Хамелеон

      «Там был только Дориан», — сказал Салливан. Якобы всё то время до прибытия пожарных и медиков он занимался ранением Дориана и не замечал ничего — а главное, никого — вокруг. Возможно, это правда… Но Хойт не верила. Хорошо, Кларк исчез. Салливан его не остановил. Если бы всё было так просто… Покоя не давал вопрос: пытался ли Салливан его остановить? Кларк был безоружен, истощён и ранен, задержать его было не то чтобы плёвым, но вполне возможным делом. Вместо этого они разъехались каждый в свою сторону — Дориана увезли парамедики, а Кларк забрал его пикап и по обыкновению сбежал.       Это в самом деле стало обыденностью, не вызывающей ничего, кроме усталого вздоха. Пикап нашли в соседнем округе, попытались выяснить, на какую машину Кларк пересел после, но так и не смогли. А значит, отследить дальнейшее передвижение Кларка очень непросто…       Этого не должно было случиться. Салливан должен был обо всём позаботиться, сделать всё лучше… И если бы он сделал это — Кларк не бегал бы сейчас неизвестно где. Из страны он навряд ли выбрался, но, если его не остановят, однажды наступит время — выберется.       Поэтому она была так зла и разочарована. Она рисковала, сидя с Кларком в одной машине, не для того, чтобы тот потом ехал куда вздумается и делал всё, что хочет. Зная, что́ он может сделать, Хойт только и думала: «Никуда ты не уйдёшь». А Кларк всё равно ушёл, и что бы Салливан ни говорил — он приложил к этому руку. Убеждать себя в обратном можно сколько угодно, однако зерно сомнения уже посеяно…       Спустившись к парковке, Хойт дошла до внедорожника. Приоткрыла дверцу, однако в кресло сесть не успела — на парковке показался чёрный седан. Хойт шагнула ему навстречу, дождалась, пока Джина выйдет из машины.       — Как дела? — без особого воодушевления спросила Хойт.       — Никак, — так же ответила Джина. — Нигде нет.       Мэтта Флойда нигде нет. Он напал на Джину, и та наглядно продемонстрировала, как из-за ударившего в голову адреналина можно выстрелить несколько раз и промахнуться с расстояния двух-трёх ярдов. Практически в упор. Джина не попала, Флойд, поняв, что уже не сможет её достать, скрылся от пуль за своей машиной и почти сразу выскочил из гаража. Он остановил машину соседки, которая хотела припарковаться у дома чуть дальше по улице, — угнал машину вместе с женщиной внутри.       Патруль не успел присоединиться к погоне, Джина преследовала его одна, описала марку машины, цвет, назвала номер, местонахождение, но вскоре потеряла Флойда из вида. И всё же заложнице посчастливилось выжить — Флойд забрал у неё телефон и высадил в местности Эверглейдс, чтобы женщина не смогла ни с кем связаться хотя бы первое время. Сам уехал, больше они не получали о нём новостей. Машину нашли в той же местности, оттуда и начали искать.       В доме Флойда тоже провели обыск, прояснилось мало, но в гостиной криминалисты обнаружили следы крови между досками пола. Кровь затекла внутрь, и Флойд не смог её полностью отмыть. Возможно, даже не заметил. Подняв доски, криминалисты собрали её для анализа, и вскоре выяснилось, что это кровь первой жертвы — патрульного Переса. Перес мог умереть у Флойда дома… И всё же это не давало ответов на главные вопросы.       — Скажи мне, если что-то изменится, — нарушила тишину Хойт.       Она уже хотела вернуться к внедорожнику, но задержалась, когда Джина заговорила вновь:       — Как дела у вас?       По поводу неё собралась очередная комиссия. По поводу того, что она уехала из города и никого об этом не известила. Такие вот «обстоятельства, не терпящие отлагательства». Она не бежала от следствия, которое так или иначе завершилось в её пользу, её заманили в Техас обманом. Только не Дорианом, нет, она поехала не на помощь беглому преступнику, они с Дорианом оказались рядом из-за одного человека — майора Харриса.       Ответственность за её отъезд полностью легла на Харриса. Хойт обставила всё так, что якобы у неё не было выбора, и, возможно, это закончилось бы плохо, но после того, как она «нашла» очередного командира скандальной ЧВК и к ней вновь прицепились журналисты, отдел внутренних расследований не стал тянуть — быстро оправдал её по делу Уолш. Потому что если раньше случай с Уолш журналисты могли трактовать как угодно — как захотят, — то теперь они сосредоточены только на Харрисе и упоминают Уолш не как жертву, а как преступницу.       Прокуратура согласилась с ОВР. Будь у Уолш родственник, который захотел бы попытать счастье в суде — вместо уголовного преследования отдельного копа это стало бы иском против целого Департамента. Но — что вероятнее всего — Департамент выиграл бы дело.       — Меня преследуют журналисты, — после очередной долгой паузы призналась Хойт, — и из-за майора Харриса, и из-за Уолш.       …И из-за Дориана.       Так и не ответив ничего по существу, Хойт дождалась медленного кивка Джины, а после молча развернулась и пошла к своей машине. Вскоре она выехала с парковки и двинулась в сторону Мемориальной больницы Джексона. Дороги были свободны, поэтому путь занял мало времени. Заехав на парковку госпиталя, Хойт заглушила двигатель, но не стала сразу выходить из машины. Просидела минуту, потом две…       Поблизости гудела неотложка — парамедики подъехали к одному из входов. Спустя ещё минуту сирена стихла, Хойт прислонилась затылком к подголовнику и вздохнула.       Когда машина парамедиков выла сиреной в прошлый раз, она уже не зажимала рану Харриса. Коп с аптечкой ещё пытался остановить кровь, но это было ни к чему. Харрис умер быстро, наверное, в те последние мгновения — когда она говорила с ним и зажимала его рану на шее, — он был мёртв. Всё осознав, Хойт машинально провела по лбу окровавленной рукой и просидела на земле до тех пор, пока не подъехали парамедики, которым осталось только констатировать смерть.       Тогда, рассматривая бледное обескровленное лицо Харриса, она думала — Дориан может закончить так же. Или уже закончил. Она знала, что Дориан ранен в плечо, что Салливан помог ему остановить кровь, но разве это давало какие-то гарантии? Всё могло стать только хуже, всё шло совершенно не так — ожидалось, что если Харрис и умрёт, то просто потому, что кто-то доберётся до него и пристрелит как собаку. Но он умер, бросившись под дуло дробовика и закрыв её собой.       Он попытался уйти с линии огня, но не сумел — дробь задела его. Единственное, что смог Харрис, — чуть приподняться, чтобы она выбралась из-под тяжести его веса… Из-за обильного кровотечения Хойт толком не понимала, куда ему попали. Шея? Челюсть? Ухо? Она не понимала даже того, не ранена ли сама. Но что было более непонятным — как такое случилось? Харрис заманил её в Техас, чтобы умереть вот так?       Долгий, извилистый и тернистый путь к смерти…       Почти сразу после того, как к телу Харриса приблизились парамедики, её поднял за плечи один из копов. Отвёл в сторону, к полицейской машине. Сама она будто была оглушена и не понимала, что может встать. Наконец-то уйти. Убедившись, что помощь медиков ей не требуется, коп кивнул в сторону женщины, которая стреляла, и сказал: «Дамочке, вероятнее всего, ничего не будет». Что, впрочем, новостью не стало — всё спишут на самооборону и защиту частной территории.       «Но, между нами, — продолжил коп, — очень рекомендую притащить её в суд и обобрать до нитки. Решила пострелять в копа — должна расплатиться».       Признаться, в первые минуты руки и правда очень чесались. Однако слишком много «но». Когда она вошла в дом к той женщине, то назвала себя копом только на словах, никак это не подтвердив. Хозяйка дома была настроена к ней враждебно, поэтому соврала о наличии оружия. В доме находился ребёнок, что тоже сыграет в пользу напуганной матери.       Да и в чём виновата её дочь? Ну кроме того, что выбежала на дорогу и из-за неё перевернулась чужая машина.       Поэтому, немного придя в себя, Хойт решила не трогать эту женщину, не ввязываться в тяжбы и не тратить ни время, ни деньги. У неё и без этого хватало забот…       Оборвав поток мыслей, Хойт выпрямила спину и дёрнула ручку. Вышла наружу, поднялась на нужный этаж. Показала значок медсестре, хотя та уже успела её запомнить. У палаты дежурили копы, увидев её, они чуть расступились — Хойт прошла мимо них молча, но, прежде чем открыть дверь, услышала:       — Что с Флойдом?       Обернулась, поймала на себе взгляд одного из офицеров и покачала головой. Ничего. Теперь копы знают, кто их убивал — предположительно, — но не знают почему, ничего не могут с этим сделать… и злятся ещё сильнее. Они до сих пор не сняли траурные ленты со значков, а понимая, что виноват во всём другой коп… Они в ярости.       Хойт толкнула дверь и зашла в палату. Рядом с кроватью Дориана стоял Салливан. Этого она не ожидала, поэтому в первое мгновение замерла, а потом всё же прошла вглубь. Дориан повернул голову и чуть приподнялся, словно хотел податься ей навстречу. Наручники, которыми он был прикован к кровати, врезались ему в кожу, и только после этого Дориан расслабился, примяв затылком подушку. Вторая его рука была скована фиксатором — кроме основного ранения пуля сломала ему плечо, но без смещения. Длительную поездку в машине парамедиков Дориан перенёс нормально и сперва попал в Мемориальную больницу Пекос. Помимо полиции, туда же наведались прознавшие о нём федералы. Когда жизни Дориана уже ничего не угрожало, они сами заговорили о том, чтобы отправить его в Майами. Убеждать не пришлось.       Вероятно, кроме скандала с ЧВК, они хотели примазаться ещё и к прошлому расследованию Департамента Майами, в котором хоть и принимали участие когда-то, но постольку-поскольку.       — Я пойду, — кивнул Салливан Дориану.       Развернулся к ней, задержал на мгновение взгляд и, коротко приподняв руку в приветствии, молча вышел. Дориан проводил его взглядом, затем посмотрел на неё.       — Почему он злится на тебя?       Хойт дёрнула плечами. Приблизилась к кровати и села на свободный стул.       — Долгая история.       Теперь они с Салливаном хотя бы разговаривают. Тоже постольку-поскольку. Когда после случившегося с Харрисом её отвезли в больницу Пекос, Салливан встретил её у входа. Тогда она уже знала, что Дориан побывал у хирургов, — застрявшую пулю вытащили, и он спал под обезболивающими.       Как Салливан оказался в Техасе, она спрашивать не стала. Равно как и — почему он там оказался. Очевидно, он отследил её телефон, который и привёл его к тому поселению. В обычной ситуации она должна была разозлиться… И разозлилась бы, если бы перед этим в неё не стреляли, а Дориан и вовсе не истекал кровью. Поэтому вместо злости Хойт испытывала только благодарность. И облегчение оттого, что для Салливана всё не закончилось так же, как в прошлый раз.       Правда, вскоре она узнала, что из поселения увезли только Дориана, что Кларка нет и что Салливан, вероятнее всего, ей врёт. Поэтому, когда, закончив разговор, Салливан как бы невзначай накрыл её руку своей, Хойт отдёрнула кисть.       — У меня много времени, — напомнил Дориан, больше ничего от неё не дождавшись.       Так ли? Если ненадолго забыть о ЧВК — на Дориане целых три умышленных убийства. Предположим, убийство Шейна признают самообороной, но вот в умышленности двух других вряд ли кто-то усомнится. Эти убийства были совершены с использованием огнестрельного оружия, что во Флориде означает пожизненное. Кроме того Дориан уже отбывал наказание за убийство. В глазах общественности — система не исправила его. А это уже тянет на смертную казнь.       Вишенкой на торте станут убийства, совершённые Шейном, когда тот притворялся Дорианом. Хойт уже сформировала команду, которая пытается найти доказательства против Шейна, но дело старое, прошло слишком много времени. Мэр Бэйли погиб, он уже не сможет себя защитить, однако и это даёт немного. После побега Дориана копы нашли хижину в Эверглейдс, где были его отпечатки. Его и Мартина Кларка. Время спустя нашли и винтовку, из которой убили Грейса и Диксон. Смазанный отпечаток Дориана на ней был, а отпечатков Конрада Шейна не было. Дориан говорил, что Шейн выкрал винтовку, но место, где её нашли, тоже нельзя однозначно связать с Шейном.       Нужен был хороший адвокат. На эту роль Хойт выбрала своего бывшего мужа — Кевина Ортиса. Процент проигранных дел у него очень низок, проблема в том, что за дело Дориана он мог и не взяться. Мог не захотеть. Если раньше улики против Дориана были косвенными — даже его побег возможно оправдать кучей причин, — то теперь сторона обвинения нашла кое-что более весомое. И точно… Послушав её и всё просмотрев, Ортис лишь спросил: «Нужно, чтобы он вообще не сел или чтобы его не казнили?»       Ортис мог проиграть, тем самым испортив себе статистику. Но он хотя бы не отказывался от обсуждения; поговорив немного ещё, они пришли к единому выводу: если сторона обвинения преуспеет, нужно давить на то, что Дориан морально поломан по вине Конрада Шейна. Что Грейс педофил — это и побудило Дориана к действию. Что в машине Дориан защищался от Шейна… Картину портила Шерман, которую Дориан пристрелил только для того, чтобы она не открыла рот. Хотя и это можно выставить иначе: Шерман — серийная преступница, помогавшая Шейну истязать женщин. Дориан не справился со своей душевной травмой… И поэтому Шерман погибла.       — Так что? — снова не выдержал её молчания Дориан.       Хойт сложила ногу на ногу, удобнее откидываясь на спинку кресла. Как ни странно, есть кое-что похуже убийства безумной наркоманки Шерман. Случилось так, что два федеральных агента попали в реанимацию по вине не менее безумного Мартина Кларка. Один из агентов остался инвалидом, за которым вынуждены ухаживать родственники. Где Кларк, чтобы взять за это ответственность? Его и след простыл. А федералы этого не простили и не простят. И вот у них появился кандидат, на котором можно сорвать злость…       — Салливан отпустил Кларка, так? — вздохнула Хойт.       Дориан изменился в лице, и ответ стал не нужен. Как с ним просто… Она по этому скучала.       — Он не видел Кларка, — твёрдо сказал Дориан. — Было не до того. У меня шла кровь, Салливан пытался её остановить.       — И ему никто не помогал?       — Нет. До того, как забраться на крышу, я оставил Кларка в одном из домов. Больше я его не видел. Ключи от пикапа я отдал ему сам, потому что думал, что могу погибнуть.       — Считай, что верю, — оборвала его Хойт. От Дориана это было ожидаемо. Он поступает так не впервые. Но от Салливана?.. Салливан всегда ясно выбирал сторону.       Дориан двинул рукой, и наручники вокруг его запястья звякнули. Хойт сосредоточилась на них, потом посмотрела на его фиксатор.       — Как ты ешь?       — Иногда сам, иногда мне помогают медсёстры.       Хойт дёрнула уголком рта. Некоторые из медсестёр сперва боялись даже заходить к нему в палату. А теперь едва ли не кормят с рук.       — Ты говорила с Морган? — спросил вдруг Дориан, переводя тему.       Хойт подняла на него взгляд. Она уже отвечала на этот вопрос. Морган тоже отвезли в больницу Пекос, но та ушла оттуда сама, всего через несколько часов.       — Только в тот день. О тебе она и слышать не хотела.       Она о многом не хотела слышать… И о многом могла рассказать. Например, об истинной причине появления Хойт в Техасе. Морган могла связать её с Дорианом лишь парой фраз — тогда хороший адвокат понадобился бы им обоим…       Поэтому, когда Морган вышла из машины неотложки, пользуясь общей суматохой, Хойт прямо спросила: — «Что именно ты собралась говорить?» «Правду», — ответила Морган, и Хойт в самом деле решила звонить адвокату, который всегда стоял у неё на быстром наборе. «Но ты мне помогла, — внезапно продолжила Морган, — я тебе должна, поэтому правда может быть удобной нам обеим».       В то время думать, зачем это самой Морган, было некогда. Сглотнув противную горечь, Хойт начала размышлять только о том, как всё быстро связать воедино и выкинуть из связки с Дорианом саму себя. О том, что она поехала в Техас именно к Дориану, знали только Харрис, Морган и тот врач, услуги которого не понадобились. Харрис уже ничего никому не скажет, врача никто и допрашивать не станет… А вот Морган должна была дать нужные показания.       — И всё, больше не говорила? — отвлёк её Дориан.       — Нет, — как можно спокойнее повторила Хойт. — Никакого желания говорить с ней у меня нет.       Дориан тоже больше ничего не спросил.       — Ты уже встречался со своим адвокатом?       — Да, — нехотя подтвердил Дориан. — Узнал, что он стоит огромных денег и что его попросил об этом твой бывший муж.       — Какой болтливый…       Чтобы связь между ней и Дорианом не прослеживалась так очевидно, они решили найти другого адвоката. По заверениям Ортиса, тому можно было доверять. Как оно на самом деле, покажет время, пока что новый адвокат решил придерживаться той же стратегии защиты, что и Ортис.       — Он сказал мне молчать, — продолжил Дориан.       — Так молчи. Ни в чём не сознавайся, не соглашайся на сделки.       Кроме самых плохих и относительно неплохих, есть и хорошие новости. В те первые годы, когда она прятала Дориана, при расследовании другого преступления всплыло кое-что о его первой жертве — Майкле Грейсе. Этого хватит, чтобы назвать Грейса педофилом перед присяжными и посмотреть, как они кривят лицо. Самосуд вне закона, но, вероятнее всего, симпатии присяжных будут на стороне Дориана, и даже если они не смогут его оправдать, то попытаются.       Так же, подобрав и выслушав Дориана после его побега из реабилитационного центра, она подкинула детективам зацепку, и они вновь занялись делом о пропаже молодых женщин в городе. Тела некоторых нашли, на одной из верёвок, которыми связали жертв, обнаружили слюну Шейна. Наверное, этот идиот надел перчатки, но в какой-то миг забылся и зубами помог себе завязать узел. В общем и целом, с течением времени рассказ Дориана подтверждался. Поэтому она научилась ему доверять.       Да, Дориану может повезти в суде… Но что вероятнее — он всё равно сядет. И из-за того, что натворил в Майами, и из-за того, что был участником ЧВК.       Хойт глянула на часы. Не слишком ли она здесь задержалась? Копам снаружи поводов для любопытства лучше не давать…       — Твоя семья приходит к тебе? — спросила Хойт, намереваясь уйти и вернуться позже.       — Полицейские обычно никого не пускают. Кроме других полицейских, медицинского персонала и адвоката. Но так лучше, — добавил Дориан, — я не хочу, чтобы мать с сестрой приходили. Не хочу с ними говорить.       Хойт слегка приподняла брови. Наверное, будь жив её отец, она тоже не хотела бы видеть его и говорить с ним. Она и не хотела… До тех пор, пока он не погиб.       Выпрямив спину, Хойт коснулась руки Дориана — тот с готовностью сжал её пальцы, наручники со звонким скрежетом прокатились по поручням медицинской кровати. Прикосновение его руки было тёплым, немного сухим. Таким долгожданным… Казалось, за то, что Дориан жив, она готова простить ему всё что угодно. Даже то, что Кларк бегает неизвестно где и делает что хочет. Раньше она так не считала. Думала, что, как и с отцом, — говорить им больше не о чем и не за чем…       Дверь внезапно открылась, в палату зашёл Салливан. Когда он остановил взгляд на их руках, Хойт невольно, сама от себя не ожидая, разжала пальцы. Дориан, тоже всё поняв, выпустил её руку на волю. Посмотрел на Салливана.       — Твой адвокат здесь, — сказал тот, будто не придавая значения тому, что увидел. — Ты его ждёшь?       — Нет, — покачал головой Дориан.       — Он говорит с копами снаружи, — немного удивлённо сообщил Салливан и сразу же вышел.       Интересно, о чём? Поднявшись с места, Хойт направилась к выходу. Она уже положила ладонь на ручку двери, но остановилась, услышав позади:       — Ты ведь ещё придёшь?       Обернулась. Дориан смотрел на неё не отрываясь, будто и правда боялся, что она больше не вернётся. Что навело его на такие мысли?       — Конечно, — ответила Хойт, и Дориан расслабился на подушке.       Открыв дверь, Хойт обнаружила адвоката рядом с дежурившими копами. Общались они настолько увлечённо и дружелюбно, что это выглядело даже забавным. Оглядев адвоката — Пола Майера — она отметила, что тот одет как её бывший муж. Едва ли не под копирку. Поэтому, сдержанно ухмыльнувшись, поискала взглядом Салливана, но поблизости того уже не было.       К слову, кое-кто из ОВР по старой памяти поделился с ней: на допросе Салливан дал такие показания, что странно, как её не наградили — за отстрел девчонок в Полицейском департаменте и «побег» от начавшегося следствия.       Спустившись с лестницы, Хойт увидела Салливана рядом со входом. Он стоял по обратную сторону стеклянной двери, уткнувшись в телефон. Она тоже замерла, не зная — стоит ли подходить? Решив, что стоит, сделала несколько шагов к выходу, но путь ей преградил Ривера, уже свободно передвигающийся по коридорам больницы.       — Разве тебе можно здесь шляться? — сразу же спросила Хойт.       Ривера дёрнул одним плечом, второе было стянуто фиксатором.       — Разрешения не спрашивал.       — Очень ожидаемо.       — Прямо как ты, — добавил Ривера. — Свалила куда-то и притащила…       Заметив, что Салливан спускается с крыльца, Хойт жестом заставила Риверу прерваться и уже шагнула вперёд, но снова задержалась.       — …Так ещё и твоя ищейка выстрелила наугад… И вдруг попала.       — Джина не делала ничего наугад, — вступилась за неё Хойт. — Она подняла подростковое дело Уолш, потому и пришла по нужному адресу.       — Только пришла она туда совсем по другому поводу. Поэтому ваш Флойд смог уйти. И поэтому мы до сих пор не знаем, что происходит.       — Сделала хоть что-то, в отличие от тебя. Ты просто валялся в кровати.       Ривера весело усмехнулся.       — Так ваш Департамент и вывел меня из строя. Как ты смеешь меня же этим и попрекать?       Хойт тоже улыбнулась. Развернулась к Ривере лицом.       — Надо было пустить меня вперёд.       — Надо было, — согласился Ривера. — Но я рад, что зашёл первым.       Хойт внимательно на него посмотрела. Слегка удивлённо. Чего-то более-менее приятного Ривера не говорил никогда.       — Я тоже рада, что ты зашёл первым, — сказала Хойт. — Иначе вместо Техаса лежала бы в больнице или была мертва.       — Всегда пожалуйста, — ехидно протянул Ривера. — Так что там с Техасом?..       Перебив его новым жестом, Хойт всё-таки развернулась и направилась к выходу. Она ожидала, что вслед ей последует очередная реплика, но Ривера промолчал. Когда она вышла, Салливан как раз выезжал с парковки. Хойт проводила взглядом его седан, медленно двигающийся по дороге, и спустилась с крыльца.       Стало интересно — села бы она к нему в машину? Как раньше… Вместо этого Хойт села в свой внедорожник, закрылась в салоне, но двигатель не завела. Может, не уезжать? Остаться с Дорианом ещё ненадолго…       Нет, копы начнут болтать.       Годы назад Дориан был тем, кого она хотела посадить. Теперь всё перевернулось с ног на голову, и Дориан тот, кто сесть не должен…       Но, вероятнее всего, сядет.       В прошлый раз он смог сбежать только потому, что она ему помогла. Признаться, эта мысль и сейчас лезла в голову. Но говоря себе «нет», Хойт отгоняла её.       Не пора ли остановиться? Если что-то пойдёт не так и федералы из принципа начнут разматывать этот клубок, Дориан, сам того не желая, потянет за собой не только её, но и Салливана, который помогал укрывать его в самом начале. Она готова рисковать исключительно собой и не имеет права ставить под угрозу Салливана, даже если он, точно так же как она, думает, что может решать — кому сидеть в тюрьме, а кому нужно подарить возможность сбежать.       Вспомнив о Кларке, Хойт завела двигатель и тронулась с места.       Нет, в машину к Салливану она не села бы.       По лобовому стеклу застучали крупные капли. Глянув на затянувшееся тучами небо, Хойт включила дворники. Практически каждый год объявляется — «надвигается ураган». Нередко всё заканчивается только предупреждением и плохой погодой — ураган обходит стороной. Но стихия — дело непредсказуемое, и шутки с ней плохи, поэтому все запасаются едой, водой, аккумуляторами, бензином… Полки магазинов быстро пустеют, на трассе образуются многочасовые пробки, а когда всё подходит к концу, полиция пытается спасти районы от мародёров.       Так вот, сегодня в разговоре с Родригесом Салливан обмолвился, что поедет к родителям — помогать заколачивать окна и стеклянные двери досками. Однажды ветер сломал деревья и оборвал в том районе провода, многие дома остались без электричества. Было слишком жарко и влажно; страдая из-за высокого давления, отец Салливана в конечном итоге угодил в больницу. Поэтому теперь каждый раз, когда объявляется предупреждение, Салливан едет в Корал-Гейблс, помогает подготовиться и следит, чтобы при необходимости люди вовремя обращались за медицинской помощью.       Ещё Салливан говорил про Агилар… Ветер разнесёт её мемориал на пляже. Если уже не разнёс. Кому-то нужно приехать и убрать всё хотя бы на время. Поэтому Хойт поменяла маршрут, чтобы проехать мимо, посмотреть — всё ли ещё цело?       Когда она подъехала ближе к пляжу, то заметила машину Салливана, припаркованную у обочины. Сам Салливан разговаривал с Родригесом, который тоже припарковался недалеко. Подыскав место, Хойт остановилась, вышла из машины, чувствуя, как волосы тяжелеют от воды. Дождь шёл уже довольно сильный, футболка Салливана влажно прилипла к коже, он смахивал капли со лба. Обернувшись на звук её шагов, Салливан сделал удивлённое лицо и молча направился к своей машине.       Встав рядом с Родригесом, Хойт уже готова была разозлиться. Но Салливан, заглянув в салон, вытащил зонт, захлопнул дверь и сразу же вернулся назад. Зонт со щелчком раскрылся над их головами, Салливан смахнул с волос влагу и непонимающе качнул головой:       — Что? Дождь идёт.       Правда, до того, как она вышла из машины, его это совсем не волновало. Идёт и идёт.       — Убираем сейчас? — обратился Родригес к ним обоим.       Он без пояснений понял, что Хойт приехала сюда именно за этим. Она развернулась в сторону ограждения, увешанного полицейскими лентами. Фото офицера Агилар было в центре: ничего особо не пострадало, её портрет крепко держался на месте, более того — напротив него сидел какой-то человек, прямо на мокром песке. Хойт видела только его спину, на его голову был накинут капюшон насквозь промокшей толстовки, но уходить человек не спешил. Возможно, он знал Агилар, возможно, это её родственник, возможно, это коп, тоже подумавший — не нужно ли убрать всё хотя бы на время?       — Да, — согласился Салливан. — Потом вернём обратно.       Хойт повернулась к нему и потеряла человека в толстовке из виду.       — Я помогу, — сказала она.       Снова посмотрела в ту сторону, но рядом с портретом Агилар уже никого не было. Она заметила человека в толстовке, только когда ступила на песок, — мужчина медленно брёл вдоль ограждения и ёжился от дождя и ветра.       Родригес вышел из-под зонта и пошёл вперёд. Под зонтом остались они с Салливаном. Салливан приподнял зонт повыше и сдвинул ближе к ней — дождь тут же намочил ему плечо. Несколько мгновений Хойт смотрела, как по его руке стекает вода, потом пальцем подвинула кисть Салливана так, чтобы зонт находился ровно посередине. Салливан едва заметно дёрнул уголком рта, но ничего не сказал.       Когда они дошли, Родригес уже достал из кармана пакет и складывал в него всё, что стояло на земле. Салливан отдал ей зонт, присел рядом с Родригесом. Сперва Хойт просто наблюдала за ними, затем опустила зонт ниже — так чтобы он хотя бы частично закрывал их троих — и начала помогать.       Вскоре она сняла портрет и отдала Салливану. Тот посмотрел на него, смахнул с изображения Агилар влагу.       — Джина мне ничего не рассказывает, — проговорил Салливан. Родригес, крепко завязывающий пакет, заинтересованно поднял голову.       — Ей нечего рассказывать, — ответила Хойт. — Она и сама мало что знает.       — Я был знаком с Флойдом. — Салливан сунул портрет под мышку. — Ещё со времён, когда работал патрульным.       — Я тоже, — призналась Хойт.       И тоже со времён патруля. Флойд очень серьёзно относился к работе, быстро отвечал на вызовы и разбирался с ними тоже в кратчайший срок. В качестве подкрепления он всегда был очень полезен. Он в целом был полезен, не одним из тех, кто хотел отсидеться в безопасности и получить потом зарплату. Поэтому его друзья, пусть не напоказ, но злятся на Джину. Как на гонца, принёсшего дурные вести.       — Может быть, всё не то, чем кажется, — предположил Салливан. Судя по тону, он и сам себе не верил. — Но тогда Флойду не стоило нападать на полицейскую, бежать, угонять машину и брать заложников.       Не с чем поспорить. Всё может оказаться не тем, чем кажется, но оспаривать то, что произошло, они не могут. Пока всё именно так, а правда о том, «как оно на самом деле», рано или поздно всплывёт.       — Держи. — Салливан передал Родригесу портрет.       Тот поднялся, сунул его во второй пакет — на этот раз маленький — и небрежно вытер лицо, с которого стекали капли. Дождь уже превратился в настоящий ливень. Когда они вернулись обратно к машинам, на улице почти не было людей, ветер сдувал зонт и едва ли не рвал одежду.       — Я это увезу. — Родригес кивком указал на пакеты. — Потом верну обратно.       Получив очередное согласие, Родригес закрылся в своей машине, но уехал не сразу — осмотрел намоченное сиденье, достал сухие салфетки. Вытер сначала лицо, следом занялся сиденьем. Он тронулся с места через несколько минут, Салливан всё это время держал над головой Хойт зонт и, когда Родригес уехал, внимательно на неё посмотрел. Из-за чего ей подумалось: «Машину можно забрать и потом…»       Если её, конечно, не угонят или не смоет разбушевавшейся стихией.       — Тебе надо обклеить окна хотя бы скотчем, — сказал Салливан, помолчал немного и продолжил: — Если ты этого ещё не сделала, я могу помочь…       — Детективу Грин помощь не требуется? — вырвалось прежде, чем Хойт успела передумать.       — Не знаю, — бесцветно ответил Салливан, — я у неё не спрашивал.       «Что так?» — почти спросила она, но на этот раз сдержалась. Показания, которые Грин дала ОВР, очень схожи с теми, что дал Салливан. Будто видели они одно и то же: Уолш направила в их сторону свой маленький пистолетик, намереваясь выстрелить. Это могло быть правдой, почему нет? Но с уверенностью об этом не заявила бы даже Хойт. Могло быть так, могло и иначе. Правда в том, что Уолш сама создала опасную ситуацию, от которой в итоге и пострадала. Чтобы оставаться живой и здоровой, не надо пытаться сбежать и выхватывать оружие прямо в Полицейском департаменте. Рецепт очень прост. А с учётом того, что случилось незадолго до этого — Уолш не посочувствовал ни один коп. Даже коп из ОВР.       — Грин уезжает из города? — всё же не выдержала Хойт. — Нашла, где переждать ураган?       — Я не знаю, — чуть ли не по слогам повторил ей Салливан.       Грин не из тех, кому хватит смелости лукавить перед ОВР. Да и Хойт не та, ради кого она стала бы рисковать. Наверное, Грин сделала это ради Салливана. А значит, он сам её об этом попросил. И обычно таких услуг кому попало не оказывают.       — Я сам хотел уехать из города, — сменил тему Салливан. — Но, наверное, останусь…       Хойт глянула на него непонимающе. Зачем? Потому что она остаётся в городе независимо от того, придёт сюда ураган или нет? Она ещё не вышла на работу, и в ближайшее время это, возможно, не понадобится, поэтому могла бы выбрать местечко поспокойнее и просто уехать. Но здесь остаётся Дориан, который не хочет видеть никого, кроме неё… И, может быть, Салливана.       — Ты уже был у родителей?       — Да, помог им с домом, — ответил Салливан. — Дальше они справятся и без меня.       Хойт задумчиво кивнула. Она хотела заняться своими окнами ещё вчера… Хорошо, что не занялась. Выйдя из-под зонта, Хойт приблизилась к машине Салливана и села в пассажирское кресло. Первые секунды Салливан стоял на месте и просто на неё смотрел, потом подошёл, закрыл и отряхнул зонт. Забрался в салон, завёл двигатель и тронулся с места, не спрашивая, куда везти.       До её дома они ехали тоже в тишине. Хойт только сделала один звонок — вызвала эвакуатор для машины, а после не произнесла ни слова. По крыше барабанил дождь, с каждой минуты всё громче и сильнее. На улице заметно потемнело, ветер продолжал раскачивать пальмы. Когда они доехали и поднялись на этаж, Хойт открыла дверь, пропуская Салливана внутрь квартиры. Стоило переступить порог — порыв ветра с шумом ударил в окно.       — Надеюсь, они забрали машину… — наконец заговорила Хойт.       На лице Салливана появилось ироничное выражение.       — Зачем ты оставила её там?       Хойт недолго помолчала.       — Не хотела портить момент.       Ироничное выражение Салливана сменилось настоящим весельем.       — А я думал, она тебе не нужна.       — Конечно, нужна. — Хойт дёрнула уголком рта, стараясь не улыбнуться.       — Но момент важнее? — продолжал веселиться Салливан.       Хойт повернулась к нему спиной. Нет, не важнее. По прогнозам, если в Майами что-то и придёт, то чуть позже. Однако ветер уже гнул пальмы к земле, а ливень бил по стёклам так, будто пытался их выбить. Кажется, ураган точно не обойдёт их стороной, но, возможно, хоть ударит не слишком сильно.       Включив свет и телевизор, они услышали, как по всем местным каналам обсуждают одно: какие меры предосторожности нужно соблюдать, с какой скоростью надвигается на них ураган, какой силы он будет и по какой траектории идёт.       По предварительным оценкам всё было не так уж и плохо. Это далеко не ураган Ирма, в своё время стёрший с лица земли несколько островов. Но вместо скотча или изоленты Салливан принялся закрывать её окна досками, которые Хойт хранила именно на такой случай. Запасы воды и непортящейся еды она тоже привыкла держать под рукой, прекрасно зная, что на магазины надежды мало.       Когда Салливан закончил с окнами, стало известно, что её машину успели эвакуировать. Поэтому, выдержав ещё пару шуточек, она расслабленно села на диван и пригладила влажные волосы. Футболка Салливана тоже была влажной, не сильно, но Хойт всё ещё видела, как она липнет к его груди и плечам.       — Мне бы до дома доехать… — Салливан посмотрел в сторону входной двери.       Кажется, он тоже не ожидал, что прятаться от урагана придётся так скоро.       — Тебе разъяснить рекомендацию «не выходите на улицу»? — поинтересовалась Хойт.       — Мне остаться здесь?       — Да, — кивнула Хойт. — Здесь относительно безопасно. А в случае апокалипсиса я поделюсь с тобой консервами и водой. В холодильнике пусто, но этого добра всегда хватает.       На его лице снова появилось ироничное выражение.       — Очень заманчиво. — Салливан сел рядом с ней на диван. — В холодильнике правда пусто? Даже сейчас?       Нет, но Хойт неопределённо пожала плечами. Спросить что-либо ещё Салливан не успел — в его кармане завибрировал телефон. Знаком показав, что сейчас вернётся, он встал и отошёл к заколоченному окну. Звонили его родители, Салливан сообщил им, что в безопасности, задал несколько вопросов и затих, слушая ответ.       Наблюдая за ним, Хойт думала о Дориане… Людей из больницы не эвакуировали; даже если в том районе вырубится электричество — у госпиталя есть свои генераторы. Дориан стабилен, с ним остались копы и медицинский персонал — вроде бы не о чем переживать?       Салливан вернулся и снова опустился на диван. Переключив на него внимание, Хойт опять заметила влажные пятна на плечах и груди.       — Вот чего тут и нет, — заговорила она, — так это сменной одежды для тебя.       Кажется, Салливану это только понравилось. Что именно? Что здесь нет мужских вещей?       — Одежда высохнет, — он посмотрел вниз, на футболку и влажные джинсы, — но я уже успел обтереться об обивку твоего дивана.       Какая разница? Она и сама об неё обтёрлась.       — И правда… — задумчиво проговорила Хойт, — лучше снять хотя бы футболку… Диван-то жалко.       Сначала Салливан глянул непонимающе, затем, осознав, что это действительно то, чего от него хотят, стянул футболку и небрежно бросил на пол. Его волосы немного растрепались, поэтому Хойт протянула руку и пригладила их у висков.       — Твоя блузка тоже намокла. — Салливан скосил взгляд к пальцам у своих висков, а следом посмотрел ей в глаза.       — Верно… — кивнула Хойт, начиная расстёгивать блузку.       Через несколько секунд она повесила её на спинку дивана.       — И бюстгальтер… — Салливан не отрывал от неё взгляда. — Он мокрый.       Хойт завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Положила его на блузку.       — Джинсы можно бросить в сушилку. — Она кивнула на его ноги. — Снимешь?       Посмотрев на неё ещё немного, Салливан начал расстёгивать ремень, но так и не расстегнул — остановился на мгновение, а после положил ладонь ей на затылок и резко притянул к себе, впиваясь в губы. Будто и не было того времени, когда они предпочитали не говорить друг с другом. Всё закончилось слишком легко… И закончилось ли?       Оторвавшись от губ, Салливан заглянул в её лицо. Всего на миг, она не успела ничего сказать — он крепко обнял её, скорее доверительно, нежели интимно. Наверное, так, как хотел обнять ещё в Техасе, на пороге клиники, куда привезли Дориана. Обхватив его спину, Хойт обняла Салливана в ответ и прижалась щекой к его плечу.       — Когда у тебя медкомиссия?       — Я её не прошёл, — слишком спокойно ответил Салливан. Так легко, словно то, из-за чего он месяцами не желал с ней общаться, не имеет для него значения.       Хойт оторвалась от его плеча и чуть отстранилась.       — То есть сначала я её пропустил, — продолжил Салливан, — потому что уехал в Техас. Но на днях они собрались повторно и отправили меня на пенсию. В убойный я не вернусь.       Хойт нахмурила брови, однако прежде чем успела произнести хоть слово, Салливан заговорил опять:       — И хоть я злился, что ты снова проворачиваешь что-то за спинами… всех, когда встал выбор — съездить на всякий случай в Техас или остаться здесь и попытаться решить свои проблемы, я даже раздумывать не стал. Конечно же, ты важнее.       Теперь она смотрела на него слишком пристально и ничего не отвечала, сколько бы он ни ждал. Поэтому Салливан опять потянулся к ней и вынудил отклониться назад — Хойт соприкоснулась спиной с диваном, обивка приятно скользнула по коже. В окно с грохотом ударил ветер, на миг она отвлеклась, но тут же снова сосредоточилась на Салливане…       Телефон зазвонил, когда было ещё темно. Сперва показалось — уже утро, а в спальне царит полумрак, потому что окна перекрыты. Но нет… Хойт потянулась к мобильному — без четверти четыре. На экране высвечивалось «Джина Палмер». Стараясь не разбудить Салливана, Хойт накинула халат и вышла из комнаты. Спросонья она не сразу догадалась проверить, есть ли электричество, и добралась до кухни в полной темноте.       На звонок Джины отвечать тоже не спешила, наверное, сказывалось то, что ей долго не удавалось заснуть. Салливан уснул мгновенно, а она всю ночь смотрела в потолок и проспала от силы час. Может, и того меньше. Она всё время думала, что это неправильно… Салливан не вернётся в отдел, но, кажется, её это заботит куда больше, чем его.       В руке снова завибрировал телефон. Мало того, что Джина звонит ночью, — она добивается ответа очень настойчиво…       — Что случилось? — сразу сказала Хойт. Голос захрипел, и она машинально глотнула воды из оставленного на столе стакана.       — Флойд валяется на моём газоне, — глухо сообщила Джина. — Мёртвый.       Сон сняло как рукой. Хойт нахмурилась, забыв о намерении сделать ещё один глоток. Первое, что пришло в голову — Флойд проник в дом Джины, и она его всё-таки пристрелила. Но, наверное, будь это действительно так, Джина докладывала бы иначе…       — В нашем районе вырубилось электричество. — Джина уловила её замешательство. — После урагана я вышла проверить, не сильно ли пострадал дом, и едва не споткнулась о тело на моём газоне. Здесь уже работают криминалисты… Я решила, что вы должны знать.       — Я приеду? — просто спросила Хойт.       — Да, — согласилась Джина. Её голос был странным, тоже хрипловатым. — Думаю, лишним это не будет.       Громко вздохнув, Хойт вспомнила, что осталась без машины. Быстро вернулась в спальню. Она разбудила Салливана под предлогом поиска ключей, хотя могла бы просто вытащить их из кармана его брюк и уехать. Ясное дело, что Салливан захочет поехать с ней, и когда они приедут вместе в четыре утра… выглядеть это будет двусмысленно.       И всё равно она его разбудила.       По улицам текли потоки дождевой воды, таща за собой мусор, листья и обломки веток, но ветра, срывающего одежду, уже не было, а небо начинало светлеть. Проехав немного, они обнаружили изломанную пальму на электрических проводах, следом — порванный рекламный щит. Заправки, ещё недавно обмотанные изолентой с табличками «бензина нет», выглядели полуразрушенными и разбитыми, доски сломанных кое-где заборов валялись прямо на проезжей части. Вскоре пустынные подтопленные улицы оживились — в конце тёмного спального района виднелось яркое освещение, которое установили копы.       Джина стояла посреди дороги, за лентой ограждения. Напряжённо скрестив на груди руки, она наблюдала за работой криминалистов, а когда заметила машину Салливана, повернула голову и смерила его удивлённым взглядом. Без рабочего костюма и макияжа она была… подростком. В джинсах и потёртой домашней толстовке смотрелась на сцене преступления как-то слишком молодо, странно и чуждо. Но как только Джина нахмурила брови из-за света фар и, видимо, присутствия Салливана, это чувство исчезло.       Щёлкнув дверцей, Хойт вышла из машины. В глаза бросилось тело на газоне возле крыльца.       — Это подарочная лента? — задала Хойт вопрос, ответ на который прекрасно видела сама. Тело Флойда перевязано лентой, на спине красуется потрёпанный ветром праздничный бант…       Флойд лежал лицом вниз, однако заметно было и кое-что другое: на нём места живого нет.       — Это подарок, — подтвердила Джина, всем видом показывая, что трупов ей хватает на работе. Перед домом они не нужны. Помолчав немного, она добавила: — Со следами пыток. У него прострелены оба колена, явно переломаны кости, лицо разбито в месиво. Ещё предстоит точное опознание, но я уверена — это Флойд.       Салливан приблизился, под его ногами захлюпала вода.       — Тебя я здесь не ждала, — заговорила с ним Джина. Она злилась очень явно, и, похоже, не только из-за трупа на своём участке.       — И тем не менее я здесь, — коротко ответил Салливан. — Что с ним случилось?       — Понятия не имею.       — Ты ничего не слышала? — предпринял новую попытку Салливан.       — Нет, — так же раздражённо сказала Джина. — Его пытали, а потом подкинули мне под дверь. Прямо во время урагана. Предугадывая дальнейшие вопросы, отвечу сразу: я не знаю, кто это сделал, зачем и почему.       Некоторое время никто ничего не спрашивал.       — Какого хрена? — выделила последнее слово Джина. Она никогда особо не ругалась, но сейчас решила, что это уместно. — Это мой дом. Кто-то знает, где я живу, и подбрасывает мне трупы на газон. У меня здесь семья; что, если на этом всё не прекратится?       Кто-то знает не только, где она живёт, но и то, что она возглавляет дело, связанное с Флойдом. И принёс ей такой… подарок? Надо срочно проверить камеры всех ближайших домов… Этим наверняка уже занимаются, только будет ли какой-то толк, если совсем недавно здесь бушевал ураган и вырубилось электричество? Возможно, если камера беспроводная, не повредилась или её не забрали в дом… Однако маловероятно.       Да и возможные свидетели наверняка закрылись в домах, заколотили окна и пережидали стихию. Джина тоже могла ничего не знать до самого утра, не открой она дверь сама, — её дом заколочен, с крыши снесло часть черепицы… В остальном он не пострадал. Если, конечно, не упоминать труп, портящий вид куда сильнее, чем разгром после урагана.       — Закрой дверь! — грозно крикнула Джина в сторону дома, и входная дверь, приоткрывшаяся на пару дюймов, резко захлопнулась. Кажется, дочь Джины попыталась подсмотреть, что творится снаружи, но испугавшись матери, бросила эту затею.       — Вам есть куда уехать? — прервала молчание Хойт.       — Муж сейчас в Орландо. После Майами ураган ушёл туда, поэтому пока я не хочу ему ничего говорить. Дочь можно отправить к родителям, а я останусь здесь.       — Думаешь, стоит? — вмешался Салливан.       — Предлагаешь пожить у тебя? — мгновенно ответила Джина, словно только этого и ждала.       Хойт резко повернулась к ним, замечая, как растерялся Салливан. Вообще-то, не предлагал. Похоже, Джина любит врываться с ноги не только в её кабинет…       — Могу оставить тебе ключ.       — Ты всё-таки сменил замки? — не унималась Джина. Складывалось впечатление, что труп перед домом перестал её волновать.       — Пока нет… — так же растерянно ответил Салливан. Миг спустя стала ясна причина его растерянности.       — Тогда у меня есть свой, — сообщила Джина.       Поборов желание недовольно вздохнуть, Хойт смотрела перед собой. У Джины есть ключ?..       — Хорошо, но имей в виду, я на время остановлюсь в другом месте, — предупредил Салливан.       — Где? — нетерпеливо выделила Джина.       — У родителей?.. — вроде и ответил, но словно спросил сам у себя Салливан.       — А что так нерешительно? — не отставала Джина.       — А может, и у Родригеса, — придал уверенности голосу Салливан и, прежде чем Джина успела сказать что-то ещё, продолжил: — В любом случае в квартире я не останусь, первое время побудь там и подумай, что делать дальше.       Джина не ответила, только кивнула. Как-то не слишком радостно, явно рассчитывая совсем на другое. И когда Салливан отошёл к машине и оказался достаточно далеко, между ней и Хойт повисла напряжённая тишина.       — Если ты не работаешь на месте преступления и не горишь желанием обсуждать дело прямо здесь и сейчас, — начала Хойт, — то зачем вообще меня позвала?       — Я звала вас одну, — обиженно выделила Джина.       Настолько обиженно, будто они хорошие друзья или Хойт обязана ей чем-то по гроб жизни. Это случалось и раньше, даже во времена, когда они толком не были знакомы. Джина отчего-то была твёрдо уверена, что должность сержанта, которую получил Салливан, принадлежала только ей. И требовала своего, невзирая на то, что и в работе, и на экзамене Салливан проявил себя лучше. Как капризный ребёнок, считающий, что взрослые к нему несправедливы, поэтому выделяют кого-то другого.       Джина всегда была неплохим копом. Да и амбиции, если только они не пустые, Хойт нередко поощряла… Но что тогда, что сейчас в голове возникает единственная мысль: «Почему ты решила, что я тебе что-то должна?»       — Какая жалость, что люди не исполняют все-все твои желания в точности так, как ты того от них ждёшь. У меня не было машины. Но разве я должна отчитываться перед тобой?       Обиды только прибавилось, однако, когда вернулся Салливан, Джина как ни в чём не бывало сменила тему. Снова заговорила о Флойде. Слушая её, Хойт смотрела, как работают криминалисты и детективы. Постепенно мысли тоже сместились на другое — сцена преступления явно… не в лучшем виде. Поэтому всё закончилось довольно быстро, после очередной попытки обследовать подтопленную дорогу.       Когда тело увезли, из дома в ярких резиновых сапогах выскользнула девочка и, тут же направившись к Салливану, висла на нём до тех пор, пока Джина её не забрала. Девочка казалась очень весёлой, будто совсем недавно перед домом не валялось никаких трупов, а Салливан просто приехал её проведать.       Вскоре, не захотев заходить в дом, Хойт закрылась в машине. Салливан тем временем говорил с Джиной о её проживании в его квартире. Хойт всё-таки недовольно вздохнула. Это было специально. Джина увидела, что они приехали вдвоём и вряд ли встретились где-то случайно… Поэтому решила начать действовать на нервы? Ведь если можно отправить дочь к родителям, то значит, они где-то недалеко. Разве нельзя пожить у них? А даже если далеко — в городе полно отелей, что за острая необходимость напрашиваться к кому бы то ни было?       Бросив взгляд на газон, где недавно лежало тело, Хойт опять вздохнула. Не то чтобы необходимости не было… Копы не зря предпочитают жить в отдалении от мест, где работают.       Хлопнула дверца, Салливан занял место водителя и машинально положил руки на руль. Повернул к ней голову, кажется, собираясь что-то сказать.       — Оставайся у меня, — опередила она его.       Если кое-кто решил действовать ей на нервы, то почему бы не ответить тем же?       — Правда? — немного удивился Салливан. — Я всегда думал, что тебе нравится жить одной.       — Мне и нравится. Но с тобой, наверное, будет не хуже.       — Может, лучше? — усмехнулся Салливан.       — Может быть.       Выдохнув, Салливан издал новый смешок. Что-то он слишком довольный для человека, которого отправили на пенсию в тридцать и чей дом заняли едва ли не рейдерским захватом. Он злился и обвинял её раньше, а сейчас только её волнует, что Салливана не будет в Департаменте? Или он планирует остаться на гражданской должности? Что он вообще собрался делать?       Даже откладывая его комиссию, она хотела, чтобы он оставался в Департаменте. Где-то рядом, в безопасности… Но на своём месте. Одно другому противоречит, однако именно этого она и хотела. В Департаменте должен был остаться не Сайкс, а Салливан…       — Заедем сначала ко мне, — сбил её с мысли Салливан. — Надо проверить, всё ли там в порядке, и взять кое-какие вещи.       Хойт кивнула, чувствуя, как машина завибрировала. И когда Салливан положил кисть на рычаг переключения передач, она накрыла её ладонью и слегка сжала.       Как должна была сделать ещё тогда… В Техасе.