Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Пять дней… Пять дней они путешествовали туда и обратно из Иттенмурских пустошей на рабовладельческую ферму. Пять дней, на протяжении которых им не позволили ни минуты отдыха, заставляя постоянно двигаться и работать даже в глухую ночь. Левый и Правый с Хантером и Джеком посменно сопровождали их к горам и следили по ночам, как они разгружали телеги и продолжали строить стену, пока не наступало время выдвигаться вновь на следующее утро.       К тому времени, как пять дней спустя, их, в конце концов, бросили в камеру, Леголас и Элладан просто повалились на землю. Какое-то время они не двигались, уставившись в потолок, пока, поглядев друг на друга, не потащились к тому месту, где лежал Элрохир. Близнец выглядел еще хуже, чем когда они в последний раз его видели – лицо его было практически серым.       Элладан всхлипнул и тут же обхватил брата руками, наполовину ложась поперек его груди. Леголас знал, как тяжело дались Элладану эти последние дни: к исходу третьих суток близнец практически потерял рассудок, беспрерывно крича надсмотрщикам, чтобы они позволили ему увидеть брата.       К немалому удивлению, Тернер на время работы оставил их в покое. Во всяком случае, Леголас не заметил по отношению к себе ничего, кроме пары беглых взглядов тут и там.       Леголас присел рядом с Элрохиром на колени и быстро проверил его жизненные показатели, потом взял ладонь близнеца в свою и закрыл глаза. Трудно было собраться с силами и использовать внутренние резервы, когда он был настолько измотан, но он знал, что если ничего не предпримет, то Элрохир растает совсем скоро, поэтому он погрузился глубоко внутрь себя, по крупицам вытягивая еще сил. Он не осмеливался брать ту энергию, что запирала его разум внутри непроницаемой стены. Барьер был призван защитить известную ему информацию, на случай если Дол Гулдур снова попытается сломать его сознание. Как наследный принц Лихолесья он должен был ставить свой народ превыше близнецов, независимо от того, насколько эта мысль была ему ненавистна.       Леголас медленно передавал энергию Элрохиру, чувствуя, как ослабевает и холодеет сам. Он опустил голову на матрац рядом с Элрохиром, не выпуская его руки, пока волны мурашек проходили вверх и вниз по его телу.       Элладан не замечал усилий Леголаса, отчаянно пытаясь дотянуться до брата через их внутреннюю связь. К его огромному разочарованию и безмерному страху, Элрохир забаррикадировался еще глубже, чем прежде. В своем расстроенном состоянии Элладан не ощутил, как, опекаемый Леголасом, Элрохир стал набирать силы.       Чувствуя себя слишком слабым от недостатка еды, питья и сна, чтобы и дальше безопасно отдавать энергию, Леголас, в конце концов, отпустил руку Элрохира и опустился на спину. Он закрыл глаза, слегка подрагивая от холода каменного пола под ним. Он знал, что может выжить, по крайней мере, месяц без должного количества еды и отдыха, поскольку уже пробовал это раньше, только вот не был уверен, сможет ли продолжать поддерживать близнеца при таком исходе. Это забирало столько сил – сил, которые ему понадобились бы, чтобы продолжать работать и залечивать собственные раны. Было совершенно необходимо каким-то образом заставить Элрохира проснуться.       Леголас лежал так какое-то время, прежде чем почувствовал, будто кто-то без предупреждения ударил его по голове. Он застонал и сжался в комок на боку, сметаемый потоком энергии, подобно струнам, светившейся вокруг всего его тела. Он увидел паутину щита вокруг Лихолесья и темный массив, давящий на нее со всех сторон в попытке найти путь внутрь. Дол Гулдур старался сломать щит вокруг Лихолесья.       Леголас попытался усилить барьер, добавляя энергию, которую сберег для его укрепления, но он знал, что этого недостаточно. Силы, отданные Элрохиру, очевидно, ослабили его настолько, что зло внутри темной крепости почувствовало это по состоянию барьера и использовало момент, чтобы напасть.       Несмотря на то, как слабел он с каждой минутой, Леголас изо всех сил бился за то, чтобы удержать Дол Гулдур за границами щита. Он увидел короля, стоявшего на балконе и глядевшего в небо на барьер. Он давно не видел своего отца таким изможденным, каким он теперь казался, и того, как его руки сжимали перила, было довольно, чтобы понять, насколько глубоко было его беспокойство. Мгновенье он мог поклясться, что их глаза встретились, прежде чем отец снова отвел взгляд.       Именно в этот момент, когда Леголас увидел Трандуила, он пришел к выводу, что должен расставить приоритеты, как ради своей безопасности, так и ради безопасности Лихолесья. Вид широких плеч отца заставил Леголаса найти в себе достаточно доверия, чтобы переложить на них часть своего бремени. Со стоном он осознал, что не больше не выдержит, и медленно снял с себя энергию.       Трандуил в тревоге нахмурился и в следующую секунду Леголас почувствовал, как энергия отца усиливает барьер, перенимая его роль. Когда Леголаса выбросило из этой сцены, последним, что он увидел, был отец, упавший на одно колено, после чего он врезался обратно в собственное тело, ловя ртом воздух и сотрясаясь от дрожи.       - Леголас? Ты слышишь меня? – звучал где-то сверху лихорадочный голос Элладана.       Прошло мгновение, прежде чем Леголас нашел в себе силы, чтобы открыть глаза и слегка двинуть голову из безопасности собственных рук. Сделав это, он увидел, что Элладан переместился с кровати и сидел сейчас подле него, держа его за плечо и руку. Леголас тихо застонал, когда слабый свет луны заставил головную боль яростно вспыхнуть, и закрыл глаза, чтобы отсечь его. ***       Советник прервал свою речь, когда король неожиданно напрягся; голова его метнулась к двери, ведущей на балкон, а глаза прищурились, будто силясь разглядеть что-то. Советник тоже выглянул из-за дверей, но ничего необычного не увидел.       Трандуил стремительно поднялся и широким шагом прошел к балконным дверям. Рывком распахнув их настежь, он вышел наружу, поднимая лицо к небу, где сквозь голубую пустоту мог ясно видеть лихолесский барьер. Он чувствовал нападение, чувствовал, как Дол Гулдур пытается прорваться в его королевство и как его пропавший без вести сын укрепляет барьер. Облегчение от ощущения энергии сына захлестнуло его, но невозможно было не обеспокоиться от того, какое количество энергии явно использовал Леголас, чтобы поддерживать оборону.       Он рванулся вперед, намертво вцепляясь в перила обеими руками и продолжая следить за отзвуками битвы в воздухе. Леголас был жив совершенно точно, и, даже несмотря на то, что сын был так далеко, неизвестно где, все же каким-то образом он был здесь… или, по крайней мере, была его энергия.       Вскипело внутри беспокойство, когда он почувствовал, как напряжение в барьере возросло, а энергия Леголаса стала постепенно исчезать. В обычном состоянии его сын боролся бы яростней, чтобы оттолкнуть темноту прочь, посылая через многочисленные нити сгустки энергии, такие сильные, что Трандуил мог ощущать их как удары собственного сердца. Сейчас же Леголас лишь поддерживал барьер, не имея, видимо, сил сделать что-то большее.       Когда Трандуил внезапно почувствовал, как ослабевает барьер, и силы Леголаса иссякают, он направил собственную энергию в их с ним связь, усиливая его и заменяя Леголаса, пока тот продолжал угасать. Сейчас это было не так сокрушительно, как в тот первый раз, когда Трандуилу пришлось перенять контроль, поэтому он предположил, что Леголас не потерял сознание, а, скорее всего, передавал его по собственному выбору и необходимости.       Как желал Трандуил удержать отступающее присутствие Леголаса и укрепить его, но он ничего не мог больше сделать. Он упал на колено, когда сила, стремившаяся сокрушить барьер врезалась в его энергию вместо энергии Леголаса. Тьма была, конечно, уже до определенной степени ослаблена, но все же… осознавать, что Леголас принял на себя основной удар, когда даже оставшееся было еще таким мощным…       Король слышал, как советники охали и звали его по имени, но оставил их без ответа, стиснув зубы и стараясь выстоять против тьмы. Леголас доверил ему это, и, чего бы то ни стоило, он не подведет своего сына, особенно сейчас, когда Леголас, очевидно, был не в силах сделать это сам.       - Мой король! – скользнув на колени рядом с Трандуилом, воскликнул Гурон, по-видимому, услышавший шум со своего поста подле комнаты совета.       Глаза Трандуила были закрыты, и капли пота начали проступать на его лбу. Тем не менее, спина его оставалась прямой, а поза отражала силу, пока он продолжал сдерживать атаку. Когда он, наконец, открыл глаза и посмотрел на Гурона, взгляд его, все еще полный силы и власти, отражал вместе с тем и тревогу.       - Леголас передал мне контроль над барьером, - сказал Трандуил, чуть сдвинув брови.       Глаза Гурона в ужасе расширились, он приоткрыл рот, но сказать ничего так и не сумел.       Трандуил вмиг понял, о чем он подумал, и поднял руку, словно желая прервать его мысли:       - Леголас не мертв. Он какое-то время сражался с Дол Гулдуром, прежде чем постепенно передать контроль мне. Он казался ослабленным, но не при смерти. ***       Когда Леголас очнулся, то обнаружил, что голова его лежит на коленях Элладана, пристроившегося у постели брата. Глаза Элладана были затуманены сном, одна рука покоилась на пульсе Элрохира, вторая – на коротких серебристых волосах Леголаса, словно он заснул на середине движения.       Леголас вздохнул и слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Элрохира, не разбудив при этом Элладана. Видя, что цвет лица близнеца стал тем же, что и пять дней назад, он посмотрел сквозь зарешеченное отверстие в крыше на утреннее небо, окрашенное рассветом в теплый оранжевый цвет. Леголас не помнил, что произошло после атаки на барьер, поэтому предположил, что он просто поддался изнеможению, без сомнения, перепугав Элладана насмерть. Образ его отца на балконе, тревожно глядящего в небо, виной и теплом кольнул сердце. Он знал, что находясь в этой ситуации, является причиной беспокойства столь многих...       Леголас закрыл глаза и, вместо того, чтобы отодвинуться, удобней устроился на коленях Элладана. Голова была тяжелой, и, как всегда после таких атак, ему казалось, будто кто-то поместил в череп бушующего гнома, непрерывно молотящего его изнутри секирой. Он устал, был голоден и тяжело избит, но, несмотря на все это, одного лишь простенького воспоминания было достаточно, чтобы зажечь улыбку на его запыленном лице.       Леголас беседовал с кем-то из советников отца, старательно подыскивая вежливый предлог покинуть их и присоединиться к более приятным сторонам бала, когда поймал взгляд Фанес, и она обеспечила ему тот самый повод. Его жена указала в один из концов зала и беззвучно прошептала «беда».       Леголас посмотрел в угол и увидел свою дочку, сидевшую на полу, обхватив прижатые к груди колени. Ее плечики вздрагивали, пока она проливала слезы на свое голубое платье. Сердце защемило, и он повернулся к советникам, рассуждавшим в тот момент о политической аспектах какой-то торговой сделки.       - Прошу меня извинить, но я вынужден вас покинуть, - сказал он, прерывая лорда Аррона.       Как и полагалось, советники не подали виду, что удивлены внезапной репликой и, поблагодарив принца за уделенное внимание, извинились за отнятое время. Леголас жестом отмахнулся от извинений и склонил голову, после чего отправился к своей дочери.       Приблизившись, он услышал ее негромкие всхлипы, и, не тратя больше времени, присел перед ней на пол, заключив Малиэль в объятия. Вскоре она обвила его шею руками, уткнувшись в плечо.       - Что случилось, принцесса? – мягко спросил Леголас, целуя ее в макушку.       Малиэль шмыгнула носом и подняла огромные полные слез глаза. Он обхватил ее личико ладонями и большими пальцами стер с него дорожки слез.       - Я не могу быть настоящей принцессой… - всхлипнула Малиэль. Леголас нахмурился:       - И почему же ты не можешь?       - Потому что я не умею танцевать!       Брови Леголаса на миг взлетели от удивления, после чего на лице стала медленно появляться улыбка. Заметив это, Малиэль насупилась, поэтому он потрепал ее по волосам.       - Разумеется, ты не умеешь танцевать, принцесса, - Леголас усмехнулся, - у тебя ведь еще не было уроков танцев. Видишь всех тех эльфов на танцплощадке? – Малиэль обернулась и кивнула. – Всех их заставляли посещать бесконечные ужасные уроки танцев.       - Правда? – спросила Малиэль, обращая к нему наивные голубые глаза.       - Да, правда. Я тоже посещал такие уроки, и даже описать не могу, как я их ненавидел, - сказал Леголас. – Кирион все еще учится. То, что ты не умеешь танцевать, не значит, что ты не принцесса, особенно не значит, что ты не моя принцесса. Не волнуйся, ты научишься танцевать, когда немного подрастешь, и тогда, я уверен, будешь лучше, чем все, кто сейчас там танцует.       - Ты думаешь? Леголас кивнул и поцеловал ее в лоб.       - Я, и правда, так думаю, но, даже если бы так не случилось, ты все равно была бы моей принцессой. Наконец, лицо Малиэль озарилось улыбкой, и она довольно хихикнула.       Леголас поднялся, держа ее на руках.       - Ну а теперь, как насчет того, чтобы немного покружиться на площадке? – предложил он, направляясь к танцующим эльфам.       Малиэль склонила голову и озадаченно сказала:       - Но, Ada, я же только что сказала, что не умею танцевать.       - Не волнуйся, - подмигивая, бодро ответил Леголас, - я знаю одну маленькую хитрость.       Когда песня закончилась, все танцоры остановились и зааплодировали, прежде чем занять позиции к началу следующего произведения. Леголас прошел к краю площадки, чтобы не мешать другим и опустил Малиэль на пол. Когда зазвучала музыка, и гости принялись танцевать, Малиэль выжидательно посмотрела на отца. Леголас улыбнулся и, приподняв дочку, поставил ее ступнями себе на туфли, беря ее ладошки в свои. Он едва ли ощущал какое-то давление, поэтому спокойно мог выписывать танцевальные па. Восторженная улыбка озарила личико Малиэль, когда, обернувшись, она увидела, что танцует наравне с остальными. Она подняла голову и улыбнулась матери, наблюдавшей за ними двоими с улыбкой на губах.       Леголас поднял Малиэль в тот же миг, что и все другие партнеры, и закружил в воздухе. Когда танец закончился, он поблагодарил Малиэль, поцеловав ей руку.       Детский счастливый смех часто разносился по залу той ночью, когда она раз за разом тянула отца и дедушку на танцплощадку к всеобщему веселью и удовольствию.       Леголас улыбнулся, но тоской и болью зашлось сердце, когда он подумал о дочери. Он ненавидел нужду находиться далеко от нее, особенно, когда все было так плохо, как теперь. Он даже не представлял, когда сможет к ней вернуться; знал только, что вернется… так или иначе. Фанес, должно быть, тоже сама не своя от беспокойства.       Леголас подумал о той ночи перед отъездом. Вспомнил вкус ее губ на своих губах, ее тело под ним… Фанес сказала, что не хочет ни о чем сожалеть, и, благодаря ей, ему сожалеть тоже было не о чем. Любовь к ней была так же глубока, как и до свадьбы, если не глубже.       Рука в его волосах дрогнула и пробежалась по ним, прежде чем исчезнуть. Леголас открыл глаза и встретился с осознанным взглядом штормовых серых глаз. Они были слегка затуманены усталостью, и Леголас вспомнил, что близнецы были не столь выносливы, как он, поскольку являлись полуэльфами. Ему придется отныне пристальнее приглядывать за Элладаном.       - Ты напугал меня прошлой ночью, - тихо сказал Элладан. - Что случилось?       - Прости. Барьер вокруг моего дома снова был атакован, - ответил Леголас. Он засомневался на мгновенье, прежде чем продолжить. - Я передал контроль над ним отцу.       - Почему? – спросил Элладан.       - Потому что, без сомнения, будет еще много случаев, когда я окажусь ослаблен настолько, чтобы вызвать изменение в барьере и, потому, сделаю его уязвимым для нападений. Требуется очень много энергии, чтобы отсюда его поддерживать, не говоря уже о том, чтобы защищать от атак. Передав контроль отцу, я снова получил в распоряжение энергию, которая уходила на его поддержание.       Элладан слегка нахмурился, уловив отзвук тревоги в голосе Леголаса.       - Тогда, это хорошо… так ведь?       - Я не знаю, сможет ли отец отбить Дол Гулдур, - вздохнул Леголас, - но, думаю, мне не остается ничего другого, кроме как довериться ему. Мне нужна энергия.       Элладан выглядел задумчивым:       - Как много энергии ты используешь на другие цели? Как много энергии требовалось, чтобы поддерживать отсюда барьер?       Леголас невесело улыбнулся:       - Я шел на одной четверти с начала нашего путешествия. Теперь энергия урезана только вполовину.       Челюсть Элладана отпала:       - Четверти? Все это время ты держался, храня запертой три четверти своей энергии? Что у тебя тогда, к Морготу, оставалось, чтобы отдавать еще и Элрохиру? На что ты тратишь половину энергии сейчас? Я вообще хоть когда-нибудь видел тебя с полным количеством энергии?       Леголас усмехнулся недоверчивому выражению Элладана и сел. Тоже облокотившись о кровать, он ответил:       - Половина энергии заперта вокруг моего сознания, чтобы оградить его от атак Дол Гулдура, которые он может направить прицельно на меня, как та атака, свидетелем которой ты стал в наш первый день здесь. Я уж и не помню, каково это, иметь в распоряжении всю свою энергию, но моя сила, должно быть, станет очень неустойчивой, не будучи запертой для разных целей, - он ухмыльнулся. – Я, вероятно, светился бы тогда, как факел.       При этих словах Элладан покосился на Леголаса и взял его за руку, удерживая рядом со своей, очевидно, чтобы сравнить их ауру.       - Ты ярче! - удивленно сказал он.       Леголас кивнул и сжал его руку прежде, чем убрать свою. Он выудил из-под кровати те крохи, что остались от хлеба, который сберег Элладан. Они разделили их, стараясь есть как можно медленнее, чтобы казалось, что съедено больше, чем на самом деле. Пищу, которую им давали в последние пять дней, можно было назвать, в лучшем случае, скудной.       После этого они вдоволь напились из полупустого ведра: вода была грязной и теплой, но это все, что у них было. В тот момент, когда они пытались влить немного воды в Элрохира, в замке повернулся ключ и Левый с Правым вошли в помещение. Ничего не говоря, они подошли к кровати, и вздернули Леголаса, схватив его, каждый за одну из рук.       Взгляды Леголаса и Элладана встретились, когда его поволокли из комнаты. В глазах Элладана метались паника и беспокойство, тогда как взгляд Леголаса выражал принужденное спокойствие. Близнец не сделал ничего, чтобы запротестовать или остановить людей, пока они тащили Леголаса прочь, и, когда все закончилось, и дверь за ними захлопнулась, выворачивающее чувство вины скрутило все внутри. Элладану хотелось кричать и крушить все вокруг, но он обнаружил, что не может издать и звука.       Леголас позволил вывести себя во двор. Сопротивляться не имело никакого смысла, пока запертые близнецы были в их власти, а сбегать без них он отказывался.       Скверное предчувствие, однако, овладело им, когда его выволокли на заполненную площадь. По периметру стояли люди Тернера, в большинстве своем по неизвестной причине вооруженные луками. Даже рабы глазели на происходящее со своих рабочих мест. Левый и Правый повели его к центру площади, где стояли Тернер и Мэтесон.       Леголаса швырнули перед ними на колени, а Левый и Правый заломили за спину руки. Маска непокорности застыла на лице Леголаса, когда он поднял на Тернера взгляд. Человек лишь улыбнулся ему и шагнул ближе. Когда Тернер подошел вплотную, Леголаса лишили возможности двигать головой: Левый и Правый как тисками схватили его за горло, что позволило Тернеру несколько раз погладить его по коротким волосам. Чем больше Леголас сопротивлялся этому, тем сильнее становился захват вокруг его шеи.       - Я так скучал по тебе, мой прекрасный эльф, - промурлыкал Тернер. Леголас видел, что он получал удовольствие, ставя его в такое унизительное положение, и все эти прикосновения были не больше чем оскорбление, попытка заставить его сломаться.       В конце концов, Тернер отступил, и давление на шею Леголаса прекратилось. Леголас тут же втянул воздух в легкие, и, сосредоточенный на этом некоторое время, не замечал, что происходило вокруг, пока Правый не схватил его за волосы, и не дернул голову вверх.       Леголас побледнел мгновенно, и сердце его заколотилось в груди с бешеной скоростью. Четверо мощных мужчин силой выводили лягающегося и сопротивляющегося Мавра из конюшен во двор. В тот же миг люди, стоявшие вокруг площади, подняли луки и нацелили их на великолепного жеребца.       Хищная улыбка появилась на губах Тернера, когда он увидел реакцию Леголаса. Итак, он был прав, у эльфа, действительно, была сильная связь с его лошадью. Он наблюдал за ними на протяжении прошедших пяти дней и видел, как эльф вздрагивал всякий раз, когда Мэтесон ударял коня кнутом.       Леголас с возрастающим ужасом смотрел, как Мавр, увидев его, сразу же прекратил сопротивляться и направил все силы на то, чтобы приблизиться. На спине коня виднелись раны там, где его били кнутом, а также в тех местах, где он был прикреплен к повозке. Последние пять дней для Мавра были тяжелыми. Вторая лошадь, которую они использовали, умерла на четвертый день, поэтому, на пятый им пришлось взять другую. Было ясно, что животные не получают достаточно еды; Леголас уже мог различить у Мавра несколько выступающих ребер, как мог видеть их и у себя самого.       - Отпусти его! – закричал Леголас и обратил свой яростный взгляд на Тернера.       Тернер ощутил укол страха от того, сколько злости было в голубых глазах принца. Этот один лишь взгляд дал ему понять, до какой степени опасным было то, что он затеял. Убив этого коня, он навлечет на себя страшный гнев, но также и нанесет большую рану его сердцу, и эта последняя часть была слишком привлекательна, чтобы упустить такую возможность.       Он затолкал свое напряжение поглубже и рассмеялся словам эльфа, тем не менее, отводя глаза, не в силах выдержать его взгляда.       - Я так не думаю, - ответил Тернер и вытащил меч. Предводитель пошел по направлению к Мавру, равнодушный к протестам и проклятиям Леголаса.       - Отпусти его, Моргот тебя возьми! – кричал Леголас, вырываясь из захвата Левого и Правого. «Направления» рычали, силясь удержать эльфа на месте. – Он ничего не может вам сделать!       - О, он очень много может сделать! – пробормотал Тернер, подступая ближе.       Мавр к этому моменту увидел меч и начал вырываться снова. Им пришлось приложить все силы, чтобы удержать его на месте, пока он боролся и лягался. Выкрики Леголаса, казалось, делали его сопротивление лишь ожесточеннее.       - Беги, Мавр! – закричал Леголас на эльфийском, когда Тернер был почти рядом с конем. – Скачи в Ривенделл! Мавр засопротивлялся яростнее, встал на дыбы и ударил одного из державших его людей, отправив того на землю, задыхающегося и кашляющего. Он замотал головой из стороны в сторону, чтобы вынудить двух других отпустить дополнительные веревки, привязанные к его шее. Вздыбившись, Мавру удалось стряхнуть последнего человека, державшего его поводья, а затем, засомневавшись на мгновенье, он повернул черные глаза к Леголасу.       - Скачи! – взревел Леголас.       И Мавр послушался, мгновенно разгоняясь до скорости, с которой не могла тягаться ни одна лошадь.       - ОГОНЬ! – закричал Тернер людям, стоявшим по периметру.       Леголас смотрел, как Мавр поскакал к воротам под ливнем стрел. Он согнул задние ноги и оттолкнулся от земли как раз в тот миг, когда одна из стрел достигла цели, вонзившись ему в бок. Мавр заржал от боли и Леголас почувствовал, как желудок скрутило от ужаса. Меньше чем секунду спустя другая стрела ранила его в плечо.       Все для Леголаса происходило, как в замедленном действии, когда сразу за воротами Мавр рухнул на землю, продолжая тихонько рокотать.       Осознание внезапно пронзило Леголаса, и он стал отбиваться от Левого и Правого. Бросаясь во все стороны, ему удалось ударить Правого, и по реву, а также треску кости он понял, что сломал ему нос. Вырвав следом другую руку из захвата Левого, он нанес удар ему в солнечное сплетение, бросаясь по направлению к воротам со скоростью, поразившей всех вокруг. Он едва слышал, как Тернер отдавал приказ не стрелять.       Леголас схватился за ворота и, оттолкнувшись от земли, перемахнул через них, приземляясь по другую сторону. Он бросился на колени рядом со своим прекрасным жеребцом и дотянулся до него дрожащими руками.       Мавр сражался за каждый вздох, все еще силясь подняться с земли, когда Леголас прикоснулся к нему, укладывая его голову себе на колени.       Одного взгляда на его раны было достаточно, чтобы понять, что конь не переживет их без интенсивного ухода, а это не то, что он сможет здесь получить.       Леголас едва ли осознавал, как слезы стекают по щекам, пока он целовал лоб Мавра и снова и снова гладил его шею.       - Шшш… - задыхаясь, шептал он в ухо жеребца, - все будет хорошо… Ты справился так хорошо, мой черный ветер. Ты спасал мне жизнь все эти годы… Мой храбрый, храбрый друг.       Мавр старался поднять голову, но Леголас прижал ее к коленям, зная, что это лишь причинит ему боль. Раздалось надломленное ржание, и Леголас утихомирил его снова, пробегаясь ладонью по мягкой морде.       Леголас поднял голову, когда ворота открылись, и все по другую их сторону замерли при виде эльфа. Аура Леголаса вспыхнула от гнева и потрескивала энергией, делая его облик неземным. Несмотря на то, что на щеках его сверкали две кристальные слезы, голубые глаза горели яростью и гневом. Поэтому, никто из людей не в силах был смотреть в них дольше нескольких секунд.       Тернер выступил вперед с мечом в руках и приблизился к Мавру. Леголас зарычал, но не попытался остановить, когда он приставил меч к мускулистой груди Мавра. Конь только дольше будет страдать, если этого не сделать…       Леголас прильнул к голове Мавра, обхватив его шею руками. Он уткнулся лицом в черную гриву и шептал ему на ухо успокаивающие слова, когда Тернер надавил на меч. Мавр забился и заржал в его руках, поэтому Леголас крепче сжал объятия, продолжая что-то шептать.       Вскоре сопротивление Мавра ослабло, пока он полностью не застыл в его руках. Леголас издал задушенный всхлип, почувствовав, как жизненная сила покинула жеребца, и лишь глубже зарылся в его гриву.       Когда его схватили сзади и потащили от Мавра прочь, в считанные секунды горе его обернулось гневом, и он начал борьбу против каждого, кто пытался его сдержать. Он боролся не на жизнь, а насмерть, зубами и когтями, чувствуя удовлетворение с каждым ревом боли его противников. Понадобилось четверо мужчин, чтобы, в конце концов, уложить его на землю и зажать руки и ноги. И даже тогда Леголас продолжал на эльфийском осыпать их проклятиями. Люди не имели ни малейшего представления о том, что он говорил, но они легко могли догадаться о значении слов по его тону.       Когда все еще сопротивляющегося и исторгающего проклятия Леголаса подняли с земли, Тернер довольным голосом приказал:       - Доставьте его обратно в клетку.       Мужчины, сдерживавшие его, закряхтели и напряглись, пытаясь заставить Леголаса двигаться в направлении камер, тогда как он продолжал делать все, чтобы оказать сопротивление с единственной лишь целью - выпустить часть своего гнева. Он не замечал, как много людей, стоявших на обочине, были явно потрясены этим жестоким надругательством, и что-то внутри них отзывалось на то количество боли, которое выказывал эльф, в ответ на убийство такого великолепного и безвинного животного.       Арманд стоял в стороне и широко раскрытыми глазами смотрел на Леголаса со стыдом в лице, словно сожалея обо всем этом действе.       Брови Элладана в недоумении сошлись на переносице, когда он услышал приближающиеся к камере шаги менее часа спустя с того момента, как Леголаса забрали; и это звучало так, словно кто-то устроил снаружи адский бой.       Вскоре среди борьбы, проклятий и рычания дверь открылась и глазам Элладана предстала сцена, которую он не предполагал когда-нибудь увидеть. Левый, Правый, Хантер и Джек – все боролись с беснующимся Леголасом; на каждом видно было множество синяков и других повреждений, нос Правого явно был сломан, и кровь стекала по его подбородку. Но самым шокирующим было то, каким яростным выглядел Леголас: Элладан никогда прежде не видел его настолько злым.       Люди толкнули Леголаса в камеру и захлопнули дверь прежде, чем он мог броситься на них снова. Леголас мгновенье стоял, глядя на дверь, плечи его поднимались и опускались с каждым вздохом, а руки тряслись от сдерживаемых эмоций. Когда он, наконец, повернулся к Элладану, близнецу показалось, что его ударило под дых величиной горя и гнева в глазах Леголаса, как и тем, что на его пыльных щеках виднелись дорожки слез.       - Что случилось?.. – спросил Элладан, стараясь казаться сильным, но голос его прозвучал не громче наполненного ужасом шепота.       Леголас не ответил, он сжал кулаки и перевел взгляд от Элладана туда, где лежал Элрохир. Гнев в его глазах удвоился, и он быстро двинулся к кровати. Элладан переместился так, чтобы встать перед братом, внезапно испугавшись эльфа перед собой. В самом воздухе он мог чувствовать, каким могущественным был Леголас, более могущественным, чем он когда-либо себе представлял. Он впервые по-настоящему понял не только сколько силы было в этом эльфе, но и то, сколько контроля он должен был иметь над собой.       - Леголас, что ты делаешь? – спросил Элладан слегка подрагивающим голосом, все еще преграждая ему путь к Элрохиру. – Ты слегка пугаешь меня.       - Не глупи, Элладан! – едва ли не прорычал Леголас, обходя его. – Я не причиню ему вреда.       Он склонился над Элрохиром и приложился лбом ко лбу близнеца. Сияние вокруг Леголаса внезапно вспыхнуло до такой степени, что Элладан вынужден был отвернуться и заслонить глаза. Голубой свет окутал его брата, когда Леголас толкнул свою энергию в близнеца и погрузился в его сознание, прорываясь сквозь барьеры, которые возвел вокруг себя Элрохир, и двигаясь к его духу.       Когда он сломил последнюю стену, на него обрушились чувства боли и отверженности такие сильные, что у него перехватило бы дыхание, не отгородись он уже от всего горя после смерти Мавра.       Леголас не знал наверняка, что собирается делать, и, ведомый лишь инстинктом, он стал впитывать в себя каждое плохое чувство внутри близнеца, заменяя их своими счастливыми воспоминаниями. Если бы после его спросили, как он сделал это, он не смог бы объяснить.       Он прошел через все воспоминания и схватил Элрохира за руку, вытягивая его из темноты к сиянию, исходящему от него самого и потоком вливающегося в Элрохира, принося свет, надежду и силу. Затем он пустился в обратный путь, назад, из глубин сознания Элрохира в свое собственное, все еще надежно держа его руку в своей.       Глаза Леголаса и Элрохира одновременно распахнулись, и серые глаза близнеца смотрели в могущественные и сияющие глаза принца с изумлением и трепетом. Фигура Леголаса светилась, и на какой-то миг вся грязь и пыль, казалось, исчезли с его алебастровой кожи и серебристых волос.       - … Ты ангел? – выдохнул Элрохир с расширившимися глазами.       Леголас улыбнулся, и без предупреждения его аура снова втянулась в его тело, иллюзия рассеялась, и темнота комнаты тяжестью обрушилась на их плечи. Глаза Леголаса закрылись, и он отшатнулся от кровати к стене, по которой медленно осел на пол.       Элладан молниеносно занял его место, и слезы ручьями потекли по его щекам, когда он увидел открытые глаза брата. Он прижал ладонь к щеке Элрохира.       - Элладан?.. – прошептал Элрохир.       От облегчения Элладан рассмеялся, и слезы лишь быстрее побежали по его щекам.       - Да…маленький брат, это я.       Как только Леголас усилием заставил глаза открыться, снаружи послышались шаги, приближающиеся к их камере. Он обессиленно поднялся на ноги и подошел к Элладану, тихо кляня то, сколько сил отняло пробуждение Элрохира.       - Элладан, кто-то идет, - сказал он, положив ладонь на руку близнеца.       Элладан поднял голову и поспешно отер слезы со щек, кивая в ответ. Снова посмотрев на Элрохира, он сказал:       - Ро, мне нужно, чтобы ты притворился, что ты все еще без сознания. Что бы ни произошло, мне нужно, чтобы ты продолжал притворяться. Я обещаю, что я вернусь к тебе, больше я никогда тебя не оставлю.       В этот самый миг в замке повернулся ключ. Элрохир выглядел сбитым с толку и явно паниковал, напуганный всем происходящим.       - Закрой глаза, поспешно сказал Элладан, когда дверь начала открываться. Элрохир со страхом посмотрел на него, но, к огромному облегчению, тем не менее, сделал, как было велено.       Дверь открылась и четверо человек вернулись в комнату, на этот раз, забирая обоих – и Элладана, и Леголаса - с собой и таща их к главному дому.       Леголас уже знал, куда они направляются, когда они вошли в здание и повернули к двери с правой стороны от обеденного зала, в кабинет Тернера. Когда они постучали, и голос Тернера дал разрешение войти, Элладана и Леголаса втащили в комнату.       Хантер и Джек отвели Элладана в сторону, а Левый с Правым слой направили Леголаса к стулу, стоявшему посередине зала. Как только Леголас увидел Тернера, лениво развалившегося рядом с огнем в удобном кресле и попивающего вино, гнев вспыхнул в нем с новой силой, и он стал отбиваться от «направлений». Этот человек только что убил его коня! Гнусный ублюдок!       Когда Тернер поднял на него взгляд, Леголас разразился эльфийскими проклятиями, от которых Элладан покраснел и уставился на Леголаса широкими глазами. Хантер оставил Элладана, чтобы помочь Левому и Правому усадить Леголаса и привязать его руки и ноги к стулу. Тот, к слову, не старался облегчить им эту задачу, даже несмотря на свое ослабленное после возвращения Элрохира состояние.       Чтобы утихомирить его, они запихнули ему в рот тряпку и завязали ее концы на затылке. Тернер с довольным выражением наблюдал за происходящим.       Лишенный голоса, Леголас уставился на приближавшегося к нему человека. Тернер взглянул на Элладана и, видя его замешательство и тревогу, улыбнулся Леголасу, промолвив:       - Что? Ты даже не рассказал ему, что случилось? – спросил он.       Элладан застыл:       - О чем ты говоришь? – спросил он, а затем огрызнулся: – Если ты что-то сделал с ним, я клянусь, я… - его голос затих, когда он вспомнил близнеца.       - Ты - что? – самодовольно ухмыльнулся Тернер. Элладан отвел взгляд, зная, что он ничего не может сделать. – Я так и думал.       Он протянул руку и прочертил пальцем дорожку по щеке Леголаса там, где слезы оставили видимый след.       - Удивительно, насколько сильная связь была у этого парня с его лошадью.       От этих слов Элладан похолодел.       - Была? – в ужасе выдохнул он, внезапно понимая гнев и горе Леголаса. – Ты убил Мавра?       Лишь улыбка Тернера была ему ответом, но она сказала все, что ему нужно было знать.       Элладан стал осыпать Тернера ругательсьвами, как только что Леголас, и принялся отбиваться от Хантера и Джека, серьезно намереваясь навредить Тернеру. Вскоре и у него во рту оказался кляп.       - Мавр? Так вот как ты назвал своего благородного скакуна? Что это значит? – Тернер рассмеялся. – Ах да, ты же не можешь ответить! Я поблагодарю Мавра за прекрасное мясо, которое будет у меня на столе этим вечером.       Леголас стал проклинать его сквозь кляп, силясь освободиться от веревок. Все, кроме Тернера, который стоял спиной, начинали нервничать из-за ярости в глазах Леголаса. Элладан чувствовал, как его сердце кровоточит вместе с сердцем друга.       Тернер прошел к камину и вытащил из огня железный прут для клеймения: внутри раскалено-красного круга на его конце горела буква «Т». Такую метку носили остальные рабы на ферме.       Когда Тернер подошел к Леголасу с железом в руке, Леголас вызывающе вскинул подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. Тернер положил ладонь ему на грудь, поглаживая место под ключицей. Затем он поднял клеймо, и Элладан в ужасе смотрел, как учащается дыхание Леголаса по мере того, как каленое железо приближалось к его коже.       Эффект был моментальным, когда Тернер прижал горящее клеймо к груди Леголаса. Леголас выгнулся вперед, его глаза были плотно зажмурены, а кляп приглушил крик боли.       Запах горелой плоти начал наполнять воздух, когда Тернер, наконец, отнял железо. Леголас сразу же проглотил свой крик и тяжело задышал сквозь кляп. Немного придя в себя, он поднял голову и вызывающе посмотрел на Тернера.       - Ты не сдаешься, да? – прорычал Тернер, а затем положил железо в огонь и подождал несколько секунд, прежде чем взяться за него снова.       Элладан побледнел, когда понял, что Тернер направляется к нему. Он стал отбиваться от Хантера и Джека, не в силах совладать с паникой, которая поднялась внутри, стоило лишь подумать о том, какую боль причинит каленое железо. Хантер и Джек ударили его сзади по ногам, заставляя встать на колени, прежде чем уложить его на пол лицом вниз, прижав плечи и ноги.       Элладан сопротивлялся, но не мог сделать ровным счетом ничего, пока железо подносилось все ближе и ближе. Он слышал, как борется также Леголас, и как сквозь кляп доносятся ругательства.       Вскоре другой крик разорвал воздух комнаты, когда Тернер прижал горячее клеймо к пояснице Элладана. Элладан корчился на полу и кричал, пока железо выжигало метку рабовладельца на его коже.       Когда железо отняли, Элладан был лишь наполовину в сознании, безвольно лежа на полу. Прошло некоторое время, прежде чем он различил шум в другом конце комнаты. Он приподнял голову и посмотрел наверх. Сквозь пелену он смог различить, как Тернер кричал на Леголаса, избивая его относительно остывшим к этому времени железом.       Лишь обрывки рева Тернера достигали затуманенного болью сознания Элладана: «Почему ты просто не…», «Ты мой!», «Сломаю», «…все ваша вина!»       Что-то, казалось, щелкнуло в Тернере, и он уже больше не осознавал, что делает. Сила, с которой железо охаживало Леголаса, была достаточной, чтобы оставить рубцы и раны на его торсе, Тернер даже один раз ударил его по щеке, поскольку там виднелась ссадина, из которой бордовая струйка уже стекала по бледной коже. Глаза Леголаса были закрыты, и на нижней губе скопилась кровь.       Валар… Тернер убьет его…       Казалось, к тому же выводу пришли и Левый с Правым, поскольку они подскочили к Тернеру, сдерживая его и, забрав клеймо из его рук, отбросили назад к камину.       Тернер одернул одежду, а затем прорычал:       - Этого в подвал, а второго обратно в клетку. Видеть их не хочу.       Хантер и Джек потянули Элладана с пола, снимая кляп, но полуэльф не видел ничего, кроме Леголаса, которого отвязывали Левый и Правый, подхватывая обмякшее тело. Они потащили его по полу.       - Леголас… - слабо выдохнул Элладан, пока Хантер и Джек уводили его из главного здания прочь от друга, а Правый и Левый волокли Леголаса к ступенькам. – Нет…       Они вошли в рабские казармы и потащили Элладана к двери в их камеру.       Втолкнутый внутрь, Элладан покачнулся, но сумел устоять на ногах. Он посмотрел на кровать как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахнулись глаза Элрохира. Беспокойство и ужас сразу же наполнили взгляд близнеца, когда он посмотрел на брата, без сомнения, замечая и кандалы, и грязь, и раны; разве что, клеймо он, к счастью, пока видеть не мог.       Элладан чувствовал, как до боли захлестнули эмоции, и не мог остановить всхлип, сорвавшийся с губ, когда, спотыкаясь, он приблизился к кровати и лег рядом с братом, укладывая голову на плечо Элрохира.       - Мне жаль, - всхлипнул он. – Мне так жаль, Ро. Я никогда не должен был оставлять тебя; я никогда не должен был брать тебя в тот поход… Мы должны были остаться дома… Мы сейчас должны были быть дома с Ada. Я должен был быть лучшим братом тебе…       Руки Элрохира сомкнулись вокруг него, случайно задев пульсирующую метку на спине. Элладан резко втянул воздух и отстранился от прикосновения брата.       - Элладан?.. – обеспокоенно спросил Элрохир, когда дыхание Элладана сделалось учащенным. Он поднял голову, чтоб посмотреть на спину брата и ужаснулся, увидев не только рубцы от кнута, но и клеймо, изуродовавшие безупречную некогда кожу. Элрохир почувствовал подступающую панику:       - Элладан, что произошло? Где мы?