Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Кирион проснулся от звука, словно кто-то мечется рядом. Несколько минут ушло у него на то, чтобы вспомнить, где он, и еще пара минут на то, чтобы понять, кто мечется, и почему.       Леголас судорожно выгибался и часто и поверхностно дышал, находясь в тисках ночного кошмара. - Леголас…, - тихий голос Фанес разнесся по палатке, когда она попыталась разбудить его, не потревожив Кириона и Малиэль.       Кирион лежал спиной к ним и притворялся спящим, не зная, что делать. Он слышал, как Фанес поднялась со своего места рядом с Малиэль, лежавшей между ней и Леголасом.       Она опустилась на колени рядом с его дрожащим телом, и, печально вздохнув, потрясла за плечо, позвав по имени. Очнувшись, Леголас резко втянул воздух, а рука его вцепилась в предплечье Фанес. Несколько секунд он тяжело дышал, просто уставившись на нее, пока кошмар не отступил настолько, чтобы он смог осознать, что делает, и кто сидит рядом с ним. Леголас немедленно ослабил хватку и потянул Фанес в свои объятия.       Постепенно его дыхание замедлилось, становясь глубже. - …Прости, - прошептал Леголас, голос его едва заметно подрагивал. - Шшш…, - мягко успокоила его Фанес, легонько целуя в губы, - все в порядке… Я рядом. Это был только сон.       Даже после того, как Леголас полностью успокоился, ни он, ни Фанес не предприняли попытки ослабить объятия. Рука Леголаса медленно чертила круги на спине Фанес, пристроившей голову у него на груди, где она могла слышать, как в привычном теперь ритме билось его сердце.       По медленно углублявшемуся дыханию Фанес, Кирион понял, что она засыпает, и ждал, что то же произойдет с Леголасом. Однако дыхание Леголаса глубже не стало, его брат бодрствовал даже спустя полчаса после того, как в его руках задремала Фанес. Вместо этого он осторожно высвободился из объятий жены, опустил ее на постель, устраивая голову на подушке, и накрыл своим плащом. Напоследок мягко поцеловав ее в лоб, он вышел из палатки в темноту.       Кирион решил, что Леголас волен поступать, как ему заблагорассудится, и собирался вернуться ко сну. Однако, вскоре осознал, что от бушевавших в голове мыслей заснуть был просто не в состоянии. Куда ушел Леголас? Что ему снилось? Что могло напугать его до дрожи?       Внутренне простонав, Кирион, в конце концов, вылез из кровати, чтобы удовлетворить любопытство. Когда он вышел наружу, оглядевшись в поисках Леголаса, то с недоумением обнаружил, что его нет. Лагерь был тих и недвижим, десять членов команды спали на земле, Маэр сидел у костра, с мягким интересом наблюдая за игрой пламени, Санд, скорее всего, нес дозор где-то на дереве, но Леголаса нигде не было.       Кирион засомневался на минуту, но затем подошел к Маэру и тихо спросил: - Где Леголас? - Деревья мрачны и беспокойны…, - задумчиво ответил Маэр, окинув лес взглядом. – В такие ночи, как эта, Леголас уходит гулять. - Почему? – спросил Кирион, садясь рядом с Маэром. - Даже спустя века путешествий с твоим братом и неисчислимые тренировки под его началом, я все еще до конца не осознаю ту силу, которой он обладает, - улыбнулся Маэр. – Хотя, что я понял точно, так это то, что Леголас видит этот мир, и, особенно лес, не так как мы. Он может слышать голоса перешептывающихся деревьев. Он может видеть жизнь каждого дерева и понимает лучше, чем любой из нас, что они простояли уже тысячелетия. Иногда в такие ночи, как эта, деревья вспоминают свое прошлое, и тогда спящее сознание Леголаса открыто их воспоминаниям. - Это плохо? – озадаченно спросил Кирион. - В этой части леса их воспоминания болезненны. Кирион испуганно крутанул голову в сторону донесшегося голоса. Гурон лежал на другой стороне костра спиной к ним. Кирион думал, что тот спит. - Леголас давно усвоил, что в такие ночи гулять по лесу предпочтительнее, чем смотреть ужасы их воспоминаний, - продолжил Гурон. – По молодости Леголаса было время, когда он упрямо отказывался позволять кошмарам побеждать, и, потому, отправлялся спать все равно. Я не знаю, что он видел, когда был в подобном состоянии, но после таких ночей его всего трясло. Признаюсь, это пугало, потому что я не встречал еще ни одного эльфа, которого сложнее потрясти, чем твоего брата.       Кирион подождал немного, прежде чем спросить: - Ты никогда не следовал за ним? - Аэвон обычно следовал за ним, - сказал Маэр, почувствовав, что Гурон не намерен отвечать. – Он всегда кидался за Леголасом, даже если мог предложить только молчаливую компанию. Эти двое были близки. Очень близки, в самом деле.       Кирион раздумывал над этим какое-то время, а затем поднялся и сказал: - Я иду за ним. В каком направлении он ушел? Маэр кивнул в сторону западной стороны лагеря. Кирион поблагодарил его, разворачиваясь. - Кирион, - позвал Гурон. Кирион обернулся и увидел, что Гурон сел и наблюдает за ним. – Твой брат любит тебя, но есть вещи, которыми он не может с тобой поделиться. Это не потому, что он не доверяет тебе, а потому, что они слишком болезненны. Даже если он кажется неуязвимым, он всего лишь эльф. И если когда-нибудь наступит время, когда тебе захочется узнать что-то, я хочу, чтобы ты спросил себя, хочешь ли ты этого настолько, чтобы причинить Леголасу боль.       Кирион не знал, что на это ответить, поэтому он просто кивнул и последовал в указанном направлении. Когда он отошел от лагеря на приличное расстояние, и свет от костра исчез из виду, он понял, что единственный способ найти теперь Леголаса, заключался в том, чтобы Леголас нашел его.       Нервно сглотнув, он продолжал идти, надеясь, что Валар присматривают за ним и охраняют его путь. Вскоре он вышел к опушке леса, оказавшись у кромки реки. Кирион не видел ее раньше, но по черному цвету воды догадался, что это и есть Зачарованная река, а это означало, что где-то недалеко должен был быть мост.       Он двинулся вдоль берега, но, обогнув очередной поворот, резко остановился и посмотрел наверх. Мост был там, и на нем сидела одинокая фигурка, которую он смог узнать, даже в темноте, из-за ее сияния. Леголас.       Когда он подошел ближе, Леголас напрягся и резко повернул голову. Кирион вдруг обнаружил себя захваченным его взглядом... Выражение Леголаса стало озадаченным, и небольшая морщинка появилась меж его бровей. - Кирион? – тихо спросил он. – Что ты здесь делаешь? Предполагалось, что ты спишь.       В голове Кирион немедленно начал перебирать различные оправдания, исключавшие упоминание о том, что он подслушивал. В конце концов, он просто вздохнул и прошел на мост, усаживаясь рядом с Леголасом. - Я проснулся, - ответил он. - Я разбудил тебя? - спросил Леголас. Когда Кирион промолчал, он уже понял ответ. – Прости за это.       Леголас с сожалением посмотрел на брата. - Не беспокойся, - слегка улыбнулся Кирион. Затем он оглянулся, заметив, как отличались друг от друга два берега. Лес на другой стороне был гораздо темнее, чем там, откуда они пришли. - Что это за место? - Это изгиб Зачарованной реки, - отозвался Леголас. – Только эльфы знают о корнях, на которых мы сидим, хотя есть несколько исключений, конечно, и, потому, река защищает нас от врагов, ведь ее сложно пересечь. - Деревья на той стороне темнее, - заметил Кирион.       Леголас кивнул и устремил взор на другой берег. - Тьма тяжелее там. Она влияет на деревья, но, тем не менее, не все они обратились полностью. Дерево, которое держит нас своими корнями, как раз из таких, - Леголас указал на одно из деревьев, стоящих ближе всех к другому берегу.       Некоторое время Кирион изучал дерево, а потом вновь перевел взгляд на брата. Леголас отсутствующе смотрел на темные воды Зачарованной реки, его глаза то затуманивались, то обретали ясность. Почувствовав внимание Кириона, он, наконец, сфокусировал взгляд окончательно и посмотрел на брата так, будто ему требовалось что-то, на чем можно сосредоточиться, чтобы вынырнуть из памяти деревьев. - Деревья показывают тебе свои воспоминания? – спросил Кирион.       На лице Леголаса появилось удивленное выражение: - Как ты узнал об этом? - Маэр рассказал, когда я спросил его, где ты, - объяснил Кирион. – Он также сказал, что в основном это болезненные воспоминания, и их не слишком приятно смотреть. Поэтому ты не можешь спать.       Леголас выдохнул и вновь устремил взгляд на окружающие их темные силуэты. - Они помнят, как тьма входила в этот лес и завладевала их мыслями… процесс не слишком приятный. Большинство из них пережили мучительные изменения, и они оплакивают потерянную жизнь, - С этими словами болезненное выражение появилось на его лице. - Они лелеяли все, чего касался свет, а теперь даже солнечные лучи и мягкое сияние эльфов мучительны для них. …Так не должно быть, - последнюю часть он добавил в основном для себя.       Кирион не ответил, а просто пристально смотрел на своего брата, Леголас никогда не говорил чего-то подобного раньше. Конечно, он знал, что связь Леголаса с деревьями была очень сильной, но не осознавал, насколько. Сидя рядом с братом, он практически сам мог чувствовать его боль от страданий деревьев.       Взгляд Леголаса снова затуманился, он вздрогнул, когда очередное воспоминание коснулось его. На секунду он прикрыл глаза, но затем сдержанно посмотрел на Кириона. - Прости, мне не стоило говорить о столь мрачных вещах в такую, и без того, тревожную ночь. Тебе, и правда, стоит поспать, Кирион. Завтра предстоит такой же длинный день. - Когда ты перестанешь со мной нянчиться? – застонал Кирион, хотя глаза его весело блеснули.       Леголас улыбнулся: - Никогда. - О, Валар, спасите меня!- мягко воскликнул Кирион. Он тяжело уронил голову в ладони в притворном сочетании ужаса и поражения. – Что я сделал, чтобы заслужить такую судьбу? Должно быть, это все те бессонные ночи повредили твой рассудок и сделали тебя невыносимо, чрезмерно заботливым. Ты, вообще-то, знаешь, что мне два… - Тихо!       Тон Леголаса послал волну дрожи по спине Кириона, и он немедленно вскинул голову от ладоней. Голос брата звучал напряженно, и, если он не ошибался, в глубине его таился страх. Выражение лица Леголаса было не многим лучше: его глаза метались по окружающей территории, будто стараясь вычислить положение невидимого врага. В глазах Леголаса застыл стальной блеск, и единственное, что можно было по ним определить, что что-то было не так, ужасающе не так. - Леголас? – со страхом спросил Кирион. - Шшш, - моментально угомонил его брат, ни на минуту не отрывая ищущего взгляда от окрестностей. Его рука дотянулась до Кириона и теперь крепко сжимала его запястье. - Леголас, - голос Гурона донесся от ближайших деревьев. Вероятно, он бесшумно следовал за Кирионом, чтобы удостовериться, что тот не потеряется. Теперь же, почувствовав изменение в воздухе, он спешил к ним. - Леголас, там ничего нет. Я ничего не чувствую.       Леголас почти болезненно потряс головой, не отрываясь от территории, взгляд его, казалось, стал еще более лихорадочным, как будто ощущения только усилились. - Нет… - пробормотал он. – Это не прямо здесь, но я чувс…       Оставшиеся слова замерли у него на губах, когда он резко втянул воздух. Внезапно, словно невидимая сила опрокинула Леголаса на спину. Его лицо исказила мука, а голова заметалась из стороны в сторону. Аура Леголаса резко исчезла, будто втянутая вовнутрь. - Леголас! – закричал Кирион и рванулся к брату, но в следующий миг он также судорожно вдохнул, почувствовав себя затянутым в битву внутри сознания Леголаса от того места, где он все еще сжимал его руку.       Кирион практически закричал от боли, когда ощутил, как злая сила бьет Леголаса с невообразимой мощью. Темная воля была жестока и беспощадна в своих попытках разрушить сознание Леголаса.       Внезапно его связь с происходившим оборвалась, когда он почувствовал, как его вырвали из хватки брата. Крик эхом разнесся по воздуху, и ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что кричал он сам. Он тяжело дышал, цепляясь за руки, которые оттаскивали его от корчившегося на мосту Леголаса. - Нет. Нет, - выдохнул он, и внезапно стал вырываться из захвата. – Нет. Мы должны помочь ему. Столько боли… Пусти меня. Пусти меня. Он мой брат. Пожалуйста. Помоги ему. О, Валар. Помоги ему. Помоги ему! - Мы ничего не можем сделать, - напряженным, как тетива, голосом сказал Гурон, посмотрев на своего принца и командира. – Доверься своему брату, он справится.       Леголаса неистово трясло. Его зубы были сцеплены так крепко, что это выглядело болезненным, он дышал отрывисто и быстро, пытаясь контролировать мучительную боль и не дать крику вырваться из горла. Кирион тоже дрожал: это был его брат, который всегда заботился о нем, всегда был рядом с советом по любой проблеме. Он был тем, кто беспокоился о том, чтобы у него, Кириона, было нормальное детство, неустанно защищая и оберегая его. Он не мог даже вообразить свое существование без Леголаса, присматривающего за ним. Он не мог представить свою жизнь без уверенной силы его спокойствия. Это просто было невозможно.       Беспокойство в глазах Гурона росло с каждой секундой продолжавшейся битвы. Он все еще крепко держал Кириона, несмотря на то, что тот давно перестал вырываться, будто оцепенев.       Внезапно резкий свет вырвался из тела Леголаса, и тьма с пронзительным воплем была отброшена. Многие деревья вокруг болезненно заскрипели. Резкий свет длился до тех пор, пока Леголас не обмяк на мосту, и потонул в почти незаметном свечении вокруг его дрожащего тела.       Леголас застонал и тут же свернулся в клубок с оставшимся на лице выражением мучительной боли. Его глаза были плотно закрытыми, а дыхание рваным.       Кирион с облегчением рухнул на колени, видя брата живым; в этот миг он не мог сделать ни шагу, поэтому просто смотрел, как кинулся к Леголасу Гурон, с разбегу проскользив к нему на коленях. Проверив наличие пульса, он обхватил руками его голову, прижимая ладони к щекам. - Леголас, - лихорадочно позвал он с явным испугом в голосе. – Леголас, открой глаза для меня… Принц Леголас? Мой принц? Леголас? Я знаю, что ты очнулся. Услышь меня. Открой глаза! - Зат…кнись… Гурон, - выдохнул Леголас, голосом настолько слабым, что он был едва различим. Несмотря на просьбу Гурона, глаз он не открыл.       Огромная ухмылка облегчения появилась на губах Гурона, он бережно убрал волосы Леголаса со лба. Леголас болезненно поморщился и отвернул голову от руки. - Леголас, мне нужно, чтобы ты подтвердил, что щит все еще держится, - серьезно сказал Гурон. Когда в течение нескольких минут ответа не последовало, он понял, что тот либо еще не осознал вопрос, либо проигнорировал. - Леголас, это важно. Ты слушаешь меня? - … Что? - Щит. Он цел? – спросил Гурон, четко произнося каждое слово, чтобы убедиться, что его голос дошел до сознания командира. - … Это была атака… не на щит. Все в порядке… - шепотом сказал Леголас. - Что…? – в ужасе выдохнул Гурон. – Леголас, Дол Гулдур не должен знать о тебе. Он не должен знать о твоих силах. Как он мог атаковать тебя? - Я не знаю, - пробормотал Леголас, наконец, открывая глаза. Их цвет из льдисто-голубого превратился в глубокий васильковый, и на самом дне его таилась боль. Аура вокруг него была едва различимой. - Кирион…?       Гурон поднял голову и улыбнулся, увидев того все еще стоящим на коленях с прикованным к ним взглядом. На его щеках блестели дорожки слез. - Его на мгновенье затянуло, но мне удалось оттащить его от тебя. Кирион в порядке. Вообще-то, довольно счастлив видеть тебя живым. Возможно, у тебя получится его увидеть, если он сподобится встать на ноги.       Кирион вспыхнул и поднялся, на дрожащих ногах направляясь к ним. На мосту он присел на колени, но затем полностью опустился на землю рядом с Леголасом, осторожно обнимая его. Рука Леголаса обхватила брата, и он прижался лицом к плечу Кириона. - Прости, - сказал Леголас едва ли не с горечью. Затем он отстранился, чтобы обеими руками отвести волосы Кириона от его лица и поцеловать его в лоб. – Со мной все в порядке. - Да, с тобой все в порядке, - саркастически выдохнул Кирион сдавленным голосом. – Ты просто лежишь здесь, на мосту, навзничь забавы ради.       Леголас улыбнулся ему лишь тенью обычной улыбки. - Это все из-за угла обзора, Кирион… Мир выглядит таким другим по горизонтали.       Кирион прыснул от смеха, но тотчас затих, когда Леголас снова закрыл глаза, позволив голове безвольно упасть на мост. Кирион крепче сжал руки вокруг Леголаса, предлагая молчаливую поддержку в его битве. Гурон снял свой плащ и подложил его под голову Леголаса, получив от него крошечную, но благодарную улыбку.       Спустя какое-то время глаза Леголаса с неохотой открылись. Он выглядел изможденным, что не было удивительным ни для Гурона, ни для Кириона, но в то же время какой-то частью они оба, все равно, слишком привыкли к тому, что Леголас редко признает или демонстрирует плохое самочувствие. - Нам нужно вернуться в лагерь… - сказал Леголас и медленно сел, поддерживаемый Гуроном. Кирион осторожно потянул брата наверх. Встав на ноги, Леголас пошатнулся, и последняя краска схлынула с его лица. Моментально сориентировавшийся Гурон тут же подхватил теряющего сознание Леголаса, удерживая его от падения. Отработанным движением он перевернул Леголаса на спину и велел Кириону поднять его ноги. Затем он позвал Леголаса по имени и потрепал по щеке, пока глаза его не распахнулись. - … Что? – в замешательстве спросил Леголас, оглядываясь. - Ты отключился, - коротко пояснил Гурон. – Отдохни минуту, лагерь может подождать.       Леголас прикрыл глаза, но, по мнению Гурона, не прошло и близко достаточного времени, прежде чем он захотел попытаться снова. - Фанес вне себя от беспокойства, - пробормотал Леголас. – Она меряет шагами лагерь в ожидании моего появления. Мне удалось убедить ее остаться там, но не много времени пройдет, прежде чем она бросится в лес. - Ах, вот в чем дело, - ухмыльнулся Гурон. – Влюбленный щеночек. Мы должны вернуться к огорченной барышне, не так ли?       Однако затем он посерьезнел и помог Леголасу сесть. - На этот раз мы сделаем это медленнее, и ты будешь опираться на меня всю дорогу.       Леголас отрывисто кивнул, держа глаза закрытыми. Гурон обхватил его поперек груди, помогая медленно встать. Когда они поднялись, Леголас бессильно облокотился о Гурона. В таком положении он простоял некоторое время, прежде чем кивнуть.       Гурон немного отстранился, но обхватил Леголаса за талию, поддерживая, когда они начали двигаться по направлению к лагерю. И Кирион, и Гурон были удивлены тем, что Леголас так и не открыл глаз, но при этом ни разу ни обо что не споткнулся. В какой-то момент Кирион посмотрел под ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из древесных корней убрался с пути Леголаса.       Как только они ступили в лагерь, Фанес тут же вихрем подлетела к ним, обнимая Леголаса. Леголас сомкнул вокруг нее руки и зарылся лицом в ее волнистые золотисто-каштановые волосы, глубоко вдыхая ее аромат и позволяя ему себя успокоить.       После атаки мысли Леголаса были все еще обострены, а сознание закрыто, и только присутствие Фанес позволило ему достаточно расслабиться, чтобы хоть немного ослабить защиту. Для Фанес это вновь открыло доступ к его чувствам, и теперь она была в ужасе от количества боли, которую испытывал ее муж.       Фанес открыла глаза и посмотрела на Кириона. - Кирион, зайди, пожалуйста, в палатку. Там лежит маленькая красная сумка с лечебными травами. Принесешь ее?       Кирион кивнул и поспешил к палатке. Тем временем Фанес подвела Леголаса к огню и заставила лечь, уложив его голову к себе на колени. Леголас повиновался с ухмылкой, которая всегда появлялась у него на губах, когда Фанес напускала на себя роль лекаря.       Вероятно он заснул или попросту отключился от усталости, потому как следующим, что услышал Леголас, было то, что Фанес звала его по имени и вкладывала теплую кружку в его руки. На заднем плане он услышал, как Гурон рассказывает о произошедшем в лесу остальным членам команды.       Легкий толчок Фанес заставил его осознать, что он напрочь забыл о чае, прислушиваясь к разговору. Леголас устало поднес кружку к губам, и, судя по запаху, имевшему, казалось, отчетливую подпись «Эсфен», он не сомневался, что вкус окажется ужасным. Так и было. - Это отвратительно, - пробормотал Леголас, попытавшись опустить кружку, но, к сожалению, Фанес это его движение заметила, и остановила руку.       Она усмехнулась и забрала кружку. Поцеловав его в обе щеки, она вновь поднесла кружку к его губам и потихоньку стала наклонять. Леголас смотрел на нее, но послушно пил, не потрудившись, однако ж, спрятать свое неудовольствие.       Когда кружка опустела, Леголас позволил глазам закрыться. Прошла всего секунда, и осторожные пальцы Фанес вплелись в его волосы. Легкая улыбка тронула уголки его губ. Леголас почувствовал, как тело медленно расслабляется от ее прикосновений и близости, а снадобья в чае постепенно утихомиривают пульсацию у него в голове. Едва успев осознать это, он уже спал.       Когда компания убедилась, что Леголас заснул глубоким сном, они начали разговаривать вновь. Фанес тихо слушала, продолжая гладить его по волосам. Она страшно испугалась, проснувшись от крика боли Леголаса, и сразу после этого его присутствие полностью исчезло из ее сознания. Теперь она знала, что это случилось лишь потому, что он так крепко закрыл сознание, что отсек и ее тоже, но в тот момент она испугалась, что он погиб.       После десяти мучительных минут Леголас, наконец, открылся достаточно, чтобы впустить ее, и она облегченно вздохнула, когда почувствовала, как часть его вновь наполняет ее сознание. - Леголас сказал, что это была атака не на щит, - серьезно произнес Гурон. – Дол Гулдур атаковал его самого, даже если предполагалось, что он о Леголасе не знает. - Это невозможно, - неверяще пробормотал Санд.       Груинор поднял глаза и грубовато сказал: - Мы даже не знаем, что это за сила. Откуда мы можем знать, на что она способна. - Ну, теперь она его нашла, - грустно сказал Таэнор, сидевший рядом с братом Маэром. – Разве не будет лучше отвезти его назад, в границы щита, чтобы исключить повторную атаку? Эта сила теперь не остановится, раз уж знает о нем. - После стольких усилий, благодаря которым он был надежно спрятан! – зло выругался Амас, впечатывая кулак в землю. - Такое случалось раньше? – в замешательстве спросил Кирион.       Все остальные повернули головы в его сторону. Через какое-то время Маэр спросил: - Леголас никогда не рассказывал, что он держит щит? - Рассказывал, но он не упоминал ни о чем подобном, - сказал Кирион. Он опустил взгляд на руки, лежавшие на коленях. Он так сильно сжал кулаки, что это было почти болезненно. Он чувствовал себя отчасти преданным, брошенным в темноте, словно какой-нибудь маленький ребенок. Мягкая ладонь легла поверх его сцепленных рук. Кирион посмотрел в глаза Фанес. - Он не хотел тебя волновать, - сказала Фанес со слабой улыбкой. – Для тебя знать, что сила Дол Гулдура так часто пытается проникнуть в наши дома… значило, что ты бы не мог ощущать себя в безопасности в собственном доме, как это было все это время.       Она посмотрела на мужа. - Он не всегда так измучен, это первый раз, когда он был атакован целенаправленно… Пойми, Леголас стал сильнее с годами, и сейчас атака на щит, когда он внутри его границ, может быть отбита достаточно легко. Но это становится труднее, чем дальше он отъезжает от него. - Тогда почему ему разрешили уехать? – непонимающе спросил Кирион.       Робен засмеялся: - Мы же говорим о твоем брате! Леголас рожден, чтобы быть свободным; это все равно, что держать птицу в клетке, позволяя ей медленно умирать. С ним все будет в порядке. Он вполне способен справиться со щитом, даже из Ривенделла.       Маэр успокаивающе улыбнулся Кириону и подошел, положив руку ему на плечо. - Твой брат будет в порядке утром. …Как насчет того, чтобы и тебе тоже поспать? Фанес более чем привыкла заботиться о нем, а ты завтра должен быть готов ехать верхом. Тебе также нужно присматривать за племянницей, чтобы она не проснулась в одиночестве, не думаю, что эти двое в ближайшее время будут перемещаться.       Кирион взглянул на Фанес и, увидев ее кивок, поднялся. Маэр сжал его плечо и провел к палатке. Он снова почувствовал себя невероятно маленьким, когда взглянул на лагерь, прежде чем войти. Члены команды снова переговаривались, его уход ничего не значил, и Леголас все также лежал, находясь где-то между сном и беспамятством.       Маэр сжал его плечо, поэтому Кирион вздохнул и зашел в палатку. Вместо того, чтобы вернуться в собственную постель, он лег рядом с Малиэль. Ему не хотелось, чтобы она почувствовала себя покинутой или проснулась одна в своей кровати. Он взял руку Малиэль в свою и через несколько минут заснул.       На следующий день Кирион ехал следом за старшим братом. Леголас скакал рядом с Фанес и Малиэль, тихо разговаривая с ними. Фанес убедила его не брать Малиэль, сейчас правильнее было ему самому сосредоточиться на том, чтобы удержаться на лошади, а не на том, чтобы поддерживать их дочь.       Когда Кирион проснулся, Леголас вел себя почти как обычно. Однако, присмотревшись, можно было заметить следы усталости от перенапряжения и, скорее всего, головной боли. Леголас лишь отмахнулся, заверив, что все было в порядке, но Кирион не купился. Поэтому, он, как ястреб, следил теперь за братом, готовый удержать его на лошади по первым признакам того, что он готов упасть.       Сегодня они останавливались чаще, и, хотя никто ничего не говорил, было понятно, что причиной тому был Леголас. Почти каждый раз, когда Гурон объявлял привал, Леголас закатывал глаза, но, тем не менее, без возражений слезал с Мавра.       Однако, когда пришло время остановиться на ночь, и Пенгон попытался занять место Леголаса при установлении палатки, Леголас выразил протест, отвесив ему звучный подзатыльник, после чего Пенгон виновато улыбнулся и отошел.       По-настоящему все удивились, когда Малиэль выбежала из палатки после десяти минут пребывания там с Леголасом, расстилавшим постели. На ее губах сияла широкая улыбка, и она подбежала прямо к Фанес, счастливо сообщив: -Nana! Ada заснул! Фанес ухмыльнулась и сгребла ее в охапку. - Чудесно, я знала, что у тебя получится! Давай постараемся не разбудить его.       В тот вечер Малиэль не пришлось скучать по папе: команда пристально следила за этим. Даже если некоторые пытались это скрыть, было ясно, что каждый из них обожал дочку капитана. Они веселили ее шутками, рассказывали истории и играли с ней.       Невозможно точно сказать, сколько было времени, когда Кирион проснулся от громких звуков, доносившихся из лагеря. Он услышал, крики команды и звук мечей, торопливо выхватываемых из ножен. Пока он прислушивался, снаружи разверзся ад, и началась битва. Воздух наполнил свист вперемешку с окликами ироничными замечаниями. Кирион увидел тень, проскользившую рядом с палаткой, и по спине его прошел озноб: паук.       Фанес тоже проснулась; сразу поняв, что происходит, она дотянулась до Леголаса и резко потрясла его за плечо. Леголас медленно открыл глаза и, услышав, что творится вокруг, вскочил с постели. Он быстро подобрал оружие и выглянул наружу. Фанес взяла на руки проснувшуюся испуганную Малиэль.       Леголас обернулся к ним и скомандовал: «Оставайтесь здесь!», прежде чем поспешить вон из палатки.       Леголас огляделся: на поляне было множество пауков; команду, казалось, застали врасплох, потому что все были не на самых выигрышных позициях.       Леголас выхватил лук, накладывая стрелу на тетиву. Пустив ее, он долю секунды следил за полетом и увидел, как она пронзила глаз чудовища, загнавшего в угол Таэнора. - Таэнор! Забирайся на то дерево! Давай из лука! – прокричал Леголас через поле, продолжая стрелять. Пауки к этому времени обнаружили его присутствие и медленно надвигались на него. Леголас выпускал стрелы, сколько было возможно, но прошло не так много времени, прежде чем твари подобрались слишком близко, и он был вынужден заменить лук клинками.       Первый паук бросился вперед, но Леголас ловко увернулся от атаки, вонзив в него нож и, хотя убить зверя не удалось, зато получилось на некоторое время его оглушить, выиграв время для того, чтобы всадить второй кинжал ему в глаз.       Второй, а за ним и третий пауки к этому моменту уже подоспели, и некоторое время Леголас вынужден был только отбиваться от них, не имея возможности по-настоящему атаковать.       Во время битвы краем глаза Леголас следил за палаткой, чтобы удостовериться, что ее не атакуют. Пока что, у тварей, казалось, недоставало ума понять, что внутри кто-то был. Когда же он взглянул туда в следующий раз, то от души выругался. Болван! О чем он думал! Разве он не велел ему оставаться внутри?       Кирион выбежал из палатки с мечом в руке. Леголас тут же бросился к нему, но паук был ближе, и он успевал добраться до Кириона раньше. Леголас увидел страх в глазах брата, однако, несмотря на это, Кирион лишь крепче сжал меч и встретил первую атаку храбро, но безрезультатно.       Было ясно, что Кирион до этого никогда не сражался с пауками, потому что он пытался отсечь твари ноги. Проблема заключалась в том, что ноги пауков были тверды, как камень. Одним движением паук выбил меч из рук парня, и тот отлетел на несколько футов. Добраться до меча Кирион уже не мог: паук тут же атаковал.       В этот самый момент Леголас врезался в Кириона, закрывая его своим телом и бросая их обоих на землю. Леголас ощутил резкую обжигающую боль в предплечье, но проигнорировал ее, откатываясь вместе с Кирионом от следующего удара. - ТАЭНОР! – зарычал Леголас, и через пять секунд - не больше - паук, атаковавший их, был поражен стрелой и упал на землю, поджав лапы.       Леголас не теряя ни мгновенья, вскочил сам и вздернул на ноги Кириона. Было слишком поздно отправлять брата в палатку, поэтому он просто толкнул его за спину и снова взял в руки лук, отстреливая всех пауков в зоне доступа. Частые попадания заметно уменьшили количество тварей.       Капли пота катились по лбу Леголаса, пока он продолжал стрелять. Боль в предплечье усиливалась с каждой секундой, и из-за сильного жжения он не сомневался, что рана была отравлена паучьим ядом. Лишь один вопрос ворчливо крутился в его голове: почему это все время со мной происходит?       У него не было времени на большее, чем короткий взгляд на Кириона, и даже это позволило заметить, что тот находился в состоянии шока. В конце концов, это была его первая битва. К тому времени, когда все начало расплываться перед глазами, осталось всего несколько пауков. Позволив команде с ними разобраться, Леголас упал на землю и прикрыл глаза, ожидая, когда мир перестанет вращаться. Его мутило. - Леголас? – в голосе Кириона звенело беспокойство. Леголас открыл глаза и посмотрел на брата, присевшего перед ним с ужасом в лице. Прежде, чем он успел что-либо сказать, рядом с ними упал Гурон. - Леголас, куда ты ранен? – мрачно спросил он. - Итак… Ты сразу же предполагаешь, что я ранен? – слабо усмехнулся Леголас. - Да ты на себя посмотри: с каждой секундой все бледнее, и глаза остекленели, - возразил Гурон. – Как тут не предполагать? - Не могу я на себя посмотреть. …Это физически невозможно, - пробормотал Леголас, закрывая глаза, но, тем не менее, вытягивая раненую руку.       Гурон крепко, но бережно взял ее, и изучил рану через разрыв в рукаве. - Хорошая новость в том, что она не слишком большая, - вздохнул Гурон. – Плохая новость в том, что она отравлена. - Об этом я как-то и сам мог догадаться, - пробормотал Леголас. - Леголас, открой глаза, - сказал Гурон. – сколько пальцев я показываю?       Леголас неохотно открыл глаза и покосился на руку перед собой. Прошло некоторое время, прежде чем он сдался и сказал: - Ради всего святого, Гурон, кажется, тебе досталась ужасно многопальцевая ладонь. Как такое могло случиться?       Гурон хмыкнул и закинул руку Леголаса себе на плечо, потянув его. Затем он посмотрел на Кириона и сказал: - Кирион, иди, скажи Фанес, что она нужна нам здесь в качестве лекаря, чтобы помочь Пенгону с ранеными.       Кирион с трудом сглотнул и утвердительно кивнул, прежде чем тяжело подняться на ноги. Он видел неодобрение в глазах Гурона и знал, что тому хорошо известно, как Леголас получил свое ранение.       Леголас облокотился о Гурона, позволив ему дотащить себя до костра. Вызванная паучьим ядом дрожь уже давно начала сотрясать его тело. Робен и Эктель также лежали рядом с костром, зажимая собственные раны. Пенгон уже начал обрабатывать их, а остальные члены отряда разведывали обстановку вокруг и убирали трупы.       Гурон крепко взял руку Леголаса и задрал рукав, открывая доступ к ране. По предплечью Леголаса проходил длинный порез с остатками черного яда внутри. Он не успел больше ничего сделать, прежде чем его заменили руки Фанес, опустившейся рядом с ними на колени. Некоторое время она изучала рану, а потом, простонав, посмотрела на Леголаса.       Леголас отодвинул жалящую боль на задворки сознания и положил ладонь на щеку Фанес. Она закрыла глаза, окунувшись в ощущения, пока Леголас поглаживал ее скулу большим пальцем, позволяя этому прикосновению успокоить ее.       Когда Леголас почувствовал, что она расслабилась, он прильнул к ней ближе и прижался щекой к ее щеке. - Все будет хорошо, - прошептал он ей на ухо. – Мое тело после стольких отравлений устойчиво к яду. Ты не можешь зашить рану, пока яд не выведен, поэтому все, что сейчас нужно, это перевязка. Гурон вполне способен с этим справиться, поэтому, не могла бы ты взглянуть на Робена и Эктеля? - Тебе больно… - тихо всхлипнула Фанес. – Я чувствую. - Шшш… - Он отстранился и посмотрел ей в глаза глубоким взглядом. – Со мной все будет в порядке, я обещаю. А теперь иди.       Фанес засомневалась, но, тем не менее, легко поцеловала его и поднялась, отходя к Пенгону. Леголас протяжно выдохнул и закрыл глаза, пока Гурон осторожно перевязывал рану.       Когда все было готово, Леголас серьезно посмотрел на Гурона и, несмотря на свое состояние, твердо сказал: - Мы должны переместиться, как только позаботимся о раненых. Здесь оставаться опасно, запах может привлечь других тварей.       Гурон кивнул, и вгляделся в глаза Леголаса. По телу Леголаса иногда проходила дрожь, и он был бледен, но, вопреки этому, ничего нельзя было прочитать в их синей глубине. Они показывали все ту же силу, что и обычно, ни на грамм не выдавая его состояния. Гурон глубоко вздохнул и приложил ладонь ко лбу Леголаса. - У тебя сильный жар. Ты ждешь, что я послушаюсь тебя? – озорно сверкнув глазами, спросил он.       Глаза Леголаса сузились, когда он беззлобно посмотрел на Гурона. Несколько минут он сверлил его взглядом, но затем хмыкнул и опустился на землю. - Тогда принимай командование; в любом случае, я с большим удовольствием посплю, - пробормотал он с усмешкой. - ADA! – задыхающийся голос Малиэль разнесся по поляне, сопровождаемый ругательством Кириона и шлепаньем бегущих по направлению к костру ножек.       В ту секунду, когда он услышал горький плач своей дочери, он моментально принял сидячее положение; на мгновенье пред глазами все закружилось, грозя ввергнуть его в полную черноту, но он сумел справиться с этим как раз в тот миг, когда Малиэль влетела в его объятия.       Малиэль всхлипывала, она прижала лицо к его плечу и крепко сжимала в кулачках его рубашку. Леголас надежно сомкнул вокруг нее руки, бормоча успокаивающие слова. Его родительские инстинкты заставили его полностью пренебречь ощущением обжигающего яда, текущего по венам, и сосредоточиться лишь на расстроенной дочке у него в руках.