Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Гурон с сожалением подошел к месту, где лежал Леголас. Он уже разбудил Робена и Эктеля, сказав, что пора отправляться. Они были ранены опаснее Леголаса, но, при этом, не были отравлены. Леголас лежал на земле с Малиэль в руках, оба они спали. Фанес сидела рядом с влажным полотенцем, бережно отирая лоб и шею Леголаса, чтобы хоть немного сбить охвативший его жар.       Гурон, как и Леголас, не раз опробовал на себе особый паучий яд. Сам по себе яд был чрезвычайно болезненным и иссушающим, но, к счастью, не смертельным. Его действие длилось около десяти часов, постепенно ухудшая состояние, прежде чем начнется улучшение.       Фанес заметила его приближение: - Уже пора? Гурон кивнул и с другой стороны присел перед Леголасом на колени. - Я возьму Леголаса на свою лошадь и прослежу, чтобы он не упал. Возьмешь Малиэль? Фанес кивнула. - Где Кирион? - Пошел собирать наши вещи, - вздохнула она. – Не похоже, что он хорошо справляется с этим. Я думаю, он чувствует себя виноватым в том, что Леголаса ранили. Я попрошу Леголаса поговорить с ним, когда ему станет лучше.       Фанес улыбнулась, глядя на спящего мужа, и заботливо отвела один из влажных локонов от его лба. Она чувствовала жар, исходивший от его тела, и вновь бережно провела влажным полотенцем по лбу и шее.       Глубоко вздохнув, она отвернулась от Леголаса и выудила свою спящую дочь из его объятий. Прижав ее к боку, чуть покачала, глядя на Гурона: - Позаботься о нем, - улыбнулась она. – Убедись, что он-таки не упадет с лошади.       Гурон улыбнулся и на секунду задержал на ней взгляд, пока она шла к Кириону, уже закончившему сворачивать палатку. Затем он снова посмотрел на Леголаса. Тот выглядел не слишком хорошо, и Гурон ненавидел себя за необходимость сажать его на лошадь, но у них не было другого выбора. - Леголас, - мягко позвал Гурон и потряс Леголаса за плечо. Почти неслышный стон сорвался с губ Леголаса, а рука лишь крепче сжала перевязанное предплечье. Гурон тревожно нахмурился, но, тем не менее, потряс его снова.       Медленно глаза Леголаса открылись, и некоторое время он просто смотрел на нависающего над ним эльфа, прежде чем его взгляд сфокусировался окончательно. - Гурон, какой приятный сюрприз, - пробормотал Леголас, заметив обеспокоенное выражение Гурона. – Ты же знаешь, как я люблю, проснувшись, видеть твое лицо, нависающее надо мной. - Яд в этот раз действует сильнее, чем обычно, - серьезно сказал Гурон, не принимая шутливого тона. Он положил ладонь на лоб Леголаса, чувствуя пышущий жар.       Леголас вздохнул: - Я потратил большое количество энергии вчера ночью. Мое тело все еще было ослаблено, поэтому не удивлюсь, если оно не так хорошо справится с этой напастью, как обычно.       Он заставил себя принять сидячее положение, и Гурон незамедлительно потянулся, чтобы поддержать его. - Но со мной все будет в порядке.       Гурон отрывисто кивнул, но озабоченное выражение не исчезло с его лица. - Нужно отправляться сейчас. Мы отъедем на несколько часов отсюда, и я дам тебе отдохнуть еще. - Угум…, - промычал Леголас, поднимаясь на ноги. Он сумел удержать равновесие, и вскоре только рука, придерживавшая предплечье, да бледность лица с пятнами лихорадочного румянца выдавали бушевавший в нем яд. Глубокие васильковые глаза, казалось, были наполнены силой, которая ничего не могла поделать с его физическим состоянием, но, тем не менее, была внутри даже сейчас, когда что-то вредило его телу. - В путь.       Гурон видел это уже много раз, но, до сих пор, не мог не изумляться способности Леголаса прятать то, что он не хотел, чтобы видели другие. Титул принца дал ему много поводов отточить этот навык, хотя Хитель и Кирион, казалось, такой талант не унаследовали. Что ж… Леголас рос в других условиях, нежели они… Эта способность помогала не раз, но в особенности тогда, когда они были схвачены во время задания.       Гурон потряс головой, отгоняя ненужные мысли прежде, чем они могли пустить корни, и поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить, что Леголас все еще стоял там, прикованный взглядом к Кириону, помогавшему Фанес и Малиэль и не замечавшему, что за ним наблюдают. - Я должен поговорить с ним, - сказал Леголас, не отводя взгляда от младшего брата. - Тебе нужен отдых. Пусть поразмышляет над этим еще, он должен понять, как важно следовать прямому приказу того, у кого больше опыта, – вскипел Гурон. – Тебя бы не ранили, если бы он не проигнорировал то, что ты ему сказал.       Леголас вздохнул: - Он не солдат пока… еще нет. После того, что произошло, я уверен, Кирион полностью осознал, что то, что он сделал не должно повториться в будущем, но даже мы совершали ошибки в его возрасте, - он улыбнулся, - стараясь быть героями. - Неподчинение приказам приводит только к тому, что членов команды убивают, - прорычал Гурон.       От болезненного воспоминания Леголас на мгновенье прикрыл глаза, прежде чем повернулся к Гурону и увещевающе произнес: - Это не твоя вина, Гурон… ты не мог знать.       Он видел, что ни одно его слово не было принято Гуроном... в который раз. - Давай, идем, остальные ждут нас, - сказал Гурон, очевидно, не желавший говорить об этом.       Гурон осторожно придерживал Леголаса за руку по пути к лошадям. Леголас сверлил его взглядом, но Гурон чувствовал, что его все еще трясет и знал, что ему нужна поддержка.       Когда Леголас отвлекся от ходьбы, то заметил, что Гурон ведет его не к Мавру, а к своей лошади. Он закатил глаза, но знал, что Гурона ему не переубедить, равно как и не справиться с ним в том состоянии, в котором он находился. Помимо этого, Леголас безрассуден не был, и как бы ни притворялся, что яд не так уж сильно действует, чувствовал он себя просто ужасно.       Достигнув лошади, Гурон ухмыльнулся, но голос его был полон беспокойства, когда он поддел: - Что? Никаких споров? - Заткнись, Гурон, - проворчал Леголас, водружая себя на лошадь.       Гурон торопливо придержал его за руку, помогая сохранить равновесие, когда боль просквозила в кристально-голубых глазах. Щеки Леголаса горели лихорадочным румянцем, а дыхание было немного чаще обычного. Он посмотрел вниз на Гурона и устало улыбнулся: -Что, тебе нужна помощь, чтобы взобраться? Разве мы не должны убраться отсюда как можно быстрее?       Гурон фыркнул, запрыгивая на лошадь впереди Леголаса, и взял поводья. Леголас обхватил Гурона здоровой рукой и немного облокотился о его спину. Гурон чувствовал, как тело Леголаса изредка подрагивало, когда он выдыхал.       Двое других раненых тоже ехали с кем-то из команды. Робен сидел перед Кэллоном, а Эктель - впереди Санда. Робена один из пауков отбросил на дерево, и у него было сотрясение, тогда как у Эктеля обнаружилась глубокая рана, пересекавшая грудь, от одной из паучьих лап.       Гурон стиснул зубы, но двинул лошадь вперед. Остальная команда последовала за ним - снова через лес. Хотя в этот раз занимался рассвет, они двигались к цели уже не так беззаботно: угроза теперь была повсюду.       Пока они ехали, Гурон ощущал, как все сильнее опирался о него Леголас, но когда он спрашивал о его состоянии, тот неизменно отвечал, что все в порядке. Как обычно. За годы, проведенные рядом с Леголасом, он возненавидел фразу «в порядке»; смысл этих слов обычно менялся в зависимости от того, кто их произносил, но «в порядке» Леголаса определенно доводило до бешенства. Он мог сказать, что все в порядке, и в следующую же секунду рухнуть замертво, поэтому, естественно, Гурон от фразы этой изрядно устал.       Но была одна вещь, которую усвоил Гурон за века, проведенные рядом с Леголасом Зеленолистом, и это был тот факт, что Леголас был самоотверженным кретином, рабским трудягой, больным на голову безумцем, любящим отцом, и, наконец, невероятно хорошим и благородным командиром, за которым он последовал бы до самого конца. Прошлой ночью он, как раз, пустился аккурат в роль самоотверженного кретина, а теперь балансировал на грани больного на голову безумца.       Связь, возникшая между членами их отряда, была нерушима и будет объединять их всю жизнь, начиная с того момента, когда Леголас создал эту команду. Воины были едины в своей верности их кронпринцу, в их стремлении помогать ему, и ничто не могло быть сильнее этого. Многие часы тренировок и боевые задания лишь дали им честь узнать Леголаса лучше. - Леголас, - сказал Гурон, оглядев лес. Он подождал подтверждения от Леголаса, но, когда его не последовало, обернулся так стремительно, что хрустнула шея. Краем глаза он увидел, что Леголас сидел с закрытыми глазами и болезненным выражением на лице, и было ясно, что жар только усилился. - Леголас? – незамедлительно позвал Гурон, опасаясь, что он теряет сознание.       Глаза Леголаса распахнулись и он взглянул на Гурона. - Глаза на дорогу, - мягко сказал он, когда увидел обеспокоенное выражение Гурона.       Тот машинально повернул голову обратно. Леголас наклонился вперед и положил подбородок на плечо Гурона. - Что такое? - Ты знаешь здесь какие-нибудь безопасные места для отдыха?       Леголас медленно оглядел лес, не поднимая головы от плеча Гурона, чтобы определить, где конкретно они находились. - В получасе езды отсюда есть поляна… а рядом – ручей… они должны быть безопасны и еще не тронуты злом, - пробормотал Леголас. – Следуй по тропе минут десять, а на остаток пути поверни на юго-запад.       Гурон поморщился: - А поближе ничего нет?       Он мог отчетливо слышать улыбку в голосе Леголаса, когда тот понимающе ответил: - Со мной все будет в порядке, не волнуйся. - Скажи солнцу не светить, - раздраженно фыркнул он.       Гурон почувствовал, что Леголас начал отслоняться от него, и тронул руку, обхватывавшую его поперек, чтобы остановить движение. Леголас замер и снова положил подбородок на плечо Гурона. - Отдыхай.       Мир в его глазах казался немного расплывчатым, пока Леголас, опустив голову, смотрел на проплывавшие мимо деревья. Когда небо и земля одновременно начали тошнотворно кружиться, он прикрыл глаза, отрезав взор. Без сосредоточенности своего взгляда он вскоре почувствовал, будто проваливается в бездонную яму. Вздрогнув, Леголас резко распахнул глаза, выныривая из сна. - Ты в порядке? – спросил Гурон.       Леголас раздраженно качнул головой вбок, слегка пихнув голову Гурона, тот крякнул и немного отклонился влево от удара. Поскольку Леголас зависел от положения Гурона, он последовал за ним, вот только сохранить равновесие не мог, и непременно свалился бы с лошади, если бы Гурон не схватил его за рубаху в этот самый момент. - Ты в своем уме? – воскликнул Гурон все еще взволнованным голосом. – Ты мог упасть с морготовой лошади, о чем ты думал? Тебе действительно не терпится расстаться с жизнью? О чем ты думал? Валар! -Гурон, - спокойно позвал Леголас. - Нет! Я не хочу тебя слушать. Ты не в порядке! Я достаточно ненавижу фразу «в порядке» и без того, чтобы ты произносил ее еще раз. Я клянусь, что если слова «в порядке» еще хоть раз сорвутся с твоих губ, я лично прослежу за тем, чтобы с этого момента больше никакие слова не слетели у тебя с языка! - Гурон. - Ты не слушал меня? Я не хочу ничего слышать! -Гурон. Гурон сердито зарычал: - Что? - Тебе нужно повернуть на юго-запад сейчас.       Гурон пялился на него некоторое время, прежде чем захлопнуть рот и угрожающе сказать: «Ни слова». После чего он развернул свою лошадь.       За его спиной члены команды, слышавшие их разговор, разразились смехом, хохот Груинора был самым громким и слышался совершенно отчетливо. Леголас мог поклясться, что кончики ушей Гурона покраснели, но позже Гурон будет заверять, что у него был горячечный бред.       Пока они смеялись и шутили, Леголас чувствовал, что медленно проваливается в темноту. В течение всей езды он неустанно боролся с ядом за контроль над своим телом. Примерно полчаса назад он перестал ощущать предплечье, а сейчас едва мог шевелить пальцами. Жар путал мысли и высасывал последние силы. Боль также не стала легче…       Леголас открыл рот, чтобы предупредить Гурона о том, что должно было произойти, но не смог выдавить ни слова. Несмотря на всю свою борьбу, вскоре он лишился последних сил, которые позволяли держать руку вокруг талии Гурона, хватка его ослабла, и он начал соскальзывать с лошади. Прежде чем потерять сознание, он услышал пронзительный крик Фанес.       Пенгон увидел, как захват Леголаса ослаб, и к тому моменту, как Фанес выкрикнула предупреждение, он был уже на полпути к Леголасу. Он смотрел, как Гурон борется, чтобы схватить Леголаса, поскольку тот находился за его спиной. Он сумел схватить его за рукав, но это только временно замедлило падение. Пенгон достиг их как раз вовремя, чтобы втянуть Леголаса на собственную лошадь перед собой.       То, что он увидел, ужаснуло его. Леголасу удавалось остаться скрытым от глаз во время поездки, но теперь его бледность была отчетливо видна. Рука Пенгона потянулась, чтобы проверить температуру и беспокойство только усугубилось. - Валар, да он горит!       Гурон развернул лошадь и рассмотрел Леголаса сам, в равной степени обеспокоенный. Его ладонь сменила руку Пенгона, чтобы проверить его лоб. Голова была опасно горячей и, несмотря на это, тело его трясло.       Пенгон отреагировал быстро: достал седельную сумку и вытащил маленький мешок и флягу. Он покрошил кое-какие травы в сосуд и потряс, чтобы размешать, прежде чем немного опустить плечо, чтобы голова Леголаса отклонилась назад. Он поднес флягу ко рту Леголаса и осторожно влил немного травяной жидкости, несильно массируя его горло, чтобы заставить глотать. - Что ты ему даешь? – с тревогой спросила Фанес.       Как оказалось, она приблизилась к ним и, вероятно, ехала рядом уже некоторое время. Фанес передала спящую Малиэль Маэру и целиком сосредоточилась на своем муже. -Жаропонижающие травы, - машинально ответил Пенгон, проверяя пульс и дыхание Леголаса и отправляя флягу назад в сумку. Будучи тренированным воином, он также был обучен целительству и исполнял эту роль в их отряде. - Ему нужен отдых, - серьезно сказал Гурон и посмотрел на Пенгона. – Езжайте с ним вперед нас; отвези его на ту поляну, про которую он говорил. У вас уйдет десять минут, если будете ехать быстро.       Пенгон кивнул Гурону, но, тем не менее, посмотрел на Фанес, ожидая подтверждения. Когда она кивнула, он крепче перехватил Леголаса и пустил лошадь галопом. - Куда он едет? – в панике издалека прокричал Кирион, подъезжая ближе. – Куда он его увозит?       Он попытался проехать мимо них и последовать за Леголасом, но Гурон догнал его и перехватил поводья. - Ты только замедлишь их, - сказал Гурон. Кирион был уверен, что услышал холодок, сквозивший в его голосе. - Не задержу, - пообещал Кирион и попытался оторваться, но Гурон вырвал поводья у него из рук. - Ты причинил недостаточно вреда в прошлый раз? – отрезал Гурон ледяным тоном. – Ты даже не сможешь найти поляну без чьей-либо помощи, и твое присутствие не поможет Леголасу.       Кирион вспыхнул от унижения и отвел глаза. - Гурон! – рявкнул Груинор и также подъехал к ним. – Хватит, оставь парня. Леголас бы этого не хотел.       Гурон не отвел взгляд от Кириона, но через мгновенье коротко кивнул и отпустил поводья. Он дал сигнал к продолжению пути и пустил лошадь вперед. Кирион не пошевелился до тех пор, пока Фанес легко не коснулась его руки, улыбнувшись. - Леголас не винит тебя, Кирион, - мягко сказала она. – Защитить тебя было его собственным выбором, и я знаю, что он не сожалеет об этом. Ты был бы ранен серьезнее, чем он, если бы он не вступился. Леголас делает такие вещи просто инстинктивно. - Ему бы не пришлось использовать этот инстинкт, если бы я не проигнорировал его приказ, - подавленно пробормотал Кирион и отъехал от Фанес. Он не хотел слушать ободряющие слова сейчас, когда Леголас только что пострадал из-за его идиотизма и самонадеянности.       У них ушло около двадцати минут, чтобы достичь поляны; к тому времени Пенгон уже развел огонь и бдительно следил за бессознательным Леголасом.       Леголас лежал на траве, укутанный в одеяло и плащ. Не похоже было, что ему полегчало с тех пор, как они в последний раз его видели, если не стало хуже. Сильный жар оставил пятна румянца на его щеках и это были единственные яркие краски на абсолютно бледном лице Леголаса. Его дыхание казалось учащенным, и порой он бормотал невнятные слова, поворачивая голову из стороны в сторону, без сомнения, мучимый кошмарами.       Все спешились. Фанес прошла к Маэру и забрала свою спящую дочку у него из рук, тепло благодаря его, но как только она взяла ее на руки, глаза Малиэль утратили сонное выражение. - Nana? – устало спросила она и зевнула. – Мы приехали? - Да, милая, мы приехали. Мы немного отдохнем, прежде чем снова отправиться в путь, чтобы твоему Ada снова стало лучше, - негромко сказала Фанес, подходя к тому месту, где лежал Леголас. - Ada? – оживилась Малиэль при упоминании ее отца. – Где?       Фанес улыбнулась и вытянула руку. Малиэль посмотрела в указанном направлении и, как только она его увидела, тут же начала вырываться. Фанес опустила ее, наблюдая, как Малиэль сначала побежала вперед, а затем вдруг затормозила, приблизившись к нему, чтобы хорошенько рассмотреть. - Ada…? – вдруг выдохнула она и полностью застыла.       Пенгон к этому времени уже заметил Малиэль, он мягко улыбнулся ей и подтолкнул поближе. Казалось, Малиэль готова была расплакаться, поэтому он потянул ее вниз, к себе на колени и погладил по волосам, улыбаясь тому, насколько маленькой и невинной она была. - Твой Ada поправится, малышка, - негромко сказал Пенгон. – Сейчас он плохо выглядит, но он снова выздоровеет, ему просто нужно отдохнуть. Нужно быть осторожными, чтобы не разбудить его.       Малиэль энергично кивнула. - Ты хочешь помочь мне и твоей маме вылечить его?       Малиэль снова кивнула, глядя на него распахнутыми голубыми глазами.       Пенгон снял полотенце, которое лежало на лбу Леголаса, и показал ей, спокойно объясняя, что ее задача заключалась в том, чтобы следить, чтобы полотенце оставалось прохладным.       Фанес тоже подошла к ним и присела с другой стороны от Леголаса. Она с любовью посмотрела на мужа, убирая влажный локон у него со лба. Даже прикоснувшись к нему всего лишь кончиками пальцев, она могла чувствовать бушующий в нем жар.       Спустя пару часов Фанес отослала Малиэль играть с дядей Кирионом, чтобы дать передышку, поскольку она меняла лоскут каждые две секунды, утверждая, что он уже нагрелся. - Ты выглядишь усталой, Фанес, - заметил Пенгон с легким беспокойством. – Тебе тоже стоит отдохнуть, ты поднялась очень рано, и, я уверен, что то, что Леголас ранен, также оказывает свое действие. Ваша связь сильна, ты, должно быть, чувствуешь в некоторой степени то, что чувствует он.       Фанес вздохнула, кивая. Она собралась намочить полотенце на лбу Леголаса, но Пенгон перехватил ее руку, добавив: - Я позабочусь о нем, а Кирион и команда присмотрят за Малиэль. Все здесь обожают ее.       Фанес, в конце концов, кивнула почти машинально и легла, свернувшись в клубок под боком у Леголаса. Она спрятала ладонь под одеяло и плащ так, чтобы та покоилась на груди Леголаса, надеясь, таким образом, следить за его состоянием и проснуться, если что-то изменится.       Леголас что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и придвинулся к ней ближе, словно ощущая ее присутствие даже в бессознательном состоянии. Она чувствовала, как в такт дыханию поднимается и опускается его грудь, и беспокоилась, когда это происходило рывками. Очевидно, ему было больно, и жар заставлял его видеть что-то плохое во сне. Его голова часто моталась из стороны в сторону, и тихие звуки срывались с его губ. Вскоре Фанес стало ясно, что заснуть она не сможет, поэтому она просто лежала, отдыхая рядом, и приглядывая за ним, отгоняя его кошмары осторожными прикосновениями и ожидая, когда яд разожмет свои тиски. К тому времени было решено, что они останутся на месте до тех пор, пока трое раненых не оправятся в достаточной степени для того, чтобы преодолеть остаток пути. - Разве ты не видишь, что это все его вина? – прошипел Трандуил, притянув Кириона ближе и таращась на него. – С тех пор, как он появился на свет, все разрушилось. Он убил мою жену и заставил мою дочь уехать. Теперь и ты ранен, и это все лишь его вина! Это из-за него мне пришлось отослать тебя! Из-за того, что ты перестал подчиняться мне после его рождения, мне пришлось отправить тебя на то задание! ЭТО ВСЕ ЕГО ВИНА! Трандуил отвесил Кириону пощечину, и от шока всхлипы малыша на мгновенье оборвались, чтобы следом возобновиться лишь с большей силой.       Глаза Леголаса резко распахнулись, и он рывком перекатился на бок, тяжело дыша. Эта поза усилила давление на раненую руку, поэтому он с болезненной гримасой вернулся в первоначальное положение. Давно ему не снился тот случай, но он догадывался, что за такое время подсознание его перебрало все кошмарные воспоминания, до которых смогло добраться.       Выровняв дыхание, Леголас снова открыл глаза. Его встретила только бежевая крыша палатки. Поглядев по сторонам, он понял, что находился здесь один, удушающе завернутый в плащи и одеяла. Медленно он начал выбираться из шерстяной тюрьмы.       Сейчас он чувствовал себя лучше, а потому предположил, что яд, наконец, ослабил свою хватку. Он не помнил, как потерял сознание по прибытии… Единственное, что он помнил – это боль и бесконечные кошмары. Не то, чтобы пересматривать болезненные воспоминания было его любимым занятием…       Со вздохом он выпутался из последнего одеяла и медленно сел. Леголас все еще чувствовал себя способным проспать ближайшие 24 часа, но боль стала терпимой, а с изнурением они были давними знакомыми. Одну вещь, тем не менее, он осознавал отчетливо – он весь взмок. Какое-то время он просто сидел, уставившись в пространство и думая ни о чем и обо всем. Он рассеянно согнул и разогнул кисть раненой руки и обнаружил, что к ней вернулась почти полная подвижность, яд больше не парализовывал ее.       В конце концов, Леголас провел рукавом по лбу, обуздывая выражение лица. Со смешком подумал, что, должно быть, выглядит он кошмарно. Тем не менее, он поднялся на ноги, придерживаясь за палаточный столбик до тех пор, пока зрение не прояснилось, прошел к выходу и ступил наружу.       Быстро оценив окружающее, Леголас сориентировался: был уже день, вероятно, около пяти часов. Этот факт заставил его нахмуриться, поскольку яд должен был действовать десять часов, а не двенадцать. Все оказалось хуже, чем он изначально предполагал.       Примерно половина отряда спала на траве, среди них были и Эктель с Робеном, выглядевшие гораздо лучше, чем в последний раз, когда он их видел. Они шли на поправку. Остальные или слушали оживленный рассказ Груинора о его схватке с пауком, либо улыбались ему.       Леголас заметил Фанес, сидящую с Малиэль на коленях, и неспешно плетущую венок из травяных стеблей. Они еще не заметили его, поэтому он бесшумно подошел и присел рядом с Фанес, расположив ноги по бокам от нее. Он увидел улыбку облегчения на ее губах и сомкнул руки вокруг ее талии, целуя в шею.       Малиэль обернулась тоже и посмотрела на него своими выразительными голубыми глазами, придя в явный восторг: - Ada! – воскликнула она, обнимая ручками одновременно его и Фанес. Леголас усмехнулся и провел рукой вверх-вниз по ее спине, наслаждаясь умиротворением от того, что его семья была рядом после путешествия через бесконечный поток мучений. Если и было что-то в мире, что заставляло его полностью забыть все ужасное, то это были его жена и дочка, и он бесконечно ценил их за это. - Тебе нужно искупаться, - тихо усмехнулась Фанес ему в ухо и поцеловала его. А затем посмотрела уже серьезней: - Как ты себя чувствуешь? - Я в порядке, - заверил Леголас и сильнее уткнулся в изгиб ее шеи. – Я искупаюсь, что-нибудь съем и затем просплю до следующего утра, тогда и буду здоров. - У тебя все еще легкий жар, - обеспокоенно заметила Фанес. – Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? - Со мной все будет в порядке, не волнуйся, - улыбнулся он. – Как насчет тебя? Я чувствую твою усталость. Тебе стоит поспать, Маэр с радостью позаботится о Малиэль, пока я купаюсь, а когда я вернусь, то заберу ее. - Наверное, - вздохнула Фанес. Леголас кивнул и в последний раз поцеловал ее, прежде чем подняться на ноги и пройти туда, где сидели Маэр с Таэнором. Он опустился рядом с ними. - Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил Маэр. - Лучше, - ответил Леголас. – Ты можешь часик присмотреть за Малиэль, пока я купаюсь? Я убедил Фанес отдохнуть. - Хорошо, - улыбнулся Маэр. – Конечно, я присмотрю за ней, я же, практически, ее второй дядя. Но тебе не кажется, что Кирион почувствует себя немного отвергнутым? Ты же знаешь, он не слишком хорошо с этим справляется, и, выбрав меня вместо него, чтобы позаботиться о Малиэль, только заставишь его думать, что ты больше не доверяешь ему. Леголас продолжительно выдохнул и посмотрел туда, где сидел глядевший на него Кирион. Как только тот заметил взгляд Леголаса, то сразу отвел глаза, притворившись, что чем-то занят, пока краска заливала его щеки. - Я беру его с собой, чтобы мы могли поговорить, - ответил Леголас.       Он оглядел эльфов, высматривая конкретное лицо. Эктель, Робен, Осбон, Пенгон и Санд спали на границе лагеря. Гивон, Кэллон и Амас скептически слушали рассказ Груинора. Его там не было. - Где Гурон? – спросил Леголас. - Он ушел, когда появились признаки того, что ты справился с большей частью яда. Сказал нам, что придет сразу, как наступит ночь, и что нам не следует его искать, - ответил Таэнор. – Ты знаешь, как он. Это напомнило ему о… - Да, - вздохнул Леголас. – Я знаю.       Он посидел еще с минуту, потом встал и прошел к месту, где сидел его брат. Кирион вырезал фигурку из дерева и его движения стали резче, когда Леголас подошел ближе.       Он хлопнул брата по плечу и присел рядом. Кирион все еще отказывался встречаться с ним взглядом, по-видимому, испытывая смесь стыда и ненависти к самому себе, поэтому Леголас осторожно прошелся рукой по волосам Кириона и сказал: - Идем. Составишь мне компанию до ручья, чтобы я искупался? - Если… Если что-то случиться, я…, - пробормотал Кирион. - Ничего не случится, - заверил его Леголас. – Мне просто приятна твоя компания.       Кирион впервые взглянул ему в глаза, поэтому Леголас улыбнулся и протянул ему руку. Сомневаясь, Кирион принял ее, позволив Леголасу поднять себя на ноги, и первое, что он вспомнил, встав – было ранение Леголаса. Смутившись еще сильнее, он снова опустил взгляд.       Леголас мягко сжал его руку, прежде чем сказать: - Я пойду за вещами. Подождешь здесь? Кирион кивнул.       Не прошло много времени, прежде чем Леголас вернулся с сумкой, переброшенной через плечо. Кирион тут же спросил, может ли он ее понести, и, увидев его умоляющий взгляд, Леголас отдал сумку. Они шли к ручью, Леголас хранил молчание, изучая своего младшего брата. Он знал, насколько трудным было то, через что сейчас проходил Кирион. Он был в том возрасте, когда ему отчаянно хотелось проявить себя, поэтому такой позорный провал стал тяжелым ударом. - Ты не слабый, Кирион, - спокойно сказал Леголас, когда они пришли к ручью. – Ты просто пока недостаточно силен, поэтому ты все еще тренируешься.       Ручей был довольно большим, чтобы поплавать, поэтому Леголас рассеянно стал стягивать с себя одежду и повязки вокруг предплечья. Он видел, что Кирион не поверил ни единому слову. - Я слабый, - пробормотал он.       Леголас положил ладони по обе стороны его лица и приподнял голову так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. - Ты был достаточно смелым, чтобы встать перед тем пауком, попытаться сразиться с ним, даже не имея понятия, как это делается. Это было глупостью - да, но это не было слабостью. Я не отрицаю, что ты должен был послушать меня и доверять мне в достаточной степени, чтобы остаться в палатке, но существует не так много эльфов твоего возраста, у кого хватило бы мужества сделать то, что ты сделал. - Ты уже боролся с пауками и побеждал, когда был в моем возрасте, - возразил Кирион. - Не сравнивай себя со мной, - настойчиво велел Леголас. – Меня тренировали намного больше, чем тебя, и мне пришлось отказаться от многого, чтобы тебе не пришлось. - Я хочу помочь, - решительно сказал Кирион. – Ты всегда видел во мне ребенка, которого нужно оберегать, но мне двадцать три года, Леголас, и я хочу помогать своему королевству, я хочу помогать тебе.       Леголас печально вздохнул: - Я знаю… Я знаю, что ты этого хочешь, и что думаешь, что битва – это единственный способ этого достичь. Ты уже помогаешь, Кирион, даже если не видишь, как… ты всегда помогал, просто находясь рядом. Я знаю, что ты взрослеешь, но ты все еще молод. Я просто хочу, чтобы у тебя было необходимое время удостовериться, что быть воином – это то, чего ты действительно хочешь. Жизнь воина – это не только доблесть, это также страх и боль, и потери. Это меняет тебя такими способами, от которых, не буду отрицать, я хочу тебя оградить. Если это тот путь, который ты выберешь, я поддержу тебя всеми возможными способами и удостоверюсь, что ты готов, но я просто хочу, чтобы ты принял это решение обдуманно. - Я принял это решение, - вспыхнул Кирион. Леголас убрал руки с его щек и негромко спросил: - В самом деле?       Он оставил Кириона размышлять, а сам в это время стянул штаны и ботинки и нырнул, наслаждаясь тем, как вода охладила его кожу, смывая остатки жара. Он оставался под водой какое-то время, пока тер кожу песком со дна и пальцами вновь и вновь расчесывал волосы.       Когда он всплыл, то заметил Кириона, стоящего на берегу с беспокойством и легким испугом, уступившим место облегчению и злости, стоило ему увидеть Леголаса. - Ты хоть представляешь, как я волновался? – резко спросил он. – Ты был под водой несколько минут! Ты мог утонуть за это вре…       Его речь была бесцеремонно прервана, когда Леголас плеснул в него водой. Кирион задохнулся и стал очень похож на то, как Леголас представлял себе мокрую крысу. Он хохотнул и снова нырнул в воду, прежде чем Кирион смог отомстить.       Леголас исследовал порез, бегущий по предплечью, рана была длинной, но не слишком глубокой. Самым опасным в ней был яд. И поскольку организм Леголаса большей частью избавился от него, то порез теперь выглядел нормально. По возвращении в лагерь он собирался обработать его и наложить швы.       Понимая, что не слишком полезно было долго мочить рану, Леголас медленно вынырнул и поплыл к тому месту, где на берегу сидел Кирион с полотенцем в руках. Он вышел на сушу и с благодарностью принял протянутое полотенце. Перво-наперво, он аккуратно высушил порез на руке. Во время плавания рана опять начала кровоточить. Он достал из сумки несколько повязок и отработанными движениями обмотал их вокруг руки. Он уже собирался затянуть зубами узел, когда, помогая, его перехватил Кирион. - Спасибо, - сказал Леголас улыбнувшись. - Это меньшее, что я мог сделать, - вздохнул Кирион. – Выглядит болезненным. - Да нет, - заверил Леголас. – Это просто царапина. Кирион воззрился на него скептически.       Леголас быстро вытерся и натянул новый комплект одежды, после чего бросился животом на траву. Он положил голову на здоровую руку, согнув другую перед собой.       Кирион тихо засмеялся и улегся рядом, рассматривая старшего брата. Остаточная бледность только подчеркнула благородство его черт, а распущенные влажные серебристо-белые локоны разметались вокруг. Не много времени успело пройти, прежде чем один глаз Леголаса приоткрылся и весело посмотрел на Кириона. - Много таращимся, да? – пошутил Леголас и выбросил раненую руку так, чтобы наполовину приобнять Кириона. Он придвинулся ближе и пролежал так некоторое время, прежде чем мягко сказать: - Помни этот случай, маленький брат. Не позволяй чувству вины поглотить тебя, но извлеки из этого урок и используй, чтобы стать мудрее. Ты все еще молод, даже если сам считаешь иначе, и у этого есть один плюс: тебе можно совершать ошибки, поскольку они - часть взросления. Не ошибки делают тебя глупцом, а неумение учиться на них. Кирион подавленно сглотнул: - Я потерял уважение остальных. - Нет, не потерял, - отозвался Леголас. – Каждый, каждый из них также совершал ошибки, и я тоже. Ты не потерял их уважение, оно все еще там, стоит только приглядеться, вместо того, чтобы убеждать себя в обратном. - Гурон винит меня. - Гурон был воином так же долго, как и я, и повидал многие вещи за это время, - мягко сказал Леголас. – Он воспринимает это острее, чем остальные, потому что в его памяти есть события, о которых напомнил ему этот случай. Он, больше всех других, усвоил важность подчинения приказам и с тех пор следует этому простому правилу неукоснительно. Он зол не на тебя, Кирион, он зол на самого себя за то, к чему ты не имеешь никакого отношения. - Что произошло? – спросил Кирион. - Я не вправе это рассказывать, - печально улыбнулся Леголас. – Довольно и того, что это изменило его и сделало строгим по отношению к таким вещам. Не вини его за это, и не упоминай ничего из нашего разговора: ему не понравится, что ты знаешь, пусть даже так немного. - Ты был там? - Да… Я был там.