Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Той ночью, после празднества уложив Малиэль в кровать и предупредив Фанес, куда направляется, Леголас вышел из комнаты с бумагой, пером и чернилами. Пройдя сквозь залы, залитые лунным светом, он вышел в одну из сквозных арок. Тропа повела его вверх, к горам, окольцовывавшим Ривенделл.       Он направлялся к одной из беседок, поддерживаемых изящными колоннами белого дерева, перетекавшими в звездообразный купол. В сиянии звезд строение тускло светилось бело-голубым и множество рек и ручьев отражали полночный небосвод.       Опустившись на скамейку, он обвел взглядом долину, серебрившуюся в звездном свете, и позволил ощущению покоя наполнить его.       Несмотря на сказанное им Элронду, Глорфинделу и Кириону, Леголаса тревожило то, что атака на него оказалась такой прицельной. И, помимо беспокойства, он был первым доверенным лицом короля и владел большим объемом секретных сведений о государстве, о которых не должен был знать никто другой, а потому, если его сознание сломают, эта информация попадет в руки врагов. Его мысли должны быть заперты крепко, постоянно, когда бы он не покидал одно из эльфийских государств. Это потребует много сил и практики, но он сможет. Обратной стороной такого решения, однако, было то, что это, вероятно, отгородит и Фанес тоже…       Леголас закрыл глаза и попытался сделать это. Он втянул всю свою силу вовнутрь, и она окружила его сознание непроницаемым щитом; аура вокруг него ослабла до едва различимого свечения. Его доступ к чувствам Фанес предсказуемо исчез, хотя он все еще мог слабо ощущать само ее присутствие, так же, как и присутствие дочери.       Выдохнув, Леголас позволил барьеру вновь упасть. В течение следующего часа он раз за разом устанавливал и снимал его, делая это все быстрее и быстрее, пока не привык к необычному чувству. Ему придется практиковаться до тех пор, пока это не станет естественным, тогда он, в конечном итоге, сможет устанавливать блок на более продолжительный срок.       Что ты делаешь? - наполовину сердитый голос Фанес зазвучал у него в голове, как только он снял барьер в последний раз. - Практикуюсь. Иди спать.       Он почувствовал, как она тихо заворчала, но, тем не менее, снова расслабилась.       Леголас ненавидел ощущение потери связи с ней, но знал, что это необходимо, поэтому он быстро запер свое сознание снова, на этот раз планируя подержать его так какое-то время.       Со вздохом он взял одну из бумаг, которые принес с собой, медленно обмакнул кончик пера в чернила и поднес к пергаменту, размышляя о том, что собирается написать на его желтоватой поверхности. Он всегда быстро справлялся с письмами, но этот случай был сложнее: ему нужно было предупредить отца, но при этом не вызывать излишнего беспокойства… Важно было попросить совета, но при этом не показаться отчаянным… встревоженным. В конце концов, он опустил кончик пера на пергамент и принялся выводить слова своим летящим почерком.       Дорогой отец!       Мы благополучно прибыли в Ривенделл этим утром и уже сводили Малиэль повидаться с бабушкой и дедушкой. Конечно же, они не чают в ней души и собираются видеться вновь и вновь.       Ситуация здесь оказалась настолько плохой, насколько и сообщал в своем письме Глорфиндел. С Элладаном и Элрохиром мне еще только предстоит увидеться, поскольку в настоящий момент они находятся в одной из своих эскапад.       Причина же, по которой я пишу тебе сейчас совершенно иная. Я не знаю, почувствовал ли ты повреждение барьера, или мне удалось поддержать его силу, но по пути сюда, на переправе, Дол Гулдур попытался целенаправленно взломать мое сознание. Мне не ясно, как могло случиться, что ему стало известно о моем присутствии, но, полагаю, ты согласишься со мной, что это станет проблемой. Я владею слишком большим объемом сведений о нашем королевстве, которые необходимо защитить. В пределах Ривенделла я нахожусь в безопасности и уже начал работать над усилением барьера, ограждающего мое сознание, чтобы быть в состоянии дать отпор этой силе, если такое повторится вновь.       Как дела дома?       Твой сын, Леголас Трандуилион.       Леголас перечитал письмо, заключив, что могло быть и хуже. Он положил его на скамью, давая чернилам подсохнуть, и откинулся на спинку.       Шумно выдохнув, Леголас отпустил защиту, позволяя сознанию вновь наполниться успокаивающим присутствием Фанес, дочери и шепотом деревьев. Здесь все было иначе, чем в Лихолесье: ни одно дерево не говорило об опасности или боли, или еще о чем-то подобном, они перешептывались только об умиротворении и радости.       Леголас устало прикрыл глаза. Даже несмотря на то, что он тренировался совсем недолго, пока это было обременительно, поскольку к такому управлению энергией он еще не привык. Тяжело было не только физически, но и психологически, ведь он терял ощущение цельности. Он не чувствовал себя единым ни с Фанес, ни с деревьями, которые были частью его сознания с тех пор, как он еще был ребенком.       Леголас некоторое время смотрел на звезды, восхищенный тем, что они были такими же, как и из окна его дома, а потом свернул пергамент и зажег восковую свечу, которую принес с собой. Он позволил нескольким горячим бордовым каплям упасть на край, приложив к ним свою печать. Когда воск застыл, на нем отпечаталась его королевская эмблема, изображавшая летящего голубя, несущего в клюве ветвь с единственным листком.       Посидев там еще немного, Леголас вздохнул и поднялся на ноги. У него, похоже, входило уже в привычку засиживаться допоздна и не спать, но он знал, что необходимо пользоваться возможностью отдохнуть, если таковая предоставляется. Не успев выйти из беседки, он покачнулся и в отчаянии выбросил вперед руку в поисках опоры. С болезненной силой он ухватился за один из столбиков беседки, удерживая себя от падения на землю. Его лицо исказилось в глубокой концентрации: он почувствовал, как что-то атакует Лихолесский щит. Изматывающий процесс начался, когда он стал направлять свою энергию на укрепление щита, чтобы тот мог выдержать атаку. Он чувствовал, как капли пота стекают по вискам, хватка вокруг столбика усилилась так, что рука задрожала.       Давно уже атаки не влияли на него так сильно, но это лишь потому, что с рождения Малиэль он не бывал так далеко от Лихолесья.       Леголас стиснул зубы и бездумно отодвинул боль на задворки сознания, стремясь отразить атаку как можно скорее. Чем дольше будет длиться противостояние, тем больше сил ему придется потратить. Но, все же, это и близко не походило на тяжесть целенаправленной атаки на него самого, и он был рад хотя бы этому. - Леголас? – услышал он встревоженный голос Глорфиндела. Леголас только сильнее стиснул зубы. Он чувствовал, что становится слабее и слабее, по мере того, как атака затягивалась. Это была не прекращающаяся борьба между его волей и волей Дол Гулдура, и стоило ему проявить хоть один миг слабости, позволив уровню энергии барьера снизиться, как он тут же будет атакован. До сих пор ему удавалось отбить каждую атаку, но, порой, он был на волосок от провала.       Рычание вырвалось из груди Леголаса, когда он почувствовал, как мощная сила врезалась в его щит. Леголас моментально потерял опору и упал бы вперед, если бы Глорфиндел к тому времени не достиг беседки и не притянул его к своей груди. Глорфиндел опускал их обоих, пока Леголас с крепко зажатыми руками не оказался наполовину опирающимся о грудь Глорфиндела. - Я с тобой, мальчик, - обеспокоенно прошептал Глорфиндел.       Леголас был бледен, как полотно, все его тело сотрясала дрожь. По мере того, как Глорфиндел следил за ним, голова Леголаса стала мотаться из стороны в сторону, будто стараясь избавиться от чего-то, а выражение боли и предельной концентрации лишь углубилось.       Он уже несколько раз видел, как атакуют Леголаса, и, как и раньше, это вызывало в нем чувство ужасной вины за свою просьбу о помощи. Леголас говорил, что под защитой Элронда будет укрыт от прямых атак, поэтому, по всей видимости, это была атака на барьер.       Он никогда до конца не мог осознать тот контроль над щитом, который осуществлял Леголас отсюда, и предполагал, что единственный, кому это было доподлинно известно, это лишь сам Леголас и, возможно, его отец. Он знал только то, что это было тяжело, и каким-то образом причиняло боль, и этого было достаточно для Глорфиндела, чтобы ненавидеть такую необходимость.       Глорфиндел прислушивался к дыханию Леголаса, расстроенный тем, насколько напряженным оно было. Оно звучало так, словно что-то давило ему на грудь или как будто он бежал несколько часов подряд. - Выровняй свое дыхание, мальчик, - пробормотал Глорфиндел.       Но, Леголас либо не услышал, либо не имел никакого контроля над своим дыханием, потому что оно не успокоилось, а стало только тяжелее. Его дрожь также усилилась до судорог, когда он достиг предела своих сил.       Глорфиндел чувствовал энергию, потрескивавшую вокруг них двоих. А затем внезапно все прекратилось, и тело Леголаса обмякло, когда он сделал глубокий судорожный вдох. - Леголас? – осторожно позвал Глорфиндел после минутной тишины, понимая, что Леголас вряд ли оценит сейчас громкие звуки.       Леголас сжал в ответ руки Глорфиндела и скрестил их так, чтобы обхватить себя поперек груди. Он повернул голову, и его щека оказалась прижата к груди друга. - Ты в порядке? - продолжил Глорфиндел. - … Устал, - слабо прошептал Леголас. - Не удивительно. Половина ночи позади, - мягко сказал Глорфиндел, пытаясь приподнять уголки губ Леголаса. - Да… - Барьер в порядке? – спросил Глорфиндел, догадываясь, что Леголас вряд ли был бы так спокоен, если бы он разрушился, но, все же, желая в этом убедиться. - Он цел. Правда, мой отец почувствовал это, поэтому, вероятно, сейчас меряет шагами комнату, беспокоясь, как я, и что он может сделать, чтобы отправить мне послание с тем же вопросом так быстро, как только возможно.       Леголас вдохнул и выдохнул. Спустя минуту, он в замешательстве нахмурил брови: - Почему ты не спишь?       Глорфиндел слегка сжал объятия и мягко ответил: - Я убедился, что Элронд отправился в кровать, а сам решил прогуляться, прежде чем возвращаться в комнату. Сегодняшний дневной сон помог: у меня уже давно не было сил на прогулку под звездами.       Леголас молча кивнул, все еще полулежа на груди Глорфиндела с закрытыми глазами. Он чувствовал вялость и изнеможение от энергетического напряжения и не хотел ничего, кроме как спать. Осознав, что он все еще закрыт после того, как отгородил свое сознание во время атаки, он опустил барьеры и сразу же почувствовал, как его наполняет присутствие Фанес. - Ты в порядке?       Леголас хотел бы убрать тревогу и беспокойство из ее голоса, потому что, если он что-то и ненавидел в жизни, так это заставлять Фанес переживать. - Леголас?       Осознав, что он так и не ответил, Леголас внутренне встряхнулся, пытаясь проснуться хотя бы немного. Его мыслительный процесс сейчас был изрядно замедленным. - Извини, я здесь… ничего критического, просто устал. Я приду и свернусь клубочком рядом с тобой, как только смогу убедить тело подняться.       Он скорее почувствовал, чем услышал смех Фанес. - Хочешь, чтобы я пришла и забрала тебя? - Нет, Глорфиндел здесь, со мной. Он удостоверится, что я осилю не только весь путь к тебе, но и путь до кровати, прежде чем оставит меня одного. - Хорошо. Скоро увидимся. - Леголас? Ты в сознании? – осторожно спросил Глорфиндел, стараясь не разбудить Леголаса, если он спал.       Леголас устало открыл глаза и посмотрел на него. Глорфиндел выглядел обеспокоенным и слегка виноватым; последняя эмоция заставила Леголаса вздохнуть. - Мы уже проходили это в прошлый раз, Глорфиндел. Ты не должен чувствовать себя виноватым из-за этих атак. Они – обычная часть моей жизни и случаются регулярно, нахожусь ли я в Лихолесье или здесь. - Здесь они влияют на тебя больше, и, поскольку именно я умолял тебя приехать сюда, это моя вина, - сказал Глорфиндел. - Леголас заставил себя начать подниматься, поэтому Глорфиндел убрал руки, освобождая его. Леголас устало провел рукой по лицу, прежде чем снова поднять взгляд и ответить: - Они, действительно, влияют на меня здесь больше, но это всего лишь последствие, с которым мне нужно разобраться. Я приехал не только потому что ты просил меня, Глорфиндел, я приехал, потому что также беспокоюсь об Элронде и близнецах. Ты не можешь винить себя за действия Дол Гулдура.       Глорфиндел неохотно кивнул фигуре, светившейся спокойным сиянием. Его чистая лазурная аура вернулась к своему нормальному свечению, после того, как опасно уменьшилась во время атаки. Голубые глаза Леголаса спокойно отражали миллионы звезд в небе над ними, и не выдавали никаких его внутренних эмоций.       Леголас улыбнулся в ответ и стал собирать вещи, которые уронил во время неожиданного нападения. Он нахмурился, когда увидел, что его чернильница открылась и ее содержимое пролилось на пол беседки.       Заметив это, Глорфиндел сказал: - Я попрошу кого-то из слуг почистить здесь, прежде чем они засохнут. Не беспокойся об этом, сейчас тебе нужно поспать.       Он обхватил ладони Леголаса и поднял его на ноги. На случай внезапной слабости, он не убрал руку с плеча друга, но, если не брать в расчет небольшую бледность, Леголас, казалось, держался устойчиво.       По дороге ко дворцу Глорфиндел заметил, что Леголас двигался осторожнее, чем обычно: часть его природной элегантности уступила место истощению.       Когда они добрались до его комнаты, Фанес уже стояла у двери. Она тепло обняла Леголаса и благодарно улыбнулась Глорфинделу поверх его плеча. Он оставил их, когда Фанес повела Леголаса в комнату, зная, что она о нем позаботится.       Зайдя внутрь, Фанес забрала письменные принадлежности из рук Леголаса и положила все на стол. Она подвела Леголаса к кровати и смотрела, как он сел на краешек и уронил голову в ладони. Фанес встала у него за спиной и нежно помассировала ему плечи, а потом обхватила руками его талию, положив подбородок на плечо.       - Ты хронический источник беспокойств, - мягко сказала она с тенью иронии. – Ты ведь знаешь это, правда?       Леголас усмехнулся в ладони и выпрямился. Он повернул голову и поцелуем поймал губы Фанес, стараясь забрать все ее беспокойство и тревогу. Фанес устроилась поудобней и углубила поцелуй, ее рука расположилась у него на щеке, тогда как его ладонь опустилась к ее талии.       Через какое-то время Леголас слегка отстранился так, что их лбы были прижаты друг к другу; дыхание обоих участилось от нехватки воздуха. - Прости, - выдохнул он ей в губы.       Фанес прильнула к нему снова и толкнула Леголаса на спину, нависая над ним. - Ты прощен, - прошептала она, освободив его губы.       Леголас улыбнулся и перекатился, оказавшись сверху. Его рука двинулась вверх, запутавшись в ее длинных каштановых прядях. ***       Тем утром Леголас прибавил к своему письму несколько строк, сообщавших, что после атаки с ним все в порядке и с вороном отправил его в Лихолесье. Он надеялся, что оно достигнет отца до того, как тот отправит свое.       Вернувшись в их комнату, он прошел к кровати, где все еще дремала Фанес. Он склонился над ней, запечатлев на ее губах легкий поцелуй. Улыбка тронула уголки ее губ, и ее глаза сфокусировались. - Доброе утро, - негромко сказал он. - Доброе, любовь моя, - усмехнулась Фанес. – Ты рано встал. Как себя чувствуешь? - Нормально. Я же говорил, что не случилось ничего такого, что не мог бы вылечить хороший ночной сон, - улыбнулся Леголас. – Ну… большая часть хорошего ночного сна.       Фанес рассмеялась и легонько пхнула его в бок. - Иди буди Кириона и Малиэль и пошли завтракать.       Леголас тоже рассмеялся и двинулся по направлению к выходу.       Бесшумно открыв дверь, Леголас посмотрел на кровать и обнаружил, что Кирион все еще спал. Он улыбнулся, глядя на безмятежное выражение его лица. Его изумрудные глаза были рассредоточенными, а дыхание замедленным.       Леголас присел рядом с Кирионом и ласково провел рукой по его волосам, чтобы разбудить. Кирион нахмурился и что-то пробормотал себе под нос. Леголас усмехнулся и позвал его по имени; Кириона всегда было сложнее разбудить. Кирион, правда, спорил, что это только потому, что Леголас сравнивал его с собой, просыпающимся от малейшего звука. - Отстань! – пробормотал Кирион и отвернулся.       Леголас рассмеялся и с озорным видом схватил одеяло, использовав его, чтобы стянуть Кириона на пол. Хватая ртом воздух, Кирион проснулся и тут же бросился на Леголаса.       Леголас легко одолел брата и зажал его руки над головой. - Доброе утро, - бодро сказал он. – Хорошо спал? - Ну, подожди, доберусь я до тебя! – огрызнулся Кирион, пытаясь вырваться из захвата. - Ты сам виноват, - усмехнулся Леголас. – Ты мог проснуться быстрее. Мы все с минуты на минуту идем на завтрак, поэтому тебе лучше собраться прямо сейчас. Я пошел будить Малиэль.       Он отпустил Кириона и встал, поднимая его на ноги. - Ее ты тоже собираешься сбросить с кровати? – пробормотал Кирион, стягивая ночную сорочку. - Разумеется, нет, - отозвался Леголас, выходя из двери.       Он зашел соседнюю с покоями Кириона дверь и бросился на кровать, стоявшую прямо посередине комнаты, растягиваясь рядом с Малиэль. Невинные голубые глаза Малиэль сразу сфокусировались, и она посмотрела на него. Улыбка тут же озарила ее лицо, и она прыгнула в его раскрытые объятия. - Ada! – бодро поприветствовала она его, уже полная энергии и обвила руками его шею. – Доброе утро! - И тебе доброе утро, красавица. Ты хорошо спала, учитывая, что это не твоя постель? – спросил Леголас?       Малиэль кивнула у него на груди и посмотрела на Леголаса своими большими выразительными глазами. - Nana оставила окно открытым, чтобы я могла слушать ветер и деревья всю ночь! - Ну, надеюсь, не всю ночь, потому что это бы означало, что ты не спала, - сказал Леголас, защекотав ее.       Малиэль со смехом взвизгнула: - Перестань! Не всю ночь! Честно!       Засмеявшись, Леголас смягчился. Он поднялся, все еще держа Малиэль на руках, и прошел к шкафу в ее комнате. Фанес вчера распаковала вещи, поэтому ее одежда была уже там. Он открыл дверь и проглядел платья. - Что тебе хочется надеть сегодня?       Малиэль заглянула внутрь и указала на повседневное фиолетовое платье. Леголас кивнул и снял его, помогая Малиэль переодеться. Женитьба на Фанес и воспитание Малиэль научили его неплохо разбираться в платьях. Потом он нежно заплел ее волосы и перевязал их синими ленточками, после чего провел в купальню и почистил ей зубы.       Пока он был занят этими делами, Фанес зашла в комнату и с улыбкой наблюдала за ними, опершись о дверной проем. - Готовы? – спросила она, когда они закончили.       Малиэль улыбнулась и подбежала, чтобы обнять ее. - Доброе утро, Nana. - Доброе утро, милая. Готова идти на завтрак?       Малиэль кивнула и потащила Фанес из комнаты. Леголас пошел следом, качая головой. Они встретились с Кирионом в коридоре и вместе отправились в большой зал. В доме уже кипела жизнь, но эльфы просто бодро проходили мимо, в отличие от Лихолесья, где поднявшиеся на рассвете, они должны были отправляться на патрули.       Войдя в зал, они увидели, что их отряд был уже там и приступил к завтраку. Им сразу замахали руками, призывая занять соседние места. Вскоре Леголас обнаружил себя втянутым в разговор со слегка сердитым Амасом. - Как они могут просто спокойно прогуливаться, не заботясь ни о чем на свете, когда наш дом под ударом? – прорычал он, глядя на беседующих вокруг них эльфов.       Леголас на это только вздохнул. Это так же раздражало его поначалу. - Они живут в мире здесь, Амас, у них нет причин обсуждать тьму, когда она не касается их. - Они – часть этого мира, они должны быть более… - Более что? – отрезал Леголас. – Более мрачными? Менее счастливыми и мирными? Зачем нести тьму в этот уголок света, когда в этом нет нужды? Когда ты привыкнешь к этому, ты почувствуешь, что эта долина – место, где можно отпустить борьбу на какое-то время. - Я не хочу отпускать ее! – прорычал Амас достаточно громко, чтобы весь зал затих.       Леголас глубоко вдохнул, прежде чем подняться на ноги. - Пошли, поговорим снаружи. - Почему? – снова зарычал Амас с явно возрастающей яростью. – Потому что они не могут вынести разговоров о тьме, подступающей к их… - Амас! – Оборвал его Леголас четким командным голосом. Амас обладал достаточным здравым смыслом, чтобы замолчать. – Как твой командующий офицер, я приказываю тебе выйти со мной наружу. Сейчас же.       Он терпеть не мог обращаться к званиям в своей команде, но Амас не оставил ему выбора. Если он продолжит в том же духе, то оскорбит гостеприимство Элронда.       Амас молча поднялся на ноги, все еще явно злясь, и, не дожидаясь Леголаса, направился к выходу. Леголас последовал за ним. - Что, по-твоему, ты там устроил? – резко спросил Леголас, убедившись, что они пришли в достаточно уединенное место. – Если бы ты продолжил, то оскорбил бы дом, в котором нас тепло приняли. - Я ненавижу то, что они просто прогуливаются здесь, обсуждая повседневные вещи так, словно они имеют какое-то реальное значение, когда я знаю, что в этот самый момент, есть те, кто умирает, отстаивая свой дом, - воскликнул Амас. – Меня раздражает, что никого это не заботит ни в малейшей степени! - Прежде всего, я хочу сказать, что, независимо от того, раздражает тебя это или нет, как представитель Лихолесья, ты должен похоронить эти чувства так глубоко, чтобы они, по крайней мере, не были отчетливо слышны посередине обеденного зала, - начал Леголас. – Я думал, что у тебя достаточно выдержки, чтобы знать это.       Амас покраснел от смеси стыда и злости. - Во-вторых, позволь спросить, если не будет места в этом мире, свободного от тьмы и печали, куда смогут уйти наши эльфы, когда тьма поглотит наш дом? Ривенделл – это надежное убежище для всех, кто нуждается в мире и безопасности, у них нет средств, чтобы помочь нам в нашей битве, и мы никогда не попросили бы их об этом. Здесь их заботят повседневные вещи и, Моргот, возможно, это мы не нормальные, раз это кажется нам странным. Большинство этих эльфов не знают тьмы и не могут ее вообразить, почему они должны обсуждать ее? Какая от этого польза?       Амас тяжело опустился на скамью, стоящую вдоль тропинки, и уронил голову на руки.       Леголас печально прикрыл глаза, а затем подошел, сжимая его плечо. - Я знаю, это тяжело, - сказал он. – Но, через какое-то время, я надеюсь, ты оценишь это место.       Амас посмотрел на него с болью в глазах. - Зачем мы здесь, Леголас? – спросил он. – Какой прок от нас здесь, когда мы нужны дома? - Я здесь, чтобы помочь некоторым моим друзьям, - спокойно ответил Леголас. – А вы здесь, потому что даже лучшим воинам время от времени нужна передышка от тьмы, поскольку она влияет на тебя и меняет твой образ мыслей.       Гнев вновь вспыхнул в глазах Амаса: - Ты не понимаешь! – воскликнул он, вскакивая со скамьи. - О чем идет спор? – спокойный голос Глорфиндела внезапно зазвучал на тропе, по которой они спустились.       Оба, Леголас и Амас, резко повернули головы, а руки их автоматически метнулись к клинкам, закрепленным на талии. Привыкнув к опасности, скрывающейся на каждом углу, они, очевидно, не могли ходить по мирным залам Ривенделла, не чувствуя необходимости иметь хоть какую-то защиту.       Леголас почти сразу отпустил рукоять, увидев Глорфиндела, но хватка Амаса лишь немного ослабла, когда Леголас накрыл его руку своей, награждая выразительным взглядом. Амас поклонился Леголасу, после чего пошел прочь. - Ты достаточно восстановился после вчерашнего, чтобы вставать с постели? – спросил Глорфиндел. - Поверь мне, я вставал с постели и в худших состояниях, - рассеянно ответил Леголас, глядя как Амас направляется к тренировочным площадкам. – В Лихолесье нужно быть готовым к патрулям, несмотря на раны и истощение.       Некоторое время Глорфиндел грустно смотрел на Леголаса, но вскоре его мысли перескочили на разговор, который он прервал. - О чем вы говорили? - У него просто такие же трудности с пребыванием здесь, какие испытывал и я поначалу, - ответил Леголас и обернулся, чтобы посмотреть на Глорфиндела. – Ты снова решил прогуляться?       Глорфиндел отрицательно покачал головой: - Я шел на завтрак, но, услышав, что произошло, решил пойти поискать вас. Я так и подумал, что это что-то в этом роде, поэтому, как командующий армией Ривенделла, я хотел заверить его, что ситуация в Лихолесье не игнорируется.       Леголас покачал головой и снова посмотрел вдаль. - Не говори ему этого. Это лишь усугубит то, что он чувствует, потому что это означает, что вы полностью осведомлены обо всем, что происходит, и все равно, ничего не предпринимаете в ответ. Просто дай ему время, - он посмотрел на Глорфиндела. – Пойдем завтракать.       Когда они отправились в обратный путь, Глорфиндел спросил: - Какова ситуация в Лихолесье в настоящий момент? - Мы держим под контролем восток и запад, все больше пауков приходили в эти земли, поэтому на длительный промежуток времени патрули были усилены, но нам удалось уничтожить большую их часть, - спокойно ответил Леголас. – Гоблины и орки перемещаются в лес с северных гор. Мы были вынуждены отодвинуть нашу границу назад, но не настолько, чтобы сильно беспокоиться. Дополнительные патрули с востока и запада сейчас подтянуты к северу, чтобы усилить границу. - Что насчет юга? - Юг хуже всего. Мы с отрядом были там много раз, но так и не смогли выяснить, что происходит. Все больше орков и пауков движутся вокруг тех мест и оттуда расползаются все дальше. Атаки на барьер, хоть и бесплодные, участились, - голос Леголаса наполнился горечью на следующей фразе. – Мы были вынуждены снизить возрастной ценз для присоединения к патрулям.       Глорфиндел тяжело сглотнул. - Ривенделл может чем-то помочь? - Нет, - ответил Леголас. – Воины здесь недостаточно подготовлены, чтобы безопасно отправлять их, равно как и не привычны к любой тьме. Если ты отправишь их в Лихолесье, то, рано или поздно, они погибнут или станут темными.       Прямо перед самым входом Глорфиндел спросил: - Когда давление на вас станет слишком сильным, чтобы вы оставили Лихолесье? - Никогда, - ответил Леголас без тени сомнения. Он остановился и повернулся к Глорфинделу. - Лихолесье – наш дом, у них нет права на это. Кроме того, если мы уйдем, тогда то, что обитает в Дол Гулдуре, получит полную свободу терроризировать других. В настоящий момент, его внимание сосредоточено на нас, поэтому вы можете жить свободно. Бегство ничего не решит. - Оно решит что-то для жителей Лихолесья, - сказал Глорфиндел. - Может быть и так, но это также включает в себя то, что нам придется покинуть наш дом, а мы еще не готовы сделать это.       Глорфиндел протянул руку и схватил Леголаса за плечо. Леголас опустил глаза на его руку, после чего схлестнулся с ним взглядом снова.       Гурон поднялся со своего места и подошел, всем своим видом выражая осмотрительность, но явно готовый защитить Леголаса, на случай, если Глорфиндел выкинет что-то неразумное. Незаметно ни для кого другого Леголас дал Гурону знак подождать. - А как же свобода? – спросил Глорфиндел. – Мир? Жизнь? Разве это не так же важно, как и месторасположение?       Леголас также сжал руку Глорфиндела и глубоко посмотрел в его глаза, проговорив тихо, но отчетливо: - И потому мы боремся за это. Мы боремся за жизнь, свободу и мир в нашем собственном доме. Мы никогда не сдадимся. И я клянусь Валар, что никогда не позволю пасть нашему дому, пока есть хоть что-то, что я могу сделать, чтобы остановить это.       Некоторое время Глорфиндел смотрел в его глаза, а потом кивнул, отступая назад и отпуская руку Леголаса. Он отвернулся и пошел к обеденному столу.       Леголас жестом показал Гурону подойти ближе и сказал: - Найди Амаса и убедись, что он не наделает глупостей. - Ты знаешь, куда он пошел? – спросил Гурон. - Он шел по тропе минут десять, а потом, думаю, свернул к тренировочным площадкам. Насколько я его знаю, ты застанешь его за тренировкой, - ответил Леголас. – Попытайся вложить в его голову немного здравого смысла.       Гурон кивнул и отошел от Леголаса с легким поклоном. - Гурон, - окликнул Леголас. – Гурон обернулся. – Возьми с собой Кэллона, он друг Амаса и знает его лучше всех.       Он посмотрел за стол и подозвал Кэллона. - Сэр? – спросил Кэллон, подойдя ближе. - Иди с Гуроном, - сказал Леголас. – Посмотрим, сможешь ли ты помочь Амасу. - Да, сэр, - кивнул Кэллон и последовал за Гуроном.       Как только они скрылись из виду, Леголас прошел к обеденному столу и сел рядом с Кирионом. Он виновато улыбнулся, заметив, что все уже завершают свою трапезу. - Из-за чего все это? – спросил Кирион.       Леголас начал накладывать еду себе на тарелку. - Какая часть всего? - Глорфиндел выглядел так, будто угрожает тебе, - сказал Кирион. – И Амас явно был расстроен чем-то. - Я объясню тебе все в другом месте, - ответил Леголас. - Правильно, мальчики, незачем обсуждать такие вещи за завтраком, в конце концов, это самая важная часть еды за день, - сказала Фанес нараспев, держа Малиэль на коленях. – А теперь, заканчивай трапезу, Леголас, чтобы мы могли отправиться на прогулку и поприветствовать все цветы Ривенделла.       Леголас усмехнулся: - Да, мэм, - и подмигнул дочери, на что Малиэль хихикнула в ответ. - Где ты была, когда он тренировал нас, Фанес? – рассмеялся Эктель. – Ты бы могла держать его под контролем! - Боюсь, я бы не могла и не могу держать под контролем его воинственность, Эктель, - сказала Фанес с улыбкой. – Он бы не послушался меня. И почему, кстати, мне должно было захотеться облегчить вам жизнь?       Эктель рассмеялся: - Туше!       Леголас быстро закончил завтрак, поэтому в скором времени они уже шли по направлению к садам Ривенделла. С Малиэль, сидевшей на плечах Леголаса, они держали свой путь через луга у подножия долины. Они сели в траве и наблюдали, как Малиэль бегала вокруг, глядя на цветы и трогая воду в небольшом ручейке. Фанес прогуливалась вокруг и играла с ней, пока Леголас и Кирион сидели на траве, разговаривая. - Глорфиндел не угрожал мне, - тихо сказал Леголас, наблюдая за Фанес и Малиэль. – Он просто обеспокоен. Лихолесье находится под угрозой и становится трудно защищать наши дома. Он знает, что битв и смертей все больше, поэтому беспокоится, думаю, прежде всего, обо мне. Он знает, какую роль я играю в нашей обороне. - Под угрозой? Роль? – в замешательстве спросил Кирион.       Леголас посмотрел на него, и небольшая морщина пролегла меж его бровей: - Тогда, наверное, мне стоит начать с самого начала, не так ли?       Леголас начал объяснять все Кириону, понимая, что и так достаточно долго откладывал этот разговор, желая защитить своего младшего брата. Кирион, действительно, не знал ничего, кроме самых основных вещей о том, в какой ситуации находились Лихолесье и его оборона. К тому моменту, как он закончил, Кирион расхаживал перед ним вперед-назад. - И тебе никогда не приходило в голову рассказать мне что-либо об этом? – взволнованно спросил он. - Я собирался, - спокойно ответил Леголас. – Ты уже знал большую часть, находясь там, но я понимал, что однажды мне придется рассказать тебе о деталях. Думаю, я просто откладывал этот разговор, потому что не хотел этого делать. - Я тоже принц Лихолесья, тебе не кажется, что я вправе знать, что происходит? – спросил Кирион. - Почему Ada не рассказал мне?       Леголас на мгновенье опешил, он совершенно забыл об их отце. На мгновенье он вернулся к мыслям, которые посещали его, когда Кирион был моложе, и их отец не хотел иметь с ним ничего общего. - По той же причине, полагаю, - ответил Леголас. – Чтобы сохранить твое чувство безопасности и свободы от груза этих знаний так долго, как это возможно. - Но я не хочу, что… - Леголас!       Голова Леголаса крутанулась к тропе, по которой они спустились. Он поднялся на ноги, когда увидел, как Эрестор бежит к ним с паническим выражением лица. Дыхание учителя и советника сбилось, и он выглядел так, будто пробежал всю дорогу от дома. - Эрестор? – резко спросил Леголас и двинулся ему навстречу. Леголас схватил его за руку, когда Эрестор наклонился вперед, тяжело дыша. – Что случилось? - Элладан и Элрохир, - выдохнул Эрестор, - они венулись… Элронд с ними в… больничном крыле, но он сказал мне… позвать тебя. Они ранены. - Леголас коротко кивнул, - Оставайся здесь. Я пошел.       С этим он быстро побежал по тропе к ступенькам. Будучи в лучшей физической форме, нежели Эрестор, он достиг больничного крыла быстрее и не сбив дыхания. Он поспешил мимо целителей, лихорадочно сновавших туда-сюда мимо Элронда. Тот стоял в стороне, застывший и бледный, пока Глорфиндел пытался сдержать Элладана, бившегося в конвульсиях. Одна сторона головы Элладана была в крови и рваная рана зияла у него на боку.       Леголас быстро запрыгнул на кровать, усаживаясь так, чтобы зажать под собой ноги Элладана, тем самым, немного освобождая Глорфиндела. Он оглянулся в поисках Элрохира и увидел его на одной из соседних кроватей, со страхом глядящего на Элладана, пока целители добирались до пореза на его предплечье.       Когда Элладан затих, Леголас отвел Элронда в сторону. Элронд выглядел шокированным и слабым, не в состоянии оторвать взгляда от Элладана. Леголас приподнял подбородок Элронда и повернул к себе его лицо, щелкая пальцами у него перед глазами. Элронд дернулся и моргнул. - Думай, Элронд, - сказал Леголас. – Что может помочь Элладану? Зачем ты позвал меня? - Я… - начал Элронд, но затем прочистил горло и голос его зазвучал тверже. – Мне нужно привести его в сознание, но у меня недостаточно энергии, чтобы войти в целебный транс, ты поможешь мне?       Леголас посмотрел в глаза Элронда и увидел в них мольбу о помощи. Он был обеспокоен и, пожалуй, шокирован тем, что Элронд не в состоянии сделать то, что он сам видел, тот проделывал множество раз. Но сейчас было не время для шока.       Леголас кивнул и потащил Элронда назад к кровати Элладана. Он толкнул его на стул, а сам присел на край кровати.       Когда Элронд прижал руки ко лбу и к сердцу Элладана, Леголас сжал его предплечье и сказал: - Я пущу через тебя и буду поддерживать постоянный поток энергии и изменять его в зависимости от того, сколько тебе потребуется. Ты должен довериться мне: не используй свою собственную энергию. - Тебе нужно открыть сознание, чтобы я мог общаться с тобой, - сказал Элронд.       Леголас сомневался всего мгновенье, после чего позволил своим заслонам упасть. Элладану нужна была его помощь, поэтому его необходимости себя защищать придется подождать. Освобождение заставило его ауру вспыхнуть ярким голубым светом, и все, кто находились в комнате, почувствовали ее объем и интенсивность силы. - Готов? – спросил Леголас.       Элронд кивнул и оба они закрыли глаза, соединив сознания друг с другом и объединяясь в поисках блуждающей души Элладана – сила Леголаса для умений Элронда.       Остальные посетители комнаты ждали, затаив дыхание, пока минуты текли и текли, а напряжение Леголаса и Элронда, казалось, все возрастало.       Примерно через полчаса Элладан начал слегка поворачивать голову из стороны в сторону, и прошло не более десяти минут, как его глаза ошеломленно распахнулись.       Леголас открыл глаза и мягко толкнул Элронда назад, так, чтобы тот опирался на спинку стула. Он отпустил руку Элронда, положив вместо этого ладонь на щеку Элладана, тихо передавая часть своей энергии, чтобы удержать его в сознании.       Элрохир тут же подскочил со своей кровати и бросился к Элладану. По его щекам бежали слезы, когда он начал разговаривать с ним, ругая. Решив дать Элрохиру позаботиться об Элладане, Леголас снова повернулся к Элронду и перебрался на диван рядом с его стулом. Элронд выглядел больным от пережитого напряжения, поскольку еще до этого был изрядно ослаблен.       Леголас прижал ладонь к щеке Элронда и влил в него дополнительную энергию. Элронд слегка пошевелился и открыл глаза, чтобы взглянуть на Леголаса. - Спасибо тебе, - искренне прошептал он, сжав руки Леголаса, прежде чем вновь обратить все свое внимание на сыновей.