Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Доброго воскресенья, дорогие читатели!       Вот, наконец, и новая глава.       Обращаю Ваше внимание на одно важное изменение: мне пришлось изменить имя коня Леголаса. Все-таки, при более внимательном изучении, имя More должно, по-видимому, переводиться как "Мавр" на манер французского языка.       Благодарю Lizzen за подсказку.       В скором времени я исправлю его и в начальных главах. Глава 14. Тяжелый труд       К тому времени, как следующим вечером они прекратили строить стену, запас камней иссяк, а им ясно дали понять, что стена должна быть построена вокруг всей территории. Нещадная работа вновь оставила на руках Леголаса и Элладана кровоточащие рубцы.       Снаружи было темно, и Леголас поймал себя на том, что бездумно таращится в звездное небо, пока Левый и Правый тащили его назад к баракам. Когда они достигли площади, из главного здания вышел Тернер с Лордом Мэтесоном, которого они, вообще-то, не видели с первого дня, но кто, они были уверены, определял для них работу.       Леголас почувствовал, как желудок скрутило от ужаса, когда в руках Мэтесона он увидел кандалы. Было ясно, что эти двое направляются к ним, поэтому, для них, очевидно, цепи и были приготовлены. Усилием воли он обратил выражение лица в нечитаемую маску.       Левый и Правый остановились аккурат перед Тернером и Мэтесоном и усилили и без того крепкие хватки на их руках, чтобы предотвратить любые возможные действия. Леголас знал, что при желании мог бы вырваться из захвата: если они действительно хотели удержать его, для этого понадобились бы оба.       - Добрый вечер, - поздоровался Тернер со своей раздражающей ухмылкой. Леголас почувствовал желание двинуть ему по физиономии, но сдержался. – Мэтесон, прошу Вас.       Когда Мэтесон шагнул вперед, Леголас увидел, как Правый крепко перехватил руки Элладана и силой вытянул их вперед. Элладан выглядел разозленным, но в тот момент он, без сомнения, думал о брате, потому что ни звука протеста не слетело с его губ, пока Мэтесон защелкивал кандалы на его запястьях. Между оковами была короткая цепь, которая ограничила движения рук Элладана, как скоро такая же цепь ограничит и его собственные.       Однако когда Мэтесон повернулся к нему, Тернер, казалось, передумал и подошел сам, забирая кандалы. Леголас почувствовал, как теперь не только Левый, но и Правый схватил его за руки, выставляя их вперед. Тернер шагнул к нему ближе, чем было необходимо, так близко, что Леголас почувствовал его дыхание на своей коже. Он не спеша закрепил кандалы, то и дело поднимая на Леголаса глаза или улыбаясь ему, болезненно и туго защелкивая браслеты на его запястьях.       Когда руки его были закованы, Тернер так и не отпустил Леголаса, приблизив губы к самому его уху.       - Итак, Леголас… - промурлыкал он, - Каково это, быть больше не в темноте? Сколькими интересными вещами мы могли бы там заняться…       Леголас зарычал и рванулся прочь, но Тернер лишь дернул цепь меж его запястий, а Левый и Правый усилили хватки на его руках. Оковы уже врезались в кожу, и Леголас знал, что очень скоро там появятся раны.       Тернер цокнул языком:       - Все еще такой дерзкий.       Не отводя глаз от Леголаса, он обратился к помощнику:       - Мэтесон, думаю, второго эльфа ты можешь доставить назад одного. А мы немного… поболтаем вот с этим.       - Конечно, капитан, - почтительно отозвался Мэтесон и шагнул к Элладану, хватая его за руку и начиная тащить по направлению к зданию.       Элладан разрывался надвое, а потому он ни серьезно не протестовал, но и толком не следовал за ним. Он сделал себя тяжелым и не отрывал от Леголаса тревожного взгляда. Глаза Леголаса были прикованы к Тернеру, но затем он посмотрел на Элладана:       - Со мной все будет в порядке, - тихо сказал он на эльфийском. – Позаботься об Элрохире.       Элладан позволил себя уволочь, но не выпускал Леголаса из виду до тех пор, пока дверь за ним не захлопнулась.       Когда Элладан исчез, Леголас снова перевел взгляд на Тернера. Рабовладелец провел рукой по его щеке.       - Зачем ты это делаешь? - прошипел Леголас, отстраняясь от прикосновения.       Тернер шагнул еще ближе и положил ладони по обе стороны его лица. Его губы были очень близко, когда он прошептал:       - Потому что… есть ли лучший способ сломать эльфа, чем отнять у него свободу?       Затем он отодвинулся и направился к зданию, в котором располагались рабские казармы. Левый и Правый потащили Леголаса следом, на этот раз, находясь в правильных позициях. Вскоре Леголас снова очутился в комнате, где его избивали в первый раз - в «камере пыток». Левый и Правый приволокли его к цепям, свисавшим с середины потолка, и, прикрепив к ним кандалы, снова повернули рычаг в стене, поднимая его, на этот раз, полностью, над землей. Леголас стиснул зубы, когда эта позиция натянула его руки, заставив оковы врезаться в запястья.       Тернер прошел к креслу и уселся в него, в точности, как в прошлый раз. Его глаза неприкрыто и бесстыдно блуждали вверх-вниз по телу Леголаса. Затем, видимо, передумав оставаться на месте, он встал и принялся ходить вокруг пленника.       - Когда я был моложе, - говорил он, неторопливо описывая круги, - мой отец рассказывал мне историю того, как ваш народ предал нашу семью. Видишь ли, я был еще ребенком, когда орки напали на нашу деревню и сожгли ее дотла. Большая часть моей семьи и некоторые другие поселенцы пережили атаку, укрывшись в подвалах под землей, пока орки не ушли, но все убежища и запасы они сравняли с землей. И мы стали скитаться, шли несколько дней подряд, едва держась на ногах с той скудной едой, которую могли собрать, и водой, которую мы сумели найти до тех пор, пока не пришли к Лихолесской чаще. Мой отец умолял короля Трандуила помочь нам, или, по крайней мере, дать нам немного еды, но он отправил нас назад без колебаний.       Тернер огладил рукой спину Леголаса, чувствуя, как сильнее сократились от прикосновения и без того напряженные мышцы. Затем, без предупреждения, он впечатал кулак в его правый плечевой сустав. Давление, которое уже испытывали плечи Леголаса, подвешенного за запястья, сделало их уязвимыми, поэтому от сустава раздался тошнотворный треск. Леголас задохнулся, крепко зажмурившись, пока боль вспышками продолжала расходиться от плеча. Возможности снять давление не представлялось, поэтому у него не было другого выбора, кроме как терпеть боль. Он мог бы ухватиться за цепь другой рукой и приподнять себя, сняв нагрузку с плеча, но удерживать вес он сможет лишь ограниченное количество времени. В сравнении с этим, боль, когда он снова разожмет руку, будет лютой.       - Моя семья и народ из моей деревни медленно умирали из-за высокомерия твоего короля, твоего отца. Я вырос из ничего, ни в чем, глядя, как вокруг меня умирает моя семья, и зная, что это ваша вина. Что ж, теперь я не ничто, не правда ли? – продолжал Тернер с ненавистью в голосе. – На этот раз у меня есть кое-кто, кого он любит, и теперь я принимаю решения о жизни и смерти. Ты в полной моей власти, и я сломаю тебя так основательно, что он будет не в состоянии даже узнать тебя.       Тернер ударил Леголаса под колени, заставляя его тело раскачиваться вперед-назад. Леголас снова крепко закрыл глаза: движение посылало сквозь плечо пронзительные импульсы боли. Он стиснул зубы и не издавал ни звука, пока снова не повис неподвижно.       - Ты меня не сломаешь, - сказал Леголас не только с решимостью, но и уверенностью в голосе.       Тернер обошел его по кругу, пока не оказался перед ним снова и процедил сквозь зубы:       - Я еще даже не начинал. Сначала мне нужно ослабить тебя. Не смей надеяться, эльф, я сломаю тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Я не дам тебе спать, я едва позволю тебе есть, я заставлю тебя работать по двадцать часов в сутки, и когда ты будешь едва в состоянии держаться на ногах, вот тогда я начну.       Тернер повернулся к Левому и Правому и сказал:       - Оставьте его висеть до утра, если хотя бы попытается прикрыть глаза, облейте водой. Бейте его каждые несколько часов.       Затем он вышел за дверь, не прибавив больше ни слова.       В ответ на рассказ Тернера Леголас мысленно выругался. Вероятнее всего, это случилось после смерти его матери, когда отец был не в своем уме. Обрывки воспоминаний о тех днях продолжали преследовать его и по сей день. Тернеру на вид было лет тридцать, поэтому, если ему стукнуло восемь, когда они прибыли в Лихолесье…       Левому и Правому явно не терпелось начать, потому что следующее, что увидел Леголас – это что они стояли перед ним с прутами в руках, а уже в следующую секунду первый удар обжег его бедро, быстро сменившись вторым и третьим...       На лицах двух карателей застыло экстатическое выражение; было ясно, что они не задавали Тернеру лишних вопросов и оставались с ним ради возможности кого-то истязать. Он просто стал очередной игрушкой для двух садистов. Тернер нашел превосходных кандидатов, чтобы охранять его: они были сильны, не задавали вопросов и любили причинять боль.       Ночь для Леголаса тянулась медленно, он думал о Малиэль и Фанес, наполняя свой ум воспоминаниями, чтобы прогнать сон и отключиться от боли, которой пульсировала каждая часть тела, но, главным образом, плечо и запястья. Один раз он от слабости уже закрыл глаза, и один из «направлений» окатил его ведром воды.       В лицах Левого и Правого читалась усталость, и Леголас решил, что это неудивительно. Двое мужчин были не столь выносливы, как они с Элладаном, и все же, они придерживались практически такого же расписания. Если Тернер собирался воплощать свой план, не давая им спать, то ему понадобится найти другую пару подручных, чтобы они могли попеременно нести вахту.       Никакой возможности определить, сколько прошло времени, не было, но Левый и правый били его шесть раз, поэтому, если они делали это каждый час, то он, должно быть, пробыл там часов пять. Двери снова отворились, и в комнате появился Арманд в сопровождении двух человек, присутствовавших в отряде, когда их поймали.       Арманд подошел к Леголасу, вставая прямо перед ним. Темнокожий человек оглядел его всего, как всегда делал, и Леголас изо всех сил постарался не скривиться: эти люди испытывали его терпение.       Он знал, что видел этот человек. Он опускал взгляд на свое тело, и видел почерневшую кожу вокруг правого плеча, бесчисленные синяки на груди и очевидность большего их числа, прикрытого штанами. Вид был не слишком приятный, но, по крайней мере, запрет на прикосновение к его лицу все еще действовал.       - Теперь ты сознаешься? – спросил Арманд.       Леголас мысленно застонал.       - Мне не в чем сознаваться, - бесстрастно сказал он. – Мое заявление с прошлого раза остается в силе и будет оставаться таким, независимо от того, сколько раз ты у меня спросишь. Я тебе не лгу.       Рука Арманда взметнулась, швыряя что-то в Леголаса. Защищая глаза, Леголас зажмурился, но, как только что-то попало на его лицо, он лизнул губы. Это была соль. Он открыл глаза и увидел перед собой Арманда, с нетерпением глядевшего на него. Выражение, однако, стекло с его лица, когда в ответ Леголас лишь приподнял бровь.       - Если этого было недостаточно, - сказал Арманд, вынимая флягу из кармана, - тогда вода из святого источника выявит твою истинную сущность.       Он откупорил флягу и плеснул на Леголаса.       Лицо Леголаса исказилось, и крик боли вырвался из его горла. Арманд охнул и отскочил назад, пока крик не растаял в словах:       - Неа, я просто шучу.       Брови Арманда сошлись на переносице, и в гневе он вылил на Леголаса еще воды, на этот раз, даже не дернувшись от эльфа. Затем он зарычал и, швырнув флягу наземь, рявкнул:       - Опустить его.       Правый повернул рычаг. Леголас почувствовал, как его тело медленно опускается на землю. Когда его ступни коснулись пола, он ощутил секундное облегчение, пока следом не начали опускаться его руки, и ослепляющая, раскаленная добела боль не пронзила его выбитое плечо. Он схватился за цепи левой рукой, чтобы удержать их в вертикальном положении, пока руки опускались дальше.       Когда он был опущен полностью, Левый, державшийся немного в стороне от Арманда, отстегнул кандалы Леголаса от цепей, после чего толкнул его на колени, перехватывая так, чтобы правый мог беспрепятственно схватить его правую руку и беспощадно вправить конечность на место. Леголас подавил крик боли, прикусив губу так сильно, что на ней выступила кровь.       Он был промокшим, усталым, и терзаемым болью, и эти смертные не хотели сейчас возиться с ним. Он смерил каждого из присутствовавших в комнате таким острым взглядом, что им пришлось отвести глаза.       Когда Арманд восстановил самообладание, он обратился к Левому и Правому:       - Вы свободны на один день, Хантер и Джек займут ваше место на время похода.       Оба кивнули и покинули помещение. Леголас заметил, как, выходя из дверей, они сдерживали зевоту, тем не менее, все еще довольные достигнутым. «Хантер и Джек», как назвал их Арманд, подошли к нему и подняли на ноги. Леголас сразу же про себя отметил, что они не так сильны, как Левый и Правый.       Леголас сжал и разжал кулаки, пока чувствительность возвращалась к рукам тысячей колющих иголок. Вокруг кандалов было немного крови от рваных ран под ними.       Арманд ушел влево по направлению к основным зданиям, Леголаса же поволокли на дворовую площадь.       Солнце ослепило его на какое-то время, но, поморгав, он прояснил зрение и увидел Элладана, стоявшего неподалеку и удерживаемого Мэтесоном рядом с запряженной повозкой. Очень скоро Элладан заметил Леголаса и глаза его мгновенно расширились, прикованные к синякам на его теле. Его брови сосредоточенно сошлись на переносице, когда серые глаза оглядели плечо Леголаса; ему не понадобилось много времени, чтобы понять, что произошло.       Хантер и Джек подтащили его к Элладану, и в это время несколько рабов вывели лошадей из загона. Леголас почувствовал, как внутри все похолодело, когда увидел, что среди них был и Мавр. Мавр не создан, чтобы тягать телеги и быть запряженным ремнями; он создан для гонки.       Мавр увидел его сразу же, мотнув головой так, что его поводья выскользнули из рук раба. Другие попытались схватить его, но Мавр вскинулся и поскакал к Леголасу. Он остановился прямо перед ним и прижался мордой к щеке хозяина. Леголас жаждал пробежаться рукой по его гриве, но Хантер и Джек держали его крепко, пока весь двор был в хаосе.       Раба, который выпустил поводья, поставили на колени, и один из надсмотрщиков ударил его плетью по спине, и без того полной шрамов. Другие смотрели на коня с опаской, ожидая, когда он снова совершит что-то сумасшедшее. Они не были глупцами, они видели, насколько Мавр силен.       - Я предлагаю тебе утихомирить твоего жеребца, или я пристрелю его без колебаний! – зло выплюнул Мэтесон, и в ответ на его слова несколько надсмотрщиков нацелили на Мавра луки с наложенными стрелами.       Леголас поцеловал эбонитовый лоб Мавра и по-эльфийски прошептал ему на ухо:       - Иди, Мавр, делай, как они говорят. Со мной все в порядке.       Когда Мавр не пошевелился, Леголас вырвал руки из захватов Хантера и Джека и, положив ладони на шею Мавра, бережно повел его по направлению к одной из упряжей перед телегой, весь путь нашептывая ему на эльфийском. Хантер и Джек следовали за ним по пятам, чтобы удостовериться, что он не сбежит.       Когда Мавр был на месте, несколько рабов подошли ближе, быстро запрягли его и подвели к нему вторую лошадь. После того, как конь стал безопасным, Хантер и Джек поспешили к Леголасу, хватая его за руки и силой оттащили от Мавра. Леголас позволил себя увести, но выражение его лица не оставляло ни у кого сомнений в том, как он был зол.       Снова оказавшись рядом с Элладаном, он посмотрел в сторону главного здания и увидел, как Тернер с улыбкой наблюдает за происходящим из одного из окон. Затем его снова толкнули. И Леголаса, и Элладана подвели к задней части повозки и пристегнули к ней их кандалы.       - Ты в порядке? – спросил Элладан едва слышно. – Я боялся, что они снова тебя заперли.       Леголас тряхнул головой.       - Не заперли. Я в порядке.       - Ты не в порядке, - прошипел Элладан. – Я знаю, как выглядит вывихнутое плечо, Леголас.       - Оно вправлено, - ответил Леголас. – Как Элрохир?       Глаза Элладана наполнились грустью.       - Все так же, - затем его взгляд обратился к Хантру и Джеку. – Кто такие?       - Хантер и Джек. Левый и Правый устали, поэтому они наши временные надсмотрщики, - ответил Леголас.       - Кто из них кто?       - Понятия не имею.       Элладан фыркнул, но тут к ним вернулся Мэтесон, и разговор прервался.       Он, как всегда, выглядел и звучал незаинтересованно, когда говорил:       - Как вы, полагаю, заметили, камни закончились, поэтому вы добудете еще. Думаю, мне не нужно напоминать, кого мы убьем, если вы попытаетесь сбежать.       Затем он отвернулся от них снова и скомандовал:       - Порядок, выдвигаемся!       Два других раба шли рядом с повозкой, но, кроме них были только Мэтесон, Хантер и Джек. Мэтесон вывел лошадей со двора по направлению к видневшемуся в отдалении Иттенмуру.       Элладан и Леголас шли за повозкой, увлекаемые цепями на их запястьях.       - Кроме плеча у тебя есть какие-то серьезные повреждения? – спросил Элладан.       - Нет, - вздохнул Леголас и склонил голову, чтобы потереть глаза о неповрежденное плечо.       Элладан, прищурившись, поднял голову.       - Хватит ходить вокруг да около, что именно они с тобой сделали? Твои запястья порваны, не думай, что я не заметил, как ты идешь, стараясь, чтобы телега не имела шанса потянуть тебя.       Леголас криво усмехнулся, но в итоге поморщился и ответил:       - Они приковали кандалы к цепи и подняли меня так, чтобы ноги не касались земли. Затем Тернер выбил мне плечо и приказал Левому и Правому бить меня каждый час, следя за тем, чтобы я не спал.       Элладан лишь уставился на него, не зная, что сказать. Леголас видел гнев и беспокойство в его глазах и слегка покачал головой, прежде чем снова повернуться к дороге.       Они шли несколько часов пока не прибыли на Иттенмурские пустоши. Мэтесон, казалось, знал местность довольно хорошо, поскольку он направил их прямо к оврагу. Бесчисленные обломки скал, скатившиеся с горы, лежали теперь у их ног. Мэтесон велел остановить лошадей и спрыгнул.       Хантер и Джек подошли и отцепили их кандалы от телеги, в то время как два других раба принялись распрягать лошадей, особенно беспокоясь из-за Мавра. Когда он мирно последовал за ними, Леголас увидел, как те с облегчением выдохнули. До этого момента у него еще не было возможности поговорить с кем-то из них.       - Мы пойдем домой, когда телега будет полной, - сказал Мэтесон и вытащил складные стул и стол из телеги, принимаясь за их установку.       Леголас приподнял бровь от такой самонадеянности, но затем фыркнул и повернулся к массе камней. Элладан посмотрел на него, пробормотав:       - Клянусь, когда все это закончится, если я увижу еще хоть один обломок скалы, я его убью!       Леголас рассмеялся и, взявшись за одну из меньших глыб, забросил ее в телегу. Камень стукнулся о дно с гулким грохотом, вторая лошадь, которую они привели с собой, вскинулась, Мавр лишь раздраженно посмотрел на него, привычный к звукам боя.       - Тихо! Ради всего святого, - простонал Мэтесон, будто выполнял худшую работу на свете.       Элладан и Леголас переглянулись, и в их глазах вспыхнула вредная искорка. Они подняли по камню и бросили одновременно. Раздавшийся звук получился еще громче прежнего, заставив вторую лошадь встать на дыбы.       Мэтесон стукнул кулаком по столу, отчего тот сложился снова и упал. Леголас с Элладаном с трудом сдерживались, чтобы не расхохотаться при виде Мэтесона, покрасневшего от стыда и злости.       - Неподчинение! – рявкнул он. – Пять ударов плетью, - махнул он Хантеру и Джеку.       Двое мужчин схватили Леголаса и Элладана, толкнув к телеге, и снова приковали их к ней, на этот раз, заставив встать на колени. Тот, что выглядел самым сильным, снял с ремня плеть и на пробу рассек ей воздух, заставив плеть щелкнуть, а потом опустил ее на оголенную спину Элладана.       Элладан скорчился и закусил губу от боли, оставляя Леголаса гадать, испытывал ли он на себе жало такого орудия прежде. Придя к выводу, что, вероятно, нет, Леголас вывернул раненые запястья, чтобы дотянуться и сжать ладонь Элладана. Элладан держал его руку крепко, но после пятого удара хватка его ослабла.       Затем мужчина повернулся к Леголасу и поднял руку, готовый опустить плеть на его спину.       - Хантер! – резко окликнул Мэтесон, останавливая его. – Он сделал это дважды, дай ему десять.       Леголас протолкнул эту информацию в сознание в пользу того, чтобы быть довольным полученным знанием, кто из них кто. Хантер был самым крупным и, вероятно, сильным, в то время как Джек был немного меньше и слабее.       Хантер кивнул, после чего резко хлестнул Леголаса по спине, уже исполосованной красными линиями; раны затянулись, хотя все еще причиняли боль. Мускулы Леголаса напряглись от сильного удара, и он резко втянул воздух, прежде чем полностью задержать дыхание. Он бесстрастно смотрел на обитую железом деревянную планку перед глазами, в то время как плеть продолжала обрушиваться на его спину.       Леголас был уверен, что Хантер прилагает больше силы, чем с Элладаном, поскольку чувствовал, словно его спину рвут на лоскуты. И так как волосы его были укорочены, то он чувствовал, как плеть ложится и на плечи тоже.       На пятом ударе Леголас сделал глубокий вдох; с усилием он не дал лицу отразить испытываемую боль, и закрыл глаза. Спина его была прямой, и ни звука не слетало с его губ, отражая королевскую гордость принца, которым он являлся, несмотря на положение дел.       Когда плеть хлестнула его в последний раз, сильнее, чем все предыдущие, по лицу Леголаса прошла гримаса боли. К этому времени дыхание его стало прерывистым, и он чувствовал, как кровь стекает из ран. Желания поворачивать голову и смотреть на спину он не испытывал ни малейшего.       Когда Леголас обрел достаточный контроль, чтобы открыть глаза, его тут же встретил взгляд Элладана: глаза цвета грозового неба светились беспокойством и ужасом.       - Я в порядке, - тихо прошептал Леголас, стараясь, чтобы голос не дрожал. Затем их снова вздернули на ноги.       - А теперь продолжайте! – гаркнул Мэтесон, после чего отвернулся к одиноко стоящему стулу и принялся чинить стол.       Леголас и Элладан опять побрели по направлению к завалу камней и взяли по одному. Испытывая искушение бросить их снова, но понимая все же, что добра от этого не будет, они подошли и положили камни в телегу.       Солнце медленно поднималось из-за горизонта, пока они ходили туда-обратно, туда-обратно с нескончаемыми камнями, медленно образуя груду в деревянной телеге, растягивая раны на спинах и покрываясь пылью. Два других раба присоединились к ним, покончив с заботами о лошадях.       Леголас подтащил один из крупных обломков к концу телеги и распрямил ноющую спину.       - Элладан, помоги мне с этим, - сказал он на эльфийском, зная, что Элладан сможет его услышать.       Конечно же, Элладан обернулся и посмотрел на него. Он направился к Леголасу, остановившись только раз, чтобы подхватить один из небольших обломков. Подойдя к телеге, он бросил его поверх груды, после чего взялся за камень Леголаса вместе с ним.       - На счет три, - пробормотал Леголас. – Один. Два… Три.       Их мышцы напряглись, и они потащили камень к краю телеги, толкнув его наверх.       Элладан глубоко вздохнул и поморщился:       - Ты ведь понимаешь, что нам придется разгружать это по новой, правда?       Леголас устало кивнул, а следом удар плетью заставил его дернуться вперед:       - За работу! – громыхнул Хантер.       Они с Элладаном снова двинулись к каменным завалам, но, проходя мимо одного из рабов, Леголас увидел, как камень выпадает из его рук. Было ясно, что человек просто не мог больше справляться со всем этим, пробыв в заточении гораздо дольше. Паника только начала появляться на лице раба, когда Леголас уже подоспел к нему и, шагнув вплотную, подхватил глыбу, прижимая ее к груди.       - Просто берите те, что поменьше, а остальные мы возьмем на себя, - шепнул ему Леголас и отошел прежде, чем изумленно расширившиеся глаза человека поймали его взгляд.       Раб мог видеть лишь спину Леголаса, пока тот шел назад к груде и поднимал следующий обломок, видеть, как прямо он держал ее, и какой сильной она выглядела, несмотря на иссекающие ее рубцы. Он видел спину, которая могла вынести практически что угодно.       Леголас все перемещался туда-обратно между телегой и камнями, отгораживаясь от боли своих многочисленных ран и усталости, застилавшей сознание, пока продолжал поднимать глыбу за глыбой, приглядывая за двумя другими рабами. Прошло не так много времени, как он передал то же послание второму рабу, и в этот раз успел заметить шок в глазах человека. Это лишь укрепило его в намерении помочь им.       Мэтесон пристально следил за двумя эльфами, и дрожь пробирала его всякий раз, как разница в их силе бросалась ему в глаза. Было очевидно, что эти двое сами справлялись с глыбами, для подъема которых понадобилось бы двое взрослых мужчин. Он опасался, что наступит время, когда они не будут больше владеть ситуацией, и им придется сражаться против этих двоих. Он хорошо помнил слова светловолосого эльфа, когда они только схватили их:       «Вам лучше прямо сейчас отпустить нас. Рано или поздно это выйдет из-под вашего контроля, и, когда это случится, я не проявлю к вам снисхождения».       Мэтесон какое-то время смотрел на эльфа, но осознал это только когда тот, по-видимому, почувствовав его взгляд, поднял голову и через овраг встретился с ним глазами.       Мэтесон втянул воздух, охваченный ощущением, будто его внезапно затянуло в бесконечные и нечитаемые голубые глаза. Они, казалось, хранили слишком много мудрости для возраста, который предполагало его тело, и Мэтесон почувствовал, что по-настоящему верит в бессмертие эльфов.       Тревожный звон стоял в его ушах, пока взгляд был заперт во взгляде эльфа, и осознание его силы рикошетом отдавалось в голове вместе с тем, что сказал ему Леголас. О да, рано или поздно все выйдет из-под контроля, и ему стоит выйти из игры раньше, чем это случится.       Леголас отвернулся от человека и поднял другую глыбу, тихо удовлетворенный трепетом и предчувствием, которые он смог вызвать в Мэтесоне. Возможно, это ощущение сыграет им на руку.       - Ты не можешь спасти всех, Леголас, - шепнул Элладан, проходя мимо. Леголас вздохнул и ускорил шаг, чтобы идти с ним бок о бок. – Я слышал, что ты говорил этим рабам. Мы не можем заботиться и о них тоже.       - Я не предлагаю заботиться о них. Я просто предполагаю, что, возможно, сегодня мы можем проявить к ним немного доброты, поскольку они, кажется, вообще забыли, что это такое, - тихо ответил Леголас. – В моих силах помочь им прямо сейчас, что я и делаю. За этим ничего не стоит.       Крошечная улыбка появилась на губах Элладана:       - Типичная логика Леголаса, - усмехнулся он себе под нос. – Я знаю, что это не в полной твоей власти, Леголас… Ты выматываешь себя. Я вижу это по тому, как ты двигаешься.       Леголас слегка покачал головой:       - Я могу продержаться еще.       И он пошел от Элладана к горе камней, уже теряясь в воспоминаниях, в которых другой эльф считал его чересчур жертвенным.       Шатаясь, Леголас брел вниз по коридорам, постоянно держась рукой за стену, чтобы не упасть. К счастью, остальные были слишком заняты, помогая другим членам патруля, чтобы заметить его, позволяя беспрепятственно исчезнуть в свою комнату к Фанес, прежде чем кто-то из целителей его поймает.       Рука, которой он не помогал себе держаться на ногах, отчаянно зажимала колотую рану на боку. Он достаточно знал об орочьих ядах, чтобы понимать, что рана не отравлена, но рана сильно кровоточила, вызывая головокружение.       Добравшись до их комнат, он положил ладонь на дверную ручку и осторожно повернул, стараясь не шуметь и не разбудить жену и их годовалую дочку. Когда дверь, наконец, отворилась достаточно, он с облегчением выдохнул и проскользнул внутрь.       Гостиная была пуста, и лишь неярко светился догорающий огонь в камине. Леголас на мгновенье остановился, прерывисто вдохнув, и сильнее прижал ладонь к боку. От боли пришлось стиснуть зубы, но кровотечение необходимо было остановить. Спотыкаясь, он пересек комнату, осторожно открыл дверь в их спальню, и улыбка осветила его бледное лицо, когда он заглянул внутрь. На кровати лежала Фанес с малышкой Малиэль в руках, обе мирно сопели во сне.       Все еще улыбаясь, Леголас прикрыл дверь и прошел в купальню, зажигая несколько свечей, отчего тусклый свет разлился по комнате. Чистая вода в бассейне отразила его мрачный силуэт.       Леголас сел на край и болезненно согнулся, чтобы стянуть сапоги. Распрямляясь, он случайно поймал в водной глади свое отражение. Его глаза потемнели, а щеки были впалыми от смертельной усталости и боли; он действительно выглядел так, словно прошел через ад. Он и прошел…       Все еще сидя, Леголас снял все оружие и расшнуровал тунику, стащив ее, прежде чем приняться за рубашку. Рубаха прилипла к боку из-за крови, поэтому ее пришлось осторожно отдирать, прикусив язык. Рана, хоть не особенно глубокая, была, тем не менее, длинной, и здесь потребуются швы, много швов.       С коротким стоном Леголас заставил себя снова подняться на ноги. Прижимая одну руку к боку, второй он расшнуровал штаны, и, перешагнув через них, прошел к бассейну. Не решаясь спускаться по лестнице, чтобы не скатиться вниз головой, он присел на край бассейна, после чего медленно погрузился в воду.       Когда вода коснулась раны, рука Леголаса разжалась, и он целиком ушел под темнеющую гладь.       Проклятье, как больно… С минуту он сидел на дне неглубокой стороны бассейна и прислушивался к признакам того, что кого-нибудь разбудил. Когда некоторое время прошло, а звуки так и не появились, он с облегчением выдохнул, и стал продвигаться дальше, чтобы смыть с кожи грязь.       Хотя зрение его было наполовину затуманено, Леголас нашарил на небольшой полке кусок мыла и принялся очищать кожу, стараясь не попадать им на рану. Когда грязь была смыта, он явственно увидел синяки, обезобразившие когда-то фарфоровую кожу и отображавшие, какой была прошедшая неделя на границе.       Оттерев тело настолько, насколько это было возможным в тот вечер, он полностью ушел под воду и попытался вымыть волосы. Задача оказалась не из легких, и вскоре он почувствовал, что теряет силы. Леголас потащился назад к мелководью, туда, где вода сидя доходила ему до груди, и, положив руку на бортик, опустил на нее голову. Валар, он так устал.       Леголас, как мог, боролся со сном, пока мысль о том, что это не самое удачное решение, медленно просачивалась сквозь густой туман, окутывавший его сознание. Попытки, однако, оказались бесплодными, и вскоре он почувствовал, как тело его поддается изнеможению.       - Леголас!       Леголас встрепенулся ото сна и дико заозирался, прежде чем его глаза сфокусировались на Фанес, с обеспокоенным лицом спешившей в купальню. Мгновенье ушло у него на то, чтобы осознать, что ее так встревожило, но понял это, когда перевел взгляд в бассейн: вода вокруг него стала розовой от крови.       Фанес торопливо приблизилась и, не раздумывая ни секунды, зашла в воду, присев рядом ним на колени. Он заторможено моргнул, но так и не сказал ни слова.       Фанес положила руку на его холодную щеку, пробежалась ладонью по влажным волосам и мягко позвала:       - Леголас? Ты со мной?       От ее прикосновения зрение Леголаса прояснилось, и, с любовью улыбнувшись, он ответил:       - Да… Я очень даже с тобой.       - Ох, Леголас, - простонала Фанес, порывисто прижавшись к нему. Несколько минут она держала его в объятиях, после чего вдруг отпрянула и подняла укоризненный взгляд. – Почему ты не дал целителям позаботиться о себе? Или не разбудил меня, вместо того, чтобы терять здесь сознание и до смерти истекать кровью?       Леголас виновато улыбнулся, но тут же лицо его исказила гримаса боли. Фанес снова погладила его по щеке, ожидая, когда приступ закончится, и, когда лицо Леголаса снова разгладилось, он сказал:       - В моем патруле были еще раненые… У целителей и так достаточно работы.       Она раздраженно вздохнула и сквозь воду посмотрела на его рану на боку. Рана все еще кровоточила, и по лицу Леголаса было ясно, что терять крови ему больше нельзя.       Снова подняв взгляд, она увидела, что ее муж прикрыл глаза, а меж его бровей залегла маленькая морщинка боли.       - Пойдем, Леголас, - негромко сказала она. – Мне нужно обработать твою рану. Ты можешь встать?       Глаза Леголаса открылись, и он коротко посмотрел на нее, прежде чем ухватиться за край бассейна, выталкивая себя на ноги. Но едва успев подняться, он застонал и упал на колени, зажимая рану рукой. Спеша помочь, Фанес обхватила его руками, уже не представляя, как сможет сама его вытащить.       Однако уже в следующий момент ее затопила волна облегчения, когда дверь в их гостиную отворилась, и Трандуил тихо позвал Леголаса, без сомнения, пытаясь найти своего упрямца-сына, не перебудив остальных членов семьи.       - Трандуил, - позвала Фанес, прислушиваясь, как он остановился и поспешил к купальне.       Трандуил тихо толкнул дверь, стараясь все еще не шуметь, и глаза его расширились, когда он оглядел тело своего сына. С закрытыми глазами, бледный как полотно, Леголас тяжело дышал, заключенный в объятья Фанес, оба были мокрые до нитки.       Без колебаний король снял с себя верхнюю одежду и тоже вошел в воду, осторожно забирая Леголаса у Фанес. Он поднялся, держа сына на руках, и быстро вышел из бассейна. Глаза Леголаса распахнулись, и он ошеломленно уставился на отца.       - Что ты здесь делаешь?.. – пробормотал он.       Трандуил усмехнулся и усадил Леголаса на скамью, прислоняя спиной к стене. Он рассеянно положил полотенце на колени Леголаса и обратил взгляд на рану у него на боку. Руки Фанес сразу же заменили его, как только в ней пробудился целитель.       Чтобы дать ей проход Трандуил присел рядом с Леголасом и подвинул его от стены, облокотив о свою грудь.       - Если хочешь знать, я ждал твоего отчета или сообщения о том, что ты ранен. Когда ни того ни другого не последовало, я пошел в больничное крыло, но, оказалось, никто из целителей тебя не видел. Из-за числа раненых у них было времени даже поговорить со мной, поэтому, я предположил, что ты отправился в свою комнату. После этого все было просто: оставалось лишь следовать за кровавыми отпечатками, которые ты оставил на моих стенах.       Леголас ухмыльнулся:       - Я не заметил.       Его лицо напряглось лишь едва, когда Фанес надавила на порез, но Трандуил знал, что сын сдерживает реакцию на боль ради нее. И простого взгляда на рану было достаточно, чтобы понять, насколько болезненной она была.       Король взял руку Леголаса в свою, не заботясь о том, что она была мокрой от воды и крови. Леголас мягко сжал пальцы, вскоре расслабляя вновь. Временами Фанес делала что-то болезненное, но, несмотря на это, выражение его лица оставалось сдержанным, лишь рука крепче сжимала ладонь отца.       Промыв рану, Фанес подняла глаза:       - Потребуются швы.       Леголас покачал головой и обхватил ладонями ее щеки; он сердцем чувствовал, как сильно ранит ее необходимость причинять ему боль.       – Больше ничего не нужно, - мягко сказал он, - обмотай толстым слоем повязок, и я легко дотяну до утра.       Фанес открыла рот, словно собираясь протестовать, но слова так и не сорвались с губ, стоило ей опустить взгляд на свои дрожащие руки. Она закусила губу и почувствовала ком в горле, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. Леголас, видимо, тоже это заметил, потому он отодвинулся от отца и заключил ее в объятия. Одной рукой он гладил ее по длинным золотистым волосам, и на губах его играла улыбка, когда он чувствовал, как их нижняя часть намокла от воды. Руки Леголаса проделали путь от талии к ее щекам и мягко смахнули слезинки, пока он целовал ее губы. Наконец он прижался лбом к ее лбу и спросил:       - Принесешь мне одежду?       Фанес, выглядевшая вконец расстроенной, лишь прошептала:       - Прости.       Леголас заправил прядь волос ей за ухо и мягко улыбнулся:       - Тебе не за что извиняться. А теперь иди.       Фанес кивнула и встала, и к тому времени, как за ней закрылась дверь, Трандуил уже направлялся к месту, где у Леголаса хранились запасы целебных средств. Он вытащил моток повязок. Леголас закрыл глаза и прислонился к стене. Король приложил край повязки к животу Леголаса и туго обмотал ткань вокруг его тела, чтобы не допустить дальнейшей кровопотери.       - Уверен, что она не отравлена? – спросил Трандуил, разрывая конец на две части, чтобы завязать.       - Скорее всего, нет, - пробормотал Леголас. – Я пока ничего не почувствовал…       - Немедленно скажи мне, если почувствуешь, - наказал       Трандуил, и Леголас устало ухмыльнулся властным ноткам в его голосе.       В это время Фанес вернулась в комнату со штанами и мягкой красной ночной сорочкой. Леголас, сидя, наполовину натянул штаны, после чего позволил отцу поднять его, чтобы надеть их до конца и зашнуровать. Затем он взял сорочку и, закрыв глаза, натянул через голову, вытаскивая из ворота волосы.       Когда он снова открыл темно-синие глаза, то увидел, что Фанес и отец смотрят на него с тревогой, словно он собирался рухнуть без чувств в любой момент. Ему не особенно нравилось сознавать, что они недалеки от истины: от количества крови, которое он потерял, голова опасно кружилась.       Леголас сделал шаг вперед, но споткнулся и, наверняка бы упал, если б Трандуил мгновенно среагировав, не поддержал его.       - Пойдем, - мягко сказал отец, - давай отведем тебя в кровать. А завтра утром первым делом у тебя свидание с Эсфеном, когда осмотрят остальных раненых.       Трандуил повел сына в спальню, где в настоящий момент в середине кровати одиноко лежала Малиэль, прижимая своего игрушечного кролика к груди и глядя в пространство совершенно очаровательным взглядом, который она, казалось, отлично освоила.       Леголас улыбнулся этой картине, пока Трандуил усаживал его на кровать прежде чем отпустить руку. Когда Леголас осторожно прилег, тихое бормотание сорвалось с губ Малиэль, а глаза ее сфокусировались. Она прижалась ближе к своему Ada, обнимая рукой за шею, и, устроив кролика у него на груди, опустила голову ему на плечо.       - Ada…, - выдохнула Малиэль, прежде чем ее глаза снова затуманились.       Леголас любовно улыбнулся и тоже обнял рукой ее маленькую фигурку. Он сонно моргнул, безуспешно силясь, услышать, о чем на заднем фоне разговаривали Фанес с его отцом. Однако, оставив вскоре бесплодные попытки, он медленно сдался на милость сна.       Леголас почти не мог поверить в это, когда Мэтесон приказал им остановиться и возвращаться на ферму. Руки его слегка подрагивали, не так, чтобы заметил кто-то из людей, но глаза Элладана, однако, тут же сузились.       Их опять привязали к задней части телеги и снова так же крепко, поскольку Леголас начал протестовать, когда осознал в полной мере, что эти люди собирались заставить двух лошадей, включая Мавра, тащить телегу назад, несмотря на тяжелую поклажу.       Его протесты, разумеется, были проигнорированы, и двое других рабов привязали лошадей к телеге, а Мэтесон хлестнул их по крупам, чтобы заставить двигаться.       Не в состоянии ничего предпринять, Леголас смотрел, как Мавр напрягся и изо всех сил потянул поклажу по холмам. Иногда они с Элладаном толкали телегу сзади, но делать это постоянно сил у них не осталось.