Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Секунды и минуты, и часы стали смешиваться в бесконечном потоке темноты. Где он? Кто он? Что он здесь делает? В груди растекалась ноющая боль утраты, и черный цвет пустоты отчего-то напоминал ему о ней, не давая возможности уловить, что именно было утрачено… Кто оставил его здесь?       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил. Это он отнять не позволит.       Горло было настолько пересохшим и потрескавшимся, что каждый удушливый вдох сопровождался свистящим придыханием. Что он здесь делал? Синяки на груди стали еще более болезненными, и он чувствовал, как слегка сдвигались сломанные ребра, когда он пытался втянуть в легкие слишком много воздуха. Чего они от него хотели? Дотронувшись до груди одной из закованных в кандалы рук, он проследил очертания буквы «Т». Кто это с ним сделал?       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Вместе с чувством утраты, легким покалыванием охватившим все тело, пришел и холод. Волны дрожи растекались к рукам и ногам, пока он лежал распростертый на жестком каменном полу. Кто бросил его сюда? Собственного свечения едва хватило, чтобы увидеть очертания пальцев, когда он поднес ладонь к глазам.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Как давно он здесь? Темнота, казалось, поглотила чувство времени, чувство цели, чувство существования. Он ощущал пустоту. Ни шепота деревьев… Ни смешков игривого ветра… Ни светящейся вязи звездного ночного неба… Ради чего это все?       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Перед глазами неуловимо проносились летящие каштановые волосы с голубыми ленточками, но, лишь только он пытался дотянуться до видения, как оно рассеивалось. Глубинные связи были отсечены стеной, которой он окружил свой разум. Зачем она там нужна? Почему он не может просто убрать ее? Всем сердцем он жаждал ощущения целостности, а сейчас чего-то так не доставало… чего-то, от чего он отгораживался уже слишком долго.       НЕТ!       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Он не может высвободить энергию, он не может позволить себе такого облегчения, поскольку за ним стоит народ, который он должен защищать, и всем им нужно, чтобы он ограждал себя и информацию, что хранилась в его сознании, от врага, такого же мерзкого, как этот мрак… такого же черного.       Но ты хочешь этого… так отчаянно. Оно взывает к тебе. Умоляет тебя отпустить…       НЕТ!       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил. Он не станет, сдавшись темноте, смотреть, как гибнет его народ. Со смертью его или его освобождением, но эта тьма рассеется в свете. Даже если это будет последнее, что он сделает, и даже если это будет означать, что ему придется жить с этой опустошенностью, он защитит свой народ.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Леголас. Зеленый Лист. Весна. Надежда. Вот что должно было значить его имя, вот для чего он родился и вырос. Вот то, чем ему необходимо быть, и, потому, этим он был, и этим он останется. Они не сломают его.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Он чувствовал, будто за контроль над своим разумом сражается с самой темнотой. Только не физической, а мысленной была эта битва, что, впрочем, нисколько не значило, что тело его не слабело. О, нет, он чувствовал, как ледяные пальцы, намертво сомкнувшиеся вокруг его души высасывают силы из его тела, заставляя содрогаться.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       С этим осознанием, безопасно кружившимся в голове, он позволил своей обороне слегка ослабнуть, проваливаясь в изнурительный сон. Его веки сомкнулись, скрывая глубокие сапфировые глаза от постороннего взгляда. ***       Звук открывающейся двери рывком выдернул Леголаса из сна. Годами отточенные рефлексы мгновенно отправили его в боевую стойку в угол клетки, спиной к стене и как можно дальше от открывающейся двери. Он сощурился от света, струившегося из небольшого проема, достаточного лишь для того, чтобы внутрь прошел один человек.       Первым в комнате появилось пламя свечи, осветившее затем руку, и, наконец, лицо. Это был Арманд. На лице темнокожего человека играл теплый отблеск того же оранжевого света, что отражался и в его глазах. В руках у него были фляга и чаша. Как только мужчина зашел полностью, дверь камеры закрылась.       Оба они какое-то время смотрели друг на друга: человек смог выдержать острый взгляд Леголаса удивительное количество времени, после чего он вздохнул и приблизился. Стоило ему, однако, сделать шаг, как Леголас заметно напрягся. В ответ Арманд тут же замер и еще какое-то время смотрел на эльфа, после чего сел на пол в попытке казаться менее угрожающим. Не оправдав его надежд, Леголас не расслабился ни на йоту.       Темнокожий человек, казалось, не знал, как заговорить, взгляд его был прикован к Леголасу со смесью ужаса и раскаяния. Он помнил этого эльфа, когда они только поймали его: какими серебристыми были его волосы, какой жемчужно-белой и ровной была кожа, как вся его фигура озарялась удивительным голубоватым сиянием. Видеть того же эльфа теперь, спустя три недели, в темноте, с обкорнанными по плечи волосами, грязным, окровавленным телом, израненным и страдающим от обезвоживания и недостатка пищи, со свечением, погасшим почти полностью… Насколько он мог различить, изменился даже цвет его глаз. Это было жутко. Всего в три недели, они, схватив это чистое, благородное создание, сделали все возможное, чтобы разрушить его, подобно тому, как они убили его лошадь почти шесть дней назад. Имели ли смертные вообще право причинять вред кому-то столь незапятнанному, как они?       - …Прости меня, - сказал Арманд, нарушая, наконец, тишину.       Леголас нахмурился и молча воззрился на Арманда, а затем вдруг согнулся пополам, заходясь надсадным мучительным кашлем. Прижимая руку ко рту, он медленно сполз по стене, пока не оказался сидящим на полу с согнутыми перед собой ногами. Другая его рука была прижата к реберной клетке, чтобы стабилизировать заживавшие, но все еще болевшие ребра. Эхом отдаваясь в пустой клетушке, кашель звучал болезненно и хрипло.       Арманд отвел глаза и огляделся. И в этом месте они заперли эльфа на шесть дней подряд… Каморка была крошечной, грязной и без капли воды. Любой оказавшийся здесь был бы уже мертв.       Эльф, наконец, затих, тяжело переводя дыхание и время от времени покашливая. Арманд крепче сомкнул пальцы на фляге, после чего катнул ее по полу по направлению к принцу. При этом звуке Леголас открыл глаза. Долгое время он просто сидел, глядя на воду, медленно сочившуюся из фляги, затем поднял взгляд на Арманда, словно пытаясь его прочесть. - Пожалуйста, позволь мне все исправить, - попросил Арманд. – Я ничего не подмешивал, это обычная вода, а ты страшно в ней нуждаешься.       Он умоляюще посмотрел на Леголаса: губы эльфа потрескались от обезвоживания, и сам он выглядел несколько дезориентированным.       - Если хочешь, я сделаю первый глоток.       Леголас еще мгновенье изучал человека, после чего, рассеянно покачал головой и потянулся к фляге. Едва скрывая отчаянное желание, он поднес флягу к губам и влил в рот немного жидкости. При первом глотке, само собой, он поперхнулся, но дальше смог пить без особых проблем. Остановиться на половине было сложнее всего. Он знал, что Элладан тогда был прав: если выпить слишком много после того, как организм не получал жидкости столько времени, ему станет плохо.       Он перевел оценивающий взгляд на человека, наблюдавшего за ним с сожалением и легкой радостью. Не было похоже, чтобы тот лгал, но для чего это все? Ему-то какая выгода?       - Зачем?.. – прохрипел Леголас. Он прочистил горло и предпринял еще одну попытку. – Зачем ты это делаешь?..       От того, насколько хрипло и нетвердо прозвучал собственный голос, его передернуло. - Я видел сон, - ответил Арманд, устремляя на него ищущий взгляд, - сон, где ты спустился с небес, яркий и светлый, как ангел, избранный самим Господом, чтобы спасти нас всех. Ты - не зло; глубина в твоих глазах и то, как природа реагирует на тебя – это мудрость и чистота.       Леголас изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, поскольку это было, ну уж, чересчур смехотворно. Меньше, чем за неделю, его нарекли ангелом уже дважды, что, определенно, было личным рекордом. Этот человек может верить во что угодно, если это означает возможность перетянуть его на свою сторону, правда, он всерьез сомневался, что в ближайшее время станет спускаться с небес, хотя бы за неимением подходящего комплекта крыльев.       Валар, он так устал… Леголас облокотился о стену за спиной и посмотрел на оранжевое пламя свечи, что принес с собой Арманд. Это был свет… это была надежда. После того, как неизвестно сколько времени он провел в темноте, даже этот маленький огонек… У него не было слов, чтобы описать это. Он жаждал света звезд или солнца, но пока что и этого было довольно.       - У меня еще есть суп, - сказал Арманд, снова нарушая тишину.       Не отводя глаз от свечи, Леголас тихо проговорил:       - Я не стану есть своего коня.       Он слышал, как дернулся Арманд, но взгляда не поднял.       - Это не… - Арманд осекся, - Я бы не стал… Это не он.       Он сделал судорожный вздох. Леголас не желал видеть, насколько его слова огорчили человека; вообще-то, это он должен быть расстроен. Его конь заслуживал достойного захоронения.       Арманд взял себя в руки и сказал:       - Я не бессердечен. Я бы никогда не стал кормить тебя… твоей собственной лошадью. Я видел, как ты заботился о нем. Это был прекрасный жеребец. Тернер не должен был…       - Заткнись, - сказал Леголас голосом, каким командовал целыми армиями, отдавая приказы в бесчисленных сражениях, пусть и чуть более хриплым. Он поднял глаза от свечи и увидел, как человек отшатнулся от его взгляда. – Мне не нужны твои слова сожаления. Ты не сделал ничего. Мой конь мертв. Это свершившийся факт, и что бы ты ни делал теперь, это ничего не изменит.       Арманд кивнул и нерешительно протянул чашу с супом. Леголас принял ее, но не потому, что испытывал голод. Строго говоря, его, скорее, тошнило. Но это было нужно его телу, чтобы восстановить силы. Элрохир очнулся, и он понимал, что немного времени пройдет, прежде чем они попытаются бежать.       Он сделал глоток супа и почувствовал, как тепло растекается ото рта к желудку. В первый раз за шесть недель он ел что-то, кроме черствого хлеба, что им давали, и в первый раз это было что-то теплое. Выпив половину похлебки, он не мог заставить организм принять больше.       Когда он опустил чашу, Арманд, посмотрев на дверь, сказал:       - Мне придется забрать это с собой.        Леголас понимал: человек хотел сказать, что следует съесть все, но он лишь подтолкнул к нему чашу, поступив так же с флягой, после того как сделал дополнительный глоток. Арманд собрал вещи и поднялся.       - Я спасу тебя, поскольку на то воля Всевышнего, - сказал он, наклоняясь, чтобы забрать и свечу.       - Позволь мне оставить свечу… - отчаянно попросил Леголас, протягивая руку.       Арманд засомневался, поэтому он добавил:       - Мне даже не нужен подсвечник, я сожгу ее дотла.       Он понимал, что это звучало жалко, но ничего не мог с собой поделать. Одна лишь мысль о том, чтобы снова оказаться запертым в темноте, леденила душу. Ему нужен был свет даже больше, чем нужны были вода и пища.       Арманд колебался еще мгновенье, но все же кивнул и, вытащив свечу из подсвечника, протянул Леголасу. Принц надежно сжал ее в руках, уже теряясь в оранжевом пламени. Он едва заметил, когда Арманд поклонился и дважды постучал в дверь, прежде чем его выпустили.       Время снова полетело быстро. Леголас не сводил глаз с крохотного огонька в руках, вопреки здравому смыслу молясь, чтобы он длился вечно. Он знал, рано или поздно настанет время, когда пламя погаснет, и он опять останется один в темноте, которая заберет его жизнь.       Пока он вглядывался в огонь, у него перед глазами проносились воспоминания: о Мавре, о его дочери, о Фанес…       Леголас гулял на ночном воздухе, когда крик из конюшен возвестил, что что-то было не ладно. Он резко повернул голову и сорвался с места. Эльфы забегали и выбегали из конюшни с одеялами, ведрами воды и всего прочего. Еще больший хаос царил внутри. Мерцая, горели лампады, а все собравшиеся толпились вокруг одного стойла.       - Она не тужится! – раздался изнутри женский возглас.       - Если так пойдет и дальше, то они оба не выживут, - сказал другой, мужской голос.       Протяжное страдальческое ржание прорезало воздух, заставив Леголаса двинуться вперед, прокладывая себе путь сквозь толпу.       Когда он попытался пройти через калитку, один их эльфов преградил ему дорогу:       - Вам тут не место, мой принц. Вы ничего не можете сделать; наш лучший персонал уже здесь и делает все возможное. Дополнительное лицо только выведет ее из себя еще больше.       Леголас заглянул в стойло. Черная кобылица лежала на земле в поту, он практически чувствовал исходившую от нее боль. Двое эльфов суетились вокруг, пока она ржала, вскидывая голову. Леголас сделал еще шаг вперед, но эльф, стоявший у него на пути, рукой преградил ему вход. Леголас поднял взгляд и пристально посмотрел на упрямца, но тот не шелохнулся.       Когда лошадь снова болезненно заржала, в этот раз слабее прежнего, Леголас быстро схватился за калитку, и, использовав ее как опору, перемахнул через руку эльфа, благополучно приземляясь в стойло. Эльф выругался, но все-таки остался снаружи, а Леголас двинулся к страдающему животному. Два других эльфа наблюдали, как он присел рядом с головой кобылы и стал легонько поглаживать ее шею, негромко шепча по-эльфийски. Дыхание лошади замедлилось, выровнялось, и постепенно она расслабилась.       Леголас толкнул к ней свою спокойную ауру и стал медленно передавать ей энергию, тем временем утихомиривая достаточно, чтобы достать жеребенка.       Как только реакция лошади на его прикосновения стала очевидной и для других, эльфийка сказала:       - Продолжайте, мой принц, - она еще раз пощупала живот кобылицы и подняла на него взгляд. – Нам нужно заставить ее тужиться.       Леголас кивнул и осторожно поднял голову лошади к себе на колени, после чего склонился над ней и прошептал ей на ухо: - Тебе нужно сейчас толкнуть его, старушка. Твой малыш нуждается в тебе.       Он толкнул еще энергии лошади. Такого раньше делать не приходилось, но лошадь, казалось, восприняла это хорошо, поэтому он продолжил.       - Давай. Признаюсь, тебя ждет большой славный кусочек сахара, когда все это закончится, если это поможет тебя убедить. Ну, или ты можешь просто проигнорировать мое последнее заявление.       Он посмотрел наверх, но эльфийка отрицательно покачала головой.       - Ну хорошо, тогда, то мы сделаем это вместе. Когда я делаю вот так, - он послал ей волну энергии, - ты толкаешь. А теперь, давай.       Он послал еще одну волну.       - Она сделала это! – послышалось радостное восклицание, и эльфы мигом заняли свои места.       Он повторил свои действия, про себя качая головой упрямству этой кобылицы. Ее жеребенок, без сомнения, будет таким же настырным и твердолобым. Лошадь тужилась в такт с его порциями энергии; сам Леголас целиком сконцентрировался на матери, поэтому, был удивлен, когда рядом вдруг облегченно рассмеялись. Он посмотрел вниз и увидел абсолютно черного жеребенка, лежащего на сене позади кобылицы. Эльфы принялись обтирать его одеялами. Эбонитовый жеребенок двинул головой вверх-вниз. - Прекрасный скакун, - восторженно усмехнулась эльфийка.       Леголас тоже улыбнулся, но потом снова вернул все внимание к кобыле. Она приподняла голову с его колен, чтобы тоже посмотреть на жеребенка. Леголас потрепал ее по гриве и тихо сказал: - Думаю, ты заслужила свой кусочек сахара, старушка.       Когда он снова поднял взгляд, то увидел, как жеребенок перевернулся на живот. Малыш пытался подняться, но оттого, что ноги его слишком тряслись, всякий раз падал обратно на пол.       Кобылица зашевелилась и осторожно встала. Подойдя к своему жеребенку, она подтолкнула его, намереваясь помочь. Никто из присутствовавших больше их не трогал: улыбаясь, все просто смотрели, как она снова подтолкнула его, а он опять упал. Со следующей попытки, пусть неустойчиво, но, все-таки, он встал. Кобылица любовно ткнула его носом, а жеребенок вдруг повернулся к Леголасу. Брови принца сошлись на переносице, когда черный малыш пошел к нему. Он озадаченно посмотрел на двух эльфов, но те глазели на жеребенка с тем же удивлением и любопытством, что и он сам.       Жеребенок остановился прямо перед ним, и голубые глаза встретились с черными. А потом малыш подался головой вперед. В тот миг, когда Леголас ощутил прикосновение к своему лбу, дыхание его перехватило, и аура вспыхнула не только вокруг него самого, но и вокруг жеребца. Его глаза округлились, и ритм его сердца слился с сердцебиением лошади. На секунду он смог почувствовать то, что чувствовал жеребенок, ощущая и его дыхание, и дрожащие ноги. Затем малыш снова упал на пол стойла, и связь разорвалась, но глаза Леголаса остались широко распахнутыми, а тяжелое дыхание никак не желало выравниваться.       Он поднял голову и увидел, как остальные эльфы смотрели на него во все глаза, подтверждая подозрение, что произошедшее не было рядовым явлением. Внезапно накатило головокружение: отдача энергии и краткий контакт с сознанием жеребенка его вымотали. Леголас часто заморгал, а когда это не помогло, облокотился о стену стойла и закрыл глаза, все еще тяжело дыша.       - Кто-нибудь, позовите короля! – смутно услышал он чей-то возглас, и в следующий миг почувствовал, как кто-то прижимает пальцы к его запястью.       - Я в порядке, - выдохнул Леголас. Он медленно открыл глаза и моргнул, посмотрев на сидевшего рядом. Эльфийка глядела на него с неверием и беспокойством. – Что?       - Вы побледнели, - ответила она. – Что случилось, мой принц? Леголас опустил взгляд на жеребенка, наполовину улегшегося у него на коленях.             - Не знаю… - пробормотал он, после чего нерешительно вытянул руку и прикоснулся к лошадке. Когда ничего не произошло, он ласково потрепал его и слегка подтолкнул в шею. – Возвращайся к своей маме.       Не успели слова слететь с его губ, как жеребенок уже поднимался, а потом послушно пошел к кобылице в поисках молока. После нескольких неудачных попыток, кобылица подтолкнула его в нужном направлении.       - С дороги! – закричал кто-то у входа. – Король здесь!       Леголас мысленно выругался: он совершенно забыл как о толпе снаружи, так и о том, что они позвали отца. Он слышал, как расступалась эльфы, и шаги его отца приближались к двери стойла. Когда король вошел в пределы видимости, Леголас сразу же попал под пристальный осмотр. Поизучав его какое-то время, король повернулся к собравшимся и спросил:       - Вам что, нечем заняться?       Толпа вздрогнула и быстро рассосалась, бросая на него любопытные взгляды сквозь дверной проем. Двое эльфов, помогавших при родах, остались, против чего Трандуил, казалось, не возражал. Затем отец снова перевел на него взгляд, подходя ближе.       - Итак, почему меня в истерике выдергивают с собрания Совета, чтобы обнаружить тебя сидящим здесь бледнее бледного?       Леголас виновато улыбнулся:       - Потому что они пошли за тобой до того, как я успел их остановить.       Отец протянул руку, и Леголас принял ее, позволив потянуть себя с земли. К сожалению, когда он встал, слабость вернулась, и на мгновенье он, должно быть, отключился, потому что, придя в себя, обнаружил, что его держит отец. Обеспокоенно глядя на сына, Трандуил, быстро усадил его на ближайший стул.       Леголас снова моргнул, и, наконец, зрение его полностью прояснилось, обнаруживая сощурившееся лицо отца всего в дюймах от его собственного.       - Ты со мной? Не собираешься внезапно упасть на пол?       Когда Леголас отрицательно покачал головой, король выпрямился и спросил:       - Итак, что произошло?       - Кобыла рожала, - ответил Леголас, поворачивая голову к двери в стойло, где он краешком мог видеть жеребенка с его мамой. – Она не тужилась, поэтому я отдал ей энергию, чтобы вынудить ее это делать. Думаю, какая-то часть досталась и жеребенку, соединив нас с ним. Когда он в первый раз меня коснулся, я почувствовал связь и неожиданно провалился в сознание жеребенка. Связь оборвалась, когда мы разорвали прикосновение, и больше не проявлялась, но она все еще там… просто слабее, - задумчиво закончил он и посмотрел на отца. Трандуил выглядел удивленным.       Затем Леголас увидел, как это чувство растворяется в знакомой язвительности, и не успел он внутренне застонать, как отец стоически произнес:       - Мои поздравления с обручением, Леголас. Живите долго и счастливо.       С громким шлепком Леголас спрятал лицо в ладонях и махнул рукой по направлению к выходу со словами:       - Иди уже.       Посмеиваясь, король вышел из стойла. Леголас, с улыбкой посмотрел ему вслед, качая головой.       Он посидел еще какое-то время, собираясь с силами, а потом поднялся и пошел к двери в стойло. Облокотившись о раму, он посмотрел на двух лошадей. Очень скоро жеребенок почувствовал его присутствие и подошел.       Леголас усмехнулся, проходясь рукой по его лбу. На мгновенье он задумался, а потом прошептал:       - Добро пожаловать в мир, Мавр, черный скакун, рожденный в сумраке ночи.       Пламя дрогнуло, и на секунду Леголас испугался, что оно исчезнет. Он задержал дыхание, но огонек выровнялся вновь. Он почти догорел… Он не продержится долго...       Леголас поднял голову, услышав звуки, приближающиеся к кабинету, в котором он был завален бумажной работой и графиками дежурств. Очень скоро он расслышал голос жены, разговаривающей с кем-то мягким тоном, каким она обычно ворковала с их дочерью. Улыбка осветила его лицо, и он встал со стула, огибая стол, однако, затем остановился, услышав, как Фанес шикнула на Малиэль и усмехнулась. Звуки становились странными, словно там, за дверью, спотыкались, и, прислушавшись, Леголас смог различить звук еще чьих-то шагов.       В тот же миг отцовский инстинкт заставил его напрячься, и он потянулся к клинку, спрятанному у него на спине под плащом. Что если кто-то принуждает к чему-то его жену? Что если они в опасности? Малиэль еще не умеет ходить; кто-то еще, должно быть, идет с ними… и почему они крадутся к двери? Чем больше он размышлял об этом, тем неуютнее ему становилось, и когда дверь, наконец, открылась, Леголас был в шаге от атаки.       Он остановил себя в последний момент, и лицо его обрело изумленное выражение. Он быстро убрал дагг, и широко улыбнулся при виде Фанес, державшей за руки их дочку, которая решительно вышагивала перед ней, опираясь на маму для равновесия. Когда Малиэль увидела отца, на ее губах появилась сияющая улыбка. Фанес усмехнулась и наклонилась, прошептав:       - А теперь иди к папе!       Она выпустила ладошки Малиэль, и Леголас опустился на одно колено, пока его дочка сосредоточенно топала к нему, протягивая ручки и не отрывая от папы взгляда. Уже совсем рядом, Малиэль споткнулась, но Леголас поймал ее прежде, чем она успела упасть, и поднял в воздух, кружа и осыпая похвалами. К тому моменту, когда он прижал ее к груди, Малиэль бесконтрольно хихикала от восторга и головокружения.       - Ada! Е-ще, е-ще! – смеялась она.       Леголас тоже рассмеялся и чмокнул ее в лоб. Со счастливой улыбкой подошедшая Фанес одарила его поцелуем.       Очень скоро дверь отворилась, и в комнате появился озадаченный Трандуил, вероятно, услышавший их из своего кабинета. Когда он увидел внучку, как и всегда, его лицо озарилось выражением счастья и гордости.       Леголас поставил Малиэль на пол и сказал:       - Иди к дедушке.       Малиэль снова вытянула руки, на этот раз к Трандуилу, затопав по полу с довольной улыбкой. Она любила быть в центре внимания. Трандуил в восторге смотрел на нее, и тоже присел на одно колено, раскрывая объятия. Малиэль поцеловала его в щеку и обхватила своими маленькими ручками за шею.       - Здравствуй, - бодро поприветствовала она его.       - Здравствуй, здравствуй, моя маленькая внучка, - напевно сказал ей Трандуил. – Как думаешь, может быть, нам оставить здесь твоих папу и маму и спуститься в кухни, чтобы посмотреть, сможем ли мы раздобыть каких-нибудь сладостей? Я уверен, твой Ada с удовольствием позаботится о моих делах на остаток дня.       Не обращая внимания на захлебнувшегося возмущением Леголаса, Трандуил поднял Малиэль и пошел к двери, продолжая негромко с ней разговаривать.       Фанес рассмеялась над обманутым выражением Леголаса и, похлопав его по плечу, тоже направилась к двери.       - Увидимся, когда стемнеет, дорогой супруг, - усмехнулась она.       - Что? – в конце концов, воскликнул Леголас страдальческим голосом, когда дверь за Фанес уже закрылась. Он раздраженно покачал головой, и, собрав свои бумаги, направился в кабинет отца. Спустя лишь пять минут с того момента, как он закрыл за собой дверь, первый советник появился с жалобами на какую-то ерунду, получив лишь дополнительный повод для жалоб оттого, что перед ним сидел Леголас, а не король.       Пламя погибло.       Тьма окутала его вновь. До последнего момента Леголас наблюдал за тем, как огонек мерцал и медленно угасал, беззвучно моля, чтобы он продержался хоть на час дольше, но нет. Лишь в палец шириной оставался огарок, растерев который, он выбросил в один из углов, сдерживая свое обещание Арманду. ***       К тому времени, как дверь с грохотом отлетела в сторону, он снова начинал ощущать последствия обезвоживания, отчего и знал, что немало прошло с того момента, как здесь побывал Арманд. Леголас приподнял голову с пола и посмотрел на Тернера, в ярости ворвавшегося в комнату. Он понятия не имел, что мог сделать, чтобы так его разозлить, он же просто был здесь внизу последние… кто его знает, сколько дней…       Тернер надвигался на Леголаса, его лицо было практически бордовым от гнева и ярости, когда он вздернул его с пола и потащил наружу. Из-за нехватки питья Леголас практически потерял сознание от такого резкого подъема, и вынужден был полагаться на задававшего направление Тернера, ибо собственное зрение подводило его, выдавая черные пятна и посылая сильную боль, ударявшую в голову.       - Мэтесон ушел из-за тебя, рабы учиняют беспорядки, Арманд начинает выступать в твою защиту. Весь мой дом рушится вокруг из-за тебя! – ревел Тернер, таща оступающегося эльфа по ступеням. – Что ж, я покажу им, насколько ты слаб! О, да. Я покажу им, что случается, когда люди учиняют беспорядки!       Леголас часто заморгал и заставил тело передвигаться по ступеням без падений. От жесткой хватки Тернера на руке точно останутся синяки. Он почти не заметил огней вокруг, поскольку мир кружился перед его рассредоточенным взглядом слишком быстро. Куда он его вел?       Правый и Левый следовали по пятам, чтобы сдержать его при попытке сопротивления, но в остальном на этот раз предоставили предводителю разбираться с ним. По нервным взглядам, которые те бросали на Тернера, было ясно, что они слегка опасались состояния, в котором находился их капитан. Леголасу оставалось лишь согласиться: таща его в ночь из главного здания, Тернер, казалось, совсем потерял рассудок.       Первым, что ударило Леголаса, когда они ступили на крыльцо, оказалась капля дождя. Звезды были закрыты плотными, почти черными тучами, ронявшими крупные дождинки на заполоненный двор. Следом его изумила полнейшая тишина, несмотря на количество собравшихся. Тернер, казалось, стянул во двор всех своих людей: еще некоторых рабов как раз подталкивали в толпу надсмотрщики.       Потребовалось всего пять секунд, чтобы насквозь промокнуть под проливным дождем, но как упоительна для его губ была прохлада. Тернер потащил Леголаса в центр площади: к столбу, у которого его высекли в первый раз.       Громыхание молний на горизонте и звуки ливня, бьющегося о крыши, наполнили воздух. Рабы смотрели на него огромными умоляющими глазами, заставляя Леголаса хмуриться. Что здесь произошло, пока он был внизу?       Когда они оказались у столба, без предупреждения Тернер пинком отправил его на землю. Леголас успел только выбросить вперед руки, но, приземлившись не лучшим образом, ударился о землю правой рукой. От предплечья раздался резкий треск, и ослепляющая боль взорвалась изнутри. Леголас вскрикнул и зажмурился изо всех сил.       - Видите это? – заорал Тернер так, что его яростный голос был слышен даже сквозь грозу. Мокрые волосы прилипли к лицу, и никаких сомнений не было о том, в каком настроении он находился. Тернер снова вздернул Леголаса с земли.       - Вы сжигали мои поля! Поднимали мятежи всю неделю! Все из-за этого существа? Вы жертвуете собственными жизнями ради чего-то настолько СЛАБОГО, как это? ВЫ ВЕРИТЕ, ЧТО ОН МОЖЕТ СПАСТИ ВАС?!       Рабы отводили глаза от взгляда Тернера, совершенно очевидно, все еще запуганные им до смерти. Леголас оглядел толпу в поисках Элладана, ощутив, как ужас скрутил желудок, когда он не смог его найти.       - Я думал, вы умнее! – Тернер сплюнул. – Я покажу вам, что случается с предателями! Что случается с людьми, которые бросают мне вызов!       Он швырнул Леголаса Правому и Левому.       - Вздернуть его!       Леголаса грубо толкнули к столбу и цепи меж его запястий набросили на крюк, находившийся так высоко, что он был вынужден полностью вытянуться. Леголас вскрикнул, когда его руку двинули и закрепили в этом положении. Она была сломана… две части кости терлись друг о друга.       Леголас открыл плотно сомкнутые веки и практически сразу встретил испуганный взгляд грозовых серых глаз. Волосы Элладана были практически черным от воды, продолжавшей литься с небес, словно сама природа оплакивала светлого лесного принца. Элладан смотрел на него такими огромными глазами, что Леголас мог практически видеть бушующие в нем эмоции.       - ОСТАНОВИТЕ ЭТО БЕЗУМИЕ! – разнесся крик от главного здания. Обернувшись, Леголас увидел Арманда, с возмущенным видом прокладывавшего себе путь сквозь толпу. – Этот эльф ничего тебе не сделал! Как он может быть виноват в том, что здесь происходило, когда он был заперт в твоем подвале прошедшие восемь дней?!       - Взять его! – скомандовал Тернер.       Хантер и Джек тут же выступили вперед, хватая Арманда за руки.       - Что вы делаете? – воскликнул Арманд, пытаясь стряхнуть с себя их руки. – Отпустите меня немедленно! Вы что, не знаете, кто я?       - Ты предатель! – крикнул Тернер, подойдя ближе к Арманду. Хантер и Джек ударили его под колени, заставляя чернокожего мужчину упасть на землю. – Ты что, правда, думал, что можешь навещать эльфа без моего ведома? Хочешь освободить его? Он несет ответственность за преступления своего отца! Я нарекаю его предателем! Любой, кто встанет на его сторону, будет назван так же! ВОТ ЧТО СЛУЧАЕТСЯ С ПРЕДАТЕЛЯМИ!       Он склонился к уху Арманда и прошептал:       - Раз уж тебе так нравится этот эльф, мы немного подождем: я убью тебя после того, как его накажут.       - Тернер отвернулся от Арманда, не обращая внимания на его протесты, и снова подошел к Леголасу.       - Высечь его! – скомандовал он Правому. – Не останавливаться, пока не упадет!       Правый хищно усмехнулся и снял с пояса плеть. Он сразу же хлестнул ей по спине Леголаса, заставляя принца дернуться и до крови закусить губу. Ни секундной передышки не было позволено, прежде чем прозвучал следующий щелчок, и следующий… Даже раскаты грома, казалось, не могли заглушить удары страшного орудия, и все в ужасе наблюдали, как кровь заструилась по спине эльфа.       - Прекратите это! – закричал Арманд. – Он ничего не сделал! Он невиновен!       - ВОТ ЧТО СЛУЧАЕТСЯ, КОГДА МНЕ БРОСАЮТ ВЫЗОВ! – прокричал Тернер, обращаясь ко всем рабам и надсмотрщикам, стоявшим во дворе. – Нет вам надежды на этого эльфа! Вы все – моя собственность, и так будет всегда! ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! ПОСМОТРИТЕ НА ЕГО СЛАБОСТЬ!       Леголас был рад, что буря заглушала его случайные тихие вскрики, пока кнут продолжал обрушиваться на его спину. Боль казалась нестерпимой, когда мощная плеть снова и снова вспарывала кожу. Он прижался лбом к столбу, используя его прочность как источник силы. Его темнеющие глаза были крепко закрыты, чтобы спрятать глубинные чувства от наблюдателей.       Правый, казалось, пользовался возможностью продемонстрировать всю свою силу, поскольку он не сдерживался вообще. Он уже нанес ему больше ударов, чем было сил сосчитать.       - Просто упади, Леголас… - отчаянно бормотал Элладан. – О, Валар, пожалуйста, просто упади. Ты не выдержишь больше.       Но принц продолжал стоять с прямой, как всегда, спиной, и все тем же гордым разворотом широких плеч. Чем дольше он сопротивлялся, чем больше силы показывал, тем больше слабости отвергал. Глядя на него, рабы понемногу находили силы и снова поднимали мятеж, напирая на охрану, образовавшую вокруг площади живой барьер.       Леголас и представления не имел, какое воздействие оказывало на людей то, что он делал; сам он был за пределами восприятия происходящего. Единственная причина, по которой он все еще стоял, было то, что тело его одеревенело от бесчисленных ударов.       «Отпусти его!», «Мы не твоя собственность!», «Мы тебя уничтожим!», «Он помогал нам!», «Он невиновен!» - продолжались крики, и вскоре натиск на надсмотрщиков усилился. Во многих местах завязались драки. "Назад!" – то и дело выкрикивала стража.       Несмотря на все это, Правый не остановился. Он продолжал безжалостно наносить удары плетью по телу эльфа, нимало не беспокоясь по поводу крови, брызгавшей на землю или стекающей по бледной спине принца, напротив, это, казалось, лишь распаляло его еще больше. - Хватит! Он больше не выдержит! – выкрикнул Арманд, но голос его заглушили звуки мятежа и грозы.       С дикой улыбкой Тернер в эйфории смотрел на Леголаса.       Леголас чувствовал, как мир в его сознании кружится от дурноты и слабости; потеря крови вкупе с нехваткой еды и питья грозила утянуть его туда, откуда уже невозможно вернуться. На какой-то миг ему почудилось, что он отделился от тела, отчего колени внезапно подломились. Обратно в чувство его привела тяжесть, обрушившаяся на руки, одна из которых была сломана. По площади разнесся вскрик, заставивший шокированных бунтарей остановиться.       Еще два удара плети упали на его спину, прежде чем Тернер громыхнул «СТОП!»       Леголас изо всех сил старался снова встать на ноги, чтобы облегчить давление на сломанную руку. Прерывистые вздохи сотрясали его, пока он силился совладать с болью и собственным телом. Капли дождя падали на его щеки, слезами стекая по лицу. На секунду все вокруг него стихло, и единственным звуком была гроза. Когда Тернер направился к нему, Леголас заставил сознание подчиняться воле.       Тернер приблизился к сражающемуся с собой эльфу: только слепой не увидел бы, как тому больно, и он смаковал этот миг. Короткие серебристые волосы падали пленнику на лицо, не позволяя увидеть его выражения. Тернер остановился прямо рядом с Леголасом, схватил его за подбородок и, силой повернув голову в сторону, оказался тонущим в голубых озерах бушующих эмоций. Он отшатнулся от лютого взгляда, но оторваться от него был не в силах. Мощная волна предчувствия пробрала его насквозь, но затем он вновь обрел над собой контроль.       Ярость взорвалась в глазах Тернера, когда он увидел, что во взгляде принца все еще горел вызов, несмотря на бесчисленные попытки его сломить. Он рванулся вперед и отвесил эльфу удар по щеке такой силы, что голова его мотнулась в сторону, врезавшись в столб.       - Возможно, самое время использовать мое последнее оружие, чтобы сломать тебя, - прорычал он, позволяя только Леголасу различить его слова сквозь грозовой рокот. Затем он обратился к Правому и Левому:       – Отведите его в мою спальню! – прокричал он так, чтобы его мог услышать каждый.       Леголас был едва в сознании, когда его рванули от столба и снова поволокли по направлению к зданию. Проклятия и протесты разносились со всех сторон, но голова его была слишком затуманенной, чтобы понять, почему.       Он оглянулся через плечо туда, где прежде приметил Элладана: близнец был бледнее, чем он его когда-либо видел. Различить многое из-за дождя было сложно, но он мог поклясться, что по его щекам бежали слезы. Беззвучно Элладан что-то шептал… Леголас сосредоточился на его губах. «С тобой все будет в порядке. С тобой все будет в порядке. С тобой все будет в порядке».       Леголас пришел в замешательство, но другое движение заставило его оторвать взгляд от Элладана и посмотреть на то место, где на коленях стоял Арманд. Темнокожий человек сопротивлялся державшим его людям, осыпая проклятиями направлявшегося к нему Тернера. Как раз когда Леголаса затаскивали в двери главного здания, Тернер взмахнул мечом и отрубил Арманду голову. Сквозь закрывающиеся створки Леголас увидел, как его безжизненное тело упало на землю и других рабов стали выталкивать вперед, чтобы они разделили ту же участь.       Леголас не отрывал взгляд от пола, сосредоточившись лишь на том, чтобы переставлять одну ногу за другой, пока они волокли его по дому. На пол с него стекала жидкость то чистая, то слегка окрашенная кровью. Боль в спине была непостижимой, и он едва удерживался на краю сознания. Сколько раз его ударили, он не знал… В конце концов, то, что его волосы были короткими, возможно, и впрямь, стало преимуществом. По крайней мере, они не липли к кровавым ранам.       Каменный пол под его ногами сменился ковром, и он обнаружил, что находится в спальне. Посередине комнаты стояла большая кровать с алыми покрывалами, такими же красными, как кровь, что текла по его спине.       Правый и Левый схватили его за руки и бросили на постель. Крик боли, сорвавшийся с его губ, было не остановить, когда спина соприкоснулась с покрывалами, придавленная весом его тела. Он попытался было подняться, но оказался быстро прижат обратно Правым и Левым, обездвижившими его руки в жестких захватах. Он снова вскрикнул, когда Левый сдавил его сломанное запястье и несколько раз ударил им по кровати.       «О, Валар…», - мысленно застонал Леголас, делая тяжелый вдох. Перед глазами плясали звезды. Фанес… Малиэль… Не забирайте меня у моей семьи… Я обещал вернуться… Пожалуйста…       Картина его жены с дочерью на руках, сидящих на цветочной поляне, всплыла у него перед газами. Солнце освещало родные лица, а они смотрели и улыбались ему. Леголас отчаянно потянулся к ним, но в тот же миг видение рассеялось, и он упал обратно в объятия боли и темноты.       Дверь открылась и закрылась, но у Леголаса не было сил, чтобы поднять голову и посмотреть, кто это. Он глядел строго вверх, на деревянный полог, подпираемый четырьмя столбиками по углам кровати.       - Держите его крепко, - послышался голос Тернера, и внезапно Леголас понял, что происходит. Он начал слабо сопротивляться, но для его нынешнего состояния Правый и Левый были слишком сильны.       Кровать прогнулась с правой стороны, и огромными глазами Леголас наблюдал, как Тернер ложится рядом с ним. Он принудил глаза удерживать нечитаемое выражение, но ухмылка на лице Тернера дала понять, что, в лучшем случае, это удалось лишь частично.       Тернер пробежался пальцами по обнаженной груди Леголаса, по его синякам и плоскому животу. Леголас пнул его ногами, ввиду того, что руки были прижаты к кровати, поэтому мужчина переместился, усевшись на нем верхом, и снова погладил по груди.       - Слезь с меня, - опасным тоном сказал Леголас, яростно сверкая глазами.       Тернер ухмыльнулся, и, склонившись над ним, лизнул в шею.       - Тебе не нравится? – промурлыкал он.       - Отцепись от меня, ты, грязный смертный! – рявкнул Леголас на эльфийском, пытаясь отбиться ото всех троих. Он продолжал осыпать их проклятиями до тех пор, пока губы Тернера, внезапно смявшие его собственные, не заглушили яростный голос.       Гнев и отвращение придали Леголасу сил, заставив сопротивляться еще сильнее. Правый и Левый закряхтели и напряглись, чтобы удержать его руки, но все же справились. Леголас пытался отвернуть лицо от Тернера, но человек крепко держал в кулаке его волосы, пресекая все попытки.       Наконец, Тернер слегка отстранился, чтобы вдохнуть. Зловеще ухмыльнувшись Леголасу, он промурлыкал:       - Такой дерзкий.       Он снова прижался губами ко рту пленника, на этот раз, проталкивая вглубь язык. Отчаяние охватило Леголаса, и он с силой сомкнул зубы на ненавистном объекте. Тернер вскрикнул и отпрянул. Дотронувшись до языка, он увидел на кончиках пальцев кровь. Глаза его полыхнули гневом, и он наотмашь ударил Леголаса по щеке. Взгляд эльфа был диким.       - Я сломаю тебя, - прорычал он, лизнув ключицу Леголаса. Дойдя до шеи, он прикусил кожу, пока на ней не выступила кровь, следом зализав рану. – Я заставлю тебя рассыпаться на части.       Затем он снова медленно прошелся языком по его груди.       Дыхание Леголаса панически участилось, и головокружение нахлынуло вновь. На минуту он даже не был уверен в реальности происходящего: боль, потеря крови и ужас смешались воедино, и его собственное сознание заблокировало все напрочь.       Валар, если это ваше наказание за то, что я не верил в вас, тогда, воистину, вы жестоки! Зачем вы это делаете? Что я вам сделал? Вы в жизни ни от чего меня не защитили, и я не возражал, так, по крайней мере, хоть в этот единственный раз! Единственный раз, когда мне нужна ваша помощь, вы отворачиваетесь от меня опять! Проклятье, почему вы это делаете! ПОЧЕМУ! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!       Леголас вынырнул из забытья, в которое соскользнул, когда почувствовал, как чужая рука начала расшнуровывать его штаны.       - НЕЕЕТ! – закричал он, и яркий голубой свет мощной волной вырвался из его тела, прочь отбрасывая Тернера на пол, куда он приземлился с грохотом и свистом.       Леголас тут же забился в тисках Левого и Правого. Оба они запрыгнули на него, прижав к кровати. Их тяжесть вышибла воздух из легких, и спина взорвалась немыслимой болью. Леголас силился вдохнуть, но давление на грудь было чрезмерным.       - Ублюдок! – рявкнул Тернер, вскакивая с того места, куда его отшвырнуло. В пару решительных шагов он преодолел расстояние до Леголаса и жестко ударил его кулаком по лицу. Наказание, вероятно, было призвано подчинить, но в его теперешнем состоянии оказалось для Леголаса чрезмерным. Он почувствовал, как соскальзывает в пропасть, покидая эту комнату и оставляя все свое бедовое положение позади, чтобы свободно парить среди звезд.