Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Поскольку у автора, в смысле, переводчика, сорвалась запланированная поездка в отпуск, то он решил хоть кого-то порадовать новой главой... Глава 12. Запертый в темноте       Леголасу казалось, будто по нему потопталось стадо олифантов, пока его резали на куски, после чего он проспал минут пять, когда его разбудил такой звук, словно кто-то снова пытался сорвать их дверь с петель. Было действительно странно, как эти люди, казалось, намеревались уничтожить ту самую вещь, которая держала их троих взаперти.       Левый и Правый вломились в помещение, как они любили делать, и рывком подняли его с пола, едва он осознал, что происходит. Перед глазами все плыло, и от боли, идущей из рваных полос от кнута по всей ширине спины, его тошнило. Прошло некоторое время, прежде чем он смог заставить себя отвлечься от боли, насколько это вообще было возможно, и сосредоточиться на ситуации.       Первое, что он заметил – обилие крови на полу, где он лежал. Без сомнения, это было причиной его слабости и болезненного состояния. Следующее, что ухватил его взгляд – это лицо Элладана, смотревшего на него со страхом и виной и не делавшего ничего наперекор, когда два карателя потащили его из комнаты.       Разум Леголаса прояснился достаточно, чтобы послать Элладану крошечную улыбку, показывая, что он прощен, прежде чем дверь за ним захлопнулась, и Левый запер ее опять.       - Что вам нужно? – спросил Леголас, когда к нему, наконец, вернулся голос. Он воздерживался от комментариев до тех пор, пока не был уверен, что сможет прозвучать, не выдавая слабости.       - Лорд Арманд хочет поговорить с тобой, - ответил Левый, довольно неожиданно становясь с правой стороны. Странно. Ну, в конце концов, они же не знали имен, которые он им дал, чтобы действовать соответственно.       Арманд? Что он от него хотел?       Его выволокли наружу из рабских казарм на площадь, где высекли всего… он посмотрел на небо, часов пять назад. Была все еще ночь, и он начал подозревать, не входило ли также в планы Тернера не позволять ему спать или отдыхать. Вероятно, входило… Затем они повели его в главный дом.       Это было богато убранное помещение, для человека. Сначала они прошли в обеденный зал, за которым дом делился на комнаты, без сомнения, чтобы разместить всех «лордов», что в нем жили. Если он правильно угадал, апартаменты Тернера располагались по всей правой части дома, рядом с обеденным залом.       Его потащили вниз по коридору налево, до тех пор, пока они не оказались перед деревянной дверью. Правый постучал, в то время, как Левый смотрел на нее с опаской.       - Войдите, - раздался изнутри глубокий голос Арманда.       Они схватили его за руки и втащили в комнату, а следом, в гостиную, где с бокалом вина в руке сидел Арманд, чьи темные глаза были уже прикованы к нему. Арманд поставил бокал и жестом велел «направлениям» оставить его, что они и сделали, кивнув головами.       Когда они вышли, Арманд подался вперед, положив подбородок на сцепленные руки, и открыто воззрился на него.       - Любопытно, - пробормотал он. – Очень любопытно.       Леголас поборол желание закатить глаза и утвердился в намерении мысленно называть Арманда больным на голову. Как будто у него были идеи, о чем тот говорил и почему смотрел на него так пристально. Ни одна его мысль, впрочем, не отразилась в его льдистых, темно-лазурных сейчас глазах, пока он ровно выдерживал взгляд Арманда. Несмотря на то, что тело его трясло от напряжения в попытке стоять прямо, а спина выглядела, как кровавое месиво, взгляд его был твердым, непостижимым и нечитаемым, особенно для человеческих глаз.       - Что сегодня случилось на поле? – спросил Арманд.       От промелькнувшей внутри паники лицо Леголаса не дрогнуло.       - Я не понимаю, о чем ты говоришь. Не мог бы ты быть чуть конкретней? Кажется, все, что я помню, это перетаскивание камней к стене, - спокойно сказал он.       В глазах Арманда появилось любопытство.       - Я чувствую что-то странное в тебе с того момента, когда впервые тебя увидел, - он поднялся из кресла и медленно стал обходить его по кругу. Леголас даже не потрудился проследить за ним глазами. – Что-то, что я не могу понять в настоящий момент; что-то, что отличает тебя от двух других эльфов, делает тебя сильнее каким-то образом. Затем ты внезапно падаешь в тот самый миг, когда небеса задрожали, словно какое-то глупое создание нарушило их покой. Какие выводы я, по-твоему, должен из этого сделать? – Арманд снова стоял перед ним.       Леголас секунду рассеянно созерцал разницу цвета их кожи, прежде чем вернуть свои путаные мысли в нужное русло.       - Небеса задрожали? Кто ты? Какой-то ученый? – спросил Леголас, во избежание вопросов задавая собственные.       Арманд прямо посмотрел на него, и Леголас видел растущее недовольство в темных глазах человека.       - Я получу ответы на свои вопросы, - сказал Арманд. – Рано или поздно, когда капитан Тернер сломает тебя, ты расскажешь мне все, что я хочу знать.       - Почему тебя это интересует? – парировал Леголас. – У меня есть дела получше, чем удовлетворять твое любопытство.       - Ты – демон, проводник темных сил этого мира, - сказал Арманд своим густым напевным голосом. – Я чувствую в тебе что-то… что-то мощное. Если я прав, тогда моя работа состоит в том, чтобы уничтожить тебя, но я никогда не убью невиновного человека.       Брови Леголаса слегка дрогнули от изумления. Он считал его демоном? Что он мог сделать? Проклясть его?       - Я не демон, - ответил Леголас.       - Тогда что произошло? – надавил Арманд.       - Закрытая информация, которая не касается никого, кроме Лихолесского королевства и моего отца, - сказал Леголас. – Ты не получишь ответов на свои вопросы, смертный, но я не демон.       Глаза Арманда сузились:       - Увидим. Стража!       Левый и Правый вернулись в комнату и сразу схватили его за руки. Леголас не сопротивлялся; в сущности, он даже слегка оперся об их захваты. Спина пульсировала с каждым ударом сердца, и движения не улучшали состояние. Чтобы все это зажило, ему необходим был сон, причем в больших количествах.       - Отведите его к капитану Тернеру, - приказал Арманд, возвращаясь к своему креслу.       Леголас не удосужился протестовать или сопротивляться, пока они тащили его к Тернеру; он едва стоял на ногах. Атака Дол Гулдура была направлена прицельно на него, и отняла столько сил, что он едва сознавал, что происходит, когда они били его плетьми.       Щиты вокруг его сознания сделали сопротивление более легким, поэтому он смог успешно оттолкнуть чужое присутствие, но это все равно наградило его сокрушительной головной болью. Она, собственно, еще не прошла; просто спина затмевала ее с точки зрения боли.       Они подошли к двери и Левый оторвал от него свою руку, чтобы постучать. Голос Тернера дал им разрешение войти, поэтому тот толкнул дверь и Леголас вскоре оказался посередине кабинета. Тернер сидел за столом, читая старую книгу, и лишь спустя минуту, он, наконец, поднял взгляд и улыбнулся.       Капитан отложил книгу и подался вперед, положив локти на стол и устроив подбородок на ладонях.       - Ты выглядишь слегка бледным, - сказал он, криво ухмыляясь. – Не слишком приятно быть преданным своим другом, не так ли? Бьет больнее, чем плеть по спине, когда тебя предает тот, кто мог предложить защиту.       - Он не предавал меня, - спокойно ответил Леголас. – Я бы никогда не попросил его выбирать меня вместо его близнеца. Тебе не стоило говорить с ним.       Тернер медленно поднялся и подошел со словами:       - Но теперь мне не нужно беспокоиться по поводу того, что он будет протестовать всякий раз, когда я разделяю вас, и даже ты должен признать, что так намного проще.       Он обошел Леголаса, чтобы рассмотреть его спину. Двадцать три отметины от кнута шли по всей ее длине, местами пересекаясь. После того, как они были оставлены свободно кровоточить, часть спины была покрыта кровью, намочившей даже его длинные серебристо-белые волосы.       Капитан цокнул языком почти с сожалением, но Леголас знал, что это не более, чем игра. Он дернулся, когда Тернер прошелся рукой по его спине, откидывая волосы немного в сторону.       - Что ж, мы не можем сейчас позволить их себе, правда? – сказал Тернер, и Леголас услышал, как он выхватил свой нож. – Твои волосы прикасаются к ранам. Поставьте его на колени.       От Левого и Правого потребовалось минимальное количество усилий, чтобы заставить его встать на колени. Леголас тут же почувствовал, как Тернер схватил его волосы, и закрыл глаза, убеждая себя, что это неважно. Когда Тернер обрезал первый локон, Леголас почувствовал временное смятение, но затем похоронил все чувства и обратил глаза в сталь. Если Тернер думал, что этого будет достаточно, чтобы повлиять на него, то он думал неправильно.       Локон за локоном, Леголас смотрел, как его волосы падали на пол. Он чувствовал, как их обрезают до уровня, едва достигавшего плеч.       - Итак, скажи мне. Насколько ты старше, чтобы так желать защитить их? – спросил Тернер, начиная расплетать косички на его висках.       Леголас почувствовал, как внутри встрепенулся злобный зверь, сдерживаемый лишь спокойствием, что он единственно мог ему противопоставить, когда человек провел своими грязными руками по его волосам в почти заботливом жесте, который мог бы принадлежать его жене. Его расплетенные теперь волосы качнулись вперед, обрамляя лицо; они были длиннее, чем другие, покуда не попали еще под нож.       Тернер приблизился снова и быстро обрезал и их. Когда он потянулся, чтобы заправить локоны за заостренное ухо, Леголас отпрянул, предупреждающе обнажив зубы.       Его глаза впились в Тернера, когда он ответил на его вопрос:       - Ни насколько.       Брови Тернера взлетели от удивления, было ясно, что он оценил его старше, чем близнецов, вероятно, намного старше. Многие и раньше комментировали это, когда видели его вместе с близнецами, особенно, когда они все были младше.       Тернер расхохотался и безбоязненно запустил руки в укороченные волосы Леголаса с обеих сторон. Он сделал это так быстро, что Леголас не успел отклонить голову на достаточное расстояние. Леголас дернулся, чтобы освободиться от его рук, но один из «направлений» шлепнул его по спине, заставляя моментально замереть и плотно зажмуриться от боли. Он почувствовал, как руки Тернера заправляют волосы ему за уши и ласково проводят по его щекам, вызывая волну отвращения. С рычанием Леголас вырвал руки из захватов и сомкнул их на шее Тернера. Глаза капитана расширились, а руки дернулись к ладоням Леголаса, чтобы отодрать то, что не давало воздуху проникать в легкие.       Внезапно Леголас почувствовал, как что-то врезалось ему в спину, вынуждая ослабить хватку и упасть на пол. Спина взорвалась болью, перед глазами потемнело, и стон сорвался с его губ прежде, чем он успел сделать хоть что-то, чтобы его остановить.       Сквозь пелену боли он слышал, как кашляет и хватает ртом воздух Тернер.       - О, Боже, он силен… Вы держите его?       - Да, - ответили они.       -Уверены? – спросил Тернер голосом, явно полным злости оттого, что они позволили ему вырваться из захвата.       Когда эти двое слезли с него и потянули с пола, укороченные волосы Леголаса завесой упали на лицо, заслоняя от взглядов его закрытые глаза.       Тернер дотянулся, отводя их от лица. Леголас открыл глаза в тот момент, когда капитан отвесил ему пощечину. Он отпустил его волосы, позволяя им снова упасть перед глазами. Леголас тут же встряхнул головой и с вызовом посмотрел на человека.       Глаза Тернера похолодели от ненависти, и Леголас понял, что его выходка серьезно разозлила капитана. Без единого слова Тернер повернулся и прошел назад к столу, проводя пальцем по кожаной обложке книги, которую он читал.       - Удивительно, как сильна была ненависть моего отца к твоему роду, - медленно сказал Тернер. – Даже в своем дневнике он рассуждал о самых лучших способах пыток для вас за ту боль, которую вы ему причинили. Для начала я нашел одну интересную запись. В ней говорится, что эльфы живут в единении с природой и отгородить их от нее будет для них даже страшнее, чем человек может попытаться себе вообразить. Оставить их в полной темноте.       От этих слов Леголас похолодел. Он не был слабым, он знал, что может справиться с пребыванием в темноте, но с его воспоминаниями, это не будет слишком приятно…       Тернер посмотрел на Левого и Правого и сказал:       - Поднять его. Я приготовил комнату в подвале.       Леголас был немедленно поднят на ноги и оба они вернулись на свои позиции, удерживая его руки. Они последовали за Тернером к двери, а затем вниз по коридору.       Каждый следующий шаг для Леголаса был тяжелее предыдущего. Он знал, что его ждет, и ничего не мог поделать с разраставшейся в груди паникой. Лихолесская чаща была темна, да, но он никогда не терял из виду звезды. Единственное время, когда он пребывал в абсолютной темноте, было не самым счастливым и радостным воспоминанием, зато было полным боли и страданий.       Они достигли узкой деревянной лестницы, которая вела вниз, в темный подвал. Там горел тусклый свет от фонаря, но кроме него ничто не освещало мрачного и промозглого пространства.       Тернер повел их к двери в дальней стороне помещения; это была массивная дверь с тяжелым замком, который, он знал, запрет его в ловушке наглухо. Паника еще сильнее затопила сердце при одной лишь мысли об этой клетке, тем не менее, он держал ее в узде внутри себя, как делал с другими бесчисленными эмоциями, заставляя лицо превратиться в ничего не выражающую маску. Он не доставит им удовольствие видеть себя слабым.       Когда они остановились, Тернер вытащил из кармана ключ, отпер дверь и потянул ее, открывая находящееся за ней помещение. Слабый свет в подвале позволил Леголасу разглядеть, что комната была маленькой и пустой. Он сомневался, что сможет лежать в ней в полный рост.       Тернер отошел, открывая проход к двери, и жестом велел Левому и Правому затащить его внутрь. Они стали продвигаться, поэтому Леголас не мог ничего поделать, кроме как последовать за ними, пока паника и клаустрофобия сдавливали грудь, несмотря на видимое спокойствие в его глазах.       Он знал, что не может сейчас сбежать, что бы он ни сделал, сейчас у него не было возможности выбраться живым и с близнецами. Поэтому он также не мог избежать и похода в темную комнату. Бессмысленная борьба ни к чему не приведет, разве что позабавит похитителей и продемонстрирует его слабость, поэтому, он сейчас войдет в комнату с достоинством, ожидаемым от наследного принца Лихолесья, невзирая на чувства, бушующие в его сердце.       Жесткий толчок в спину заставил Леголаса влететь в комнату и с грохотом врезаться в пол. Даже раньше, чем он успел осознать, что должно было произойти, и прежде чем он смог вобрать взглядом последние лучи света, дверь захлопнулась, и в замке повернулся ключ.       Дыхание Леголаса мгновенно участилось, и он раскинул руки и вытянул ноги, чтобы почувствовать, где находились стены. Он едва смог полностью распрямить руки в ширину, и ноги его оказались слегка согнуты. Клаустрофобия ударила по нему снова, и дыхание становилось все более учащенным; он отполз из центра комнаты, чтобы лечь на бок, спиной к одной из стен. По крайней мере, здесь он не чувствовал границ своей тюрьмы, и, таким образом, мог заставить себя думать, что она больше, чем была в действительности.       Темнота была подавляющей, сжимающейся вокруг него со всех сторон, бестелесной и бесформенной или же просто огромным океаном небытия. Она давила ему на грудь, делая дыхание быстрым и напряженным, как если бы на нем лежала огромная тяжесть.       Его трясло, боль и колоссальная усталость, мучившие его тело, уже истощили силы, но тьма, казалось, забрала все, что осталось.       Ему необходимы были свет и жизнь вокруг, чтобы противостоять мрачным воспоминаниям его памяти. Здесь, в темноте, он не мог представить даже лицо дочери, потому что она не принадлежала всему этому. Она не принадлежала темноте; зато принадлежали орки… орки, пауки, люди, Дол Гулдур, боль и страдание. Его дочь была в звездах ночи и солнце дня. Не здесь.       Леголас запустил дрожащие пальцы в свои короткие волосы, ощущая их длину и сметая их с лица.       Темнота была лишь проходящим временем; она никогда не торжествовала. Ему необходимо быть сильнее ее.       Леголас испустил дрожащий вздох и потихоньку стал стараться выровнять дыхание. Когда это получилось, он, наконец, почувствовал, что проваливается в измученный сон, дававший потребностям его тела победить панику. ***       Элладан поднял камень из груды и покатил его по траве к еще незаконченной стене между полем и рекой. Он не мог спать с тех пор, как они забрали Леголаса в середине ночи, не мог избавиться от образа его дезориентированных и полных боли глаз перед мысленным взором. Прошло десять часов с тех пор, как его забрали, и Элладан не видел и не слышал о нем ровным счетом ничего.       Когда Левый и Правый пришли за ним утром, ему дали маленький кусочек черствого хлеба, несмотря на его убежденность в том, что они не получат еды на протяжении всего заключения. Эльфы могут долгое время обходиться без еды и даже без воды, если придется, но со временем они начнут терять силы, поэтому Элладан был рад узнать, что какую-то еду им будут давать хотя бы периодически. С этой мыслью он разломил кусок на две половинки и заставил себя проглотить одну из них, отложив вторую для Леголаса.       Его руки снова кровоточили, но он не жаловался ни себе, ни другим. Это было ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить Леголасу. Неведение о том, что происходит с другом, заставляло сознание Элладана рисовать все более и более ужасающие картины.       Ему вспомнился тот первый раз, когда Элрохир впервые по-настоящему поговорил с Лихолесским принцем. Когда они были в самонадеянном возрасте без малого девяти сотен лет, а Леголасу было двадцать.       На следующий день после фестиваля неугомонные близнецы стояли прямо за дверью гостиной принца, самодовольно ухмыляясь друг другу. Своей миссией они провозгласили увидеть принца смеющимся во время его пребывания здесь, и это было главной причиной их присутствия в его комнате. Стараясь сдержать смех, они замерли в ожидании звуков снаружи.       Вскоре они услышали внутри комнаты короткий вскрик и звук затягивающейся веревки. Оба близнеца взорвались хохотом и быстро вошли, желая увидеть их добычу. Их взорам сразу же предстал Леголас, вверх ногами подвешенный в воздухе за веревку, обмотавшуюся вокруг лодыжки.       Не прошло и секунды, как Леголас подтянулся, схватившись правой рукой за трос, а левой достал нож из сапога и перерезал веревку под тем местом, где он ее сжимал. Оба они ахнули, увидев повязку вокруг его левого запястья, слегка сдвинувшуюся, и открывшую край наложенной шины. Затем веревка щелкнула, и его тело перекинулось вниз, удерживаемое захватом правой руки. Леголас расслабил кулак и легко приземлился на пол.       Рука, что сжимала нож, дрогнув, разжалась, и нож стукнулся об пол. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на них; в лице принца не было ни капли веселья, и близнецы почувствовали, как краска стыда заливает их щеки.       Прежде, чем кто-либо успел сказать хоть что-то, дверь позади Леголаса распахнулась, и секунду спустя король Трандуил ступил в комнату с обеспокоенным выражением лица. Его брови приподнялись, когда он увидел открывшуюся картину. Близнецы смотрели на него со смесью страха и стыда, а Леголас стоял рядом с висящей веревкой и ножом на полу под раненой левой рукой.       Трандуилу были знакомы такие ловушки, и он быстро сориентировался в том, что произошло до его появления. Он нахмурился еще сильнее и после уничтожающего взгляда в сторону близнецов прошел к сыну и бережно взял его за руку, осматривая и прощупывая запястье.       - Ухудшилось? – спросил сына король так тихо, что близнецы едва смогли его расслышать.       Леголас покачал головой, его серебристо-белые волосы колыхнулись.       - Все в порядке, Ada. Я в порядке, они не хотели причинить вред.       - Тебе нужен отдых, Леголас, будь ты в полной силе, ты бы заметил ловушку, - отметил Трандуил и задумчиво цокнул языком, прежде чем повернуться к близнецам. Взгляд короля сделался холодным и тяжелым, когда он посмотрел на них, сменив теплоту, с которой он смотрел на сына. Элладан и Элрохир почувствовали, как в их желудках поселился смертельный ужас.       - Мы сожалеем, мой Король. Мы никогда не хотели причинить ему вред, мы не знали о его травме, - сказал Элладан, чувствуя себя обязанным начать, раз он был старшим.       - Не хотели причинить вред? – сказал Трандуил и коснулся веревки, которая все еще свисала с того места, где близнецы прикрепили ловушку. – Вам кажется приятным быть подвешенными в такой ловушке, травмированными или нет? Что это подразумевало? Шутку?       Элладан и Элрохир залились еще более густым румянцем.       Леголас взглянул на них, а затем положил ладонь на руку отца.       - Ada, все в порядке. Просто позволь мне разобраться с этим.       Трандуил пропустил слова сына мимо ушей, продолжив:       - Вы ведь осознаете, что только что атаковали Лихолесского принца, что заставили его достать оружие. Если бы я не был достаточно осведомлен, то решил бы, что Ривенделл вознамерился причинить вред моему сыну, чтобы вынудить меня отказаться от соглашения. Сначала ему ломается запястье, а теперь вы пытаетесь устроить ему ловушку забавы ради. Вы испытываете мое терпение.       Близнецы побледнели там, где их щеки не были пунцовыми.       - Ada, остановись, - потребовал Леголас почти утомленно и подтолкнул отца к двери. Разумеется, ему не хватило бы сил вытолкать Короля, но, тем не менее, Трандуил двинулся в этом направлении. – Я же попросил предоставить это мне. Они не хотели причинить мне вред, и Глорфиндел не хотел причинить мне вред, это все лишь случайные совпадения, никак не связанные с соглашением. А теперь тебе пора на переговоры, обеденный перерыв уже закончился, и ты задерживаешься.       Он снова подтолкнул Трандуила к двери.       Трандуил позволил себя выставить, но, тем не менее, выходя, обернулся и строго сказал:       - Когда я вернусь, я желаю видеть тебя спящим, ясно?       - Да, да, - пробормотал Леголас без энтузиазма и закрыл перед ним дверь. Затем он вздохнул и повернулся к близнецам, не в силах сдержать усмешку, когда увидел их перепуганные лица.       - Нам так жаль! – воскликнули они одновременно. – Мы не знали, что ты ранен, иначе никогда бы не сделали ничего подобного! Мы даже не думали про соглашение, когда затевали все это, мы не хотим его скомпрометировать! Пожалуйста, прости нас!       - Зачем вы это сделали? – спросил Леголас с искренним недоумением, читаемым в его глазах и в том, как он слегка склонил голову набок.       Близнецы покраснели даже пуще прежнего и виновато сказали:       - Мы просто… хотели, чтобы ты рассмеялся.       Секунду Леголас смотрел на них недоверчиво, а затем по комнате разнесся заливистый хохот. Подавленные близнецы сгорали от стыда.       - И вам никогда не приходило в голову попробовать что-то более... я не знаю, нормальное? – усмехнулся Леголас.       Элладан и Элрохир посмотрели друг на друга, а затем выдавили ухмылки. – Сработало же, правда? – сказал Элрохир.       Не прошло и пяти минут, как Леголас оказался заботливо уложенным на диван, глядя оттуда, как близнецы опускают остатки ловушки. Они, видимо, уловили разговор отца о слабости и приказали ему отдыхать, позволив им позаботиться обо всем в качестве извинения за то, что они натворили.       Глаза Трандуила сузились, когда позже он зашел в комнату, застав Леголаса все еще не спящим, а весело болтающим с двумя братьями, будто они были друзьями на протяжении десятилетий. Он выставил их сию же минуту, и близнецы не сомневались, что Леголас был отправлен в постель сразу вслед за этим, хотя они не видели никаких следов усталости или боли в облике младшего эльфа. На самом деле, братья были убеждены, что Трандуил перебарщивал. Они, однако, убедились в обратном, когда тайком пробрались в комнату Леголаса той ночью, и застали его спящим с наполовину закрытыми глазами, слегка качающим головой из стороны в сторону.       Элладан продолжал перетаскивать камни к стене. Неуверенно наползали сумерки, но никаких признаков Леголаса все еще не было… Он знал, что в скором времени его снова загонят в клетку, поэтому ему оставалось лишь надеяться, что он увидит Леголаса ожидающим его там. ***       Он не знал, как долго был здесь… в темноте. Может быть, минуты или часы, или дни, или недели, он не знал, и узнать это не было способа. С того момента, как дверь в его камеру закрылась, не было никаких звуков, никаких признаков еды или воды. Жажда уже иссушила его горло, и от пыли, которую он вдыхал, на языке, казалось, скрипел песок.       Он испытывал безмерную усталость, покачиваясь на ее волнах между сном и бодрствованием, боль в его ранах медленно стихала, но темнота оставалась прежней, как всегда. Он начал забывать предметы, забывать, как выглядит природа, и ощущал, словно темнота высасывала из него все до тех пор, пока от него не останется ничего, кроме пустой оболочки.       Он был мертв?       Нет… не был, пыль все еще входила в его легкие каждый раз, когда, лежа там, он делал вдох, прижавшись щекой к холодному каменному полу его тюрьмы. Он чувствовал холод в комнате, но, будучи эльфом, это, на деле, не сильно его беспокоило.       Эта бесконечная темнота была беспрерывно наполнена ужасающими картинами его прошлого, как он и предполагал. Количество воспоминаний, которые подходили под это определение, было невообразимым для любого смертного. Множество вещей можно испытать за промежуток около пятнадцати сотен лет, путешествуя по Средиземью и будучи наследным принцем Лихолесья. Он был рано отправлен на поле боя, и потому стал дорожить воспоминаниями, не омраченными тьмой.       Леголас закашлял в попытке вытеснить часть пыли из легких, но это лишь сделало дыхание шатким. Он начинал думать, что о нем забыли в этой покинутой Валар комнате. По степени заживления ран на его спине, он мог предположить, что пробыл здесь по меньшей мере день, может быть, два.       Темнота захлестнула его сознание, погасив остававшиеся силы; она высасывала из него жизнь. Леголас устало прикрыл глаза и слегка приподнял голову от пола. Его свистящее дыхание разнеслось по тюрьме и было единственным звуком, доступным для его ушей.       Он обнаружил, что проваливается в другое воспоминание, не имея возможности никак остановить это.       Они с Аэвоном спина к спине стояли в кольце орков. Отца и других эльфов он потерял из виду какое-то время назад, поскольку вся сосредоточенность ушла на попытки защититься. Он начинал с одним лишь клинком, но где-то в середине битвы улучил момент, чтобы схватить один из орочьих мечей. Он полностью отличался от всего, что ему доводилось раньше испытывать в бою, но все же это лучше, чем только клинок. Аэвон поступил так же.       Внезапно за спиной прозвучал удушливый вдох и, удостоверившись, что никто из орков не собирается атаковать его в следующую минуту, Леголас обернулся. Его глаза расширились и он судорожно втянул воздух, когда увидел, как Аэвон падает на колени, весь бледный и с мечом в груди. Как только его колени коснулись земли, Аэвон завалился на бок, и Леголас увидел, как свет вокруг него погас, а тело безвольно обмякло. Время, казалось, остановилось… Все звуки вокруг затихли…       Аэвон!       - НЕТ! – взревел Леголас и собирался броситься к другу, когда орки начали смыкаться вокруг него опять. Медленно тело Аэвона исчезло в толпе, и Леголас заставил себя двигаться и дышать снова. С гневным криком он бросился в битву, в этот раз, ожесточенный, как никогда.       Аэвон!       Картинки проносились перед глазами Леголаса, пока он продолжал убивать орка за орком, и слезы катились по его щекам, а мир окрашивался в цвет орочей крови.       Аэвон!       Леголас вскоре потерял всякое представление о том, сколько прошло времени, и сколько орков он убил, но им не было конца. Он был совсем один в море орков без малейшей идеи, как обернулась битва для его отца.       Леголас задрожал и содрогнулся от воспоминания: даже сейчас, пятнадцать лет спустя, он по-прежнему чувствовал боль все так же глубоко. В тот день он потерял брата, и это не то, что легко заместить.       Вскоре он еще глубже нырнул в пучину своих воспоминаний, все дальше и дальше отступая от света с каждой секундой, проведенной в темноте.       - КТО ТЫ ТАКОЙ? – взревел орк, несмотря на то, что стоял прямо над тем местом, где его поставили на колени два одинаково омерзительных существа. Гурона удерживали здесь же.       - Я всего лишь рядовой посланник Лихолесского короля, - спокойно ответил Леголас, поглубже пряча весь страх с единственной целью сохранить себе и Гурону жизнь до тех пор, пока команда не сможет их найти.       - Я думаю, ему нужны более убедительные доводы, ребята! – прохрипел орк и схватил Леголаса, потащив его в сторону лагеря к костру. Леголас, уже ослабший от потери крови и нехватки еды и отдыха, ничего не мог с этим поделать.       У костра орк перехватил его руки и вытянул их над огнем, так, что языки пламени лизнули запястья. Леголас судорожно втянул воздух и тут же постарался отнять руки, но его держали крепко.       Когда орк спросил снова, Леголас, с трудом дыша, выдавил:       - Я… посланник короля… Лихолесья.       - Еще наказание!       Леголас даже не был уже уверен, для чего все это. У орков не было причин думать, что он являлся не тем, за кого себя выдавал. Со злостью, скрутившей желудок, Леголас понял, что им все равно, что он скажет, им не нужны оправдания, чтобы пытать его, они просто находили это увлекательным.       Леголас повернулся всем телом так, что теперь смотрел в стену, прижавшись лбом к ее прохладной поверхности. Сухой кашель вскоре сотряс его тело, и он обхватил себя руками поперек груди.       Леголас бежал так, словно сам дьявол гнался за ним. Его юные голубые глаза были полны ужаса и паники от ночного кошмара, только что ворвавшегося в его сознание. В его сне Анунир появился перед ним, еще живой, только чтобы в следующий миг быть растерзанным вновь. Он видел, как меч протыкает его снова, и снова, и снова.       Леголас продолжал слепо бежать сквозь деревья, он больше не мог с этим справляться… Каждую ночь, каждую проклятую ночь был все тот же ужас снова и снова. Эта оказалась еще более жестокой, и потому отправила его в эту бешеную гонку.       Крики боли и ужаса, раздававшиеся на поляне той ночью, теперь звучали в лесу, воспоминаниями смешавшись с реальностью. Он ощутил обжигающий кнут на незащищенной спине.       Он почувствовал подступившую тошноту и, оперевшись о ближайшее дерево, освободил скудное содержимое желудка.       Это было так больно… он просто хотел забыть. Он не хотел видеть это каждую ночь.       Всего секунду спустя, кто-то следом влетел на поляну. Его отец тут же отвел назад его волосы и прижал его к сильной груди, шепча успокаивающие слова.       Он и сейчас слышал крики вокруг него, все крики, которые ему довелось услышать за свою жизнь, и они были бесчисленными. Он видел так много боли и войны…       Леголас стоял на коленях на поляне. В воздухе еще тлел запах гари, а земля была черной от крови и полуобгоревших трупов орков и эльфов. Были вокруг него и другие, они были еще живы, но меньше трети изначального числа. Он все еще слышал болезненные крики и рев пламени, звучавшие в его ушах. Он видел огонь, подбирающийся все ближе и ближе, пока его эльфы умирали вокруг него.       - Мой принц Леголас! – выдохнул один из уцелевших эльфов, и вскоре другие руки уже легли поверх рук Леголаса, прижимая кровоточащую рану у него на боку. Кровь уже просочилась сквозь пальцы, окропляя рядом землю. Вдобавок к этой ране у него были ожоги по всему телу.       Леголас посмотрел на эльфа затуманенным взглядом; внезапно вернувшаяся боль отодвинула шок. Это был Аэвон. Он задохнулся, когда эльф сильнее надавил на руки. Сквозь меркнущее сознание он видел неприкрытое беспокойство в глазах Аэвона.       Кровь продолжала сочиться сквозь их пальцы и Леголас начал слегка покачиваться. Не много времени прошло, прежде чем он завалился вперед, на Аэвона. Аэвон резко позвал его по имени, после чего осторожно опустил его на землю. Его руки отняли, заменяя другими, не только руками Аэвона, но и еще одного эльфа, который, хромая, подошел к ним.       Столько боли… Столько смертей…       Он уставился в черное небо с его мерцающими звездами и медленно уголки картинки перед его глазами почернели. Он все еще мог чувствовать, как течет по боку кровь, слышать отчаянные голоса Аэвона и других эльфов, но его зрение проваливалось в темноту, полную и всеобъемлющую темноту. ***       Пожалуйста, очнись, Элрохир… - выдохнул Элладан, вжавшись лицом в матрас. – Пожалуйста… для тебя неестественно спать так долго… Давай, Ро… Твоя рана уже заживает… Почему ты не просыпаешься?       Хотя его лицо было прижато к жесткому матрасу, Элладан все еще видел перед собой бледное лицо близнеца. Под глазами брата залегли черные тени, несмотря на то, что он проспал почти пять дней. Его состояние, казалось, только ухудшалось, вместо улучшения, несмотря на состояние его раны.       Без успокаивающего присутствия Леголаса, Элладан ощущал, как все глубже погружается в бездну отчаяния, чувство вины за ранение брата разрывало его на части вместе с мыслью о том, что он может умереть.       Три дня… Леголаса не было три дня… Пока он смотрел, как на глазах истощался его брат, сцена, когда полубессознательного Леголаса вытаскивали из камеры, а он ничего не сделал, чтобы это остановить, намертво засела у него в голове.       Элладан всхлипнул и крепче сжал руку Элрохира.       - Пожалуйста, Ро… Пожалуйста… У меня нет силы отца… или Леголаса… я ничего не могу сделать… ***       Леголас подумал, что это сон, когда дверь распахнулась, однако в следующий миг свет хлынул в тюрьму, ослепляя его. Он на мгновенье крепко зажмурился, а потом прищурившись, посмотрел на лампаду и обозначившееся за ней лицо Тернера. Тернер глядел на него ухмыляясь, а затем подошел, присев на колени рядом с тем местом, где он лежал.       Доведенный до простейших природных инстинктов, Леголас отшатнулся, оскалившись на человека, и предупреждающее рычание сорвалось с его потрескавшихся губ. Его глаза были темными и дикими.       - Ты ведь не боишься меня сейчас, а, красавец? – тихо усмехнулся Тернер. Он медленно придвинулся ближе и протянул руку, погладив Леголаса по волосам. – Мой непокорный, неукротимый принц.       Не отводя от Леголаса взгляда, он сказал страже снаружи:       - Зайдите и подержите его.       Левый и Правый шагнули в комнату.       - Держите его, - приказал он.       Леголас сопротивлялся, но был уже загнан в угол, без возможности прорваться мимо Тернера, преграждающего ему проход и «направлений», подходящих с обеих сторон. К тому же он был слаб из-за недостатка пищи, полноценного отдыха и воды.       Не имея возможности остановить происходящее, Леголас почувствовал, как его руки крепко схватили и чужая ладонь приласкала его волосы и грудь, продвигаясь от бедра до кончиков его заостренных ушей. Его глаза расширились, и он еще ожесточеннее стал отбиваться от мужчин, но ничего не помогало.       Тернер придвигался ближе и ближе; к тому времени, как губы человека коснулись его губ, паника взорвалась в груди Леголаса и дала ему силы нанести ответный удар. Действуя инстинктивно, Леголас чуть подпрыгнул и ногами толкнул Тернера в грудь, отправляя его в полет назад.       В тот же миг Леголас почувствовал, как его швырнули на пол и стали бить ногами в каждый миллиметр тела. Как смог, он, прикрыл голову руками и крепко зажмурился от беспощадной атаки. Он почувствовал, как треснули или сломались некоторые из только-только подживших ребер, и отстраненно подумал о том, что, если так будет продолжаться, то никто не сможет увидеть настоящий цвет его кожи, когда удары прекратились.       Он остался лежать там, тяжело дыша и не отнимая рук от лица.       - Идем, - холодно сказал Тернер. – Думаю, ему нужен еще день.       Леголас ошеломленно посмотрел вверх и увидел, что они направляются к двери.       НЕТ! Нет, нет, нет, нет, нет! Нет! Не надо больше!       Дверь захлопнулась, и вместе с ней свет растаял в темноте снова. Леголас выдохнул смесь всхлипа и стона и закрыл лицо руками.       Не надо больше…       Крики начались опять. ***       В следующий раз, когда дверь отворилась, Леголас смог лишь с трудом приподнять голову. Левый и Правый зашли в комнату и, быстро взяв его за руки, поставили на ноги. Его дыхание было рваным и болезненным, просачиваясь из потрескавшихся губ через сухое горло. За время заточения ему не дали ни капли воды.       Когда они вышли наружу, свет ослепил Леголаса, и он был вынужден щуриться, хоть и понимал, что всем остальным освещение, скорее всего, казалось тусклым. Он чувствовал головокружение и слабость, ребра и синяки протестовали, как и все остальное.       Левый и Правый без единого звука тащили его вверх по ступенькам, прочь из здания. Леголас прерывисто втянул воздух, когда они вышли в ночную прохладу, и он смог увидеть звезды высоко над собой. Он был свободен… Он был на воле…       Сразу же Леголас почувствовал, как окреп его разум от вида природы и ощущения ветра, овевающего волосы и щеки. Он надсадно закашлялся, попытавшись сделать более глубокий вдох, но даже это не смогло ослабить его дух.       Двое мужчин тащили его во второе здание к клетке, которую, он знал, занимают Элладан и Элрохир. Он скоро увидит их… Эта мысль заставила его осознать, что он забыл звук собственного голоса.       Для него невозможно было судить, как долго он пробыл там, внизу. То мог быть день или неделя, но, разумеется, это показалось ему месяцем.       Левый вставил ключ в замочную скважину и отпер дверь. Леголас ощутил секундную панику, почувствовав, как его затолкнули в комнату и слыша, как захлопывается за ним дверь, но затем он поднял взгляд и сразу же встретился с взглядом испуганных грозовых глаз.       Когда дверь открылась, Элладан вскинул голову: мог ли он надеяться? Его серые глаза были прикованы к двери как раз в тот момент, когда того, о ком он молился, втолкнули внутрь. Но в тот же миг вся его радость испарилась разом: Леголас выглядел так, словно прошел через ад. У него было явное обезвоживание, а тело оказалось болезненного серого цвета, отчасти из-за пыли, но в основном из-за его состояния. Он весь был покрыт синяками.       Когда дверь за Леголасом захлопнулась, Элладан увидел, как паника на мгновенье промелькнула в его глазах, прежде чем он поднял голову и их взгляды встретились. Элладан заметил, как Леголас слегка качнулся, и он сорвался с места, где сидел подле Элрохира, чтобы подхватить эльфа как раз в тот момент, когда колени его подкосились. Он сомкнул руки вокруг Леголаса и крепко прижал его к себе, одновременно даря и получая успокоение.       - О, Леголас, - простонал Элладан, пропуская пальцы сквозь его укороченные волосы, покрытые пылью. Леголас в его руках сделал несколько судорожных вдохов, а затем закашлялся. От болезненного звука Элладан поморщился.       -…Как… - прохрипел Леголас, но тут же снова разразился кашлем. Он сделал еще один дрожащий вдох, а затем попытался продолжить.       Элладан приложил ладонь к его губам:       - Не разговаривай, - строго сказал он и отклонил Леголаса назад так, чтобы он сидел, облокотившись о дверь за спиной. – Тебе сначала нужно попить.       Элладан поднялся и принес ведро воды. Его наполняли каждый второй день. Он оторвал кусок рубашки и обмакнул в воду, после чего протянул его Леголасу, стараясь не обращать внимания на умоляющий взгляд и страстную жажду во взгляде Леголаса, а также разочарование в его глазах, когда он увидел тряпку.       - Тебе нужно пить медленно, иначе тебе станет плохо, - сказал Элладан и прижал мокрый лоскут к губам Леголаса.       Почувствовав прохладу и влагу на потрескавшихся губах, Леголас охотно взял ткань из его рук и прижал ее, втягивая воду. Он едва мог глотать и был вынужден на мгновенье снова закашляться. В это время Элладан забрал ткань и окунул ее еще раз, прежде чем протянуть назад.       Когда Леголас снова поднес ее к губам, Элладан оторвал еще одну полосу от туники и, обмакнув в воду, отер ею лицо Леголаса. Мягкая улыбка появилась на его губах, когда капля воды скатилась Леголасу на глаз, заставляя его моргать.       Леголас отвел ткань от губ и прохрипел вопрос, который не давал ему покоя.       - Как… долго…я был…?       Глаза Элладана в изумлении расширились оттого, что Леголас не знал, как долго отсутствовал. Его мысли заметались, в попытке понять, что же с ним произошло.       - Тебя не было шесть дней, Леголас, - ответил он как можно спокойнее.       Он не сумел прочесть выражение, промелькнувшее в потемневших глазах Леголаса, но уже секунду спустя они восстановили свое природное спокойствие и он снова поднес ткань к губам. Элладан взял ее и намочил еще раз, протягивая обратно.       Когда Леголас втянул влагу, его взгляд переместился туда, где лежал Элрохир, и его наполнило беспокойство. Прядь обрезанных до плеч волос упала на глаза, и он машинально заправил ее за ухо.       Элладан протянул руку, дотронувшись до его укороченных серебристо-светлых волос.       - Что они с тобой сделали? – тихо спросил он.       Глубокие лазурные глаза Леголаса переместились от неподвижного тела Элрохира на грозовые глаза Элладана, легко читая ужас и беспокойство в его взгляде.       Леголас прочистил горло, получившее, наконец, хоть немного влаги из ткани, но понял, что этого недостаточно, и жестом показал Элладану подать ему ведро. Поколебавшись, Элладан выполнил просьбу, с сомнением глядя на Леголаса. Леголас зачерпнул горсть воды и поднес к губам. Его глаза в блаженстве закрылись, когда он проглотил прохладную жидкость и, неосознанно его рука уже снова была на пути к воде. Элладан перехватил ладонь и отодвинул ведро.       - Ты сможешь попить еще чуть-чуть позже, - пообещал он.       Леголас закрыл глаза и кивнул, проводя еще влажной ладонью по волосам. Прошла всего секунда, прежде чем его глаза резко распахнулись вновь в поисках единственного источника света в комнате – пятна лунного света из отверстия в крыше. На эту длинную секунду, прежде чем он нашел его, он напрягся всем телом, но затем расслабился опять и посмотрел на Элладана.       - Он запер меня, - сказал Леголас все еще хрипло, но и близко не так плохо, как это было в начале, – в маленькой комнате, лежать в полной темноте… Без еды и воды.       Печаль и понимание наполнили глаза близнеца. По тому, как Леголас отключился, Элладан мог сказать, что тот заново переживал болезненные воспоминания, поэтому он протянул руку, чтобы дотронуться до него, совершенно не ожидая реакции, которая за этим последовала. Взгляд Леголаса мгновенно обострился, и он напрягся, дернувшись от прикосновения и дико глядя на него, пока не осознал, кто перед ним находится.       Элладан отмахнулся, списав все на реакцию на стресс, и мягко улыбнулся Леголасу.       Леголас нерешительно улыбнулся в ответ, благодарный Элладану за то, что тот не обратил на это внимания и не задавал вопросов. Он снова обернулся, чтобы посмотреть на Элрохира, потом медленно поднялся и пошел к нему.       - Хочешь немного поесть? – спросил Элладан. – Не густо, конечно, но я сберег для тебя немного хлеба.       - Позже, - ответил Леголас, чувствуя тошноту.       - Тебе надо восстановить силы, - возразил Элладан.       - Я могу какое-то время продержаться без еды, как и все эльфы. Я еще не чувствую голода, воды было достаточно, - губы Леголаса изогнулись в кривоватой усмешке. – Лучше сейчас не выбрасывать ее впустую, а?       Элладан кивнул, на удивление не препираясь. Он положил хлеб на место и, запрыгнув на постель сбоку от Элрохира, выжидательно посмотрел на Леголаса, как будто все это время только и ждал, чтобы он пришел и проверил состояние Элрохира.       - Он ни разу не просыпался за то время, что тебя не было, - торопливо и обеспокоенно сказал Элладан. – Его рана заживает нормально, но я чувствую, что он уходит все дальше и дальше от меня.       Глаза Леголаса стали печальными, и он прикрыл их на мгновенье, прежде чем коснуться лица Элрохира и мягко провести рукой по его волосам.       Элладан почувствовал, как внутри все скрутило от ужаса.       - Что? – выдохнул он?       - Он тает.