, рассказал про поджимающие сроки и про возможность предъявления ордера — потом. Но долго врать не пришлось… Тот, с кем он общался, особо не церемонясь и не прося никаких подтверждений, выложил почти всё, что знал.       — Белый «Понтиак»? — Удивился Тревис. — И вы пропустили это в эфир?       — Нам это показалось интересным. Он был очень убедителен.       На пару мгновений Тревис смолк.       — Сколько он заплатил?       Некто на другом конце линии хмыкнул.       — Достаточно. Но вот уж что-что, а это я без ордера обсуждать не буду. Мы не сделали ничего противозаконного.       Тревис оставил его реплику без внимания.       — Вы слышали только мужчину? Женщина с вами не говорила?       — Нет, только мужчина.       — А как насчёт записи? Её вы мне предоставите?       Мужчина долго молчал. Наверное, раздумывал: «А стоит ли?» Или: «Может ли это чем-то мне грозить?»       — Только запись?       — Только запись, больше ничего. — Пообещал Тревис.       — Думаю, это можно.       Тревис не узнал голос на записи. И какой-то там белый «Понтиак» не говорил ему ни о чём. Но машину он начал искать — все данные оказались у него на руках. Он должен был ими воспользоваться, хотя мало-помалу уже терял надежду: у него опять не получалось увязать всё это с Хойт. Он не понимал, что происходит и что ему нужно делать, — если Хойт жива и ведёт свою игру, не навредит ли ей его появление? Такой исход был вполне вероятен, Тревис мог приехать и всё ей испортить. А ещё она могла оказаться мертва. Просто мертва. Что он будет делать, если она мертва? Если надежда умрёт для него вместе с ней? Если он который день кружит здесь в поисках того, кто ему совсем не нужен… И портит всё Сайксу. Шефу полиции, способному в два счёта выкинуть его с работы.       Но Тревис продолжил заниматься тем, чем занимался. Белый «Понтиак», так белый «Понтиак». Можно чего-то сильно желать, а потом испугаться своих желаний… Тревис не испугался, однако у него появились сомнения. Смутное беспокойство, которое он принялся давить ещё в зародыше. Он давил и давил, но оно только росло.

***

      Глухой хлопок сменился звонким лязганьем стекла — глушитель подавил раскат выстрела, но пуля разбила окно и вылетела наружу. Джон сглотнул, несколько мгновений в голове у него стоял гул — он старался удержать руку Хойт, но из-за резкого выстрела она дёрнулась сильнее и почти освободилась. Его кисть дрожала в напряжении, ствол позади то болезненно упирался в поясницу, то так же болезненно соскальзывал.       — Отойди… — прошептал Кларк.       Джон поднял взгляд. Секунды назад пуля просвистела в считанных дюймах от его плеча. Могла бы задеть… Но не задела. Даже не поцарапала.       — Я промахнулся. — Предупредил Кларк.       — Ты не промахнулся.       — Отойди!       Всё слишком знакомо. Будто бесконечно прокручивается — Джон ловит знакомые фразы и его преследует ощущение дежавю. Всё повторяется, как тот репортаж о смерти Элисон Хойт, который Кларк перематывал для него раз за разом.       — Кларк… Поехали? Мы просто уедем. И всё.       На секунду показалось, что Кларк посмотрел с надеждой. С той самой, с какой люди цепляются за что-то, когда хотят получить утешение… Но даже если это и было, всё исчезло, и теперь на лице Кларка застыло выражение обиды. Кларк дёрнул губами, будто собираясь что-то сказать, однако снова замолчал. Он чувствует горечь сожалений? Непонимания? Этот привкус останется с ним надолго. Джон знает по себе.       Новый хлопок выстрела ударил по ушам, и Джон схватился за плечо, чувствуя, как рубашка пропитывается кровью. От жалящей боли он едва не отпустил руку Хойт, но то, что Хойт продолжала сопротивляться, а не опала вниз, невероятно его обрадовало. Понимание пришло чуть запоздало: пуля лишь оцарапала, не раздробила плечевой сустав, а всего-то слегка задела кожу.       — Неужто втроём? — Иронично заметил Кларк.       Конечно, втроём.       — Не стреляй, наш общий знакомый придёт на звук. — Попытался достучаться до него Джон. — Больше не стреляй.       Он разговаривал с Кларком, как с ребёнком. Спокойно и мягко. Пожалуй, слишком ласково. Кларк должен опустить пистолет — это всё, что нужно. Нет, не всё… Рука Джона болела и ныла, и при желании Хойт запросто могла высвободиться, толкнув его в спину. Но всё-таки она не толкала, даже не помогала себе второй рукой. Наверное, не могла. Джон не был уверен. Зато он был уверен, что толчок с её стороны лишь побудит Кларка выстрелить ещё раз. Вот почему Хойт не толкала?       — Элисон… — он сам едва расслышал свой шёпот. — Ты-то хоть опусти…       Она не только не ответила, но и усилила давление на его руку. И когда рука в очередной раз сдвинулась, его прошиб холодный пот. Джон зажмурился, чувствуя, как в щеке неприятно дёргается мышца. Открыл глаза, ещё раз просчитывая траекторию возможного выстрела Кларка. Через его плечо пуля угодит в голову, шею или грудь Хойт. Зависит от того, пригнётся она или продолжит стоять прямо.       — Думаешь, я выживу? — Спросил он у Кларка. — Куда бы ты ни попал — это убьёт меня. Потому что я едва стою на ногах, а моя голова сейчас переполнится кровью и разлетится, как сочный помидор.       Если давить на это — получится? Хоть на что-то… Кларк нахмурился, даже насупился, его лицо помрачнело ещё заметнее. Кажется, это взволновало его. Чтобы он ни ответил, но это его взволновало.       — И чья это забота?       — Очевидно, что твоя.       — Опять?.. — С сомнением проговорил Кларк. — Это уже даже не смешно. Твоя голова — твоя забота, Джонатан. И больше ничья.       Можно было бы поспорить, но за спиной стояла Хойт, и игра точно не стоила свеч. Даже без Хойт… Не стоила бы. Джон просто не знал, на что ещё давить. Оправдания могут сильнее разозлить Кларка, и разозлят наверняка. Да и Хойт невозможно заставить расслабиться — кто расслабился бы на её месте? В неё целятся, она хорошо понимает это, но сама прицелиться не может. Он не даёт ей помочь самой себе.       Джон крепче сдавил её руку, надеясь причинить такую боль, какую вытерпеть она не сможет. Не сможет и выронит пистолет. И когда она поняла, что́ он пытается сделать, то наконец толкнула его в спину — Джон невольно подался вперёд, но, вопреки страшным ожиданиям, ничего не случилось. Кларк вздрогнул и застыл, поэтому, за секунду приняв решение, Джон сделал вид, что оступился, и грузно навалился на него. Перехватывая руку, прижал Кларка к себе, услышал глухой грохот возле уха — сначала Кларк прострелил стену, затем попал в потолок. Но Джон сбил его с траектории, и Хойт не просто не пострадала, но и подняла упавший на пол «Кольт».       Кларк пихнул его раз, пихнул второй, силясь освободиться. Он тяжело дышал, Джон чувствовал горячее дыхание в свою шею и старался понять, что творится за спиной. Теперь он закрывал Кларка собой, и всё зависело от Хойт. Как она себя поведёт? Что будет делать? Прерывая эти рассуждения, Кларк вдруг сжал ткань его рубашки и скомкал её в кулаке. Как уже делал когда-то… В Майами, после выстрелов в старика-заложника. Он точно так же вцепился в его спину, и, если честно, в отличие от прошлого раза, сейчас Джон не сумел бы его удержать.       Наверное, Кларк видел, что делала Хойт, понимал, чем грозят её действия, потому-то разжав пальцы, позволил пистолету упасть вниз. Она прицелилась? Наверняка. И Джон волей-неволей снова стал живой преградой. Поэтому Кларк бросил пистолет?       — Толкни его ко мне. — Сказала ему Хойт.       Кларк задышал тяжелее, Джон вновь будто на себе ощущал, как гнев поднимается и наполняет его. Рубашка поползла вверх, открывая часть спины — Кларк скомкал её сильнее, из-за чего едва не разошлись швы.       — Быстрее. — Поторопила его Хойт.       Мгновение, другое, Кларк нехотя пнул к ней пистолет, и Джон прижал его плотнее.       — Развернитесь. — Скомандовала Хойт. — Оба.       Первое время Джон не шевелился. Потом быстро, украдкой коснулся губами лба Кларка — чуть выше брови. Очередной бессознательный жест, который был сейчас очень некстати… А возможно, и кстати. Скованные напряжением мышцы Кларка постепенно расслабились, но Джон так и не понял, что послужило тому причиной — его невольная выходка или возобладавшее над Кларком здравомыслие.       Начав разворачиваться, Джон старался не упускать Кларка из вида и всё ещё касался его рукой. Он не переставал ждать чего-то, какого-то фатального выпада, которого, что ни говори, а до сих пор не случилось.       — Что произошло? — Джон осторожно шагнул вперёд. Сделал крошечный шажок, не отрываясь от Кларка. Затем посмотрел на Хойт — так, будто оружия в её руке не существовало. — Ты можешь объяснить?       — Меня кинул один мудак, и, воспользовавшись вынужденной паузой, я нашла второго мудака. — Сказала Хойт. — Это если вкратце.       — Ты нашла Уэйна? — Джон повторил услышанное, пытаясь осмыслить. — А дальше? Как ты и он оказались здесь? Где он?       Последний вопрос заставил Хойт перевести взгляд куда-то в сторону и слегка нахмуриться. Наверное, как и у самого Джона, у неё болела голова. Наверное, у неё сотрясение, и виной всему удар по лицу. Наверное, Уэйн пытался её удержать… Зря она нашла его.       — Сними рубашку и свяжи ему руки, — Хойт дулом указала назад — на Кларка.       — Нет, — Джон покачал головой.       Она опять нахмурилась, зажмурилась даже, как от рези в глазах. Наверное, в глазах у неё двоилось, и к горлу подкатывала тошнота. Джон знает, что это за ощущения: ушиб мозжечка он умудрялся заработать и на обычных тренировках.       — Быстрее. — Быстрее ничего не желала слышать Хойт.       — Нет.       Она говорила медленно, заметно медленнее обычного. И тихо. Возможно, у неё не будет ни сил, ни желания долго на чём-то настаивать. Она не сможет упорствовать, потому что устала… Что она сделает? Пристрелит его? Нет. Попробует связать Кларка сама? Тоже нет. Нечем связывать. Тут не осталось ничего подходящего, разве только часть тряпки, которой Хойт зафиксировала руку. Но и та порвётся при малейшем усилии. Кларк высвободится легко и просто.       Хойт смотрела неподвижным взглядом. Выжидающе, но, вероятно, беззлобно. А может быть, ему лишь казалось, лишь хотелось так думать. В конце концов, она никогда не произносила этого вслух, однако была ему надёжным другом. Это он предал её доверие, она его не предавала.       — Свяжи, или я его пристрелю.       — Меня тоже пристрелишь? — Спросил Джон.       — Если будешь нарываться. Пока его руки свободны, я не подойду к нему и в одну машину с ним не сяду. А ты пожалеешь, что не сделал того, о чём тебе говорили.       Она вновь бегло оглядела комнату. Насторожённо и беспокойно. И всё же нервничать её заставлял не Джон, и даже не Кларк. Она напрягалась не из-за них, поэтому Джон спросил ещё раз:       — Где Уэйн, Элисон?       И наконец получил ответ. Правда тот, на какой совсем не рассчитывал.       — Я не знаю, — Хойт на миг запнулась. — У тебя есть телефон?       Не находясь с ответом, Джон крепче сжал руку Кларка — тот не сопротивлялся. Позволял касаться себя… Оставалось надеяться, что это не только из-за пистолета в руке Хойт.       — Ты позвонишь федералам? — Тянул время Джон.       — Именно это я и сделаю.       — Всё изменилось. Позволь нам уйти. Если это ещё возможно, я помогу тебе с Уэйном, но потом позволь нам уйти. И опусти уже ствол…       Она смотрела на него, как на безумца. Привычным взглядом — «ну что за идиот».       — Ты за кого меня держишь? — Поинтересовалась Хойт. — За свою подружку?       — За своего друга.       — Я тебе не друг. А скользкому типу за твоей спиной — тем более. Если он — твой сознательный выбор, то я порекомендовала бы тебе обратиться к психиатру.       — Ты мне друг. А психиатр мне ничем не поможет. Опусти пистолет, Элисон…       Джон вдруг обратил внимание на её обувь. Платье его тоже смутило, но спрашивать о нём именно сейчас Джон не посчитал нужным. А вот белые кроссовки… Правая сидела как-то неплотно и, кажется, у неё отходила подошва. Наверное, это не было важным, а возможно, и было, Джон не знал, но проследив за его взглядом, Хойт тоже глянула вниз.       …Хойт посмотрела вниз — с досадой, очевидно, заметной всем вокруг. Из-за этой кроссовки Уэйн её едва не пристрелил…       Если отмотать немного назад — у мексиканца она достала левый телефон для связи с Сайксом, и так как федералам обнаружить её новый мобильный не составляло труда, ей пришлось хитрить. Способы скрыть телефон она знала. Простой обыватель прокололся бы на элементарной мелочи — даже приложив все усилия, он не смог бы понять, как работает система изнутри. Но Хойт хорошо понимала как. И всё же на элементарной мелочи могла проколоться даже она, однако возможность её «победы» была не так уж и мала.       Вероятно, она победила. На свою беду.       Уэйн тоже многое понимал, поэтому, скопировав из её телефона самое значимое, он бросил телефон на землю и раздавил колесом машины. На этом всё должно было завершиться, однако не завершилось. Он притащил ей какое-то платье и заставил надеть — Хойт вышла из машины. Пока она переодевалась, он пялился на неё и ухмылялся… А в паре ярдов лежал раздавленный телефон. Если бы Уэйн меньше смотрел на неё и больше по сторонам, то мог бы что-то заметить, но как только Хойт переоделась, он моментально к ней охладел и, держа под дулом «Ругера», поплёлся к водительскому месту. Поэтому, усаживаясь обратно в машину, она успела схватить выпавшую сим-карту и спрятала её в правой кроссовке.       Без телефона симка не была ей ничем полезна, но сим-карта просто была, и одно это давало Хойт мизерный шанс. Время испытать удачу наступило, когда она выскочила из машины Уэйна и побежала к деревьям. Пробравшись в трейлерный парк, Хойт невольно услышала разговор, который явно не был разговором законопослушных граждан. Они грабители, возможно, контрабандисты, а может, сразу — торговцы людьми? И они явно были пьяны или под кайфом. О том, чтобы попросить у местных телефон пришлось забыть.       В поисках чего-то, что дало бы ей связь с остальным миром, Хойт пробралась сначала в один трейлер с незапертой дверью, потом в другой. В любой момент её могли обнаружить местные, а в их жилищах не было ни ноутбуков, ни оставленных без присмотра мобильных — во всяком случае, на видных местах. Казалось, что всё бессмысленно и надо достать хотя бы оружие, но в первом трейлере спал владелец, поэтому рыскать там и дальше она не решилась. Из второго её вынудил уйти очередной громила, однако там Хойт нашла верёвку и забрала хотя бы её.       В самом крайнем трейлере она обнаружила коллекцию кнопочных «Моторол». Обычный телефон владелец трейлера наверняка носил с собой. Свалив «Моторолы» в пыльный пакет, Хойт уже собралась на кухню — раздобыть там нож, а может, что получше — но дверь отворилась, и в трейлер ввалился подвыпивший хозяин. Она скрылась в уборной. А затем, когда мужчина отвлёкся, выскочила наружу.       Телефоны не подавали признаков жизни — она пыталась включить один, второй, третий… У шестого была сломана клавиатура, и даже разъём для сим-карты был в нём большего размера, чем нужно, зато кнопка включения находилась сверху. И когда она нажала на неё, телефон отозвался.       Методом проб и ошибок Хойт закрепила симку в слоте — первые секунды думалось, что телефон не распознает карту или здесь будет мёртвая зона T-Mobile², но «Моторола» перезагрузилась и соединилась с сотовой вышкой. В телефоне почти не осталось заряда, и с него невозможно было позвонить, однако слабый сигнал он дал. По всей видимости, впустую…       В эту ловушку Хойт загнала себя сама. Перехитрила себя своей же предусмотрительностью. АТФ давно нашли бы её, если бы знали о существовании второго телефона. Но, кажется, они в самом деле не знали — ей удалось их обмануть. Про телефон знал только Сайкс… И в этом не было никакого смысла — Хойт больше чем уверена, Сайкс не имел понятия, что её нужно искать.       Тем не менее, в тот момент надо было что-то делать. У трейлеров прохлаждались вооружённые маргиналы, и неизвестно, кто оказался бы хуже — они или Уэйн? Уэйн был хотя бы один — их в разы больше. И всё — вокруг никого. Даже дорога, по которой они ехали, всё время оставалась пустой. В поисках чего-то, чем можно обороняться, Хойт нашла только бритвенное лезвие в уборной трейлера… Она сломала лезвие о внутреннюю часть толстой подошвы, пытаясь вырезать в кроссовке неглубокое отверстие по форме телефона. Для гарантии. За идею стоило поблагодарить зэков, передающих так мобильные, но вряд ли Хойт снизошла бы до благодарностей. Когда лезвие сломалось, в подошве пришлось ковыряться заострённой веткой. Это отняло не так много времени, как могло показаться в начале. Возня с сим-картой тоже не отняла. Уэйн, потерявший Хойт из вида, обнаружил её довольно скоро.       Каждый раз, вспоминая об этом, Хойт думает, что могла бы просто его отпустить… Ведь могла бы. Но она всё равно оказалась прямо здесь. Уэйн сам развязал её и вытащил наружу — тогда-то он и заметил телефон. После всего кроссовка начала разваливаться, поэтому Уэйн заставил снять её. И взбесился, как никогда раньше. Он почти её убил, промедли она, и погибла бы наверняка.       А проклятый телефон не только не помог ей, но и разрядился. Разрядился давно, очевидно, ещё в машине.       …Уэйн крепко сдавливал в руке трубку, и корпус тихо скрипел под его натиском. Он дошёл до самых шахт, но нигде не увидел чёртовой бабы, вызвавшей в нём такую ярость, какую никто не вызывал уже долгое время. Последней женщине, дико разозлившей его, Уэйн раскроил череп. И до сегодняшнего дня больше так не злился — «терапия» Айлин не прошла бесследно, он надолго забыл, что значит по-настоящему слетать с катушек. Но вот появилась изобретательная Хойт, и случился рецидив. Телефон она вздумала прятать… Ему и в голову не пришло обшмонать её так, чтобы нетронутого места не осталось! На ней и было только платье, в котором возможность что-то спрятать исключалась совсем. Зато он оставил ей обувь и уже дважды об этом пожалел.       Что теперь? Сколько телефон пробыл в его машине, прежде чем отключиться? Да ещё вместе со вторым телефоном, тем, с которого он звонил. Так сколько у него осталось времени? Мало? Достаточно? Говоря по-простому — Хойт подала федералам сигнал, едва ли не сигнальную ракету пустила, но никто не ответил. Почему?       Уэйн бросил «Моторолу» на землю и раздавил. Сим-карту он предварительно вытащил и сломал. Умереть со смеху… Нужно было делать это раньше. Он оказался недостаточно дотошен? Верится с трудом. Не так дотошен, как Элисон Хойт? Засмотрелся на сиськи и не увидел самого важного? Он проявил небрежность, и она этим воспользовалась.       Но не один Уэйн оказался небрежен — когда он двинулся назад, собираясь снова осмотреть все дома, то заметил машину. Обычный седан. Уэйн сжал руку в кулак, тут же разжал, издалека наблюдая, как машина петляет по дороге и оставляет за собой пыль. Он ждал, что она свернёт и уедет, это же не копы… Не копы? Машина не была патрульной, но вполне могла принадлежать какому-нибудь детективу. Или федералу из АТФ. И она не сворачивала, ехала к развалинам. Недолго думая, Уэйн направился прямиком к ней.       Тот, кто вышел из машины, вполне походил на федерала — спрятавшись, Уэйн хорошенько его рассмотрел. Раздвинув полы классического английского пальто, мужчина вооружился «Глоком», потом зачем-то достал бинокль… Уэйн понял зачем только минуту спустя — «федерал» смотрел туда, где были брошены «Шевроле» и «Понтиак». Он не стал подъезжать, похоже, решив остановиться поодаль.       За полами раскрытого пальто блеснул значок. Уэйн не успел разглядеть, какой именно, но с новым порывом ветра присмотрелся внимательнее. Кажется, полицейский. Кажется, на нём было что-то вроде дерева. Пальма? С третьего раза всё стало яснее: полицейский департамент города Майами.       — Ты ещё кто?.. — Уэйн прицелился, потом опустил револьвер. Прицелился опять, не понимая, что ему делать.       Под пальто у копа бронежилет, так что если и стрелять, то в голову. Но надо ли стрелять? Кого ещё принесёт вслед за этим копом? И почему он один?       Не увидев рядом с машинами никого, коп помедлил, будто тоже не знал, как поступить. Будто сомневался в каждом шаге. Однако пошёл вперёд, наверное, выбора у него не было. Уэйн бесшумно двинулся за ним. Ему казалось, что бесшумно, но полицейский вдруг замедлился, и Уэйн подумал — коп его засёк. Он снова чуть не выстрелил, однако, повременив с этим, приблизился к копу сзади.       Попасть по болевой точке на сгибе локтя Уэйну удалось легко — один резкий выпад, и пистолет копа глухо стукнулся о землю. Дальше Уэйн действовал по стандартной схеме: предплечьем сдавив копу горло, согнул ногу и уже собрался ударить тому под колено. Так коп потерял бы равновесие и не смог ответить ударом на удар. Но, ощутив всю мощь натиска и сипло захрипев, коп сам подался назад. Опираясь на одну ногу, он попытался уйти вбок и вдруг хлёстко взмахнул рукой — телескопическая дубинка раскрылась, а Уэйн не сдержал крика, который спустя секунды превратился в сдавленный рык.       Ему пришлось отступить и, отклонившись назад, почти упасть на землю. Потому что, если вначале коп хотел перебить ему колено, — но так уж случилось, что попал чуть выше самой слабой частью дубинки, ближе к рукояти, — то затем, когда вывернулся, ударил набалдашником сразу в голову. Тонкая полицейская дубинка просвистела в дюйме от виска Уэйна, на мгновение этот свист застрял у него в ушах, словно порыв зловещего ветра. Не успев полностью упасть, Уэйн вновь оттолкнулся от земли. Отпрянул в сторону, пнув валяющийся рядом «Глок». «Ругер» Уэйн всё время держал в руке, и каких же немыслимых усилий ему стоило не застрелить копа сразу! Но Уэйн не злился, вот что важно. Если бы он сбрендил, то сначала пристрелил бы копа, а потом принялся месить его чёртов труп. Как… Как Мартин Кларк. А Уэйн — не Кларк, до сегодняшнего дня настоящий, неконтролируемый гнев его не беспокоил. Даже после случившегося с Хойт он смог взять себя в руки… И до сих пор не выкинул тот постыдный случай из головы.       — Эй… — опираясь на одну руку, Уэйн прицелился в копа и толком не понял, почему тот остановился — потому, что револьвер был нацелен ему в грудь, или потому, что он не мог отвести взгляда от этого револьвера. — Что? Так понравился?       Кивком Уэйн указал на «Ругер», но коп не ответил.       — И кто тут у нас нарисовался? Ты кто такой?       — А ты? — голос копа был тихим и вкрадчивым.       Уэйн улыбнулся. Федералам из АТФ его морда по ночам должна сниться, да и днём голова, вероятно, занята была мыслями о нём. О нём и о нём. Вот почему не следовало стрелять в копа сразу, неизвестность могла оказаться куда хуже самой горькой правды.       — Откуда у тебя этот револьвер? — Не дождался его ответа коп.       Уэйн и сказать ничего не успел. Опять глянул на «Ругер».       — Сегодня эта штука перетягивает на себя всё внимание. Что такое, офицер? Не даёт покоя моя пушка?       — Она не твоя.       Уэйн опять улыбнулся и прищурил глаза. Улыбка наверняка вышла широкой и хитрой, но он ничего не смог с собой поделать.       — Знаешь чья?       Коп замялся, видно, пожалев о предыдущей фразе. Но если Уэйн ничего не спутал, не придумал того, чего нет, во взгляде парня читалось предвкушение. Он выглядел недоверчивым, неподдельно встревоженным, и всё же глаза его были полны надежды.       — Знаю.       Паренёк не мог понять, кто перед ним — враг или друг. Конечно, нацеленный револьвер подталкивал к правильным выводам, но это был знакомый ему револьвер. Револьвер кого-то, кому он доверял. И чем дольше Уэйн на него смотрел, тем яснее понимал, что уже видел раньше. Несомненно… Рядом с Хойт, у Мексиканского залива. Эверглейдс. Уэйн сидел тогда возле следа от лодки, на которой уплыл Дориан. Да… С Хойт были рейнджер и коп. Вот этот самый коп.       — Дай, пожалуйста, удостоверение, — «пожалуйста» резануло слух, и Уэйн почти улыбнулся снова.       — Зачем?       — Дай удостоверение. — С нажимом повторил Уэйн.       Коп всё ещё колебался, но какой у него был выбор? Уэйн получил похожее на бумажник удостоверение. Раскрыв, сперва полюбовался на фото. Сержант Тревис Салливан. Полицейский департамент Майами.       — Каким ветром тебя занесло сюда, сержант? Вот что интересует меня больше всего. Эй, крошка! — Уэйн крикнул и в горле сразу запершило. — Кажется, к тебе гости!       Следуя за копом, он невольно отдалился от шахт и приблизился к домам. А домов-то тут — раз-два и обчёлся. Хойт скрылась в одном из них, больше было негде. Он хотел спуститься в шахты, думал, она там, но шахты завалило. Хойт могла укрыться только в доме — Уэйн просто не заметил её сразу, всё обшарил, но пропустил. Иного объяснения нет.       — Некий Салливан, знаешь такого?!       Она слышит? Она должна слышать… Она и Джон Дориан. Поддавшись гневу, он упустил обоих. Вот почему он держался так долго. Не хотел терять контроль. Какой прок от силы, если ты не способен управлять собой? Если насмерть забиваешь свою подругу, а потом десятилетиями жалеешь об этом… И тут уж либо гнев управляет тобой, либо ты гневом. Почему это не идёт из головы?       Лицо Салливана изменилось: он смотрел с возрастающим беспокойством, но, кажется, надежда в его взгляде тоже укреплялась. Парень будто ликующий стрелок, случайно угодивший в яблочко. Случайно, ведь он ума не мог приложить, как именно удалось ему это провернуть. Даже сейчас он не знал, что делать. Да и что он мог? Броситься на револьвер? Не бросится…       — …Некий Салливан, знаешь такого?!       Хойт утратила к ним всякий интерес. Моментально, будто внутри неё что-то выключилось, а другое, подавляемое, выползло наружу. Взгляд метнулся к разбитому окну и вместе с интересом Хойт потеряла ещё и бдительность. Судя по озадаченному, растерянному лицу сказать ей было нечего, Дориан тоже замер в изумлении — оживился лишь сам Кларк. Сработал он на удивление точно — в движение разорвал тряпку, которой Дориан всё же связал его руки и швырнул в Хойт деревянным стулом. Просто швырнул, словно не было ни пистолета, ни Дориана впереди. Они почти вывели его из дома… Кларк молча слушал все их препирательства и торги, а сейчас швырнул отсыревший стул и оказался свободен.       Стул сбил Хойт с ног и, ударившись об пол, развалился. А она не рванула спуск, наверное, даже не попыталась. И никакого выстрела не прогремело. С Дорианом Кларк тоже не церемонился — повалил на пол и сдавил предплечьем сонную артерию. Противостояние продлилось меньше минуты: сначала Дориан напряжённо вцепился в его руку, потом, когда силы окончательно покинули, скосил на Кларка взгляд, будто в надежде за что-то ухватиться и остаться в сознании. Вроде как остался. То ли Кларк не додавил, то ли недооценил нынешнюю способность Дориана сопротивляться.       Но даже если как следует не придушил, на пару минут он вывел Дориана из строя. И вывел из строя Хойт: она тоже не лишилась чувств, удар пришёлся по её перетянутой тряпкой руке — этого хватило. Она уже будто выжатый лимон, дожимать почти ничего не осталось. Нерабочая рука, разбитое лицо, слипшиеся, спутанные волосы, синяки и ссадины почти везде — из некогда привлекательной женщины она превратилась в жалкий измученный комок.       Подняв сразу оба пистолета — они передавали друг другу стволы, словно в какой-то абсурдной эстафете — Кларк нацелил один из них на Хойт. Увидел, как она болезненно нахмурилась, но не издала ни звука.       Кларк тоже продолжал молчать, он думал, что пистолет, направленный на Хойт, взбодрит его, но не ощутил радости. Кларк испытывал страх, медленно сжимающий ему горло… Будто не он перехватил пистолет и целился сейчас. Страх? Перед кем? Вот перед ней? Из-за Дориана? Как обычно из-за него.       Кларк знает, как поведёт себя Дориан, если Хойт всё-таки умрёт.       Страх рос, вот уже дыхание сбилось, и сердце забило надрывно и часто. Его организм отчаянно боролся с чувством опасности, которой сейчас не существовало. Адреналин щедро выбрасывался в кровь, и опасность казалась всё значимее, ощущалась острее. Когда Дориан коснулся его штанины, Кларк дёрнулся. Почти взвился.       — Стой… — Проговорил Дориан. — Не надо…       Кларк зло посмотрел на Дориана, сделал шаг вперёд, не позволяя тому цепляться. Если не встаёт, значит, пока не может. Хорошо.       — Хочешь сам? — Небрежно бросил Кларк.       Дориан опёрся на ладонь, чуть приподнялся, но тут же получил коленом в грудь и упал обратно. Кларк развернулся всем телом, оставив прижимающуюся к противоположной стене Хойт в покое. Он так хотел её пристрелить… Совершенно точно хотел.       — Не вставай! — Скомандовал Кларк.       Шагнул к выходу, на этот раз целясь в Дориана. Он всё ещё странно дышал, и никак не мог унять нелепый страх. Или тревогу? Или обыкновенную досаду? Или всё-таки страх? Снаружи снова раздался голос Уэйна. Уэйн сказал «Салливан»? Тревис Салливан?       Кларк наконец ухмыльнулся, а через миг уже выскользнул за дверь. Счастливо оставаться. Безоружных, их добьёт Роберт Уэйн. А не добьёт, так счастливого финала для парочки точно не организует.       …Джон проводил Кларка взглядом, попытался встать и выскочить за ним, но в глазах потемнело от мгновенной перегрузки; он услышал скрип досок, затем, когда темнота рассеялась, смог увидеть поднявшуюся на ноги Хойт.       — У тебя есть оружие? — она присела рядом с ним. Обвела беспокойным взглядом, но, беспокоилась, кажется, совсем не о нём.       — Нет…       Хойт огорчённо повернулась в сторону выхода. Встала, не обращая внимания на то, что Джон тоже пытается подняться.       — Погоди. — Задержал её Джон. — Куда ты собралась?       — Ты не слышал, что он говорил? Уэйн.       — Слышал. Он блефует… Откуда здесь взяться Тревису Салливану? Ты его сюда привела?       — Я никого сюда не вела.       Явное сомнение на её лице говорило об обратном.       — Он не мог знать этого имени. И не блефует. Мне… — Хойт запнулась, выискивая взглядом то, чем можно заменить пистолет. Ничем тут не заменишь. Совершенно нечем. — Мне нужно идти.       — Подожди! — его голос остановил Хойт у самого выхода. — Я с тобой.       Хойт развернулась. Напоследок глянула со смесью обиды и злости. Она никогда раньше не смотрела на него так.       — Ты не можешь встать. Зачем мне раненый?       И вышла, цепляясь рукой за стену дома.       …Её потряхивало от напряжения и неизвестности. Хойт всегда умела терпеть, но сейчас не могла вытерпеть и минуты. У неё ничего не было, от усталости даже мыслей почти не осталось, и Дориана не было… Проку от него не больше, чем от неё самой. В своём обычном состоянии Хойт неизбежно что-то придумала бы, возможно, и Дориану применение нашла, и о Мартине Кларке успела бы подумать. Но сейчас ничего не придумывалось. Вообще.       Только укреплялось ощущение какой-то нереальности — приправленное нетерпением, оно притупляло её осторожность и рождало на окраинах сознания гнетущую тревогу. Тревогу не за себя.       Никого не вела? Возможно, тот телефон, подающий сигнал, кого-то да вёл. Совсем не того, кого нужно…       Она убедится, что Уэйн блефует, и начнёт соображать как обычно. Ей бы только убедиться…       Уэйна Хойт нашла легко, просто шла на голос, который звучал то громче, то тише. Но слов она уже не разбирала, потому что Уэйн говорил не с ней. Не пытался привлечь её внимание прямо сейчас. Он говорил с кем-то, кто ему не отвечал… И через несколько минут Хойт поняла, с кем именно. Она скрылась за стеной нового дома, с сожалением разглядывая Салливана. Грудную клетку словно придавило тяжёлым камнем, ощущение нереальности наконец исчезло, и плотной волной накатил страх.       Уэйн целился в Салливана тем самым «Ругером». Тем самым, которого, по-хорошему, тоже не должно здесь быть. Незадолго до того, как Дориан спрятал её в подвале, Хойт отнесла «Ругер» в оружейную мастерскую. Поэтому пушка не сгорела в доме, её там просто не оказалось. Хойт почти никогда не расставалась с этим револьвером, и в конце концов — не рассталась. Не смогла расстаться. Выбравшись из дома, она ехала в машине и, отвлекаясь от Дориана и случившегося, размышляла над тем, как бы забрать «Ругер» обратно. Это глупо, она понимала, что это глупо, что это неоправданный риск и что купить точно такой же револьвер — не проблема. Но такой же был не нужен, нужен был этот.       Сентиментальная глупость могла ей дорого обойтись, и всё же Хойт вернула револьвер. С потёртостью — оружейник не успел к нему даже притронуться. Она придумала очередную схему и подменила его так, чтобы никто ничего не понял и даже не подумал, что «мёртвая» хозяйка забрала пушку из мастерской. Если бы только она оставила всё как есть…       — Похоже на вертолёт? — не поворачиваясь, Уэйн повертел тонкой полицейской дубинкой. — Что с тобой, Эли? Ты слишком неосторожна, я засёк тебя почти сразу.       Она продолжала смотреть на револьвер, прокручивая в голове сценарии, которые не привели бы к такому. Так всё-таки телефон? Никак иначе Салливан не смог бы здесь появиться. Она сделала всё для того, чтобы ему помешать. А потом вставила в телефон сим-карту…       — Если ты до сих пор не выстрелила мне в спину, значит, они тебе и паршивой пушки не оставили? Где они, Эли?       — Где-то здесь. — Ответила Хойт. — Может, поищешь?       — Да? Пожалуй, не стану, я слышал отъезжающую машину. Пожалуй, я пристрелю вас обоих и поеду следом за ними. Если Дориан бросил тебя здесь, значит, не особо ты ему и нужна. Не нужна ему — не нужна и мне.       — Я знаю, где Дориан.       Салливан стоял в профиль, поэтому она почти не видела его лица. Наверное, он оборачивался, но в это время взгляд её был прикован к револьверу. Выражение лица самого Уэйна она тоже не могла разглядеть. Зато Хойт видела Дориана, прямо здесь — рядом.       — А не врёшь? — Хмыкнул Уэйн.       — Нет.       Если навести Уэйна на тот дом, это поможет им выиграть время? Поможет застать его врасплох? Если Уэйн заметил её, но не заметил Дориана, значит, у них появилась возможность.       — Я оставила его в одном из домов, — сказала Хойт, — он не может встать. Это Кларк уехал. Один. Наверное, сейчас Дориан хочет кинуться за ним, но вряд ли у него что-то выйдет.       Дориан посмотрел на неё, потом сделал маленький шажок. Он скрывался за стеной другого ветхого дома, стоял так, чтобы видела она, но не видели остальные. Если он собьёт Уэйна с ног и обезоружит, то всё закончится прямо сейчас…       А сможет ли? Закравшееся сомнение на миг превратило страх в ужас, и Хойт поспешно сжала челюсти — сожми она хоть немного сильнее, зубы, похоже, раскрошились бы. Несколько долгих-долгих секунд она смотрела на Уэйна, но тот ничего не отвечал. Приложить его большим камнем? Увернётся, а затем выстрелит. Не увернётся, так выстрелит машинально. Ноги будто приросли к зыбкой почве, казалось, что если сейчас она сделает хоть одно неловкое движение, то испортит всё сама.       — Да? — Оживился Уэйн.       — Да.       Уэйн поправил пистолет, заткнутый под ремень, — наверняка «Глок» Салливана. Причмокнул губами.       — Хватит врать. Твоя верная сторожевая псина прибежала следом. Так ведь, Джонатан?       Уэйн посмотрел на Дориана, и Хойт задержала дыхание.       — По части маскировки тебе не было равных. — Припомнил Уэйн. — И во что ты превратился теперь?       — Во что ты меня превратил, в то и превратился. — Ответил ему Дориан.       — Я? — Уэйн усмехнулся. — Правда?       — Уэйн… Чего тебе? Чего надо?       Уэйн апатично пожал плечами, замолк на какое-то время.       — Ничего мне не надо. Мне вдруг стало одиноко… Без тебя. Не веришь? — Он снова глянул на Дориана, оставив Салливана без внимания. — А это правда.       — И поэтому ты устроил мне ад?       — Ага. Именно поэтому. Но ад всегда был рядом, Джонни, разве «устроил» его только я? Раньше я ещё мог остановиться, теперь уже не могу.       …Уэйн сосредоточился на Салливане. Так что же это — способ получить внимание? Не дающая покоя навязчивость? Она то ослабевала, то снова набирала силу. Просто однажды его мозг начал работать таким вот образом, и Уэйн ничего не смог поделать. Наверное, так страдают люди с обсессивно-компульсивным синдромом³, они и хотели бы прекратить, но не могут. А он, вероятно, и не хотел. Вероятно, недостаточно сильно, потому что всегда шёл у навязчивости на поводу.       Салливан едва заметно дёрнулся, и Уэйн крепче сжал рукоять. Он забрал у копа телефон, разбил его, поискал скрытое оружие, но ничего не обнаружил. Возможно, коп оставил запасной ствол в машине. Так чего ему дёргаться? У него ни хрена нет.       Уэйн находил его и осторожным, и способным рискнуть. Коп уже пытался заговорить ему зубы, но этим Уэйна сложно пронять. А ещё довелось увидеть и напряжение копа, и даже его неприкрытую радость. Радость-то с чего? С того, что пришла Хойт? Это так его обрадовало? Радость частично, а возможно, и полностью затмила для него ощущение угрозы. Поэтому он сам может стать угрозой.       — Что ты собираешься делать дальше? — Задал Дориан самый нежеланный вопрос.       Уэйн вновь отвлёкся. Смерил Дориана взглядом. То, что он собирался сделать, можно сделать прямо сейчас. Просто и быстро. Этого он хотел? Если он застрелит Дориана — навязчивость уйдёт? Или он переключится на кого-то другого? На Хойт? Потому что ему нужен кто-то…       — «…Мартин Кларк несдержанный, неуправляемый садист…»       — «Себя описываешь?»       Да чёрта с два. Он поддакнул тогда, но только потому, что влом было объяснять. Можно уметь истязать людей и не быть при этом садистом. Можно приноровиться, принять правила жизни и не испытывать жалости, но всё равно не быть. А можно что-то любить. Разве нет в этом разницы? Он равнодушен почти ко всем, возможно, ему нужен кто-то, к кому он равнодушен менее, чем к другим? А возможно, и нет. Это он сможет выяснить, только нажав на спусковой крючок. А может, и тогда не выяснит.       — Что делать? — Причмокнул губами Уэйн. — Даже не знаю.       Честнее не бывает.       — Я должен кое-что проверить… — прошептал Уэйн.       — Что проверить? — Всё-таки услышал его Дориан.       Легче было достать «Глок» и выстрелить из него. Легче… Потому-то Уэйн и дёрнул «Ругером» — нерешительно, слабо. Он даже не успел отвести его от Салливана, а тот уже воспринял это сигналом к действию — Уэйн выстрелил, потому что Салливан попытался приблизиться. Кисть подпрыгнула вверх, уши на миг заложило — и Салливана откинуло назад.       Всё дело в калибре. Если бы пуля попала копу в голову, то он избежал бы той боли, которая пронзила его сейчас. Если бы на нём не было бронежилета, то он умер бы мгновенно, наверное, не успев ничего понять. Но пуля ударила по бронежилету, и везением это назвать было сложно — можно просто тихо умереть, а можно умирать долго, мучительно, от разрыва внутренних органов. Крик, который издал сержант Салливан, был хриплым и несдержанным, но Уэйн его не услышал… Он услышал другой — женский. Крик, будто ранили её. Не высокий, как говорят — на ультразвуке, а крик боли. Короткий и захлёбывающийся.       Уэйн медленно, слишком медленно, повернулся, видя, что Хойт обхватил Дориан. Дориан удерживал её, не давая ринуться вперёд.       — Даже так?.. — Изумлённо шепнул Уэйн.       На пыльном лице Хойт выделились потёки — Уэйн сосредоточился на ней, но сама Хойт на него даже не взглянула. Подсознательно Уэйн ожидал её привычной замкнутости, поэтому так сильно удивился. И вдруг вспомнил о чём-то совсем неподходящем, лишнем…       — Фильм выстрелит, и я…       Он влетел в кабинет и по привычке закрыл дверь на замок. Приблизился к столу, махнув перед лицом рукой, поморщился. Было сильно накурено. Очень сильно, Айлин обычно не курила на работе.       — Сегодня нет клиентов?.. — Удивился Уэйн.       Она повернулась, смахнула влагу с красных воспалённых глаз и затушила сигарету.       — Я всё отменила.       Уэйн попытался приблизиться, но она как-то быстро шмыгнула к стене и вытянула руку в оборонительном жесте.       — Что?.. — Не понимал он. — Что случилось?       Первым делом Уэйн хотел утешить её, но неприятное предчувствие уже кольнуло под ложечкой.       — Они нашли тело… — поведала ему Айлин.       — Какое тело?       — В Эверглейдс. Я думала, то были твои пьяные бредни… Но ты говорил так убедительно. И сомнения закрались сами собой. Я думала, тебе надо лечиться, раз сочиняешь такое про родителей… Но я не думала, что они найдут тело…       Нельзя сказать, что это известие ошеломило его, скорее, Уэйн просто не понял. Некоторое время он всё переосмысливал и только после того, как в голове у него произошёл переворот, издал смешок. Громкий и весёлый. Пьяные бредни? А он-то думал, ему это приснилось. Умереть со смеху…       — Ты… — теперь его плечи подрагивали от беззвучного смеха, губы растянулись в улыбке. — Подожди-подожди… Ты услышала это от меня? И позвонила копам? Вот так просто позвонила и сказала, где искать тело? Ты…       Он резко схватил её за плечи, и она взвизгнула от неожиданности. На её щеках остались мокрые дорожки, слёзы сорвались с подбородка. Но это были не слёзы сожалений, это был страх.       — Ты… — по мере осознания, улыбка медленно сходила с его лица. Он встряхнул её и припечатал к стене, пока ещё легонько и совсем не больно. — Айлин, мне предложили ту роль. Ту, о которой мы мечтали. Здорово, правда? Мне хорошо заплатят, и мы поедем…       Он осёкся, сжал её плечи так сильно, что она снова взвизгнула.       — Ты… Ты не могла всё разрушить! — на этот раз глухой удар о стену доставил ей немало боли.       Она взломала код. Если что-то было заблокировано, то она взломала код и выпустила это. Хорошая терапия.       — Ты сам всё разрушил! — Всхлипнула Айлин. — А твоя мать?.. Отца оказалось недостаточно?       Наверное, она ещё не понимала. Не думала, чем всё это для неё обернётся. Пока ещё нет.       — Мать? Эта женщина там, где ей самое место.       — Почему?       — Потому что она ничего не делала. Она всё знала. От и до. Почему она ни хрена не делала?! — Он толкнул её в стену и, если бы не руки на плечах, Айлин наверняка рухнула бы вниз. — Почему никто не пришёл и не спас меня?! Почему мне пришлось спасаться самому?! Ад совсем близко, Айлин, возможно, за соседней дверью… И когда вечерами ты сидишь с бокалом вина, в доме напротив какой-нибудь отец трахает своих детей. Почему ты не позволила мне оставить эту дверь закрытой? Почему ты решила, что тебе можно наслаждаться жизнью где-нибудь на Венис-Бич, а мне нельзя?!       Она взломала код. Когда он был её клиентом, она слушала его и старалась помочь. Ни о чём предельно важном они не говорили, никаких открытий она для него не делала. Она просто слушала и пыталась помочь. Её советы не были не чем иным, кроме как глупостью, но она пыталась помочь. И поэтому он возвращался к ней. Раз за разом.       Однако сложные задачи были ей не по силам. Это не то, с чем она могла справиться. Это как странная привязанность двух совершенно разных животных, о которой так любят рассуждать в не менее странных телевизионных шоу. Например, «привязанность» медведя и котёнка. Это весело и забавно только в начале, но обычно заканчивается одним — медведь убивает котёнка.       Когда Айлин поняла, к чему идёт дело, весь её запал иссяк — Уэйн зациклился лишь на своём нелепом счёте «до десяти» и на её жалобном вое и слезах. Хойт от неё отличалась, но и сейчас Уэйн, сам того не желая, зациклился на чужих слезах. Эти слёзы не были страхом Хойт за саму себя. Они были её сожалением.       Уэйн почти отбросил револьвер — наверное, ещё пара секунд, и он сделал бы это. Он так и не понял почему — потому что пожалел Хойт или, быть может, Дориана, сжимающего её в объятиях. Однако снова, как по команде, взгляд его упал на подстреленного сержанта… Тревис Салливан вминал пальцы одной руки в бронежилет, а второй царапал землю в безуспешной попытке унять боль. Его движения становились всё медленнее, сбивчивое, хрипловатое дыхание тоже утихало, но сознания Салливан не терял. Уэйн внезапно понял, куда тот смотрит… Будто с новой надеждой. Осознание непоправимости пронзило его и отдалось болью в висках — Уэйн не успел вскинуть револьвер, лишь проследил за взглядом копа и уткнулся прямо в Мартина Кларка. Перед тем, как услышать выстрел, он порывисто вздохнул — воздух втянулся со свистом. Затем громко хлопнуло, и Уэйн упал на землю…       …Для Джона время неестественно растянулось, и всё запоминалось урывками — выстрел в Салливана заставил его дрогнуть, затем ринуться к Хойт, обхватить её со спины и сжать её так крепко, чтобы она не смогла вырваться. Он думал, что знал её достаточно хорошо, — Хойт была очень предана тому, что считала своим. Или кого считала. Но, наверное, всего, о чём он знал, оказалось мало — потому что, даже почувствовав её дрожь, Джон не ожидал, что она заплачет. Её слёзы были такими горькими, словно лопнула преграда, которой он раньше не замечал, и первые мгновения у него никак не получалось свыкнуться с этим.       Джон мог поклясться, что Уэйн способен выронить револьвер. Что пушку не понадобится выбивать или вести с Уэйном какие-то переговоры… Он выронит «Ругер» сам. Возможно, так лишь казалось, проверить Джон уже никогда не сможет — от звука выстрела он снова вздрогнул и непонимающе моргнул. Пуля попала Уэйну в голову, точно в лоб. Джон поймал взглядом тонкую струйку крови, скатывающуюся вниз, осмотрел бледное, удивлённое лицо… Опять зажмурился. Кларка он увидел несколько секунд спустя — молчаливую тень за своей спиной. Кларк вернулся. Уехал и вернулся…       Тот посмотрел без всякого выражения, опустил пистолет и зашагал куда-то в сторону. Как понял Джон чуть позже — прошёл к машине. Щелчок двери Джон услышал так же отчётливо, как и выстрел. Машина начала отъезжать, оставляя его в давящей тишине. Салливан окончательно затих и уже не двигался.       Хойт в его объятиях тоже затихла.