Хамелеон

      В последнюю ночь в «Эль-Космико» Джон проснулся от ощущения погружения. Он словно тонул, поэтому первым, кто пришёл на ум, был не Шейн. Джон вспомнил Кларка и то, как тот вывалился из лодки… В Майами, после выстрела на Оушен-драйв. Прошло не так много времени, но по ощущениям — это было бесконечно далеко. В том, что Кларк оказался за бортом, виноват только Джон. Если бы он не перепрыгнул с гидроцикла на лодку и не принялся дразнить Кларка, как собаку на привязи, то ничего бы не случилось. Следовательно, всё, что произошло после, — тоже его вина. Кларк барахтался и задыхался, изо всех сил цепляясь за свою жизнь, а значит — и за него. Кларк пытался взобраться на него, сковывал движения — не прошло и минуты, как Джон начал захлёбываться, стремительно терять силы и тоже ушёл под воду. Из-за маски ничего не было видно, она липла к лицу, создавая чувство, словно кто-то зажал ему рот и нос жёсткой хваткой руки. Он так боялся потерять сознание, потому что значило это одно: Мартин Кларк утонет. Было бы ложью сказать, что Джон совсем не думал о себе; наверное, в то мгновение он хотел жить не меньше Кларка… Рана открылась, забирая остатки его сил. Для того, чтобы вытолкнуть Кларка на поверхность и дать ему вдохнуть, Джон должен был обмануть себя — убедить, что только так сможет выплыть. Выбора не было: либо выталкивать Кларка, либо идти ко дну, невольно таща его за собой.       Возможно, это сработало. Но, возможно, самообман ни при чём, и то, что он смог затащить Кларка обратно в лодку, всего лишь счастливая случайность. Глупо — надеяться на случайность прямо сейчас… Он достанет оружие, но что потом? Кажется, что Кларк где-то в зоне досягаемости и, наверное, так оно и есть — он где-то в округе, но Джон всё равно не сможет до него добраться, даже если исколесит весь округ вдоль и поперёк.       В сторону города Марфа никто не ехал. Пешком идти слишком долго, автобус ходил четыре раза в неделю, в остальное время был недоступен. Ко всему прочему, даже не было денег кому-то заплатить. Телефона тоже не было. Тогда Джон решил снова пойти к отцу Грейди и попросить у него помощи, но ни священника, ни его машины не оказалось в городе.       В конце концов удалось поймать попутку, однако до Марфы водитель не доехал — высадил его не то чтобы далеко, но и не близко. Джон попрощался с водителем, уточнил направление и быстро пошёл в сторону города. Он думал — городок в три дома, но без подсказок Морган почти заблудился и нашёл правильный путь, лишь поблуждав какое-то время среди одинаковых построек. Надо признать, Морган была не слишком гостеприимна и предпочитала приезжать сама. Поэтому он знал историю городка, однако даже после своеобразной экскурсии Морган ориентировался здесь так себе.       Помимо проснувшийся тревоги, всё это вызывало в нём болезненное чувство бесполезности… и стыда. Стыда за то, что не может «правильно» испугаться за Морган. Будто ему что-то мешает. Он даже знает что́… Стоит начать прокручивать самые мрачные сценарии с Морган, как в голове тут же всплывает вопрос: где Кларк?       Разве он не оставил это позади? Разве не он говорил себе — «я влюблён в Морган»? Морган имела право на его страх и боль, она заслуживала того, чтобы в момент возможной опасности он сосредоточился на ней. И он сосредотачивался, он боялся за неё, но в какой-то момент, сам не замечая, снова возвращался к одному: где Кларк?       С Хойт такого не было. Он чувствовал пустоту, оставшуюся после неё. Когда он думал, что ей угрожает опасность, никто больше не имел права на его мысли. Возможно, потому, что опасность, угрожающая Хойт, исходила именно от Мартина Кларка. Так или иначе, Джон любил её настолько искренне и сильно, что не приходилось в этом сомневаться. После того, как она оставила его, он мог проснуться среди ночи или задуматься, проводя время с Морган, и прийти к простому выводу — «я хочу увидеть Хойт». Казалось, когда-то они вросли друг в друга, как деревья, — переплелись, ища поддержки и стараясь выжить. Ему нужна была семья, и, может, она этого не признавала — но ей тоже. Однажды Хойт сказала, что ей спокойно с ним именно потому, что он влюблён в кого-то другого. Она не искала в нём любовника, она искала ту семью, которой не смог стать для неё даже родной отец. Им обоим было приятно иметь рядом кого-то, кто любил их так же, как были способны любить они.       В крепость этой константы, некой незыблемости, Джон верил гораздо больше, чем в переменчивый нрав Кларка. И всё равно выбрал Кларка…       Он боялся скучать по Кларку, потому что не хотел снова превратиться в осла, бегущего за морковкой. Даже сейчас долго и непрерывно он способен думать только о Кларке, о том, что тот собрался делать, зачем ему понадобилась машина и оружие. Мысли «а что, если Морган пострадает?» затмевались мыслями «а что, если пострадает Кларк?». Кларк ослаблен и уязвим — что, если он не сможет себя защитить?       Эти мысли приходилось буквально прогонять для того, чтобы быть внимательным и ничего не пропустить. Стараясь освободить от них голову, Джон вышел к небольшому тупичку. Одним из домов, замыкающих дорогу, был дом Морган.       Там находились люди: мужчина рядом со входом, поодаль — молодая девушка, наворачивающая круги с телефоном в руке, и женщина в ярком халате, сидящая на крыльце ближнего дома. Джон замедлил шаг, а следом и вовсе остановился, приглядываясь к незнакомцам. Хотя незнакомцами они не были. Женщина, что сидит на крыльце, — точно соседка, парочка тоже показалась знакомой… Они живут здесь, не прямо напротив, но где-то неподалёку.       Всё это складывалось в мрачную картину: похоже было, будто внутри дома Морган нашли труп и ещё до приезда полиции кучка людей решила потешить своё любопытство и посмаковать подробности.       Джон сорвался с места и ускорил шаг. Он услышал недовольный гомон, но, не обращая ни на кого внимания, поднялся по ступеням крыльца и переступил порог. Дверь была не заперта. Сердце колотилось в горле холодными толчками, от скачущих мыслей голова, наоборот, раскалилась и отозвалась немедленной болью в висках и затылке. Попав в гостиную, Джон наступил на битое стекло, в глаза сразу бросились отметины от пуль на белой стене — кто-то стрелял в сторону спальни Морган, а обойдя диван, он обнаружил, что и тот плотно обстрелян. Огонь вёлся с двух сторон, одна сторона скрывалась за боковой частью дивана, вторая — за стеной соседней комнаты. Наткнувшись на остатки гранаты, Джон аккуратно обошёл их и проник в спальню. Здесь всё было цело, только кровать неаккуратно разобрана, и — что насторожило больше всего — пахло хлоркой. Очень сильно и явственно, словно кто-то убрался здесь совсем недавно. К примеру, смыл следы крови…       Но это ещё было ничего: весь его организм завыл пожарной сиреной, а сердце забилось так отчаянно, что, наверное, его могли бы услышать и снаружи, когда в гараже рядом с машиной Морган Джон нашёл свой пикап. Тот самый, на котором уехал Кларк.       Морган здесь могло и не быть, а вот Кларк точно был и попал в перестрелку. И даже если не осталось тел — это ещё ничего не значит. Это не значит, что Кларк не пострадал.       Но и не значит, что пострадал.       Через сколько здесь появится полиция? Долго ехать они не должны, но когда именно их вызвали? Он ещё успеет забрать отсюда свою машину?..       Он просто парень Морган, который не смог сдержать беспокойство и проник на место преступления раньше полиции. Не так давно он находился в офисе шерифа, а потом искал транспорт в Алпайне — тому есть много свидетелей, значит, он не может быть причастен к происходящему. Если он уедет отсюда на своей машине, то полиция не станет преследовать его? Во всяком случае, как подозреваемого…       А даже если и станет? Есть какая-то разница? Это Кларк мог угонять машины одну за другой и менять их как перчатки, по настроению… Джон так не может. Не за такой короткий срок и не в округе, где его знают, пусть и под чужим именем.       Гараж он открыл изнутри, резко выехал на подъездную дорожку, прислушиваясь к машинам полиции, — если те и ехали неподалёку, то слышно их не было. Мужчина и девушка благоразумно расступились, давая ему дорогу… Джон вышел из пикапа и, ступив им навстречу, сразу же пояснил:       — Это моя машина. Помните меня? Я приезжал к Морган.       Мужчина без особого интереса кивнул, девушка продолжила возиться с телефоном. Она хоть на минуту может от него оторваться?..       — Что произошло? — спросил Джон, не дождавшись от них хоть каких-то реплик. — Я увидел людей перед домом, и у меня словно в глазах потемнело…       Он вспомнил одного паренька, ворвавшегося в квартиру, в которой убили девушку — Мелани Диксон. Да, всё произошло где-то бесконечно далеко, Кларк тогда был сержантом отдела убийств, а не бегал ото всех по Техасу. Это всплыло в голове внезапно, и Джон повторил за тем пареньком почти слово в слово.       Он просто боится за свою девушку, поэтому так поступил — ворвался в дом и выехал из гаража на своей машине. Все соседи должны подумать так же и поделиться своими умозаключениями с полицией.       — Там кто-то стрелял, — ответил мужчина. — Я не слышал, но зашёл в дом и посмотрел.       Это было очень плохой идеей. Наверное, худшей за всю прожитую этим мужчиной жизнь. Но Джон спросил:       — Вы кого-нибудь видели?       Казалось, что вряд ли мужчина стоял бы здесь и разговаривал, если бы видел кого-то. Так что, наверное, ему повезло, но въедливая мыслишка «мне нужна информация» не давала толком порадоваться за его безопасность.       Он мог видеть Кларка. Живого и невредимого…       — Нет, когда я вошёл, там никого не было. Там всё перевёрнуто и дырки от пуль… Это Морган стреляла?       Вряд ли. Если одной из сторон перестрелки был Кларк, то второй не должна была стать Морган. Джон вздохнул. Он живёт от тревоги до тревоги — всё, что осталось позади, вдруг оказалось катастрофически близко. Будто они с Кларком снова колесят по Техасу, прячась от федералов. Теперь вместо федералов будут копы? А может, и те, и другие? Даже задачи остались прежними — догнать Кларка и вернуть его обратно. Сколько бы этого не отрицал, он всё тот же осёл, тянущийся за морковкой.       — Надеюсь, что нет.       Мужчина посмотрел в экран телефона, кажется, проверяя время. Его жена не прекращала расхаживать вкруговую, так и не оторвавшись от своего мобильного.       — Куда нам отсюда ехать? — донеслась её фраза.       В ответ мужчина молча пожал плечами, а поймав его озадаченный взгляд, развёл руками.       — Какая-то женщина сказала моей жене уезжать, — начал объяснять он. — Попросила вызвать полицию и сказала уезжать отсюда.       На долю секунды Джон опешил.       — Морган?.. — задал он глупый вопрос.       Мужчина тоже посчитал этот вопрос глупым, поэтому немного раздражился.       — Моя жена знает, как выглядит Морган. Это была не Морган.       Он махнул рукой жене, призывая заканчивать возиться с телефоном. Та подошла ближе, но в мобильный поглядывать не перестала.       — Кто говорил с тобой? — спросил её муж.       Сперва она не поняла, уставилась на него с явным желанием вернуться к своему занятию.       — Кто подъехал к тебе и велел вызвать копов? — пояснил мужчина.       Она нервно откинула за плечо светлые волосы и наигранно вздохнула. Джон встретился с ней взглядом и понял, что повторять всё от начала до конца она жаждет совсем не сильно.       — Она сказала, что из полиции, — всё же открыла рот девушка. — Сбросила на меня всё это, не выходя из внедорожника, и просто уехала. Если она из полиции, то почему не осталась сама?       Упоминание внедорожника кольнуло… чем-то ностальгично-приятным и одновременно резким и острым. Хойт любит внедорожники. Каталась на них даже в черте Майами. Он ведь так и не дозвонился до Хойт…       Кларк что-то говорил… Что-то там о наказании Хойт. О поисках смысла для свихнувшегося Харриса, который на деле оказался всего лишь садистом и насильником. Таким же, как Шейн. Командир их проклятой ЧВК просто не мог быть другим.       — Как она выглядела? — Джон настойчиво обратился к девушке, которая отошла от него на несколько шагов и вновь вернулась к телефону.       Девушка невольно — и недовольно — взглянула на него.       — Та женщина на внедорожнике, вы сможете описать её в двух-трёх словах? — не сдавался Джон. — И её внедорожник тоже.       Она посмотрела так раздражённо, что стало ясно — на номер машины рассчитывать не приходится. Можно не спрашивать.       — В доме Морган, — вкрадчиво начал Джон, — произошло что-то плохое, а я даже не знаю, где она и в порядке ли. Я просто беспокоюсь за свою девушку…       Она полностью развернулась к нему, опустила руку с телефоном и сделала шаг навстречу.       — Она сказала, что помощник Морган в опасности, — призналась девушка, — но я не сразу начала звонить копам. Я вернулась домой и рассказала всё мужу, тогда он пошёл к Морган, чтобы выяснить, не розыгрыш ли это… Нам показалось это глупым и странным, мы привыкли к выстрелам со стороны дома Морган и уже не обращали на это внимания. С чего бы вызывать к ней копов? И с чего это они просто уехали, а не остались здесь, чтобы всё объяснить?       Джон слушал её с неподдельным изумлением. Что не так с этими людьми?.. Они настолько беспечны, что решили зайти в дом, хотя им чуть ли не прямым текстом сказали «не влезай, убьёт!».       — Вы ведь вызвали полицию?.. — на всякий случай решил убедиться он.       Девушка нажала на кнопку телефона и снова посмотрела в экран.       — Здесь нет связи, — сообщила она.       Потом указала на дом, у которого несколько минут назад сидела женщина. Сейчас там никого не было.       — У соседей тоже звонки не проходят. Даже в девять один один.       Не проходят экстренные вызовы? Обычно если покрытие сети недостаточно, то звонок в девять один один всё равно пройдёт — с использованием сигнала от сетевых вышек других операторов поблизости. Плохие новости ждут только тех, кто оказался там, где сотовых вышек нет вообще.       Морган никогда не упоминала про проблемы с сотовой связью в этой местности. Точнее, проблемы были, как и в любом маленьком городке, но не настолько глобальные. Да и её соседи выглядят удивлёнными и ничего не понимающими. Они к такому не привыкли, им гораздо привычнее спокойная жизнь с возможностью если и не выйти в интернет, то в любую минуту куда-то позвонить.       Коротко выдохнув, Джон бесцельно огляделся по сторонам. Морган в опасности. Он услышал подтверждение и больше не может тешить себя напрасными надеждами, что всё не то, чем кажется. Морган никуда не уезжала. Она врала. И она в опасности.       — Всё-таки как выглядела та женщина? — нарушил он образовавшуюся тишину. — Возможно, я видел её рядом с Морган и она мне знакома.       — Понятия не имею… Просто женщина. У неё были рыжие волосы, примерно так, — костяшками пальцев девушка похлопала себя по плечу, — до плеч.       На какое-то мгновение все чувства словно сжались и съёжились, а потом взорвались в груди той гранатой, валяющейся в доме. Это она?.. Это Хойт. Она была в доме, она тоже попала в перестрелку и — почему-то не дожидаясь полиции — уехала. Потому что тот, в кого она стреляла, преследовал её? Но тогда она не стала бы останавливаться. Потому что он мог её преследовать?       Граната снова взорвалась вспышкой, только на этот раз в голове…       — Вы сказали они?..       — Что? — не поняла сперва девушка.       — «Они уехали». Почему они?       Она пожала плечами, будто это уточнение ничего не значило.       — С ней в машине был кто-то ещё. Мужчина, но он ничего не говорил.       Наверное, Джон смотрел на неё как на полоумную. Он понимал: всё, что имело для него наивысшее значение, для неё лишь короткий эпизод из жизни, который если и запомнится, то только тем, что пришлось вызвать полицию. Он всё это понимал, но не мог заткнуть внутренний голос, обращённый к ней: «Соберись и расскажи мне всё подробно и в деталях!»       Он должен торопиться. Казалось, на то, чтобы расспросить её, оставалось совсем ничего. Поэтому Джон едва не схватил девушку за плечи, чтобы та никуда не ушла и ни на что больше не отвлеклась. Возможно, она откликнулась именно на это движение, в котором выразилось всё его отчаяние, и наконец начала отвечать более-менее чётко. Без попыток отвязаться и вернуться к проверке телефона.       Через короткое время в описываемом ею человеке Джон безошибочно узнал Кларка. Кларк жив и вроде невредим… Но это успокоило лишь на несколько секунд. В голове остро и болезненно забилась мысль: они что, в одной машине? Кларк и Хойт.       Почему они в одной машине?..       После случившегося пару лет назад он держал бы их на расстоянии не менее мили друг от друга.       Надо торопиться.       Когда Джон садился в пикап, люди, с которыми он говорил, убеждали его дождаться полиции.       Если поблизости есть своё полицейское управление, то лучше им не ждать возобновления связи, а направиться прямиком туда. С другой стороны, ни он, ни соседи не должны были заходить в этот дом и нарушать целостность сцены преступления. Но они не только сделали это, Джон увёл с места одну из машин, в которой — по мнению копов — тоже могли находиться улики. Поэтому копы придут в неописуемый восторг и точно захотят пообщаться с ним лично.       Пикап будет привлекать много внимания, долго он на нём не проездит…       Джон прибавил скорости. Он знает примерное описание машины Хойт, хотя девушка и затруднилась назвать марку. Знает, в каком направлении и промежутке времени Хойт уехала из района Морган… Но это всё. Если Хойт стреляла в Харриса, а потом вышла из дома, могла ли она сама поехать к полицейским? К каким? Осталась в округе Пресидио? Направилась в округ Брустер? В любой из ближайших округов? А может, сразу в Эль-Пасо?       Только Кларк не дал бы ей это сделать. Он точно не тот, кто добровольно поедет к копам.       Джон набрал ещё скорости, слыша, как через щели пикапа посвистывает ветер. К тому же где вторая сторона этой перестрелки — Харрис? В доме же был Харрис? Вероятно, если бы Джон смог тщательнее осмотреть дом, то нашёл бы больше подсказок, но времени на это не было. Стрелял Харрис. Больше некому. Харрис тоже выжил и убрался оттуда.       И, кажется, забрал из дома всё оружие. На прежних местах Джон ничего не нашёл.       Он в очередной раз вздохнул. При мыслях о майоре Харрисе в душе колыхнулась неуместная ревность. Это очень глупо, ещё недавно Джон не хотел принимать решений на горячую голову и становиться линчевателем, но он ревновал так сильно, что начинал понимать тех, кто из ревности идёт на преступления. По причине ревности совершают убийства, и когда Кларк — с этой своей неизменной улыбочкой, будто происходящее в порядке вещей, — рассказал ему о Харрисе, то первое, что подумал Джон, было «я убью его».       Чего только не делал? С его Кларком?       Как сказал бы сам Кларк — банальнее и придумать сложно. Это то, о чём Джон подумал, не позволяя Кларку «идти по трупам»? В одночасье Харрис стал для него воплощением всего, что Джон так ненавидел. Наверное, даже хуже Шейна. Чем они отличаются? Тем, что у Шейна не было возможности добраться до Кларка, а у Харриса была?       А теперь у Харриса появилась возможность добраться до Хойт? Харрис представляет угрозу всем, кого он любит. Убив Майкла Грейса, Джон пожалел об этом… Пусть и через несколько лет. Это было неправильно, Грейсом должна была заниматься полиция, прокуратура и суд. Но хоть раз он жалел, что всадил нож в Шейна?       Нет…       Потому что Шейн умер не сразу после его удара, а сгорел в повреждённой машине? Не было этого ощущения… Ощущения — «я убил Шейна». Но если бы Джон убил его с одного удара, то не жалел бы. Разве было бы о чём сожалеть?       Если повезёт, свихнувшийся насильник Харрис попадёт сначала к копам, а потом к федералам. Но если Харрису не повезёт, то копы опоздают и он больше не сможет навредить ни Кларку, ни Хойт. Наверное, так и будет, если Харрис снова приблизится к Кларку. Джон громко выдохнул. Если Харрис приблизится к Кларку? Ведь это Кларк сбежал из мотеля и очутился рядом с Харрисом. Харрис мучил Кларка так долго, но тот всё равно оказался рядом. Потому что сам вернулся?       От мотеля Кларк направился прямиком к Харрису? Кларк знал, где он?       Знал ли Кларк, что здесь Хойт? Он видел, что до неё невозможно дозвониться, и ничего не говорил. Просто наблюдал.       Надо достать оружие. В доме Морган не получилось, нужно другое место… Хорошо бы найти винтовку. Может быть, он и помнил себя прежнего — того, кем был в ЧВК, — но с каждым годом этот образ стремительно затягивался паутиной и покрывался слоями пыли. Кажется, пришла пора стряхнуть пыль… Он не сможет стать прежним, но вспомнит того себя чуть лучше. Прошлый он знал, где достать винтовку…       Настоящий тоже знает.

***

      Грудь болела. Пули попали в бронежилет, но ударами едва не переломали ему рёбра. Как в прошлый раз… Когда убили его жену, а он втянул свою группу в перестрелку. Тогда пули тоже попадали в его бронежилет одна за другой. Ломали ему рёбра, казалось, разрывали органы и в конце концов повалили на землю. Его бы добили, если бы подчинённые не оттащили его с линии огня.       Харрис смахнул влагу с воспалённых глаз. Светозвуковая граната сработала очень близко, от яркой вспышки его частично защитила стена и то, что он успел вовремя лечь лицом в пол. Не совсем вовремя… Вспышка проникла сквозь веки, грохот резанул по зажатым ушам. Он недоглядел и сам взорвал гранату рядом с собой, но это не главное. Есть главнее — его ранили в руку. Это он тоже допустил сам. Когда Хойт начала стрелять, Морган оказалась зажата где-то между комнатой и диваном. Попасть в неё мог кто угодно, и если он пытался этого не допустить, то Хойт сперва не утруждала себя таким милосердием. Она не знала Морган и воспринимала её такой же угрозой, как и его. Она помогла выбраться Кларку, но не Морган.       В какой-то момент вся его стрельба свелась к тому, чтобы сдержать Хойт и дать Морган дорогу. А когда Морган почти добралась до спальни, произошла небольшая заминка, и это позволило Хойт снова открыть огонь. Морган могла бы юркнуть в спальню и скрыться за стеной, но она словно задохнулась от паники и замерла на месте, не двигаясь ни туда, ни обратно. Тогда Харрис — сам не понял как — дёрнулся вперёд, захватил Морган поперёк груди и затащил её внутрь комнаты. Пуля, выпущенная Хойт, задела его плечо, вызвав обильное кровотечение…       Этот бессознательный импульс мог убить его. И ради чего? Ради кого? Морган так или иначе должна была умереть, а он полез вытаскивать её из-под огня, будто это имело какой-то смысл.       Копы не должны замирать при выстрелах. Или всё это время он был о них слишком высокого мнения? Кларк не замирал. Он бежал на выстрелы и, когда было необходимо, прогрызал себе путь к спасению любыми способами. Может, он и замер совсем недавно, когда Харрис направил на него пистолет, но это, скорее, от безысходности — как только Хойт его прикрыла, к Кларку мгновенно вернулась решительность и он скрылся в безопасном месте. В более-менее безопасном.       Морган же просто застыла, скованная страхом. Чему её вообще обучали? Тому, чтобы застывать? Вытаскивая её, он поступил опрометчиво, впоследствии боль и кровотечение отнимали у него силы и снижали способность трезво соображать. Его марионетки объединились и дали ему отпор. Кларк знал о гранате, о камерах, он о многом знал, а о том, чего не знал — догадывался… Он предупредил и Хойт. Если бы они действовали по отдельности, то не смогли бы выйти.       Хойт не смогла бы вовремя начать отстреливаться, если бы не Кларк.       Почему он не заснул? Потому что спасённая от пули Морган помогла ему? Как? Когда?       Морган чуть сильнее надавила на его плечо, и Харрис нахмурил брови до ощутимо пролёгшей между ними морщины. Морган останавливала кровь — в доме, между его выстрелами, в минуты, когда он отходил от светозвуковой гранаты и когда, вытерев с пола кровавые следы, пришлось спешно убираться из дома. Граната не задела Морган, потому что он — второй раз! — притянул её к себе и повалил на пол. Реакции у неё тоже ни к чёрту. Она посмотрела на гранату прямо в упор, словно в удивлении — «а это ещё что такое?» И поняла, что это такое, слишком поздно — без него уткнуться лицом в пол она бы не успела, хотя и попыталась.       В то мгновение он подумал: «Как ты вообще дожила до своих лет?»       Он опять подставился из-за неё? Из-за заложницы, которую всё равно собирался прикончить? Из-за неё у него образовалась светобоязнь и слезятся глаза? Граната не попала в комнату, пускай бы Морган продолжала на неё смотреть — всё равно бы осталась жива и, возможно, вскоре отошла бы. А не отошла бы… Какая уже разница?       Харрис выровнял дыхание, чувствуя, как на лбу и висках выступает пот. В очередной раз глянул в телефон и немного расслабился в автомобильном кресле. Не сейчас.       Он услышал, как Морган закрыла аптечку. Она не вызывала у него совершенно никаких опасений, поэтому Харрис почти на неё не смотрел, хотя её руки и были свободны. В случае чего он обезвредит её одним ударом. Если первое время он ждал, что Морган может выкинуть что-то непредсказуемое, то сейчас понимал, что напрасно.       Но Кларк почему-то не заснул… Кларк не смог бы провернуть это один.       Харрис повернулся к Морган, и та обеспокоенно заглянула ему в глаза. Что бы на её месте попыталась предпринять Хойт? Забрать пистолет? Хойт бы точно не сидела без дела, если и не нападала бы, то думала, как уйти отсюда живой. Морган только боится. К тому же он спас её, поэтому она, должно быть, в растерянности.       Признаться, он тоже. Так почему он сделал это? Потому же, почему оставил в живых Хойт? Его жена вроде бы мертва… А всё никак не заткнётся.       Он заметил, как Морган обеспокоенно сглатывает. Смотрит почти неотрывно… У неё довольно большие серо-голубые глаза, косметика почти стёрлась с лица, и даже тёмных кругов от туши не осталось, наверное, она вытерла их бинтом. В таком виде Морган выглядела гораздо младше своего возраста. Ей тридцать, а он дал бы ей не больше двадцати.       — Всё будет хорошо, — пообещал внезапно он.       И соврал. Никому не будет хорошо. Ни ему, ни остальным. Глядя на Морган, он невольно задумывался: что было бы, сбеги он из страны и встреть вот такую «Морган»? У него имелись возможности, но они были ему не нужны. И сейчас не нужны. Он умеет только воевать, он глушил свою боль, постоянно воюя с кем-то. Он не мог представить мирную жизнь без своей жены и цеплялся за что угодно, чтобы не жить в мире даже с самим собой. Потому что всё время представлял, как это могло быть с ней. Кларк говорил, что он хороший приспособленец, но Харрис думал, что лучше будет жить так, чем в мире и без неё… Так он мог справиться.       — Почему мы остановились? — заговорила Морган.       Он сказал, что едет к офису шерифа, и действительно ехал по этому маршруту. Харрис посмотрел в телефон… Ещё рано.       — Скоро поедем.       Он положил затылок на подголовник, ловя в салонном зеркале своё бледное лицо. Возможно, его уже ищут и знают, на какой он машине. Но это неважно… Пока рядом нет копов, надо просто расслабиться в кресле. Он мог бы уехать на пикапе Дориана, но решил оставить пикап в гараже — если копы обнаружат машину там, то прицепятся к Дориану, где бы тот ни был. Они захотят увидеть Дориана, хотя бы для того, чтобы задать вопросы. Плюс его собственный «Форд» быстрее, мощнее и тяжелее — это стало главным аргументом.       — Почему мы стоим? — снова спросила Морган. — Пожалуйста, можно я выйду?       Он посмотрел на неё.       — Нет.       Он хотел сказать «извини, но нет», однако вовремя себя одёрнул. Не нужно быть с ней слишком мягким. Иначе она осмелеет, и для неё это может закончиться не лучшим образом.       — Дай мне руки. — Он протянул к ней ладонь, и она тут же отодвинулась от него, не желая снова сидеть со скованными руками.       Она уже осмелела. Совсем немного.       — Давай. — Харрис сделал жест пальцами. — Это для твоего же блага.       — Как это может быть для моего блага?       Он оторвал спину от кресла и сам приблизился к ней. Машинально прикоснулся к ране в плече, воспалённой и горячей, но уже скрытой под бинтом. Рана пустяковая, пуля там не застряла, прошла по касательной, однако оставила болезненный след.       Он сцепил Морган и насильно завёл её руки за спину, слыша, как тревожно она дышит.       — Так меньше шансов, что ты что-то сделаешь и я тебе наврежу. Почему Кларк не получил свою дозу колёс, а, Эми?       Она испуганно оглянулась, как мелкий зверёк, внезапно увидевший хищника.       — Всё могло бы уже закончиться, — продолжил он, — быстро и бесшумно. Никто не стрелял бы в тебя, не швырял в твою сторону гранаты. Но ты, наверное, решила, раз есть диктатор, то должно быть и сопротивление. Объединяться в сопротивление не стоило. Когда диктатор узнаёт о нём…       Он не договорил, задержав пристальный взгляд на её лице. Морган тоже смотрела на него и изредка моргала, потом сглотнула, наконец заговорив:       — Они ушли от тебя, коммандер наверняка вызывала себе помощь. Ты один. А против тебя как минимум служба шерифа. Отпусти меня, чего бы ты там ни хотел — всё закончилось. Я тебе больше не нужна.       Харрис едва ли не угрюмо — а может, печально? — покачал головой. Она вспомнила, кто есть кто. Когда Хойт, пусть и случайно, чуть не пристрелила её, на какое-то время Морган забыла, как обстоят дела на самом деле. В это время они были в одной команде, Морган помогала ему, останавливала кровь, уже в машине она обработала и перевязала его очень добросовестно, будто в самом деле не желая, чтобы он пострадал.       На то, чтобы остановить кровь, ушло много времени, но Харрис не мог ехать со слезящимися глазами и кровоточащей раной. Вернее, мог, но решил этого не делать.       Он посмотрел в телефон… Рано.       — Всё закончится не этим. Закончится, когда я решу.       Морган отвернулась к окну, морщась, наверное, от неприятных ощущений в скованных запястьях. Харрис снова потянулся к ней, пристёгивая к креслу ещё и ремнём безопасности. Она резко обернулась, испепеляя его взглядом.       — Зачем?!       Да, осмелела она сильно. То боится, то начинает забываться и огрызается.       — Всё для твоей же безопасности.       — Какой ещё безопасности?! Мы стоим на месте! Ты ничего не делаешь, мы просто стоим на месте!       — Успокойся, — ровным тоном произнёс Харрис.       Он чувствовал слабость от кровопотери. Глотнул воды, проверил свой пульс — тот хоть и был учащён, но не отстукивал набатом у него в запястьях и висках. Плохо, что перед глазами он порой замечал мушки, а на лбу у него продолжал выступать пот, хотя погода и не была жаркой. Ничего, всё восстановится. Если он не потеряет больше крови…       Харрис посмотрел в телефон… Почти.       Некоторое время назад он скрыл машину в небольшой ложбинке в сорока пяти ярдах от дороги. Загнал свой «Форд» сначала на песчано-скалистую местность, потом в углубление, из которого можно быстро выехать. Когда всё было сделано, выбрался наружу и проверил — видно ли «Форд» со стороны дороги… Если знать, что он там, то видно. Но если не знать — просто проедешь мимо и не заметишь. Возможно, только верхнюю часть крыши.       Харрис посмотрел в телефон и, молниеносно собравшись, выпрямился в кресле. Всё… Даже с учётом возможной погрешности — сейчас.       — Видишь? — обратился он к Морган, указывая на дорогу. — Революции не будет.       По направлению к нему двигался внедорожник Хойт. «Шевроле-Тахо», почти как её «Эскалейд» из Майами. Не зря Харрис позаботился о прочной раме для своего «Форда» и силовом бампере спереди. Когда Хойт опасно приблизилась, он в несколько мгновений выехал из углубления. Успел развить скорость и вписался в заднюю пассажирскую дверь «Шевроле», сталкивая его с дороги.       «Шевроле» с рыком закрутился, поднимая вверх столбы пыли. Под колёсами у него взрывался песок, в какой-то момент показалось, что сейчас машина кувыркнётся и завалится на бок, но Хойт сумела вернуть управление. Её внедорожник начал выруливать, однако не к дороге, а на более-менее ровную каменную поверхность.       Как раз туда, куда нужно. Она проехала несколько ярдов и влетела в замаскированную ленту с шипами — он намеренно толкнул её машину так, чтобы та попала в зону, усеянную кактусами. Хойт могла поехать прямо на кактусы, но некоторые из них были довольно массивными, поэтому она выбрала другой маршрут. Лучший из тех, которые он ей предоставил: либо ехать прямиком к дороге, а значит, на него, что совсем не вариант — при прямом таране его машина разобьёт её, — либо сбивать кактусы и надеяться, что и без того помятый «Шевроле» не заглохнет… Либо вырулить к открытой местности и попытаться оторваться.       Она выбрала.       Шипы пробили её колёса, «Шевроле» вильнул, в очередной раз рыкнул огромным раненым зверем и всё равно попытался убраться, оставляя за собой плотный песчаный шлейф. Харрис рванул следом, тщательно объехал все свои ловушки, а потом повернулся к тяжело дышащей Морган.       — Не думал, что до этого дойдёт…       Он нажал кнопку и снаружи очень отчётливо раздался грохот. Свалилась сотовая вышка неподалёку. Уже третья.       Незадолго до событий Харрис сделал на коленке примитивное взрывное устройство и, когда пришло время, лишил район Морган — и ближайшие районы — сотовой связи. Теперь он лишил сотовой связи и Хойт. Прямо сейчас она не сможет ни с кем связаться.       С первой вышкой он расправился почти сразу, как только Хойт выбралась из дома, — когда сам смог оклематься и понять, что происходит, — но на машине она наверняка быстро пересекла зону покрытия одной базовой станции и попала в зону другой. Тогда это могло оказаться бесполезным, она имела возможность связаться и с копами, и с федералами, и хоть с самим президентом. Однако ни копов, ни федералов рядом нет и теперь выбраться из одной зоны и попасть в другую ей стало не так-то просто…       Если у неё нет запасной рации или спутникового телефона, то всё: связи тоже нет.       Он мог бы обесточить и оставить без связи сразу несколько округов, но поднимется паника, а у копов всё равно должны быть запасные генераторы и радиосвязь, которую они быстро восстановят.       Наверное, паника поднимется и после этого. Все испугаются очередного теракта, и сюда — с помощью Хойт или без — обязательно нагрянет кто-то из федералов.       Времени очень мало…       Внедорожник Хойт вильнул и немного съехал с прежней траектории, но после опять затерялся в облаке пыли. Колёса потихоньку спускают… Скоро Хойт либо замедлится, либо потеряет управление и разобьётся на огромной скорости. А с ней и Кларк. Харрис видел его в салоне.       Иронично, но если бы Кларк не сел в машину, то, наверное, смог бы затеряться где-то в округе. Как знать — надолго ли, но, во всяком случае, его вряд ли получилось бы найти сразу.       Ещё до того, как Хойт вошла в дом, Харрис через гараж вышел на улицу, примагнитил к днищу её внедорожника GPS-трекер, забрал рацию и повредил систему GPS её машины вместе с тревожной кнопкой «SOS». В верности этого решения он всё время сомневался. Да, что-то могло пойти не так, поэтому возможность отслеживать Хойт была бы очень кстати, но ему пришлось — пускай и на несколько минут — оставить Морган одну. Вероятность того, что Морган сделает что-то не по сценарию, была мала, и всё же она снова вышла за пределы допустимого и открыла Хойт дверь без его команды. Возможно, она сделала это потому, что слишком тряслась и нервничала, а возможно, в самом деле хотела предупредить Хойт. На всякий непредвиденный случай у него имелось несколько идей. Однако, когда Хойт вошла — сам он находился не в доме. В гараже, через который собирался попасть обратно.       Самым непредвиденным стало другое: в довесок из ванной комнаты вывалился Кларк… Это позволило Хойт заметить Харриса у гаража, открыть огонь и попасть ему в бронежилет. Она уже вышла из прихожей и стояла к гранате спиной — да ещё и загораживаемая частью стены, — поэтому взрыв мог не произвести на неё должного воздействия. Сию же секунду он не мог её обездвижить, только попытаться пристрелить, однако первоначальной целью было удержать её, а не убить. До поры до времени, но всё же. Их совместные действия с Кларком многое изменили…       Размышляя об этом, Харрис лишь причмокнул губами. Надо было избить Кларка так, чтобы тот не смог подняться. Жалость и вытекающие из неё полумеры всегда добавляли ему проблем. Больше ничего.       Внедорожник Хойт провалился в небольшую выбоину, вильнул, и его начало заносить вправо. Харрис решил, что вот сейчас он перевернётся, но Хойт вновь вернула контроль над машиной. У неё уже покрышки дымятся, но она не теряет контроль…       Харрис вздохнул, ускоряя свой внедорожник. Ещё немного… Другие автомобилисты здесь — на бездорожье — не встретятся, никто их не увидит, ничего не скажет, не попытается помешать. На ближайшей базовой станции он тоже установил взрывчатку — прямо сейчас Хойт явно старается попасть в другие соты. Этого не будет. Если понадобится, он станет сносить станции одну за другой или заставит Хойт ехать туда, где нет населённых пунктов — соответственно, с сотовой связью там тоже большие проблемы.       Они предоставлены сами себе. Он догонит их и врежется во внедорожник Хойт — протаранит так, что если люди в салоне выживут, то не смогут оказать сопротивления.       С пассажирской стороны «Шевроле» опустилось окно и мельком показался Кларк, а потом и дуло пистолета в его руках. Снова при оружии? Хойт его просто-таки балует…       Загремели первые выстрелы, Харрис крепче сжал челюсти, ничуть не снижая скорости. Дыхание Морган он расслышал и через свист ветра, проникающего в салон. Оно многократно участилось, стало тяжелее. А когда раздались звонкие хлопки и в лобовом стекле — прямо посередине — образовалось два пулевых отверстия, Морган несдержанно вскрикнула и вжалась в кресло.       Харрис лишь меланхолично выдохнул. Если бы посередине пассажирского сиденья его «Форда» сидел человек — наверное, ему попали бы в голову.       — Не бойся, это, — кивком Харрис указал на дыры от пуль, — скорее исключение, чем правило. Больше он так не сможет. Кларк мазила. Хойт сотрёт всю резину на покрышках, прежде чем пистолет в руках Кларка окажется хоть как-то полезен.       Он успокаивал её, чтобы она не паниковала, а сам внимательно наблюдал за Кларком… Тот, может, и мазила, но машина — крупный объект, для попадания в который не нужно слишком сильно стараться. Харрис вытащил пистолет и опустил оконное стекло ниже. Даже отвлекаясь на дорогу и управление, он имеет гораздо больше шансов попасть по и без того повреждённым колёсам «Шевроле».       А то и вовсе прострелить Кларку голову.