Помощь от друга (Aid From a Friend)

      С наступившими праздниками, дорогие читатели! В качестве подарка решила не затягивать с новой частью! Приятного отдыха! Глава 9. Плохие вести       На протяжении следующих трех дней неугомонность и буйный нрав близнецов проявлялись все сильнее по мере того, как Элладан потихоньку восстанавливал силы, и ему было разрешено покидать целительское крыло. Леголас продолжал регулярно навещать их, но, пока близнецы были вместе, у него не было возможности ни сказать, ни сделать что-либо, способное поколебать их уверенность в том, что с их отцом все в порядке.       Малиэль с Фанес в основном проводили время в доме родителей Фанес, и лишь несколько раз навещали главный дом. В один из таких визитов с Леголасом был и Глорфиндел, и, когда Малиэль подбежала к отцу, Леголас мог поклясться, что глаза Глорфиндела вспыхнули, и следующие несколько часов он провел, рассказывая ей истории и играя. Малиэль, разумеется, оказалась под впечатлением, и, вскоре, Глорфиндел стал еще одним источником ее восторгов, хотя, конечно, никто не мог сравниться в этом с ее Ada.       С Кирионом Глорфиндел тоже познакомился ближе, пока Леголас был на совещании с Элрондом, касательно ситуации в Лихолесье. Беседуя с ним о разных вещах, Глорфиндел затронул и тему нападения, произошедшего пути сюда, удостоверяясь, что у Кириона не осталось никаких травматических последствий. После они устроили небольшой поединок, скорее тренировочный, нежели соревновательный, поскольку уровень Кириона был еще невысок.       Леголас, тем временем, сидел под одним из раскидистых меллорнов и наблюдал за тренировочной площадкой, тихонько переговариваясь с деревом и покручивая в пальцах соломинку.       В Ривенделле занялся мирный и безоблачный день, и Леголас чувствовал себя немного чуждым всему этому после столь долгого пребывания в Лихолесье. Он знал, что и его команда ощущала то же, просто кто-то скрывал это лучше, кто-то хуже.       - Леголас!       Леголас немедленно вскинул голову, ловя острым взглядом глаза Гурона, спешившего к нему. В них отражалось беспокойство и торопливость, но паники не было, поэтому Леголас позволил себе остаться там, где сидел, а не вскакивать с места.       Подойдя ближе, Гурон извлек из кармана письмо и поспешно передал его своему принцу. Леголасу потребовался всего лишь беглый взгляд на печать, чтобы понять, что она принадлежала его отцу.       - Они отправили его с нашей самой быстрой птицей, - сказал Гурон.       Леголас ощутил нарастающее беспокойство, но, тем не менее, спокойно сломал печать и развернул послание.       Леголас!       Действия Дол Гулдура становятся более уверенными, особенно если ты говоришь, что тебя атаковали целенаправленно. Ты знаешь, что я не верю тебе, когда ты утверждаешь, что с тобой все в порядке, и тот факт, что мне пришлось перенять контроль над барьером во время второй атаки, только подтверждает, что это, как минимум, не так.       Леголас хмыкнул.       Ты должен быть осторожен с этого момента. Не покидай Ривенделл до тех пор, пока не будешь уверен, что можешь продержать защитные барьеры вокруг твоего ума, по крайней мере, неделю. Исключительно важно, чтобы Дол Гулдур не получил доступ к сведениям, которыми ты располагаешь, для безопасности не только Лихолесья, но и других эльфийских королевств.       Это убьет и тебя, Леголас… если ты впустишь Дол Гулдур и позволишь ему сломать твой разум. Пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен. Крепко-накрепко запри свой ум, так, чтобы никто не смог приникнуть в него.       Я не думаю, что Дол Гулдур чувствует эльфов, не обладающих твоим объемом энергии, поскольку не случалось таких атак, о которых нам стало бы известно. Возможно, они и пробовали это раньше, но выяснили, что такая мощная и темная атака убивает обычного эльфа раньше, чем они получат от него информацию. В любом случае, теперь их цель – ты.       Я полагаю, что многочисленные нападения были предприняты, чтобы убедиться, что ты не находишься в Лихолесье, поскольку, в ответ на твой отъезд, тьма из южной части леса двинулась вверх, постоянно сталкиваясь с нашими патрулями. Боюсь, что атака может случиться и в пределах нашей границы.       Я говорю тебе это не для того, чтобы принудить вернуться в Лихолесье или заставить чувствовать себя виноватым за отъезд, но потому, что хотел бы видеть здесь твою команду. Они будут хорошей подмогой, если дело дойдет до битвы. Сарнор, Тарбадон и Юрион работают круглосуточно, чтобы убедиться, что наши границы держат оборону. Они подтянули практически все силы с востока и юга, и, следовательно, мы находимся в большой зависимости от Озерного города как оборонного и сигнального рубежа.       Я буду готов перенять контроль над барьером, если он снова пошатнется, об этом не беспокойся. В прошлый раз все прошло на удивление легко, а у Дол Гулдура на тот момент уже не оставалось сил. Ты мог бы оставить его мне на некоторое время, вместо того, чтобы взваливать на себя обратно в следующее же утро.       Здесь у нас тоже все под контролем, поэтому не волнуйся. Я буду держать тебя в курсе событий, насколько смогу, и буду ждать прибытия твоей команды. Трандуил.       Леголас опустил письмо и устремил на площадки серьезный задумчивый взгляд. Гурон позволил ему подумать, не прерывая ход его мыслей, хотя ему безудержно хотелось узнать, что вызвало у Леголаса такую озабоченность. Он полагал, что чем бы это ни оказалось, оно не могло быть хорошим.       Словно рядом кто-то издал громкий звук, Леголас вдруг включился снова. Он поднялся и жестом показал Гурону следовать за ним, направляясь в сторону дворца. На ходу он сложил письмо и спрятал его во внутренний карман туники, планируя сжечь при первом удобном случае. Содержание его он уже запомнил до последнего слова.       Ему необходимо было поставить в известность Глорфиндела и Элронда, так же, как его команду и его семью. Отряду нужно выступать сегодня: два дня ушло на то, чтобы доставить письмо, и еще несколько дней понадобится, чтобы добраться до Лихолесья.       Он повернул голову к Гурону и с властностью, отчетливо слышимой в каждом слове, сказал:       - Король считает, что атака на щит и нападение на меня были предприняты для того, чтобы удостовериться, что я покинул Лихолесье. Южный рубеж придвигается к нашим границам. Сарнор, Тарбадон и Юрион изо всех сил сдерживают натиск, но мне нужно, чтобы вы вернулись в Лихолесье вместо меня и оказали помощь.       Никто, увидевший Леголаса в этот момент, не усомнился бы в его статусе наследного принца, равно как никто бы не посмел проигнорировать любой его приказ.       - Что насчет тебя? Предполагалось, что мы будем сопровождать тебя домой, когда придет время, - сказал Гурон.       - Я останусь здесь с Кирионом, Фанес и Малиэль. Когда придет время возвращаться в Лихолесье, я или пошлю за вами, или попрошу Элронда предоставить нам охрану, - ответил Леголас. – Для меня сейчас слишком опасно покидать защищенные земли. Так будет до тех пор, пока я не смогу гарантировать, что мой разум будет заперт достаточно надежно, чтобы противостоять любой прямой атаке.       - В прошлый раз ты выстоял.       - В прошлый раз я был на волосок от провала, и Дол Гулдур, без сомнения, тоже это понял, - сказал Леголас. – Я не могу полагаться на случайность. Если тьма атакует меня в момент, когда я окажусь ослаблен или ранен, я все еще должен быть в состоянии противостоять ей. Постоянные атаки на Лихолесье могут обернуться гораздо более серьезным вредом, если враги получат доступ хотя бы к малой части сведений, которыми я располагаю.       Он остановился и повернулся к Гурону:       – Я не могу уехать, - решительно сказал он.       Гурон знал, что Леголас испытывал злость и некоторую беспомощность от того, что он застрял в Ривенделле, в то время как его дом находился под натиском врагов.       - Мы обо всем позаботимся, - пообещал Гурон. – Лихолесье выстоит, как делало это всегда.       Леголас коротко кивнул и продолжил путь; Гурон следовал позади на полшага. Они ступили под своды замка, держа путь в комнаты, отведенные для членов отряда на время их визита.       - Наши силы с востока переброшены на юг, и Озерный город единственно сейчас стоит между Лихолесьем и восточными землями, - продолжал Леголас.       Гурон нахмурился:       - Не лучше ли было перетянуть наши силы с запада?       Леголас кивнул:       - Вероятно, было что-то еще, заставившее их поступить именно так. Я не знаю. Выясни, когда вернешься во дворец и действуй сообразно обстоятельствам.       Они завернули за угол и Глорфиндел, в стороне разговаривавший с эльфом, мигом заметил их. Он улыбнулся Леголасу и произнес:       - Доброго дня, Леголас, что ты…       - Нет времени сейчас, Глорфиндел, - сказал Леголас, не сбавляя шага.       Вскоре Глорфиндел поравнялся с ними и пошел нога в ногу с Леголасом. Выражение его лица переменилось от серьезности, прозвучавшей в голосе друга.       - Что случилось?       - Я расскажу тебе позже, - отрезал Леголас. Гурон прошел вперед, открывая ближнюю дверь, за которой располагались Маэр и Таэнор. Леголас остановился у входа и повернулся к Глорфинделу:       - Скажи Элронду, что моя команда выступает через час.       Тревога отразилась на лице Глорфиндела, но он, однако ж, проглотил желание немедля выяснить, что происходит, и коротко кивнув, быстро направился к кабинету Элронда.       Гурон к этому времени уже собрал большую часть команды в его собственной комнате и послал за отсутствующими. Когда все были в сборе, Леголас пересказал содержание письма и ответил на все последовавшие за этим вопросы.       Оставив команду собираться, Леголас попросил первого же слугу проинформировать Фанес об отбытии отряда, а сам направился в кабинет Элронда, где, как он предполагал, тот уже ждал его вместе с Глорфинделом.       Он оказался прав, потому что, как только он постучал в дверь, получив разрешение войти, то тут же оказался под прицелом встревоженных взглядов Элронда и Глорфиндела. Оставив их без внимания еще на мгновенье, Леголас выудил из кармана письмо и, пройдя к камину, не раздумывая отправил его в огонь, глядя, как чернеет и горит желтоватый пергамент.       - Дол Гулдур пользуется моим отсутствием, чтобы снова сдвинуть границу Лихолесья, - объяснил он, подходя к столу Элронда. Он сел на стул и еще раз пересказал содержание письма, чувствуя, что они должны знать об этом.       - Насколько серьезна ситуация? – мрачно спросил Элронд, когда он закончил.       - Мне известно не так много, но из того, что написано в письме, не чрезвычайно. Хотя, ситуация может стремительно измениться, если темные силы не встретят достаточного сопротивления, - ответил Леголас. – Поэтому, король отзывает мою команду. Я тоже был бы отозван, если бы не опасность, которую это может навлечь. Вы должны извинить меня, мне необходимо написать письмо, - Леголас поднялся с места.       - Разумеется, мы поговорим позже, - ответил Элронд. И, прежде чем Леголас вышел за дверь, добавил, - я прослежу, чтобы твою команду снабдили необходимой провизией.       Леголас улыбнулся и благодарно склонил голову.       К тому времени, когда письмо было написано и запечатано, Гурон в походной одежде постучал в его дверь, с сумкой и оружием, перекинутыми через плечо.       - Мы готовы, мой Принц, - отрапортовал он.       Леголас кивнул и передал ему письмо.       - Отдай это моему отцу. Встретимся во дворе. Вы получили провизию от Элронда?       - Да, - подтвердил Гурон.       - Хорошо. Теперь иди, мне еще нужно оповестить Кириона.       Гурон поклонился и вышел. Леголас, не теряя времени, прошел в комнату Кириона и короткими предложениями поведал ему о произошедших событиях, после чего они вместе отправились во двор.       Дворцовый двор гудел деятельностью, пока команда готовилась к отъезду и седлала лошадей. Несколько Ривенделльских эльфов помогали, но, в основном, они были предоставлены сами себе, как будто вид отряда эльфийских воинов, спешивших оседлать лошадей, чтобы отправиться на битву, был ненормальным. Впрочем, для эльфов Ривенделла так, вероятно, и было.       Леголас оставил Кириона у дверей, а сам прошел туда, где Гурон привязывал седло к своей лошади. Он, по-видимому, прибыл позже всех, докладывая Леголасу о готовности, поскольку сам только начал. Леголас взялся за другой край седла, помогая пристегнуть его к лошади.       - Езжайте самой быстрой дорогой, но не вступайте в бой прежде, чем соберетесь во дворце на совет, независимо от того, что увидите, - напутствовал Леголас. – И не изматывайте себя до такой степени, чтобы по прибытии быть ни на что не способными.       Они затянули оставшиеся ремни, и Гурон запрыгнул на лошадь, ухватывая поводья. Леголас отступил на шаг и улыбнулся ему:       - Скачите с ветром. Останьтесь невредимы и сохраните в безопасности Лихолесье до тех пор, пока я не смогу вернуться. Отправляй отчеты так часто, как только сможешь.       Гурон кивнул и потянулся, чтобы по-братски сжать руку Леголаса.       - Не беспокойся.       Как только Леголас отпустил его, Гурон окликнул остальных, и отряд поспешил по тропе. С тревожным блеском в глазах Леголас провожал их взглядом, пока команда не исчезла из виду.       Мягкие руки обхватили его за талию, и, уловив ауру, он мгновенно почувствовал Фанес. Леголас положил руки поверх ее ладоней и слегка отклонился к ней. Она опустила подбородок ему на плечо, щекой к щеке.       «Почему они уезжают?», - голос Фанес тихо и спокойно прозвучал у него в голове, забирая остатки напряжения.       «Я получил письмо от отца, в котором говорится, что Дол Гулдур усилил активность, и потому необходимо, чтобы команда вернулась домой. Я не могу уехать, из-за того, что не привык еще полностью закрывать сознание.       Ты много практиковался. Мне это не нравится, но я знаю, что это необходимо. Ничего не могу поделать со страхом, возникающим всякий раз, как я думаю о том, что ты будешь полностью закрыт от меня, уходя на битву. Я едва ли смогу узнать даже, жив ты или нет.       Леголас сжал ее руку: «Я всегда буду возвращаться».       - Итак, Принц остается здесь, пока его королевство в опасности, - произнес за спиной холодный голос.       Леголас прикрыл глаза и глубоко вздохнул прежде, чем повернуться к Элладану.       Было удивительно, сколько презрения стал проявлять к нему Элладан без явных на то причин. У него, впрочем, была одна теория на этот счет, которая родилась в первый же день, когда он увидел Элладана. И строилась она на том, что Элладан испытывал чувство вины за то, как плохо он справлялся с происходящим, но, не зная, что делать, использовал злость, чтобы прикрыть это чувство, как он всегда делал в подобных случаях.       На Элладане была походная одежда, а настроение его, казалось, стало еще хуже, чем прежде. Элрохир следовал на несколько шагов позади, но выглядел, однако, более нерешительным и подавленным.       - Куда вы направляетесь? – спросил Леголас, когда Фанес разомкнула объятия, взяв, вместо этого, за руку.       - Охотиться, - ответил Элладан и попытался пройти мимо. – Мы только что поставили отца в известность.       Леголас отошел от Фанес и схватил Элладана за руку. Как только Элладан почувствовал прикосновение, он тут же вырвал руку и впился в него взглядом.       - По крайней мере, подождите, пока не восстановитесь полностью, - сказал Леголас. – Не поступайте так с вашим отцом. Не сейчас.       - Он будет в порядке, - холодно отрезал Элладан. Элрохир смотрел на них молча и обеспокоенно. Леголас знал, что если бы он встретил его одного, то сумел бы переубедить, но влияние Элладана было слишком подавляющим.       - Он не будет в порядке, Элладан, - отчетливо, но тихо проговорил Леголас, не желая, чтобы их услышали эльфы, остановившиеся посмотреть, что происходит. – Как ты можешь не замечать, что это делает с ним? На карту здесь поставлены не только ваши жизни! Ослабление Элронда означает ослабление Ривенделла, ты знаешь это.       - Он справится, как делал это всегда. Для него не будет никакой разницы, здесь мы или нет, так же, как его не волновало то, что случилось с ней, - пророкотал Элладан, попытавшись уйти, но Леголас остановил его снова.       - Ты ослеплен жаждой мести, Элладан, - сказал Леголас. – Я искренне надеюсь, что ты знаешь, насколько далеко от истины то, что ты только что сказал. Он уже ослаблен, он даже не смог войти в целительский транс, чтобы спасти тебя.       - Я никогда и не просил его об этом, - прошипел Элладан.       Взгляд Леголаса обострился:       - Так вот ради чего вся эта охота, верно? Убить себя, потому что это все, чего ты, якобы, заслуживаешь, и, чтобы сделать это, ты убедил себя в том, что всем все равно? А как насчет Элрохира? Его ты тащишь с собой тоже чтобы убить?       Элладан зарычал и дернул Леголаса к себе за ворот туники:       - Ты ничего обо мне не знаешь!       - Я, действительно, не уверен, что знаю, - сказал Леголас медленно, напряженно. – Что я знаю точно, так это то, что тебе придется выбирать, что для тебя важнее, твоя семья и Элрохир или бесплодные поиски мести. Тебе нужно решить это быстро, поскольку, когда ты причинишь такой необратимый вред, исправить ничего уже будет нельзя. Почему ты выбираешь этот путь, когда он не принесет ничего, кроме разрушения последнего, что у тебя осталось? Келебриан бы этого не хотела.       Ярость полыхнула в глазах Элладана при упоминании Келебриан:       - Да что ты знаешь? – прорычал он. – Ах да… Леголас-миротворец, Леголас-неподражаемый; Леголас, который не может ничего сделать неправильно. Учитывая то, что тебе понадобился лишь один день, чтобы оправиться от смерти матери, я бы сказал, что ты не любил ее вовсе!       - Элладан! – рассерженно окрикнул Глорфиндел, вихрем подлетая к ним. До той поры он наблюдал за происходящим от дверей. Он схватил рубаху Элладана и дернул от Леголаса прочь, сердито сверкая глазами. – Есть черта, которую непростительно пересекать даже тебе! Как ты смеешь говорить что-то о Леголасе? То, что делаешь ты - намного лучше?       - Ну вот, опять! – прошипел Элладан. – Пытаемся внушить мне чувство вины за попытку сделать с орками то, чего они заслуживают! Стань похожим на Леголаса, Элладан. Ведь это будет настолько проще для всех вокруг! Леголас – трус!       - Попридержи свой язык! – взревел Глорфиндел и отвесил Элладану тяжелую пощечину.       Столь же яростно Элладан ударил Глорфиндела в ответ.       Леголас резко окрикнул обоих, и вместе с Элрохиром они поспешили разнять дерущихся. Элрохир, схватив Элладана, оттащил его от Глорфиндела, пока Леголас встал между ними, не давая Глорфинделу дотянуться до Элладана, как и Элладану до Глорфиндела, если Элрохир вдруг ослабит захват.       - Довольно! – отсек Леголас, и степень властности в его голосе была такой, что заставила их остановиться и слушать. – Вы оба ведете себя как дети!       Элладан зарычал и вырвался из хватки Элрохира. Он рванулся к Глорфинделу, но, как только приблизился на два шага к Леголасу, Леголас использовал свою ауру, чтобы сбить его с ног. Элладан шлепнулся на спину рядом с Элрохиром.       - Я сказал, достаточно! – рявкнул Леголас.       - Ты не имеешь права указывать мне, что делать! – огрызнулся Элладан.       - Тогда позорься и продолжай рваться к нему, - резко сказал Леголас. – Ты сам знаешь, что тебе не пройти мимо меня.       Элладан зло зарокотал и бросился на него, размахивая кулаками. Леголас предпочел уклониться, вместо того, чтобы высвободить свою ауру, поскольку знал, что повторное ее использование лишь только больше разозлит Элладана. Тем же плавным движением он схватил Элладана и отправил его на землю, сжимая руки над головой и упираясь коленом в его грудную клетку. Остальные смотрели, едва ли поспевая за его движениями, пока Элладан внезапно не оказался на земле.       Леголас проигнорировал пылающий взгляд Элладана, вместо этого, с грустью глядя на его брата. Элрохир, снедаемый противоречивыми чувствами, в панике смотрел на Элладана, не зная, что делать и чему верить. Леголас видел отчаяние в глубине его глаз.       - Посмотри на своего младшего брата, Элладан, - печально сказал Леголас. – Что твоя смерть с ним сделает? Что его смерть сделает с тобой? Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности. Ваш отец просто хочет, чтобы вы были в безопасности. Мы по вашим глазам видим, как это разрушает вас.       - Ты не видишь ничего, - прошипел Элладан.       Леголас посмотрел на него:       - Тогда, можешь сказать мне честно, что ты счастлив?       - Я буду счастлив, когда все орки до единого в мире будут уничтожены. Разве сам ты не хочешь того же? Они не приносят ничего, кроме разрушения!       - Я не хочу этого твоей ценой, - сказал Леголас. – В этой войне против зла, кроме тебя, есть и другие воины. Если ты будешь опустошен, победа ничего для тебя не изменит, и ты не найдешь покоя, даже когда все они будут уничтожены. Ничего не изменится от того, что ты, еще не оправившийся от ранений, сейчас выйдешь на поле боя и погибнешь. Потому что затем умрет Элрохир, и умрет твой отец, и все, что поддерживает эту мирную долину, исчезнет, а этот последний уголок света поглотит тьма. Я хочу быть уверен, что там вы сможете мыслить трезво и принимать взвешенные решения, вместо того, чтобы бросаться в каждое кровопролитье. Я хочу, чтобы вы знали, что здесь есть те, кто очень беспокоятся о вас и не хотят увидеть ваше падение.       На этот раз Элладан молчал, слушая Леголаса; часть гнева покинула его взгляд, сменившись болью.       - Я хочу, чтобы вы были счастливы и невредимы, и мне не важно, будете ли вы при этом охотиться на орков.       - Я не могу быть счастливым, - выдохнул Элладан. Леголас горько улыбнулся и выпустил из захвата его руки. Наклонившись, он поцеловал Элладана в лоб:       - Ты еще не пытался.       Когда Леголас потянул Элладана с земли, он внезапно застыл и рывком вскинул голову к небу. Не прошло и минуты, прежде чем Элладан и Элрохир ахнули, прижав руки к сердцам.       - Ada, - выдохнул Элрохир и рванулся в сторону дома. Элладан и Глорфиндел поспешили за ним.       Леголас еще мгновенье вглядывался в небо, будто пытаясь решить для себя что-то, а затем побежал следом.       Фанес и Кирион переглянулись, прежде чем последовать за остальными.       Леголас ворвался в кабинет, и глаза его тут же оказались прикованы к безжизненно лежащему на полу телу Элронда Передхила, по обе стороны которого сидели его сыновья, отчаянно пытавшиеся до него достучаться. Кожа Элронда была почти пепельной, и, даже губы его, казалось, побелели. Леголас заметил светящийся контур кольца Вилья на его пальце.       Не теряя ни секунды, он бросился на колени рядом с Элрондом, сдвигая так, чтобы поднять его на руки.       - Что ты делаешь? – испуганно вскакивая, закричал Элрохир, когда Леголас направился к выходу.       - Он слишком слаб, чтобы справиться с силой Вильи, а границы Ривенделла что-то атакует, - пробормотал Леголас, в то время как его голубое свечение окутало их с Элрондом, поддерживая его, пока они не пришли к месту назначения. Казалось, прошли годы, прежде чем они достигли ближайшего дерева. Он опустил Элронда на землю подле него и положил свою ладонь на ствол.       - Если ты дашь мне энергию, я могу передать ее вашему владыке, - мягко обратился к дереву Леголас. От его прикосновения дерево, казалось, ожило; оно встряхнуло листьями, и яркая энергия потекла от него через руку Леголаса. Леголас коротко вздрогнул от боли, но затем закрыл глаза и положил другую ладонь на лоб Элронда, осторожно наполняя его энергией.       Он почувствовал, как его обвили мягкие руки, и аура Фанес перемешалась с его, даря поддержку и любовь. Он услышал звуки, которые распознал как приход близнецов, севших по другую сторону от Элронда и продолживших звать его. За ними тут же последовал голос Глорфиндела, спросивший что-то у Фанес и получивший ответ, но Леголас был слишком сосредоточен, чтобы осознать это.       - Уже достаточно… - услышал он слабый голос Элронда через какое-то время.       Леголас тут же разорвал связь с деревом и покачнулся, облокачиваясь на Фанес. Она крепко-крепко обняла его и поцеловала в щеку. Леголас позволил себе расслабиться, пока Элладан и Элрохир проверяли у отца пульс и температуру, очевидно, совсем выбитые из колеи его приступом. Было ясно, что когда смерть подобралась совсем близко, они не захотели потерять своего оставшегося родителя.       - С ним все в порядке? – услышал Леголас тихий голос Глорфиндела, обращенный к Фанес.       - Он в порядке, - с улыбкой сказала Фанес, - просто немного перегружен. Дай ему минуту. Тебе стоит отнести Элронда обратно в дом и согреть его.       Вскоре Леголас оказался во дворе наедине с обнимавшей его Фанес.       - Я люблю тебя, - выдохнула она ему в шею, посылая волну мурашек по спине. Уголки его губ приподнялись в улыбке. Не напряжение сейчас переполняло его, а ощущение такого огромного количества энергии, текущей сквозь его тело, а также концентрации, которая потребовалась, чтобы медленно передавать ее Элронду.       Леголас открыл глаза и полуобернулся, чтобы поцеловать ее:       - Я тоже тебя люблю, - сказал он, не отрываясь от ее рта. Он почувствовал, как ее губы тронула улыбка, прежде чем она снова его поцеловала.       Они двое медленно поднялись на ноги и побрели назад в кабинет Элронда, а оттуда - в его спальню. У входа к ним присоединился Кирион.       - Малиэль с твоими родителями? – спросил Леголас. Фанес кивнула и улыбнулась:       - Боюсь, что сейчас они нам ее не вернут. Они еще не перешли черту, за которой лежит восхищение каждой новой вещью, что она делает, а ты знаешь нашу дочь - она любит внимание.       Леголас усмехнулся и кивнул. Они завернули за угол семейного крыла, останавляваясь. Фанес повернулась к нему, и, чмокнув в щеку, сказала:       - Думаю, будет лучше, если дальше ты пойдешь один. Нам нет места в разговоре, который должен последовать.       - Хорошо, - сказал Леголас, - увидимся с вами позже, как, надеюсь, и с моей дочерью, - он задержал на Фанес пристальный взгляд, она, усмехнувшись, кивнула.       Леголас вошел в комнату Элронда. Глорфиндел, лишь только увидел, тут же заспешил к нему, но Леголас отмахнулся от его беспокойства, проходя к кровати, на которую они уложили Элронда. Во сне глаза его были закрыты, под головой лежали белые подушки, а привычную мантию сменила белая ночная сорочка с серебряной вышивкой.       Элладан и Элрохир сидели подле него, глядя друг на друга с отчаянием и страхом. Леголас присел рядом и мягко сказал:       - С ним все будет в порядке. Мы подоспели вовремя.       - Ты имеешь в виду, ты подоспел вовремя, - слабо отозвался Элрохир. – Я не знаю, как мы сможем отплатить тебе за это, Леголас, сначала Элладан, а теперь и Ada…       - Вы можете отплатить мне, подождав с отъездом, пока он не поправится, - ответил Леголас. Лица близнецов тут же повернулись к нему, полные самых противоречивых эмоций. – Пожалуйста. Единственная причина, по которой случился приступ – это то, что вы объявили о своем отъезде. Эмоциональное напряжение сделало уязвимым его и без того ослабленное тело. По крайней мере, подождите, пока он не наберется сил или пока не будет уверен, что Элладан полностью поправился. Не отправляйтесь туда, не дав ему уверенность, что можете, по крайней мере, защитить себя.       Челюсть Элладана сжалась на несколько секунд, но затем он опустил взгляд на отца. Вина отразилась в нем, когда Элладан посмотрел в его бледное лицо, и, болезненно сглотнув, он, в конце концов, кивнул.       Элрохир поднес ладонь отца к своим губам, на глаза его наворачивались слезы.       Глорфиндел и Леголас решили оставить их одних, и потому переместились в кабинет Элронда, обсуждая произошедшее.       Неизвестная сила атаковала Ривенделл, возможно, это был Дол Гулдур, потому что он мог отследить перемещения Леголаса до момента, когда тот исчез в границах Ривенделла. ***       - Элладан не может оставаться дольше.       Леголас оторвался от письма, которое читал, чтобы посмотреть на вошедшего Элрохира. Три дня прошло с момента приступа Элронда, и с той поры близнецы, казалось, с каждой секундой становились все более беспокойными. Элрохир сейчас выглядел усталым до невозможности, а его глаза Леголас не мог бы охарактеризовать иначе, как мертвыми.       - Он не может спать. Он едва ест, - продолжил Элрохир, присаживаясь на стул рядом с подоконником, на котором расположился Леголас, и пряча лицо в ладонях. – Чем больше он изматывает себя, тем ожесточеннее и злее становится.       Леголас отложил письмо и протянул руку, опуская ее на плечо Элрохира:       - Ты не хочешь идти? – мягко спросил он.       Элрохир содрогнулся:       - Я не могу остановиться. Это кажется таким правильным в тот момент, и сейчас я чувствую, как мое тело требует этого, будто жаждет дурмана. Но это не помогает мне, Леголас… Должно помогать…       Глаза Леголаса наполнились грустью, и он сжал плечо Элрохира:       - Не думаю, что это поможет, Элрохир. Я думаю, это способ сбежать, такой же, какой использовал я когда-то, заботясь о Кирионе и обо всем остальном, чтобы отвлечься от того факта, что моя мать умерла.       - Но, когда я думаю, о том, что произошло, я просто… Меня переполняет такая злость, - прошептал Элрохир, и голос его подрагивал от сдерживаемых эмоций. – Она ничего не сделала, и все равно, они сотворили с ней такое… как будто это ничего не значило… как будто это просто забавы ради.       Последние слова он выдохнул и посмотрел на Леголаса яростными, полными слез глазами.       - И я не могу простить их за это. Я хочу видеть их мертвыми.       - Я тоже не могу, - тихо сказал Леголас. – Орки и тьма забрали у меня больше, чем я могу сосчитать… но в моей жизни есть вещи более важные, и я не позволю оркам забрать и их, ведь они для меня важнее мести.       Леголас видел, что слова его достигали сознания Элрохира, и что-то менялось в глубине его глаз. Элрохир зажмурился и опустил голову:       - Слишком скоро. Элладан не остановится, и если я скажу «нет», то он пойдет один. Я должен идти.       Леголас, не мигая, смотрел на Элрохира, и решение созрело в его голове за доли секунды. Он держал разум закрытым с тех пор, как получил письмо от отца, и тело его, наконец-то, стало привыкать к этому.       - Мы пойдем.       Элрохир вскинул голову и посмотрел на Леголаса со смесью недоверия и надежды. ***       - Я иду с ними, Кирион, - спокойно сказал Леголас с кровати Кириона, на которой сидел.       Кирион оторвал от книги озадаченный взгляд.       - С Элладаном и Элрохиром, - ответил Леголас на его невысказанный вслух вопрос. - Иду охотиться с ними.       - Что? – глаза Кириона округлились, и он отложил книгу, выпрямляясь в постели. – Леголас, они практически напали на тебя здесь три дня назад. И там опасно, тебя могут ранить… ты можешь погибнуть. Как насчет Малиэль?       - Я должен позаботиться об их безопасности, - тихо сказал Леголас. – Я должен помочь им остановить это кровопролитье. Оно не спасет, только разрушит их.       - Тогда оставь их. Это не означает, что ты должен погубить и себя тоже, - в отчаянии воскликнул Кирион.       Леголас перевел на него взгляд, и Кирион почувствовал себя затянутым в водоворот эмоций таких многогранных и глубоких, что он немедля почувствовал жгучий стыд за слова, которые только что сказал. Леголас казался старше, намного старше, чем даже предполагал его возраст, взрослым настолько, чтобы испытывать так много эмоций и познать так много вещей. Вещей, сделавших его таким глубоким, вещей, которые заставляли его выбирать, когда делать что-то, а когда нет.       - Они мне практически братья, - сказал Леголас, - я не брошу их на произвол судьбы сейчас, когда они больше всего во мне нуждаются. Я знаю, что могу помочь им; я верю в это всем сердцем. Я вернусь к тебе, Кирион, к тебе, Малиэль и Фанес. Это еще не последнее мое дело. Я могу защитить себя.       - Ты не сможешь защитить себя, защищая их, - прошептал Кирион, вспоминая, что произошло, когда он вышел на поле боя, а Леголас получил ранение, спасая его.       Леголас улыбнулся:       - Что ты обо мне все время слышал, Кирион? – он обхватил ладонями щеки Кириона и проникновенно посмотрел в его глаза. – Я всегда возвращаюсь. ***       Леголас приласкал заплаканные щеки Малиэль, целуя соленые дорожки. Ее большие голубые глаза смотрели на него с замешательством и страхом. Фанес стояла около двери, предоставляя ему самому объяснять дочери, что происходит.       - Я вернусь, Малиэль, - мягко сказал Леголас. – А до той поры ты останешься с твоей Nana и бабушкой с дедушкой.       Нижняя губа Малиэль задрожала:       - А когда ты вернешься? Я не хочу, чтобы ты уходил.       Леголас внутренне поморщился:       - Я не знаю, когда вернусь, Малиэль, но это так же, как было дома, когда я уходил в патрули. Я уйду, а затем вернусь через какое-то время.       - Но, Ada, там опасно, - приглушенно сказала Малиэль. Леголас улыбнулся и поднял ее к себе на колени:       - Ну, в таком случае, твоему Ada придется быть чрезвычайно осторожным, не так ли?       Малиэль сделалась задумчивой на некоторое время, но затем округлила глаза, припоминая что-то:       - Но, Ada, а что если ночные чудища снова придут? – ее невинные глаза в ужасе расширились.       - Ночные кошмары не побеспокоят тебя, пока ты в этой долине, - тихо сказал ей Леголас. – А если какой-нибудь вдруг случится, тебе стоит только поднять глаза к небу с миллионом звезд и вспомнить, что где-то я тоже смотрю на те же самые звезды, думая о тебе.       - Ты, правда, будешь смотреть?       - Я обещаю, - улыбнулся Леголас. – И какие бы кошмары не потревожили твой сон, я прогоню их с порывом ветра, так что, тебе не нужно бояться. Даже, когда меня нет рядом, я никогда не перестану думать о тебе.       Малиэль обняла его крепко и, слегка приглушенная его рубашкой, прошептала:       - Я тоже не перестану, Ada.       Улыбка на губах Леголаса стала шире, и он поцеловал ее в макушку, сжимая в объятиях и поглаживая по спине.       - Пойдем. Маленьким принцессам пора в постель, - мягко сказал он и поднялся, прижимая ее к боку.       В мгновение ока она была переодета в ночную рубашку и уложена на мягкую постель. Они расплели ее косички, поэтому сейчас ее волнистые каштановые волосы вольно разметались по подушке. И Леголас, и Фанес сели рядом с ней.       - Вы мне споете? – устало спросила Малиэль и крепче прижала к себе медведя.       Леголас с Фанес улыбнулись друг другу и запели одну из их колыбельных. Не прошло и пяти минут, как Малиэль окончательно заснула.       Едва успел Леголас выйти из комнаты, как Фанес схватила его, толкая к стене и порывисто целуя. На мгновение Леголас застыл, а затем ответил на поцелуй. Он обвил ее руками, притягивая ближе, прижимая ее тело к своему.       Он протащил их по стене, пока не наткнулся, наконец, на дверь в старую спальню Фанес и затянул ее внутрь.       Она на миг отпустила его, чтобы толкнуть на кровать, а затем продолжила исступленно целовать. И лишь когда она оторвалась от его губ, прокладывая дорожку поцелуев к шее, он получил возможность сказать:       - Фанес, это дом твоих родителей, - он прервался, позволив низкому стону сорваться с его губ. – Они всего лишь внизу.       - Мне все равно, - ожесточенно сказала Фанес; она подняла на Леголаса взгляд, пылающий страстью и страхом. – Я не хочу ни о чем сожалеть, если ты не сумеешь вернуться ко мне.       Глаза Леголаса тронула печаль:       - Я обещаю, что я…       Конец предложения потонул в новом поцелуе Фанес:       - Ш-ш-ш, - прошептала она. – Ты не можешь ничего обещать.       И Леголас замолчал, вместо этого перевернувшись так, чтобы она оказалась под ним, склоняясь, чтобы поцеловать ее снова. ***       Неделю спустя Фанес резко вскочила в своей постели с криком, затихающим на ее дрожащих губах:       - Леголас!