Хамелеон

      Кнопка SOS в автомобиле не работала и была немного продавлена, словно кто-то с силой и настойчивостью нажимал это SOS, SOS, SOS…       Открыв бардачок, Тревис обнаружил там солнцезащитные очки Хойт и документы на машину. В остальном салон выглядел обычно; если бы не сломанный навигатор и не колёса, от которых остались одни обода, можно было не заподозрить ничего плохого. С другой стороны — это место уже что-то плохое. Ко всему прочему, в какой-то миг Тревис заметил, что лишился мобильной связи и так и не понял… почему? Хорошо, что у него была рация. Убрав телефон в карман, Тревис машинально поправил пальто и посмотрел в сторону тех полуразвалившихся построек. К небу поднимался дым, и это было единственным отличием — всё остальное казалось слишком похожим. Он приехал сюда в похожей одежде, на похожей машине…       С силой хлопнув дверью внедорожника, Тревис решил проверить пистолет. На всякий случай… Но после опустил руку и вместо пистолета достал рацию.

***

      Хойт стреляла с двух рук. Казалось, она крепко держала ружьё, но от продолжительной стрельбы руки устали и дрогнули; она промахнулась всего на дюйм — на пару дюймов? — и попала в бронежилет… Харрис перекатился, выстрелил и почти сразу скрылся. Видно, из-за ранения и боли он не смог бросить гранату, поэтому Хойт свободно отступила к соседнему дому и задержала дыхание, пока ещё не понимая — задело ли её пулемётной очередью? Чудилось, что да, — боль не чувствуется только из-за зашкалившего адреналина, стоит ему снизиться хоть немного, и она ощутит, как из ран сочится кровь.       Выровняв дыхание, Хойт быстро ощупала себя — плечи, грудь, живот, — но ни на секунду не оторвалась от прицела. Крови не было. Боли тоже. Она приблизилась к Харрису, выстрелила ему в спину и при этом даже не поцарапалась. На один дюйм выше — и Харрис уже не был бы угрозой. Хойт набрала в грудь воздух и выдохнула как можно тише. Хорошо одно: Харрис перестал стрелять, и, возможно, снайпер, скрывшийся в скалах, выжил. Плохо — вместо того, чтобы помочь ей, Мартин Кларк сорвался с места и просто исчез. Хойт пыталась привлечь его внимание, но Кларк совершенно ничего не видел и не слышал… До камня, валяющегося поблизости, достучаться было бы проще.       Теперь Хойт застряла за стеной ветхого дома и не могла лишний раз пошевелиться: патронов почти не осталось, со стороны снайпера стояла тишина, а каждый её вдох казался настолько громким, что его не мог приглушить даже шум завывающего ветра. Но кто знает, что было бы, не подберись она к Харрису? Харрис убил бы снайпера. А снайпер — это Дориан? Она не позволила Харрису убить Дориана. Или позволила? То, что она не видела попадания пули в Дориана так же отчётливо, как видела попадание в Салливана, вовсе не значит, что этого не случилось.       Харрис тоже молчал, ничем себя не выдавал. И всё же Хойт не позволяла себе воспользоваться минутой затишья и сорваться с места. Дымовая завеса уже развеялась, однако было неясно — сможет ли снайпер прикрыть её? Отступая вглубь поселения, она подарит Харрису возможность выйти и выстрелить. Поэтому Хойт замерла у края стены, наблюдая за главным входом в дом, где засел Харрис, и за единственным окном, которое ей отсюда было видно. Из дома Харриса есть ещё один выход — с заднего двора, но вряд ли Харрис захочет выходить именно оттуда. Там в него стрелял снайпер, даже с дымовой завесой это серьёзный риск.       Сжав зубы, Хойт издала ещё один вздох. Дул холодный ветер, но на лбу и на висках у неё выступил пот — приходилось то и дело отрывать руку от ружья и смахивать его, чтобы не попал в глаза.       Насколько серьёзно она ранила Харриса? Тот двигался быстро, но наверняка на адреналине… Стоит ему немного успокоиться, и боль возьмёт своё. Если и не победит, то не даст передвигаться так же стремительно. Харрис станет невнимательнее, неосмотрительнее и, возможно, совершит оплошность.       В противном случае ошибку совершит она, и Харрис поймает её на этом. Пускай он ранен, на нём всё ещё бронежилет — пятый, шестой класс, — и у него оружие… У неё же и патронов почти не осталось. Когда она расстреляет остаток, любое из её действий, даже движений, может превратиться в фатальную ошибку.       Поэтому Хойт не двигалась. Возможно, Харрис выдаст себя, когда начнёт её искать. Чем больше он сам будет двигаться — тем больнее ему станет. К тому же, несмотря ни на что, внутри жила надежда, что она подоспела вовремя и снайпер жив… Дориан близко, у него винтовка, значит, Харрис не сможет свободно разгуливать здесь, как делал до этого.       Вдобавок у Харриса не получится бесконечно прятаться за завесами. Наверное, если бы у него остались дымовые шашки, он уже использовал бы их. Но что осталось в запасе у Харриса, может знать только Харрис… Хойт задержала дыхание и ещё внимательнее сосредоточилась на разбитом окне соседнего дома. Она не знала, сколько времени прошло, однако тело уже затекло и неприятно покалывало.       Ещё через несколько минут стало ясно: она не угадала. Из окна, за которым она наблюдала, вылетели две шашки — одна ближе, другая чуть дальше — и тут же начали дымиться. Харрис решил выйти.       Откуда? Дверь? Окно? Из-за дыма почти ничего не было видно, Хойт сдвинулась в сторону и крепко прижалась плечом к стене. Дыхание сбилось, она перебралась к середине стены, вжимаясь в неё спиной и стараясь дышать через нос. Харрис мог подойти с любой стороны, но точно известно одно: дым плотно маскировал две зоны — задний двор дома Харриса и участок возле окна.       Хойт крепче сжала ружьё. Пройдёт всего несколько минут, и ветер развеет дым, но можно не сомневаться — когда на кону твоя жизнь, эти минуты покажутся вечностью. Первое время она не слышала ничего, кроме ветра, затем что-то щёлкнуло совсем близко — у главного входа в её дом, и Хойт двинулась в противоположном направлении, пробираясь на задний двор.       Обычная тактика: Харрис отвлекает её звуком, а после, когда она отходит от места предполагаемой опасности, идёт совсем в другую сторону — ей навстречу. Потому, заняв позицию за лестницей, Хойт нацелила ружьё и приготовилась его встречать, но ничего не случилось. Снова ничего, кроме ветра.       Стало казаться, что Харрис в любое мгновение может зайти к ней за спину. От этой мысли тело стало ватным, и с новым порывом ветра наконец прошиб озноб. Но планы Харриса были другими: он предполагал, что снайпер жив, и ожидал выстрелов со стороны скал — с заднего двора. Поэтому передвигался, скрываясь за фасадами: кинул что-то перед собой, не дождался выстрелов и перебежал от одного дома к другому.       Наверное, Хойт была слишком шумной. Никакой игры в «найди меня» не получилось, Харрис услышал её, однако вместо тактики «обмануть и подобраться со спины», зашёл прямо в дом. Пошёл напрямик. Хойт решила, что он выйдет на задний двор, и под барабанившее всюду сердце отпрянула от лестницы. Она собиралась перебраться к соседнему дому, но в эту же секунду шаги Харриса стихли. Он быстро пересекал комнату за комнатой и вдруг остановился. К окну не подошёл, так что…       Пытаясь понять, в чём смысл, и перебирая в голове все виды смерти, которые могут с ней произойти, Хойт резко упала и вжалась в землю. Раздались выстрелы, грохот эхом раскатился по улицам. Хойт невольно зажала уши, напрягаясь до боли. В первые мгновения, когда выстрелы стихли, она боялась пошевелиться, от прилившей к голове крови шумело в ушах. Почувствовав боль в пальцах, Хойт осознала, что стискивает ружьё слишком сильно.       Да, это было обманным манёвром, только Харрис не пытался зайти к ней со спины. Он хотел, чтобы она так подумала и двинулась туда, куда ему нужно, а сам занял самую безопасную позицию — дом — и выстрелами из винтовки прошил стену насквозь. Хойт лишь потому ещё была жива, что Харрис стрелял вслепую и пока даже не понимал, попал ли.       Когда она слегка приподнялась, Харрис уже приоткрыл дверь. Хойт не успела не то что скрыться за боковой стеной дома — даже прицелиться. Харрис мог перекинуть через перила гранату и обезвредить её в один момент. Но он решил не тратить боеприпасы — вместо этого снял шлем и выдвинул его в щель, изображая, что якобы высунул голову…       Её этим он не обманул бы. Хотя бы потому, что она была слишком близко и могла отличить голову человека от пустого шлема… Но Харрис пытался обмануть не её. Самой серьёзной угрозой он воспринимал снайпера, поэтому пытался сделать всё, чтобы понять — выжил ли тот?       Наверное, если Харрис и ждал выстрела, то со скал. Признаться, Хойт тоже. Но громыхнуло совсем близко — в стене рядом со шлемом образовалась дыра, и Харрис резко закрыл дверь. Это было настолько неожиданно, что сначала Хойт обернулась, теряя драгоценные секунды, и только потом начала отходить, укрываясь сначала за боковой стеной, потом за соседним строением, а мгновение спустя — за следующим в линии домом. Там, где при случае она не окажется внутри дымовой завесы или хотя бы сможет быстро из неё выйти.       Ладони вспотели, и пальцы стали опасно скользкими, но это показалось пустяком. Что важнее — Дориан не просто жив, сейчас она видела его своими глазами. На одной из крыш всего лишь в ста пятидесяти ярдах от них. Это слишком близко, слишком рискованно… Если бы Харрис хоть на мгновение предположил, что снайпер на одной из ближайших крыш, Дориан погиб бы, пожалуй, в первые же минуты. Но, кажется, самого Дориана это волновало мало — он выдал своё местоположение так просто, взял и выстрелил, наверняка опасаясь того, что Харрис швырнёт в её сторону гранату.       Задержав Харриса, Дориан подарил ей возможность отойти на безопасное расстояние.       Следующие мгновения Хойт почти неотрывно смотрела в сторону Дориана, но тот старался не обращать на неё внимания и смотрел только в прицел винтовки, нацеленной на Харриса. После долгих лет разлуки Хойт уже начала думать, что больше никогда не увидит Джона Дориана. Однако радость встречи затмилась вполне понятной мыслью: «Что с тобой не так? Ты мажешь со ста ярдов».       Её прикрывает снайпер… который промахивается каждым выстрелом.       Хойт выглянула из-за угла, внимательно прислушиваясь, — Харрис ничем себя не выдавал. Он в доме. Он не движется. Он знает, где Дориан, и когда выйдет — у него уже будет какой-то план.       Если Дориан постоянно промахивается — нужно помочь ему попасть. Хойт опять глянула на Дориана, и тот перевёл на неё взгляд. Это длилось всего мгновение, потом Хойт пробралась к фасаду и скрылась за углом, ожидая, что если Харрис и выйдет, то снова либо с главного входа, либо попробует вылезти из окна. Все дома одной высоты — для Дориана это будут слепые зоны. Надо вынудить Харриса сдвинуться туда, где Дориан его увидит… Или попасть в Харриса самой.       Просто это явно не будет. Харрису трудно не понять, что, когда он выйдет, его начнут давить с двух сторон. Может, и с трёх? Мартин Кларк ушёл или остался? Так или иначе боеприпасы Харриса тоже рано или поздно иссякнут — настанет миг, и за дымом он больше не спрячется.       На этот раз она угадала: кажется, сейчас у Харриса и правда закончились дымовые шашки — он кинул из окна бутылку с зажигательной смесью, и та врезалась в стену соседнего дома с почти музыкальным звоном. Панели и фанера моментально воспламенились и задымились — пока ещё слабо, но с каждой секундой дым становился гуще. Почти сразу Харрис бросил вторую — в окно того же строения. А через минуту Хойт увидела дым, исходящий от ещё одного дома — тоже соседнего, по другую сторону от Харриса.       Вздохнула, окончательно скрываясь за стеной. Нет, она не внутри дымовой завесы… Ещё немного, и она окажется в огне. К тому же, хоть дым пока не слишком плотный — он будет мешать Дориану выстрелить.       Сбоку дохнуло жаром пламени, Хойт поморщилась, но не сдвинулась с места. Огонь далеко и пока для неё не опасен. Ветер может разнести его, однако вряд ли это случится скоро. Тогда в чём смысл? Даже если возникнет пожар, это не уберёт снайпера. Дориан никуда не денется, вероятно, только сменит позицию.       Смесь полетела в следующий дом — тонко лязгнуло и разбилось стекло. Теперь вокруг Харриса горели и боковые, и задние дома. У первых двух были объяты пламенем крыши, и довольно плотные серые клубы дыма полностью закрыли Дориану обзор. Хойт выглянула из угла, прицеливаясь. Сильно разгорелся один из домов, разделяющих Харриса и Дориана. До самого Дориана Харрис не докинул бы, но, как и предполагалось — Дориана на прежнем месте уже не было. Нашёл получше, там, где хороший обзор.       Харрис резко открыл дверь, и Хойт напрягла руки, готовясь выстрелить. Однако никто не показался: Харрис бросил вправо и влево светозвуковые гранаты, чем заставил её резко отпрянуть за стену. Уткнувшись лицом в колени, Хойт успела плотно зажать уши. Граната упала ярдах в двадцати; сперва от звукового давления показалось, что в ушах что-то застряло, потом протяжно зазвенело. Быстро схватив ружьё, Хойт отползла к середине стены, размышляя, с какой стороны может приблизиться к ней Харрис.       Винтовки Дориана не было слышно… Но стоило ей подумать об этом, как грохот выстрела эхом раскатился по вымершим улицам. Хойт резко повернулась на звук и, прежде чем услышать ещё один выстрел, выглянула из-за угла. Из-за давления в груди она судорожно схватила ртом воздух, в образовавшейся на несколько секунд тишине её вздох и правда прозвучал так громко, что Харрис мог услышать её даже с расстояния, сквозь ветер. В голове против воли всплыла похожая сцена: неподалёку отсюда Уэйн так же громко вздохнул, а через секунду умер.       Хойт дёрнулась — как когда-то к Салливану, но на этот раз сама удержала себя на месте. Дориан не смог бы её удержать. Харрис его нашёл. Так быстро, почти не напрягаясь, словно обмануть Дориана не стоило ему ровно никаких усилий. Определить самые подходящие для лёжки снайпера места было не так уж и сложно. Если бы Хойт могла поддерживать с Дорианом связь, то предупредила бы его…       Только что бы это изменило?       Устроив пожар, Харрис вынудил Дориана перейти на соседнюю улицу и засесть прямо в доме напротив. Потом Харрис отвлёк его светошумовыми гранатами и сделал вид, что собирается выйти, а сам быстро поднялся на крышу. Наверное, Дориан заметил его и выстрелил первым… но промахнулся. Следом выстрелил Харрис. И попал.       Хойт выглянула в тот миг, когда на белой футболке Дориана вспыхнул кровавый мазок. Силой удара Дориана толкнуло назад, но попасть в него второй раз Харрису не удалось — Дориан попятился к лестнице и не спустился, а упал с крыши.       Мышцы, до этого непослушные, словно чужие, задрожали от перенапряжения, когда Хойт отпрянула в сторону, уходя от выстрелов Харриса. Она даже не поняла, что случилось, — наверное, она просто замерла, разглядывая пустую крышу, на которой недавно был Дориан. Харрис заметил её потому, что она не двигалась.       Влага в глазах мешала обзору, Хойт отползла ещё немного назад, но, несмотря на то, что в несколько ярдах был Харрис с винтовкой, а от жара вокруг уже потело лицо, — никуда не ушла. Харрис неожиданно толкнул дверь — Хойт отчётливо услышала это — и дал в её сторону пулемётную очередь. Вслепую, лишь для того, чтобы не дать ей вовремя выглянуть и выстрелить.       Харрис устремился вперёд, и Хойт решила — он направился к раненому Дориану. Потому тоже сорвалась с места и выбежала на открытую улицу. Внутри всё сжалось в ожидании мгновенной боли от выстрела — повезёт, если только от одного, — но опять… ничего. Харрис не просто не стал искать Дориана, он даже не остановился — Хойт заметила, что, перемещаясь из укрытия в укрытие, Харрис не искал лучшую позицию, а отступал. Добежав до очередного дома, она на мгновение остановилась. Её захватила новая волна непонимания и растерянности, дыхание спирало, но не от бега — от ярости.       В чём смысл всего этого? Почему он бежит?       Быстро перебирая варианты, Хойт подумала о том, как он бежит. Харрис был весь переломан. Дориан разнёс ему плечо, она сама выстрелила ему в спину, и это не считая тех ранений, которые Харрис получил в доме помощницы шерифа. Он побеждал, но если Харрис и мог победить их всех, одного за другим, то вынести боль, кажется, был не в состоянии. Харрис сбросил винтовку, потому что больше не мог из неё стрелять. Из дома он вышел уже без снаряжения, и кто знает, как скоро он снимет бронежилет, который давит на него чудовищным весом?       Харрис уйдёт… Осознание этого словно распрямило сжатую до предела пружину внутри: Харрис выстрелил в её отца, выстрелил в Дориана, а теперь просто собирается уйти? Она отказалась от мести, не помогала в поисках, последние годы старалась даже не вспоминать о Харрисе… А он ранил Дориана и думает, что сможет уйти? Что она вот так это оставит?       Не смей убегать после всего!       Собравшись с силами, Хойт ринулась за ним и, прежде чем Харрис её заметил, успела скрыться за одним из последних в поселении домов. Выйдя на открытую местность, Харрис дал ещё одну очередь из «Хеклер-Коха» — это задержало Хойт на месте. Когда она выглянула, Харриса уже не было видно. Хойт вышла из укрытия и побежала к брошенному внедорожнику.       Неясно, на что она рассчитывала; даже если машина заведётся, то вряд ли куда-то поедет. К тому же прятаться больше не за что — Харрис может остановиться где угодно и просто начать стрелять по ней. Но, почти добежав до нужного места, Хойт услышала, как Харрис завёл двигатель «Форда», спрятанного где-то поблизости, и уже начал отъезжать.       В самом дальнем уголке сознания всё ещё сохранялась достаточная степень понимания — «не трогай его… или он тронет тебя», — однако уже было остановившись, Хойт увидела рядом со своим внедорожником другую машину. Чёрный седан, которого в самом начале здесь точно не было. Это снова всколыхнуло воспоминания: пару лет назад сюда приехал Салливан. А потом — в похожем седане — они с Дорианом увозили Салливана полумёртвого…       Теперь на месте Салливана Дориан?       «Что с Дорианом?» — наконец спросила она себя, забираясь в салон седана и обнаруживая ключ в замке зажигания. Так делали копы, чтобы в случае необходимости прыгнуть в машину и быстро уехать… Ещё копы не глушат двигатель или не пристёгиваются, не желая тратить драгоценные секунды на ремень.       Так чей это седан?       Оборвав себя, Хойт завела двигатель и сразу сорвалась с места. «Я оставила Дориана там, — вклинился внутренний голос. — А вдруг он умрёт один?» Но если она проедет немного, то попадёт в зону работающей соты и сможет вызвать парамедиков, чего не смогла бы, оставшись с Дорианом. Дориан не умрёт один. Он вообще… не умрёт.       Харрис больше для него не угроза. Харрис здесь — прямо перед ней. И в его машине помощница шерифа — если Харрис скроется из вида, погибнет ещё один коп. «Но что, если он развернётся и примется таранить тебя?» — задала она себе новый вопрос. Седан этого не выдержит, сомнётся, как консервная банка…       Слишком много «если», сводящихся к одному: если Харрис перестанет убегать и нападёт, то ей почти нечем ему противостоять. Тогда почему он бежит? Это очередная уловка, чтобы куда-то её заманить? Выходит, сработало — она на полной скорости летит в неизвестность и не собирается останавливаться.       В воздух взмывала дорожная пыль, окутывающая внедорожник Харриса песчаной завесой. Хойт объехала выбоину, чувствуя, как её седан покачивается на кочках. Свернув вправо от огромного кактуса, выровняла машину, отняла руку от руля и достала телефон. Связи не было. Она и не надеялась, но лучше держать телефон поближе — чтобы мгновенно вызвать неотложку.       «Что, если Харрис избавится от ещё одной вышки? — не умолкал её здравый смысл. — Разве не быстрее было самой отвезти Дориана в ближайшую больницу?»       Понимание того, что́ она сделала, приходило постепенно. Пару лет назад, решив «к чёрту Дориана», Хойт ощутила чувство невосполнимой потери и все эти годы давила его, не позволяя себе ни о чём пожалеть. Теперь, испытывая невозвратимую потерю, она начала всё отрицать и искать любую зацепку, чтобы заглушить эту боль — она не разглядела, куда попала пуля. Куда-то с левой стороны… До того как упасть, Дориан дышал и двигался, значит, пуля не попала ему в сердце. Что привело к откровенному и наивному самообману — с Дорианом всё будет нормально.       Нормально? В него стреляли из винтовки…       Поддавшись ярости, она позволила собой управлять. Ужас понимания, что Дориану попали в грудь, обрушился на неё только сейчас, до этого всё происходило словно во сне. Была едва ли не уверенность, что она спасёт Дориана, ведь так происходило всегда.       Я бросила его там и уехала.       Он единственный «родственник», который был на её стороне, а она его бросила. По щеке скатилась слеза, и Хойт поспешно её смахнула. Если она сможет попасть в рабочую соту, то всё не зря… Дориана заберёт медицинский вертолёт и, возможно, это займёт гораздо меньше времени, чем если бы она повезла Дориана на машине.       Харрис выехал на асфальтированную дорогу, и, посомневавшись, Хойт последовала за ним. Снова вытерла лицо, чувствуя, как горят щёки. Ей нужно прийти в себя и оставить Харриса в покое. Неизвестно, как обстоят дела с остальными вышками в округе, но если она будет держаться рядом с Харрисом, он может помешать ей связаться с медиками.       Повернуть назад и поехать в противоположном от Харриса направлении — значит оказаться ещё дальше от рабочей соты. Там всё глухо, это уже проверено. Но сверни она в любом другом направлении — позволит ли Харрис ей уехать? Если будет сигнал, Хойт свяжется не только с медиками — она поднимет на уши всё местное правоохранительное сообщество. Хотя из-за истории с сотовыми вышками они уже и так подняты на уши — осталось указать им направление, и с большой долей вероятности Харрис не сможет вырваться из этой глуши.       Ещё ей не давала свернуть мысль о помощнице шерифа. Хойт видела, что та в машине. Если оставить их наедине, что Харрис сделает с Морган? Морган ему мешает, Харрис может избавиться от неё ещё до того, как кто-то из ФБР или службы шерифа их найдёт.       Дориан важнее Морган, но сознательно пожертвовать ею Хойт готова… не сразу. К тому же оставался вопрос — чей это седан? Если к поселению действительно приехал коп, то у него могла быть рация… В её внедорожнике тоже была рация, однако когда Хойт заметила, что мобильной связи нет и начала искать — навигатор был уже повреждён, а рация пропала.       Хойт быстро оглядела салон, открыла бардачок, но рации там не оказалось. Что, если тот, кто приехал в поселение, тоже опасен для Дориана? Стараясь не отрывать взгляда от дороги, она пошарила рукой в бардачке в надежде найти какую-то подсказку. Ещё недавно больше всего на свете она не хотела видеть Салливана — не хотела становиться той, кто вновь приведёт его туда. Но сейчас совершенно ненормальное желание сказать себе «это точно был он» брало верх. Если там был Салливан, значит, он либо сможет вызвать медиков, либо отвезёт Дориана сам. Дориан же на чём-то приехал, машина должна быть где-то недалеко…       Если там был Салливан — он обо всём позаботится. Дориан не остался один. И она уехала не зря.       Внедорожник Харриса странно вильнул, показалось, будто Харрис уже не только не может держать винтовку, но и управлять машиной. Возможно, развернись она сейчас, Харрис не сможет последовать за ней. Но, наблюдая, как «Форд» Харриса несётся на полной скорости, Хойт не развернулась. Харрис выжимает из машины все силы, пока ему самому хватает сил вести.       Нащупав в бардачке кожаный блокнот, Хойт вытащила его и с трудом отстегнула плотную застёжку. Пришлось отвлечься от дороги и пробежаться по записям глазами — почерк Салливана. Короткий выдох облегчения подавить не удалось. Прямо сейчас Салливан там, и от этого понимания становилось жутко и одновременно — немного спокойнее.       «Форд» Харриса опять вильнул… Так всё-таки теряет управление? Не успев как следует подумать об этом, Хойт заметила, что её телефон соединился с сотовой вышкой. Харрис никак этому не помешал. Не захотел мешать?..       Мелькнувшие вверху экрана полоски заставили сердце забиться быстрее. Связь была слабой, но, набрав 911, Хойт услышала гудки. Первым делом она сообщила место и вызвала неотложку. Потом попросила связать её со службой шерифа округа Брустер, думая через них связаться и с ФБР.       Это заняло время. Кроме того, они с Харрисом ехали очень быстро, поэтому, когда Хойт давала направление шерифам, в поле зрения уже попадали редкие трейлеры, контейнеры или одноэтажные дома в пустыне. Совсем близко к дороге она замечала продовольственные магазинчики. Сперва они проехали один — совсем крошечный фанерный домик, окружённый песком и низкими зелёными кустами. Потом ещё один — чуть крупнее, похожий на салун. Над входом красовалось изображение быка, развевался американский флаг, а рядом было припарковано два пикапа и несколько старых байков.       В пустыне появились признаки жизни, только самих людей до сих пор не было видно.       Казалось, она проезжает очередной город-призрак — рабочий посёлок, где почти никого и ничего не осталось. Сплошные руины бывших построек, гигантские кактусы и бесконечная пустыня.       «Форд» Харриса опять вильнул — едва не съехал с дороги, но выровнялся, даже скорости не сбросил. Харрис гнал под сто пятьдесят миль в час, Хойт тоже старалась не отставать, к тому же разговаривала по телефону и мыслями всё время возвращалась туда, где оставила Дориана.       Вокруг ни души, с каждой пройденной минутой она уделяла всё меньше внимания дороге…       От пронзительного визга совсем рядом Хойт напряглась всем телом, с силой вжалась в руль, резко ударила по педали тормоза и не отпускала её до тех пор, пока скорость не была погашена. «Форд» Харриса тоже замедлился, однако не остановился. Харрису лишь удалось бросить машину в сторону и тем самым избежать столкновения с подростком — девчонкой, которая выбежала на дорогу и буквально сама кинулась ему под колёса.       Этот отчаянный рывок в сторону привёл к тому, что «Форд» со скрежетом налетел колесом на крупный камень возле дороги, подпрыгнул и, перевернувшись, на несколько мгновений исчез в облаке пыли. Вскоре Хойт смогла разглядеть «Форд» сквозь пыль — машина упала на крышу, колёса ещё крутились, даже двигатель работал, словно Харрис надеялся уехать.       Удар не был слишком сильным… Харрис мог не пострадать. Во всяком случае, не мог пострадать сильнее.       Быстро выскочив из седана, Хойт устремилась к хнычущей девочке. Та сидела на дороге и, испуганно смотря на перевёрнутую машину, вытирала разодранные об асфальт ладони о джинсовую куртку. Неподалёку от «Форда» лаяла собака. Пытаясь сообразить, что именно случилось, Хойт пришла к выводу, что, облаивая несущийся «Форд», собака выскочила на дорогу… И ребёнок — при ближайшем рассмотрении девочке оказалось не больше двенадцати — бросилась за ней.       Непонятно, на что рассчитывала девчонка. На то, что машины далеко? На то, что ради собаки Харрис не затормозит, а ради неё точно остановится? На то, что она быстрее несущегося на всей скорости внедорожника? Возможно, и ни на что. Девчонка бросилась на дорогу, поддавшись порыву, и никаких мыслей, кроме как о спасении собаки, в её голове тогда не было.       Хойт глянула на «Форд». Сейчас Харрис уязвим, отдаляться от него — сомнительное решение, но именно потому что он в сознании и уязвим, может начаться перестрелка, в которой пострадает ребёнок…       — Пригнись! — скомандовала Хойт, хватая девочку за запястье и таща к ближайшей постройке. Дворняга, из-за которой девчонка едва не рассталась с жизнью, побежала следом.       Ещё не дотащив девчонку до безопасного места, Хойт почувствовала, как собака ткнулась мокрым носом в её руку, словно пытаясь понять — что такое делают с её маленькой хозяйкой? Посмотрев вниз, Хойт схватила собаку за ошейник и не встретила никакого сопротивления. Дворняга послушно затрусила рядом. Хойт отпустила ошейник, только когда завела всех за стену дома.       — Держи, — так же коротко приказала Хойт, подтаскивая собаку к девочке. Часто дыша и моргая покрасневшими от слёз глазами, та крепко схватилась за ошейник. — Взрослые внутри?       — Что теперь будет? — вопросом на вопрос ответила девочка, поглядывая в сторону перевёрнутого «Форда», которого отсюда не могла видеть.       Стало ясно, что она хнычет не из-за того, что чуть не попала под машину. А потому, что боится наказания. «Форд» перевернулся по её вине.       — Взрослые внутри? — повторила Хойт.       Девочка скосила взгляд на её ружьё, но всё-таки кивнула. Тогда Хойт открыла заднюю дверь и дёрнула девочку внутрь.       «Пункт продажи жилых автоприцепов» — значилось на вывеске этого места. Маленький домик-офис огораживался забором, украшенным разноцветными лентами, с одной стороны от домика стоял покрытый ржавчиной гриль, с другой можно было разглядеть большую миску и пару старых мячиков, что красноречиво намекало — девочка с собакой отсюда.       — Что происходит? — Откуда-то вырулила, снимая наушники, полная женщина в клетчатой рубашке. Визга тормозов и грохота перевернувшейся машины она могла и не слышать.       Увидев ружье, женщина поджала губы и шагнула назад.       — Я из полиции, — сходу объявила Хойт, опасаясь, что женщина тоже вооружена и неправильно всё расценит. — Ваш ребёнок?       Не дождавшись ответа, Хойт подтолкнула девочку вперёд и, немного подумав, развернулась к выходу. Теперь выходить отсюда опасно: оставленный без присмотра Харрис давно мог выбраться из «Форда». Но задерживаться здесь она тоже не могла — если Харрис захочет её достать, пострадает не только девочка, но и все, кто находится в этом доме.       — У вас есть оружие? — спросила Хойт, оглядываясь назад.       — Нет, — покачала головой женщина, явно напуганная и враждебная именно к ней.       Порой вооружённые гражданские помогают копам… Тут же никакого содействия можно не ждать.       — Снаружи вооружённый преступник, — предупредила Хойт. — Закройтесь в доме и никуда не выходите.       — Я вызову полицию! — всё, что смогла ответить женщина.       — И парамедиков, — добавила Хойт и шагнула на улицу.       На самом деле она сама уже вызвала полицию. И не только полицию. Телефон остался в машине, но они знают, в каком направлении двигаться.       Прижавшись плечом к стене дома, Хойт выглянула из-за угла. Со стороны «Форда» не доносилось ни звука, колёса уже не крутились и двигатель не работал. «Форд» лежал довольно далеко, да ещё и под таким углом, что происходящее в салоне можно было разглядеть с трудом. Морган всё ещё внутри? Если да, то неизвестно, в каком состоянии.       Просидев в укрытии несколько минут, Хойт прислушивалась к звукам — не приближается ли к ней кто? — а потом решила двинуться по направлению к «Форду». Пригнувшись, она перебежала сначала к забору, потом к открытому седану посреди пустой дороги. Телефон до сих пор валялся в салоне, на прежнем месте. Значит ли это, что Харрис не смог выбраться из «Форда»?       Это ничего не значит.       Укрывшись за дверью седана — выбирать было практически не из чего, — Хойт подобрала телефон и сообщила новые данные.       Потом произнесла несколько команд в направлении «Форда», но не услышала ответа. Если Харрис внутри, жив и в сознании, то он молчал. Ещё через несколько минут со стороны внедорожника послышался стук. Кто-то ударил по стеклу, и от неожиданности Хойт легонько вздрогнула. С характерным звуком окно «Форда» опустилось вниз.       — Мне нужна помощь… — послышался женский голос.       Первые секунды Хойт ничего не отвечала. Морган жива. Уже хорошо.       — Его здесь нет… — не стала дожидаться ответа Морган. — Вытащите меня…       А вот это плохо. Настолько, что дыхание снова сбилось, пришлось сделать глубокий вдох. Если Харрис не в машине, то, значит, он в состоянии двигаться и может быть где угодно. Вокруг открытое пространство, при желании Харрис подойдёт к ней с любой стороны.       Или это уловка? Харрис внутри и заставляет Морган лгать. Она и до этого помогала ему.       — Я не могу выбраться сама… — продолжала Морган.       Возможно, Морган и не нужно выбираться. Надо дождаться парамедиков… Только они не подойдут к «Форду» до тех пор, пока копы не скажут, что здесь безопасно. Хойт уже собралась ответить, но со стороны «Форда» послышалась возня, а следом показалась голова Морган — она пыталась выползти через окно, но ей явно что-то мешало.       Хойт дёрнулась было с места, но тут же застыла. Чёрт… Мгновение спустя она всё-таки двинулась в сторону «Форда», действительно замечая, что на водительском кресле никого нет.       Харрис может выстрелить в неё прямо сейчас…       Приблизившись к Морган, Хойт поймала взглядом её лицо — по коже была размазана косметика и кровь, нос сильно распух. Удар свежий… Харрис? Подушка безопасности? Морган потянула к ней руки, и Хойт ухватилась за них.       — Возможно, тебя нельзя двигать, — предупредила её Хойт.       Морган покачала головой.       — Всё нормально, просто вытащи меня.       — Возможно, ты не чувствуешь сильной боли из-за адреналина…       — Вытащи меня!       Хойт легонько дёрнула её — ничего не получилось. Тогда Хойт подхватила Морган под мышки и опять потянула на себя. Она почти вытащила её — дуло было приставлено к затылку настолько бесшумно, что в первое мгновение Хойт ещё продолжала тянуть. Только потом расслабила руки и сделала ещё один глубокий вдох. Это было тихо, внезапно… Но не сказать, что нежданно.       Не надо было сюда подходить.       От неизбывного страха смерти сердце замерло на бесконечно долгий и вместе с тем краткий миг… В миг перед смертью она стоит на коленях?       Морган в испуге расширила глаза, неотрывно глядя за её плечо. Слёзы, едва начавшие накапливаться в уголках глаз Морган, мгновенно скатились по щекам. От неё словно пахло этим животным страхом смерти, и это позволило Хойт взять себя в руки и, невзирая на дуло у затылка, повернуть к Харрису голову.       Харрис уже снял шлем и очки, на его взъерошенных, непривычно чёрных волосах блестели капли… Похоже, он облил себя водой, чтобы хоть немного прийти в чувство. Харрис разглядывал её как-то… поражённо, будто чего-то не понимал и не мог себе этого объяснить. Морщина между его бровей то становилась глубже, то снова разглаживалась.       Хойт плотнее сжала челюсти. Наверное, кто-то другой на её месте постарался бы задобрить Харриса — сказал бы что угодно, лишь бы сохранить свою жизнь. И не то чтобы она не хотела… Чего ждёт от неё Харрис? Попросить у него прощения? Умолять?       Нет.       Уэйн был прав, её лучшая защита — нападение. Она ничего не сможет выпросить у Харриса, даже если захочет. И спрашивать «зачем тебе всё это?» она не станет. Харрис не услышит от неё ни слова.       — Пожалуйста… — заговорила вместо неё Морган. Харрис перевёл взгляд. — Ты обещал…       Он ничего не ответил. Уже через миг Харрис утратил к Морган всякий интерес и вновь сосредоточился на Хойт. Они смотрели друг на друга так долго, что мысли о мгновенной смерти сменились другими: даже невооружённым взглядом видно, как Харрису больно, как воспалились его глаза, как хрипло, тяжело и неспокойно он дышит… Это уравнивает их силы? Она сможет удержать его руку с пистолетом-пулемётом?       Нет.       Он пересилит её. Но если она не рискнёт…       Харрис вдруг опустил дуло чуть ниже, и Хойт резко сжалась, готовясь… к чему-то. Когда сильно ненавидишь человека, стреляешь ему в лицо… Однако снова — ничего. Харрис глянул на ружьё, которое недавно пнул в сторону, затем опять посмотрел на неё.       В его взгляде чувствовалось… волнение? Он тоже не произносил ни слова. Ни звука. Внезапно он шагнул в сторону — к её ружью — и быстро разрядил его. Но что привело в полное замешательство — после того, как забрал патроны себе, Харрис опустил пистолет-пулемёт и, продолжая недовольно хмурить брови, повернулся к дороге. Показал ей спину, в которую она один раз уже выстрелила, и медленно побрёл в сторону домов.       Хойт провожала его недоумённым взглядом. Харрис держался за рёбра и сильно хромал.       Вдалеке с шумом вращались лопасти вертолёта.