Помощь от друга (Aid From a Friend)

      - Элладан, что произошло? Где мы?       Элладан поднял голову с плеча Элрохира, глядя в перепуганные глаза близнеца. Он немедленно отер слезы со щек и сел, подавив желание поморщиться, когда раны на спине натянулись. Его собственные чувства могли подождать, очевидно, что брат нуждался в нем. Элрохир был бледен от боли и усталости, его рана, видимо, зажила еще не полностью, и он чувствовал слабость, пробыв без сознания столько времени.       - Прости меня, - сказал Элладан, всхлипнув.       Элрохир с изумлением уставился на брата. Элладан, плача, сидел перед ним, и теплота, утерянная так надолго с самых тех пор, как уплыла их мать, вернулась в его глаза. Его взгляд отражал мириады эмоций, сменивших прежнюю одну лишь ледяную стену, и Элрохир совершенно точно ощущал присутствие брата в своем сердце.       Еще две слезинки скатились по щекам Элладана, несмотря на тщетные попытки остановить их, и тогда Элрохир решил, что его брат важнее, чем собственное замешательство о случившемся. Элладану, видимо, пришлось пройти через многое; его плечи поникли под тяжестью вины и измождения.       Элрохир потянулся к брату, и Элладан без колебаний рухнул в его объятия.       Держа брата в руках, Элрохир прошелся взглядом по его телу, покрытому толстым слоем пыли, грязи и бессчетным числом порезов и синяков. Хуже всего выглядели ладони Элладана, где на коже в несколько слоев виднелись порез на порезе, ни один из которых не был обработан. Синяки и раны также обнаружились и под оковами на его запястьях.       - Что с тобой случилось? – в ужасе прошептал Элрохир спустя какое-то время.       Элладан покачал головой:       - Ты был без сознания почти две недели, тебе нужно сначала попить. Мы давали тебе столько воды, сколько могли влить в горло, но этого все равно недостаточно. Он встал с кровати и поднес ведро с водой.       - Мы? – прошептал Элрохир. – Так Леголас был здесь? Элладан, где он сейчас?..       Элладан снова покачал головой и вытащил из воды кусок материи. Он был там с тех пор, как Леголас вернулся из подвала – они использовали его, чтобы поить Элрохира. Он поднес лоскут к лицу брата и позволил драгоценным каплям упасть на его губы. Приоткрыв рот, Элрохир поймал жидкость. Элладан отжал ткань, чтобы собрать последнюю влагу, и снова намочил. После пятого раза Элрохир покачал головой, в том числе и потому, что воды осталось совсем немного.       - Что последнее ты помнишь? – спросил Элладан, снова укладываясь на кровать рядом с братом.       - Я принял удар за тебя… - задумчиво пробормотал Элрохир, затем он опустил полные боли глаза на брата. – Ты оставил меня.       Элладана затопило чувство вины, и он открыл рот, собираясь сказать что-то, однако, не смог вымолвить ни слова. Не в силах вынести боль в глазах Элрохира, он опустил взгляд, и положил руку на повязку вокруг раны на груди брата. Элрохир почувствовал, как тело его задрожало, когда он сделал прерывистый вдох.       - Я был таким глупцом, Ро, - прошептал Элладан. – Я хотел бы вернуться назад и все исправить, я должен был забрать тебя домой, а не отвергать. Ты не заслужил того, как я обращался с тобой с тех пор, как… мама уплыла. Я так боялся открыться, потому что думал, что это причинит тебе боль… но теперь вижу, что сделал еще больнее, отгородившись от тебя. И мне так… так жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я…       - Хватит болтать, - выдохнул Элрохир и потянул близнеца в объятия, осмотрительно избегая тех мест, где, он знал теперь, были раны. – Ты придурок…       Братья лежали в объятиях друг друга, позволив мыслям свободно течь вместе сквозь их связь, чего ни разу не делали с момента отплытия их матери. Оба они с радостью отдались утраченному единению, приветствуя позабытое чувство едва ли не со слезами на глазах.       - Что заставило тебя передумать?.. – спросил Элрохир, голос его прозвучал устало.       - Леголас, - ответил Элладан, снова ощутив укол вины: он был здесь, в комфорте братских объятий, пока Леголас, вне сомнений, лежал где-то в темноте без сознания, и никого не было рядом, чтобы позаботиться о нем, когда он очнется. Он видел, каким испытанием в прошлый раз стали для Леголаса потеря света и природы, связь с которой у Леголаса была гораздо глубже, чем у других эльфов… Он был явно потрясен, хоть и пытался скрыть это.       Элрохир заставил себя снова собраться с мыслями, когда услышал имя из уст Элладана. Он помнил мощное присутствие Леголаса, вытаскивающее его из ямы, которую он для себя выкопал, помнил облегчение и радость в голубых глазах эльфа. Но отчего-то было в них в тот момент и подспудное горе… Горе, которому у него не было объяснения, как не было объяснения и тому, каким образом ему удалось прочесть чувства Леголаса. Возможно, стена в его глазах, отгораживавшая других от его эмоций, была создана из энергии, которую ему пришлось выпустить в этот раз.       Элрохир попытался заставить тело подняться, но боль прострелила рану на груди, напоминая, что он пока еще не излечился полностью. Оставив попытки, Элрохир лихорадочно оглядел комнату в надежде увидеть Леголаса. Когда этого не произошло, он обратил испуганный взгляд к близнецу:       - Где он? Что случилось?       Элладан сдавленно всхлипнул:       - Они убили Мавра…       Глаза Элрохира в ужасе расширились, и он похолодел при мысли о том, сколько боли это причинило Леголасу. Мавр был с ним на протяжении многих лет… Он тренировал его неустанно с тех пор, как тот был еще жеребенком. Никому не доводилось видеть наездника и скакуна в большем единении, чем эти двое. Этой парочке они с Элладаном постоянно проигрывали скачки.       - Где Леголас? – неистово спросил Элрохир.       - Они забрали его, - ответил Элладан. – В последний раз, когда они так сделали, я не видел его шесть дней…       - Кто они? Что с ним сделали?       - Мы в плену у работорговцев, Элрохир. У их главаря давние счеты с королевской семьей Лихолесья; только благодаря Леголасу мы с тобой еще живы. В прошлый раз, когда его вот так забрали, они заперли его в темноте, Ро, в полной кромешной темноте на шесть дней…        ***              - Глорфиндел! – ахнул Элронд.       Глорфиндел ворвался в опочивальню Элронда из коридора, где разговаривал с Эрестором. Темноволосый советник проследовал за ним, несмотря на отсутствие приглашения.       Элронд стоял подле окна, держась за стену, чтобы не упасть, другой рукой комкая рубашку над сердцем. Когда они влетели в комнату, он посмотрел на них расширившимися глазами, в серой глубине которых плескались облегчение и радость.       - Элрохир вернулся, - выдохнул он. – Мой сын вернулся…        ***              Когда Леголас очнулся, он даже не был уверен, что открыл глаза: вокруг было все также темно. Он поднес пальцы к лицу – цепи меж его запястий скребнули по холодному каменному полу – и осторожно дотронулся до век. Они были подняты. Леголас моментально почувствовал нахлынувшую волну паники, но вместе с тем, он обнаружил, что слишком устал, чтобы что-то с этим делать. Он просто лежал там, в пыли, снова, вспоминая, какие события привели его к этому. Мавр был мертв…       Он вспомнил звук его последнего судорожного вздоха, когда вся жизнь покинула его, и его мудрые черные глаза остекленели. Он помнил ощущение мягкой шерсти под пальцами, когда он проводил ими по его шее, пропускал их сквозь гриву и пробегался меж его подергивающихся ушей. Он помнил, как природа проносилась мимо длинными ручьями темно-зеленого, голубого и черного, когда Мавр с легкостью мчал его по Лихолесской чаще, и оба они наизусть знали расположение каждого дерева и каждого корня в округе.       Леголас скакал не на предельной скорости, но и не на самой низкой, конечно, полночно-черный конь под ним грациозно летел над землей, слегка придерживая скорость из-за фигурки, сидевшей в тот момент перед его хозяином с восторженным выражением на лице. Правая рука Леголаса надежно окольцовывала Хитель, другая держала поводья Мавра. На губах малышки сияла улыбка.       - Леголас! Не отрывайся сильно!       Леголас простонал, но Мавра все же развернул и послал родителям, скакавшим следом на гораздо меньшей скорости, извиняющуюся улыбку. Его мать улыбнулась в ответ, а отец раздраженно покачал головой.       Он снова тронул Мавра и поехал рядом с родителями. Молодой скакун еще проявлял порой чрезмерный энтузиазм, только что завершив тренировки и лишь раз побывав в битве. Хотя справился он, признаться, хорошо, не убегая и не делая ничего не положенного.       Королевская семья собиралась организовать небольшой пикник на поляне недалеко от дворцовых ворот, так иногда они проводили время, когда король не был перегружен делами, а Леголас оказывался дома в перерыве между патрулями.       Королевская чета улыбалась, видя своих детей счастливыми друг рядом с другом. Они замечали, с каким благоговением Хитель смотрела на старшего брата, когда он указывал на разные виды деревьев или растений в лесу.       У Леголаса при себе было оружие на случай непредвиденных обстоятельств, которые, впрочем, были маловероятны, судя по прошлому благополучному отдыху на тихой поляне. Даже стража стала терпимее относиться к тому, что королевская семья без охраны ездила по лесу; поначалу капитан стражи то и дело посылал кого-нибудь незаметно следовать за ними, что на деле оказывалось весьма проблематично, если не невозможно, когда речь шла об их короле или наследном принце.       - Когда тебе снова уезжать, Лас? – невинно спросила Хитель, глядя на него зелено-голубыми глазами.       - Вопрос опечалил Леголаса: в ее жизни он уезжал слишком часто… Всякий раз, возвращаясь к своей маленькой сестре, он старался наверстать упущенное время, но понимал, что этого все равно недостаточно. Что ж, по крайней мере, Хитель оставалась в безопасности, и он был намерен сделать все, чтобы так и оставалось.       Леголас взъерошил малышке волосы, заставив ее пискнуть и попытаться их пригладить.       - Я не знаю, Хитель, - сказал он, снова глядя вдаль, - я не знаю…       - Он проведет дома по меньшей мере все выходные, дорогая, - сказала их мать с тихой улыбкой. – И тебя будут баловать, как никогда прежде, потому что я уверена, что он не выпустит тебя из виду на протяжении всего этого времени.       Леголас рассмеялся заявлению матери, посылая ей насмешливый взгляд, а потом озорно улыбнулся Хитель, увидев впереди поваленное дерево. Он склонился к малышке и прошептал:       - Как думаешь, мы сможем это перепрыгнуть?       Хитель улыбнулась и с энтузиазмом кивнула, поэтому Леголас пришпорил Мавра, снова пуская его галопом, невзирая на протесты родителей.       С радостными лицами они поскакали к поваленному дереву; Мавр согнул задние ноги и оттолкнулся от земли. Перелетая через ствол, Леголас внезапно почувствовал то, от чего кровь застыла у него в жилах. Орки.       Деревья вокруг закричали об опасности, Леголас крутанул головой вправо и влево прямо перед тем, как благополучно приземлиться по другую сторону.       Это была западня.       Леголас резко натянул поводья Мавра, как только они оказались на земле, заставив коня остановиться и заржать от внезапного рывка. Чуть дальше, вниз по тропе, орки стали высыпать из-за деревьев. Леголас быстро обернулся, видя, как побледнели родители, и ускорился отец, после чего оценил расстояние до поваленного дерева. Поняв, что они слишком близко, чтобы безопасно перепрыгнуть его обратно, он снова посмотрел перед собой и направил Мавра вперед, к оркам.       Хитель в его руках плакала от испуга, но времени успокаивать ее не было. Со всех сторон их окружали орки, отрезая пути отступления, пока не осталось другого направления, кроме поваленного дерева. Орки, вероятно, понимали, что оно было слишком близко для прыжка, а Леголас знал, что не было… или, во всяком случае, надеялся.       Орки, к которым они приближались, выставили вперед копья, явно не ожидая, что Леголас развернет Мавра прямо перед ними и направит его к дереву. По сторонам тропы орки - с арбалетами наизготовку - стали стрелять.       Едва, достигнув нужной скорости, Мавр оттолкнулся от земли. Орки взревели в негодовании и полезли через дерево еще до того, как конь приземлился по другую его сторону.       От столкновения с землей их слегка тряхнуло, но Леголас быстро выпрямился. Он бросил взгляд через плечо: орки гнались за ними. Раздававшееся позади рычание дало понять, что среди них было и несколько варгов.       Леголас устремился вперед, за родителями, которые только что развернули лошадей и торопились обратно к замку. Поравнявшись с матерью, он крикнул:       - Я хочу, чтобы ты взяла Хитель!       Видя, что она услышала, Леголас не стал дожидаться ответа: он поднял сестренку, передавая ее матери. Королева быстро обхватила талию Хитель, устроив ее на лошади и зашептала успокаивающие слова, с тревогой и страхом глядя на сына.       Леголас послал ей короткую улыбку, слегка отворачивая Мавра и притормаживая, чтобы занять позицию позади родителей. Он выхватил лук и быстро наложил стрелу на тетиву, разворачиваясь в седле и выпуская ее в одного из ближайших орков. Он доверил Мавру самому следовать за лошадьми родителей, чтобы иметь возможность сосредоточиться на врагах.       Леголас беспрерывно спускал тетиву, отстреливая орков, что гнались по пятам, пока они мчались к замку. Услышав поблизости рычание, он огляделся. Быстро приметив одного варга, мчавшегося по лесу справа, а другого слева от них, он потянулся к колчану. Осталось лишь две стрелы; Леголас мысленно выругался.       Два варга набросились одновременно, резко меняя свой курс в сторону тропы и направляясь к его родителям. Не имея времени для раздумий, Леголас выхватил одну из оставшихся стрел и пустил ее в зверя, приближавшегося к отцу. Варг упал. Он пришпорил Мавра, пристраиваясь рядом с матерью, и достал последнюю стрелу.       Леголас прицелился быстро, но лишь только собрался выстрелить, как Мавр споткнулся, и стрела полетела мимо цели. Она ранила зверя в плечо, но движению его помешала не сильно: варг все так же мчался вперед, правда, теперь по направлению к Леголасу, занявшему позицию между ним и лошадью матери.       Леголас пробормотал ругательство и, закинув лук за спину, выхватил парные клинки, вовремя выставляя их вперед, когда варг прыгнул, врезаясь ему в грудь.       - Леголас! – раздался крик его матери.       Леголас зарычал сквозь зубы, когда и он, и варг кувыркнулись на землю. Сгруппировавшись, он перекатился, смягчая удар, и в секунды был снова на ногах, чтобы защититься от первой атаки зверя.       Уворачиваясь от укуса варга и нанося ему удар, Леголас выкроил мгновенье, чтобы бросить взгляд вперед: родители остановили лошадей.       Пройдя сквозь мех, нож вонзился в бок варга, заставляя зверя взвыть. Окончательный удар в голову – и варг был повержен.       Леголас выдернул нож, и, не останавливаясь, бросил его в грудь одного из приближавшихся орков.       - Уходите! – крикнул он родителям, подбегая к упавшей твари и вытаскивая клинок из широкой груди. Он продолжал бежать, быстро расправляясь со всяким орком, преграждавшим ему путь. Он был почти у цели – огромного дерева рядом с тропой, как что-то врезалось ему в спину. Леголас застонал и покачнулся, но следом выпрямился и взлетел на дерево.       Он быстро соединил свое сознание с природой вокруг, прося помощи и начиная перескакивать с ветки на ветку вдоль тропы. Леголас завел руку за спину и дернул из поясницы арбалетный болт. Он стиснул зубы, чтобы подавить любые звуки боли и продолжал все так же бежать, отбрасывая стрелу в сторону.       Родители слегка замедлились; глаза отца неотрывно следили за его силуэтом, пока он бежал по веткам.       Поравнявшись с ними, Леголас свистнул Мавру. Вороной конь метнулся на зов хозяина и принялся гарцевать прямо под ним. Вскоре Леголас спрыгнул с веток и легко приземлился на спину скакуна, споро хватая поводья и похлопывая Марва по шее.       Развернув коня по направлению к родителям, он оглянулся: орки, визжавшие от недовольства, теперь были далеко позади. Внезапно зрение Леголаса затуманилось, и он резко тряхнул головой, снова обращая взор к тропе: они были почти у цели…       Разнеслись по округе крики стражи, и тяжелые створки ворот споро отворились, позволяя им галопом промчаться во двор. Ворота сомкнулись позади немедля, и стражники поспешили к ним, вопрошая государя о случившемся и помогая королеве и Хитель спешиться.       Леголас соскользнул с Мавра, но хватку на седле разжать не спешил: ноги грозили отказать в любой миг. Он снова резко тряхнул головой, чтобы прояснить сознание, проклиная орков с их ядом.       Его мать хлопотала, утешая обезумевшую от страха Хитель, а отец организовывал отряд, призванный отправиться в погоню и уничтожить оставшихся орков. Никто не замечал, как, прикрытое плащом, расползалось на спине Леголаса пятно крови.       - Принц Леголас?       Леголас открыл глаза, встречаясь с изучающим прищуром Эсфена. Он проследил за его взглядом, проследовавшим к коню, и увидел, что ладонь, сжимавшая седло, побелела от напряжения.       Леголас разжал пальцы и отступил на шаг, практически заваливаясь назад. Рука Эсфена внезапно подхватила его за поясницу, удерживая от падения, но, к несчастью, лекарь смог почувствовать на рубашке влагу.       Прежде чем Эсфен успел заговорить, один из эльфов, служивших в конюшне, подошел к ним, забирая поводья Мавра. Леголас бросил на эльфа оценивающий взгляд, а затем сказал:       - Позаботься о нем. Думаю, прямо у седла он оцарапан когтями варга.       - Конечно, мой принц, - отозвался эльф, слегка двигая седло в сторону, после чего кивнул:       - Вы правы. Рана не серьезная, он будет в порядке при надлежащем уходе.       - Благодарю.       Эльф поклонился и потянул Мавра в сторону конюшен.       Эсфен вздохнул:       - Идем.       Он осторожно стал направлять Леголаса в сторону замка. Двое исчезли незамеченными: всеобщее внимание было сосредоточено на короле, отдававшем распоряжения и успокаивающем подданных.       У входа Леголас оглянулся, поймав взгляд отца. Речь Трандуила на мгновение сбилась при виде лекаря, уводившего его сына со двора. Он в первый раз заметил, как слегка потемнели глаза Леголаса, давая понять, что он ранен, хоть и не сказал об этом ни слова. Ему стоило догадаться…       Эсфен завел Леголаса в пустую целительскую палату и, усадив на одну из кроватей, отправился греть воду. Возвратившись, он помог принцу снять плащ и рубашку; оружие Леголас уже сложил на прикроватном столике.       - Что произошло? – спросил лекарь, начиная обследовать рану на спине.       - Орки, - негромко ответил Леголас. Ни отзвука боли не проявилось в его голосе, хоть и звучал он чуть слабее обычного.       – Они ждали нас на одной из дорог к поляне. Видимо, как-то прослышали, что мы туда собираемся. Стреляли из арбалетов; один попал в меня. Стрела была отравлена.       - И ты просто вырвал ее? – спросил Эсфен раздраженно.       Леголас одарил его виноватой улыбкой:       - Она сдерживала мои движения…       - Ложись и дай мне позаботиться о ране, - вздохнул Эсфен.       Леголас усмехнулся, передвигаясь на кровати, чтобы лечь на живот. Он положил голову на руки, прикрывая глаза, пока Эсфен принялся промывать рану. Собравшись ее зашивать, он дал Леголасу чашку чая, чтобы облегчить боль. Пока тот пил, дверь отворилась, и в палату вошел Трандуил.       Леголас поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить печаль, затаившуюся в глазах отца. Король повернулся к Эсфену:       - Как он?       - Будет в порядке, мой король, - ответил Эсфен. – Яд выгорит за ночь, ему просто нужен отдых.       - Яд? – хмурясь, спросил Трандуил.       - Один из орков выстрелил мне в спину, - отозвался Леголас, заставляя отца снова повернуться к нему. – Прямо перед тем, как я запрыгнул на дерево. Глупо, правда… Ты отправил за орками отряд?       Трандуил кивнул и присел на стул подле кровати, пока Эсфен вернулся к ране, зашивая края и нанося поверх густой слой лечебной мази.       - Надеюсь, им удастся выяснить, как этим тварям стало известно, что мы будем там именно в это время. Если только орки уже не рассеялись, разочарованные тем, что нам удалось уйти, - он посмотрел на стол, куда Леголас сложил свое оружие и провел пальцем по его лбу. – Из-за твоего коня ты промахнулся в последний выстрел.       - Ему просто нужна дополнительная тренировка, - вступился Леголас.       - Если бы не та осечка, тебя не сшибли бы с лошади, и ты не оказался бы ранен, - сказал Трандуил, глубоко вглядываясь в глаза Леголаса.       - Если бы я взял еще одну стрелу, я тоже не был бы ранен, - резонно заметил Леголас, - и он не был бы ранен. Много чем можно было бы предотвратить случившееся. Я натренирую Мавра, чтобы он не спотыкался…       В конце фразы Леголас закрыл глаза и снова резко качнул головой. Когда он поднял веки, брови его сошлись на переносице: перед глазами все еще стоял туман, однако еще один рывок принес некоторую ясность.       Трандуил обеспокоенно проследил за ним и повернулся к Эсфену, к тому моменту уже закончившему обматывать повязки вокруг живота Леголаса и также пристально наблюдавшему за его сыном.       - Что происходит?       Эсфен приложил ладонь ко лбу, потом к шее Леголаса, после чего ответил:       - Ему предстоит тяжелая ночь, но к утру он будет в порядке. Вам лучше забрать его в комнату… Хотите, чтобы я отправил кого-нибудь приглядеть за ним?       Король покачал головой, поднимаясь со стула:       - Я сам за ним присмотрю.       Эсфен бросил взгляд на окровавленную рубашку, лежавшую на полу, после чего прошел к шкафу, в котором Леголас всегда хранил запасную одежду. Он вытащил чистую рубашку и подал Трандуилу, чтобы тот помог ее надеть. Король перекинул оружие Леголаса через плечо, поднял его плащ и потянул сына с кровати. Судя по виду, у Леголаса начинался жар, и состояние его становилось лихорадочным, поэтому, поддерживая сына под руку, Трандуил повел его по коридорам замка.       В комнате он осторожно опустил Леголаса на кровать. Леголас выглядел полубессознательным, но, тем не менее, он виновато улыбнулся отцу, когда тот стал снимать с него ботинки. Управившись, Трандуил укрыл сына покрывалом и запечатлел поцелуй на его теплом лбу.       В этот момент дверь отворилась, и в комнату зашла королева Лихолесья со спящей Хитель на руках. При виде Леголаса она обомлела и поспешила к кровати.       Леголас приоткрыл глаза и повернул голову на звук. Он слабо улыбнулся матери, задерживая взгляд на спящей в ее руках Хитель. На щеках малышки виднелись дорожки слез, глаза казались слегка припухшими.       - Как она?.. – спросил он, снова глядя на маму.       Королева обошла кровать и положила свою драгоценную ношу на другой край рядом со старшим братом. Присев рядом, она и погладила его по щеке, нахмурившись, когда почувствовала исходивший от нее жар.       - Она напугана, но в порядке, - ответила королева. – Что случилось с тобой?       - Его ранили, - коротко ответил Трандуил. – Стрела была отравлена, поэтому нам придется потратить всю ночь, приглядывая за ним.       Леголас усмехнулся:       - Уж извините, что я оказался такой обузой!       Его мать отвесила мужу подзатыльник, после чего поцеловала его в щеку и добавила:       - Ты не обуза. Мы целы и невредимы благодаря тебе, и это меньшее, что мы можем сделать.       Леголас слабо улыбнулся ей, снова смыкая веки. Его тело то и дело содрогалось под покрывалами и, не прошло и часа, как дыхание стало тяжелым в такт с поднимающимся жаром. Изредка он открывал глаза, давая понять, что находится в сознании, но в остальном просто лежал на кровати.       - Трандуил, как действует этот яд? – боязненно спросила королева спустя какое-то время. По лицу Леголаса было видно, что ему совсем нехорошо.       Трандуил вздохнул и провел рукой по волосам Леголаса. Подернутые болью глаза Леголаса распахнулись в ответ на прикосновение, и он посмотрел на отца.       - Яд причиняет боль, и вызывает лихорадку, когда организм пытается победить его. – Он пригладил волосы Леголаса, склоняясь над сыном. – Ты будешь в порядке, Зеленый Лист, постарайся поспать.       Леголас кивнул, но прежде чем закрыть глаза, потянулся к матери. Когда она взяла его руку, он сжал тонкую ладонь и пробормотал:       - Не тревожься. Я испытывал его на себе и раньше. Когда мама кивнула, он снова закрыл глаза.       Трандуил поднялся с места и принес чашу с холодной водой, а также небольшое полотенце, чтобы немного облегчить состояние Леголаса. Когда он приложил прохладную ткань к щеке сына, тот прильнул к ней тут же, вызвав на лице короля улыбку.       Оба родителя остались бодрствовать всю ночь, составляя друг другу компанию и приглядывая за двоими детьми. Леголас все же немного поспал, хотя и близко не столько, сколько им хотелось бы. Хитель, однако, благополучно проспала всю ночь, несмотря на шебаршение вокруг. В два последних ночных часа Леголас, наконец, провалился в более глубокий сон, лихорадка почти уступила, и немного утихла боль. Поэтому, родители быстро последовали его примеру, хоть получилось это совершенно ненамеренно.       Когда солнце, светившее в окно, разбудило Леголаса, то он был немало удивлен тем, что все семейство спало вокруг него. Картина заставила его улыбнуться и покачать головой: у подножия кровати, сидя, спал Трандуил, а мама свернулась на кровати подле его сестры.       Леголас бесшумно поднялся, задержавшись, чтобы натянуть ботинки, после чего вышел из комнаты и по коридорам пошел к главному входу. Выйдя наружу, он направился прямиком к конюшням.       Мавр мирно стоял в стойле и жевал сено, когда Леголас зашел внутрь. Почувствовав его присутствие, эбонитовый конь поднял голову и пошел по направлению к хозяину, прижимая голову к груди Леголаса. Леголас усмехнулся и погладил Мавра по шее. Его рука прошлась вниз, пока не оказалась прямо рядом с порезами на боку. К счастью, они и впрямь были неглубокими. Кто-то заботливо намазал их густой травяной мазью, но в остальном все оставили как есть.       - Вот увидишь, Мавр, - прошептал Леголас своему коню, - мы приведем тебя в такую форму, что никто не сможет сравниться с тобой. Мы станем единым целым – ты и я. Будем сражаться вместе во благо этого королевства и одержим много-много побед. Я сделаю тебя таким превосходным, что ты станешь причиной для зависти всех в округе. Мой прекрасный черный скакун.       Леголас чуть согнулся внутрь и, стараясь не обращать внимания на оковы, обхватил себя руками поперек груди. Каждая клеточка его тела болела от избиения Тернером, а о клейме на груди он даже думать не хотел. Он знал, что со временем оно потускнеет, но, тем не менее, уже ненавидел эту метку.       По металлическому привкусу во рту и боли в грудной клетке он с уверенностью мог сказать, что у него сломаны несколько ребер – спасибо клейменому железу. Первые несколько ударов тоже оставили ожоги на груди, но, к счастью, Тернер бил его не направленно, поэтому, в них, по крайней мере, клеймо не отпечаталось.       На задворках сознания мелькнул вопрос о судьбе Элладана, но сильно он не беспокоился, Тернер не был заинтересован в том, чтобы навредить близнецам. Он сам был единственной мишенью человеческого гнева.       По телу Леголаса прошла дрожь, он слабо закашлялся. Сломанные ребра изрядно запротестовали от рывков, но он ничего не мог с собой поделать: пыль в комнате уже достигла легких. Как давно он здесь, внизу? Как долго он здесь пробудет?       Леголас почувствовал, как пустота проникает в сердце; вокруг него не было жизни, не было света. Стены отрезали путь ко всему, что он любил, запирая его в этой черной дыре. Зачем они это делали? Что он им когда-либо сделал? Он не хотел быть здесь… Он не хотел быть пленником в этой ловушке темноты, где единственной надеждой, за которую можно было цепляться, было то, что Тернер по какой-то причине передумает и выпустит его отсюда, предпочтительно до того, как он умрет. Он хотел сидеть в объятиях своей жены, глядя, как их дочка бегает вокруг, разговаривая с цветами. Но кому какое дело до этого, правда? О, нет. Кого волновало, чего он хотел? Они даже не позволили ему остаться с близнецами. Им нужно было держать его здесь, запертым в темноте.       Если бы у него были силы, он бы поднялся и часами пинал эту дверь раз за разом, чтобы выпустить хоть часть своей безысходности, но он не мог сделать даже этого.       Чего они от него хотели?       Две слезинки собрались в уголках лазурных глаз принца и скатились по когда-то жемчужно-белым, а теперь – покрытым грязью и пылью щекам. Всего две, но пролитые по его любимому коню, чья смерть лишь отягчалась окружающей пустотой. ***       Элрохир уставился в потолок, в голове кружились мысли обо всем, что рассказал ему Элладан. Правая рука рассеянно чертила узоры на ладони все еще лежавшего в его объятьях брата, поддавшегося, в конце концов, изнеможению.       После того, как Элладан рассказал ему о Леголасе, его собственное истощение, боль и тревога стали чрезмерными и Элладан провалился в темноту. К тому времени, как Элрохир проснулся, спустя целую ночь, Элладан еще бодрствовал, приглядывая за ним. Он заставил брата рассказать ему всю историю того, что произошло, пока он был без сознания.       Когда Элладан подошел к моменту, где очнулся Элрохир, он выглядел таким усталым и вымотанным, словно тяжелая ноша упала, наконец, с его плеч. Элрохир убедил близнеца поспать, и с тех пор тот лежал в забытьи, не выказывая никаких признаков пробуждения, не ведая о том, что брат не мог присоединиться к нему, пойманный в водоворот кружащихся мыслей об услышанном.       Он был потрясен, узнав, что единственная причина, по которой он все еще был жив после своего ранения – это то, что Леголас все это время неустанно передавал ему собственную энергию. Энергию, в которой, в сложившихся обстоятельствах, он сам так отчаянно нуждался. Он был обязан Леголасу жизнью и не только ей, а гораздо-гораздо большим.       Неожиданно рука на ладони Элладана замерла, и Элрохир посмотрел на дверь в их камеру. К ним приближались шаги…       Элрохир потряс близнеца за плечо. Ему ужасно не хотелось будить его, когда Элладан так нуждался в отдыхе, но он просто не знал, что делать. Никогда прежде он не оказывался в такой ситуации.       Элладан проснулся как от рывка и сразу же заозирался вокруг, словно в поисках врага. Затем он повернулся к Элрохиру, и улыбка на мгновенье осветила его лицо, пока он также не услышал шаги в коридоре.       Старший близнец быстро поднялся с постели и, ничего не объясняя, переменил положение Элрохира так, чтобы оно в точности повторяло позу, в которой тот пролежал последние две недели. Всякий раз, когда Элрохир пытался что-нибудь сказать, он только шикал на него и смотрел на дверь.       Тень страха отразилась во взгляде Элрохира, когда он понял, что происходит. Слезы обожгли глаза при мысли о том, как он останется один, не зная, что творится с его близнецом.       Когда Элладан увидел, как прозрачные струйки стекают по его лицу, он покачал головой и бережно отер их со щек, после чего поцеловал Элрохира в лоб, прижимаясь к нему.       - Закрой глаза. Что бы ни было, притворись, что ты без сознания, - сдавленно прошептал он на ухо брату. – Не надейся, что это я или Леголас, подожди, пока мы подойдем и скажем тебе, что можно перестать притворяться. Пожалуйста, Элрохир, просто сделай это. Это твоя роль. Тебе нужно оставаться без сознания.       Ключ повернулся в замке, и взгляд Элладана метнулся к двери. Когда он вновь вернулся к брату, его затопила волна облегчения: Элрохир закрыл глаза и расслабил лицо, хотя по щекам его снова побежали слезинки. Быстрым движением Элладан смахнул их, прежде чем сделать шаг назад, поворачиваясь ко входу.       Когда дверь открылась, Хантер и Джек первыми вошли внутрь клетки. Они взяли Элладана за руки и держали его так, чтобы он смотрел в лицо Мэтесону, проследовавшему в камеру за ними. Что-то новое, кроме привычного равнодушия, появилось в его взгляде: нечто похоже на настороженную осмотрительность, решил Элладан.       - Что вы сделали с моим другом? – прошипел он человеку.       Мэтесон сморщил нос и ответил:       - Вообще-то, я не знаю. Мне сказали, что капитан не хочет никого из вас видеть, но я предположил, что это не означает, что вы не можете работать. Стена еще не закончена.       Когда они уже собирались покинуть комнату, Джек повернул голову в сторону Элрохира и пнул кровать:       - Как жаль, что тебе предстоит потерять еще одного. Этот уже подох, и второй вот-вот за ним последует. Интересно, что ты тогда будешь делать.       Из горла Элладана вырвалось низкое рычание, и он чуть дернулся наперекор. Небольшой этот признак был, очевидно, достаточен, чтобы заслужить звучный удар в голову, который последовал уже в следующий миг. Удар был таким сильным, что Элладан покачнулся и, вероятно, упал бы, если бы Хантер с Джеком не рванули его за руки вверх.       Когда они были у двери, Элладан посмотрел назад, на своего брата, один последний раз. Элрохир еще изображал бессознательность, но левая рука с силой сжимала темно-синюю ткань наброшенного на него плаща Леголаса.       В ту секунду, когда раздался лязг железа, глаза Элрохира распахнулись, и он уставился на дверь.       Он был один…       Они забрали Элладана…       Леголаса не было…       Что ему делать?       Элрохира затрясло, и он осознал, что не может оторвать взгляда от закрытой двери, как будто это могло обратить время вспять, вернув их к моменту, когда он только очнулся, перед тем, как обоих – Леголаса и Элладана забрали. Если бы он тогда быстрее пришел в себя, возможно, он бы сражался. Быть может, они бы выбрались…       Паника закружила и без того путанные мысли, и вскоре Элрохир почувствовал, что его снова засасывает темнота.       Когда он очнулся в следующий раз, его голова покоилась на коленях близнеца, а Элладан рассеянно водил пальцами по его волосам. Руки его были грязными и окровавленными, но Элрохиру было все равно. Если это успокаивало его брата, он мог делать с его волосами все, что угодно.       Элладан смотрел в пространство, но, почувствовав, как Элрохир качнул головой, он посмотрел вниз, и усталая улыбка тронула его губы.       - Доброе утро, - негромко сказал он. – Я боялся, что ты снова впал в кому.       - Когда ты вернулся? – спросил Элрохир, с возвращая улыбку.       - Пару часов назад. Близится рассвет, - ответил Элладан, глядя сквозь зарешеченное отверстие в крыше. – Они сменили воду и бросили кусок хлеба. Тебе стоит взять немного.       Элладан встал с места и поднял ведро воды. Он болезненно поморщился, когда вес надавил на раны на ладонях, но, тем не менее, воду принес.       Когда Элрохир это увидел, то попытался принять сидячее положение. Кровь тут же отхлынула от его головы, и болью прострелило грудь. Он опрокинулся бы навзничь, но Элладан взял его под руки и осторожно опустил обратно на кровать.       Когда зрение прояснилось, он увидел склоненную над ним голову Элладана, с тревогой глядевшего на него. Хоть и не до конца, но часть беспокойства испарилась, когда он увидел, что глаза Элрохира сфокусировались.       Элладан достал тряпку, чтобы потихоньку напоить его, затем отер лицо брата влажной тканью и намочил ее снова, чтобы дать ему еще немного воды.       Когда мертвенное выражение исчезло с лица Элрохира, Элладан вздохнул с облегчением и еще раз проведя тряпкой по его лбу, бросил ее обратно в воду.       - У тебя еще недостаточно сил, Ро, - мягко выговорил он брату. – Ты не вставал и не ел две недели, и твоя рана еще полностью не зажила. – О чем ты думал?       - … Нужно промыть эти твои порезы, - выдохнул Элрохир.       Элладан смотрел на него какое-то время, после чего покачал головой, снова поворачиваясь к ведру. Он осторожно промыл поверхность ладоней, и когда его руки были настолько чистыми, насколько без мыла было возможно в этих условиях, он отбросил тряпку в угол, не желая дальше портить их питьевую воду.       Покончив с этим, он взял хлеб и разломил его, чтобы вытащить из середины мягкую часть. Обмакнув кусок в воду, чтобы еще немного размягчить, он протянул его Элрохиру. Брат смотрел на снедь со смесью опаски и отвращения.       - Это все, что у нас есть, - сказал Элладан.       Элрохир виновато взглянул на него и взял хлеб. Элладану потребовалось приложить немало усилий, чтобы подавить смех при виде того, как помимо воли передергивало и кривило лицо Элрохира, пока он жевал.       Особенно отчаянная гримаса все-таки вызвала у Элладана приступ смеха, и Элрохир на минуту прекратил трапезу, хмуро глядя на брата.       - Что? – спросил он, чем только больше развеселил Элладана.       Через какое-то время Элрохир почувствовал, как уголки его губ невольно приподнимаются тоже: он так давно не слышал смех брата. Как давно он не видел, чтобы тот улыбался так сердечно. Где бы Леголас ни был, Элрохир вознес ему благодарственную молитву, за то, что ему удалось возвратить это.       Прошло совсем немного времени, прежде чем они пришли за его братом вновь, и у них начался режим, когда Элладана забирали для строительства стены ранним утром, а возвращали под конец ночи. Всякий раз – новая пара стражников. Пока Элладана не было, Элрохир отдыхал и спал, стараясь восстановить потерянные силы и полностью залечить рану. Но проходили дни, и отсутствие Леголаса тревожило и пугало близнецов все больше.