Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Повернув голову, Элладан взглянул на Леголаса. Принц обессиленно держался за ветку между ним и Элрохиром. Руками обхватив ствол, он упирался лбом в кору, несмотря на то, что вода иногда захлестывала голову. Приоткрытые голубые глаза были прикованы к небу, но в остальном, единственным признаком того, что Леголас находился в сознании, была дрожь; его посиневшие губы трепетали, а дыхание было прерывистым.       Они с Элрохиром лишь слегка перебирали в воде ногами, поэтому ветка скользила почти по тихой глади. Элладан медленно поднял взгляд и встретился глазами с братом. Элрохир казалось, был столь же обеспокоен, как и он сам. Дотянувшись, он погладил Леголаса по руке: кожа под ладонью была холодна как лед. Леголас моргнул, и некоторая осознанность вернулась в его глаза. Он чуть качнул головой, опуская взгляд на Элладана.       - Можешь рассказать что-нибудь о Малиэль? – тихо попросил Элладан.       Губы Леголаса изогнулись в слабой улыбке, и тоска осветила глубину лазурных глаз.       - Она застенчива при встрече с незнакомыми… - тихо сказал Леголас. – Но быстро учится их любить и проникается к ним доверием… - в его голосе близнецы услышали гордость. – Она любит природу, вы никогда не сможете провести ее по саду, не остановившись дюжину раз, чтобы она могла поздороваться с цветами… Иногда мы ускользаем из дворца и спим на деревьях, несмотря на то, что Фанес отругает нас по возвращении…       Близнецы усмехнулись; во время визитов в Лихолесье им довелось познакомиться с Фанес после их с Леголасом свадьбы. Они не раз становились жертвами ее гнева, и, признаться, от этих воспоминаний по спине до сих пор пробегал холодок.       - Она унаследовала твои способности? – спросил Элрохир, снова выдергивая Леголаса из забытья.       - Нет, - прошелестел Леголас, - у нее есть чувствительность к природе, но, к счастью, не до такой степени, как у меня…       - К счастью? – переспросил Элладан: он хотел удержать Леголаса в сознании, а для этого нужно было, чтобы тот говорил. – Не сомневаюсь, что твоя сила принесла тебе много доброго? Элрохир бы вообще тебя не нашел, если бы ты не использовал ее, чтобы подать знак.       Леголас со вздохом закрыл глаза, тяжело опуская голову на руки. Она все еще пылала болью, не позволяя забыть о недавно произошедшем.       - Ты решил, я сделал это намеренно?.. – пробормотал Леголас. – Вместо этого я мог бы направить энергию на то, чтобы достичь поверхности самостоятельно…       - Что? – в замешательстве спросил Элладан, и тон его резко сделался обеспокоенным. – Тогда что произошло?       - Мое сознание атаковал Дол Гулдур… - ответил Леголас, так и не открывая глаз. Небольшая складка появилась меж его бровей, когда боль в голове вспыхнула с новой силой.       Элрохир цветисто выругался и шлепнул ладонью по воде, отвешивая себе мысленного пинка за то, что не подоспел вовремя и не вытащил его из реки до атаки.       Ветка качнулась, когда Элладан перехватил ствол, чтобы расположиться ближе к Леголасу. Когда он приложил ладонь к его ледяной щеке, принц даже глаз не открыл, только прижался слегка к теплой поверхности.       - Ты в порядке? – спросил Элладан.       - Такое чувство, что тролль пользуется внутренней часть моего черепа, чтобы попрактиковаться в художественной резьбе… - подмигнул Леголас.       Элладан ощутил укол вины.       - Мне нечем тебе помочь…       Леголас открыл глаза и успокаивающе улыбнулся другу, мягко обронив:       - Не волнуйся… У меня часто бывают головные боли… Я привык.       В этот момент Элладан почувствовал, как по телу Леголаса прошла дрожь, закончившись вновь закрытыми глазами и болезненным выражением на лице. Он знал, что Леголас солгал, приуменьшив тяжесть головной боли. Цвет лица его был сейчас за пределами бледности, губы сделались синими, а тени под глазами выдавали измождение.       Хватка Леголаса на ветке слегка ослабла, и он сильнее погрузился в воду. Элладан отреагировал молниеносно, одной рукой удержав Леголаса за талию и подтягивая его в первоначальное положение.       - Он больше не выдержит, Ро… Он едва в сознании. Надо вытащить его на берег и согреть до наступления ночи.       Элрохир тоже посмотрел на друга. Лица Леголаса он не видел, зато явственно различал полную неподвижность его тела: он больше вообще не пытался помочь им толкать ветку. Заметным было и отсутствие силы в руке, охватывавшей дерево.       Братья посмотрели друг на друга с неприкрытым беспокойством в одинаковых серых глазах. Леголас же о происходящем оставался в неведении, продолжая балансировать на грани бессознательности. Даже столь короткий разговор, казалось, вымотал его до предела.       Придя к безмолвному согласию, Элладан и Элрохир начали менять курс по направлению к берегу. Неподалеку виднелся лес, в котором они узнали Троллиевы чащи. Оставалось надеяться, что им удастся найти там убежище на ночь.       Вскоре под ногами почувствовалось дно, и оба они обнаружили, что невероятно измотаны. Не получив во время прохождения каменистого отрезка серьезных увечий, они меж тем заработали массу царапин и синяков. Когда вода оказалась им по талию, Элрохир, единственный без цепей и в лучшем состоянии, бережно сгреб Леголаса в охапку. Вынутый из реки, Леголас что-то неразборчиво пробормотал себе под нос; он дрожал от холода, но так и не очнулся.       Когда вода уже больше ничего не скрывала, Элладан и Элрохир смогли во всей красе увидеть последствия путешествия Леголаса через скалы. Царапин и синяков, уродовавших обычно фарфоровую кожу, было больше, чем у них всесте взятых, основная их часть покрывала спину и бок. На одной из голеней виднелся глубокий порез, который все еще слабо кровоточил.       Очередная судорога прошла по телу Леголаса, и болезненная морщинка вновь прочертила его лоб между бровей. Он слегка повернулся в руках Элрохира, утыкаясь лицом ему в плечо, пока дрожь продолжала сотрясать его тело. Элрохиру точно еще никогда не доводилось чувствовать, чтобы эльф был таким холодным, как сейчас Леголас. Он поднял взгляд и посмотрел в глаза брата, видя в них отражение собственного ужаса. Слов было не нужно, и оба они стали двигаться по направлению к берегу, намереваясь доставить друга на сухую землю как можно скорее.       Оказавшись на суше, Элрохир сделал лишь несколько шагов, прежде чем положить свою ценную ношу на зеленые травяные пряди. Элладан был по другую сторону Леголаса еще до того, как Элрохир успел его позвать. Брат тоже выглядел изможденным.       - Нам нужно развести огонь, чтобы его согреть, - сказал Элладан.       Элрохир кивнул, но во взгляде его плескалось сожаление:       - Здесь нельзя. Нас будет слишком легко заметить, если люди действительно нас преследуют. Нужно сначала добраться до леса.       Элладан посмотрел на него и повернулся к Троллиевым чащам, оценивая расстояние, прежде чем на лице его появилось решительное выражение. Он мрачно кивнул и снова поднялся на ноги, покачнувшись от слабости. Элладан прикрыл глаза, снимая с плеч промокший плащ, отжал его и перебросил через руку.       - Ты как? – обеспокоенно спросил Элрохир.       Элладан кивнул и прижал тыльную сторону ладони ко лбу.       - Все будет в порядке. Нужно отнести Леголаса в лес.       Тревога так и не сошла с лица Элрохира, но, тем не менее, он кивнул, и снова подхватил хрупкую фигуру эльфа на руки. Он посмотрел вниз и увидел, как темно-голубые глаза слегка приоткрылись, глядя на него дезориентировано и утомленно. Близнец мягко ему улыбнулся и негромко сказал:       - Поспи, Леголас… С тобой все будет в порядке. Мы позаботимся о тебе…       Леголас, казалось, нашел в его словах утешение, потому что в следующий момент его глаза снова закрылись, и все линии боли на лице разгладились, делая его облик невероятно молодым. Достаточно молодым, чтобы быть их младшим братом…       Элрохир ускорил шаг, Элладан поспевал за ним, и они шли по равнинам, неотрывно приглядывая, не появятся ли где всадники. Они смогут ослабить внимание только когда окажутся в границе Ривенделла, ни секундой ранее.       Солнце в небе уже поднялось, но мало тепла достигало трех эльфов. Осень вступала в свои права, и холодный ветер продувал еще зеленую траву по сторонам от идущих. Элрохир чувствовал, как после часа ходьбы начали болеть руки, но он знал, что брат не сможет нести Леголаса. Его близнец с изможденным видом шел позади, не отрывая глаз от земли, словно бы сосредоточившись лишь на том, чтобы переставлять ноги, и не упасть при этом лицом вниз.       - Как думаешь, что сейчас делает Ada? – негромко спросил Элрохир, и в голосе его отчетливо были слышны тоска и тревога. Вопрос прозвучал, пожалуй, и немного нервно от неуверенности в том, какая встреча ждет их дома, если они до него доберутся, нет, когда они до него доберутся.       Он услышал, как шаги брата запнулись позади него и тоже остановился. Оглянувшись, он с тревогой увидел на лице Элладана выражение глубокого сожаления и страха. Бережно, как только мог, Элрохир опустил Леголаса на траву и притянул близнеца в объятия. Элладан содрогался в его руках, несмотря на эльфийскую выносливость, помогавшую ему переносить холод.       - Дэн?.. – прошептал Элрохир. – Что не так?       Цепь не позволяла Элладану обнять его в ответ, но он сжал в кулаках влажную рубаху брата, вжимаясь лицом в его плечо.       Когда Элладан так ничего и не сказал, Элрохир погрузился в себя, нащупывая внутреннюю связь с близнецом, и почувствовал, как эмоции брата потекли к нему. Элладан захлебывался собственной виной, сожалением и страхом, и теперь Элрохир знал, почему. Картинки того, как обходились они со своим отцом, наполнили его сознание; в основном он видел, как жестоко разговаривал с ним Элладан, пока отец безмолвно стоял рядом, принимая все без единого слова протеста. Впервые они смогли приметить сожаление и боль в темноте серых глаз. Он выглядел более усталым, чем они когда-либо видели.       Элрохир сморгнул слезы и крепче сжал брата в объятиях. Он закрыл глаза, и двое они, обнявшись, простояли так еще несколько мгновений, прежде чем Элрохир неохотно отстранился. Посмотрев на Элладана, он увидел на его щеках дорожки слез.       Когда Элладан поднял на брата глаза, Элрохир обхватил ладонями его лицо, большими пальцами стирая со щек солоноватую влагу.       - Идем, - сказал он мягко, пусть и слегка сдавленно. – Давай доберемся до леса и позаботимся о Леголасе. Он, как минимум, заслуживает от нас этого.       Элладан кивнул, и Элрохир вернулся к Леголасу. Принц лежал в высокой траве, короткие серебристые волосы легонько вплетались ветром в зеленые пряди. Его глаза были закрыты во сне, больше походившем на беспамятство. Подхватив Леголаса под спину и колени, Элрохир поднял его на руки.       Элладан подошел ближе и приложил пальцы к пульсировавшей на шее принца жилке, а потом коснулся ладонью его лба. Кровь Леголаса слабо трепетала в венах, а температура тела была слишком низкой. Элладан наклонился, прислушиваясь к его дыханию, и находя и его чрезмерно слабым.       Обменявшись взглядами, они с Элрохиром продолжили путь к чаще, зная, что сейчас не могут сделать для друга ровным счетом ничего. Судя по всему, деревьев они достигнут не раньше, чем через час – расстояние, которое лишь отягчалось их измождением и ранами. Элрохир знал, что как только они окажутся в лесу, ему придется взять на себя первый дозор, чтобы Элладан с Леголасом могли хоть немного передохнуть. Скверно будет оказаться захваченными врасплох, когда было известно, что тролли свободно бродят по Троллиевым чащам. Но он не был против: пришла пора и ему, Элрохиру, что-то для них сделать после того, как они заботились о нем, до смерти изнуряя себя работой в прошедший месяц.       - Леголас ведь отец, Ро… - сдавленно выдавил Элладан позади. – У него есть маленькая дочь…       - Да, я знаю, - ответил Элрохир.       Элладан замотал головой почти судорожно, когда не услышал в голосе брата ничего, кроме легкого замешательства.       - Нет, ты не знаешь, ты не понимаешь… Если он умрет, Малиэль останется без отца. Ей всего пять лет, Ро! Она не может потерять его сейчас… Ей нужны оба родителя.       "В отличие от нас…", - про себя добавил Элрохир, и по телу его вдруг пробежал холодок при мысли о том, как близка была это девочка к тому, чтобы потерять его, как близка она к этому до сих пор, если им не удастся в ближайшее время найти для Леголаса помощь.       Страх и решимость, вспыхнувшая с новой силой, заставили его ускорить шаг и чуть ближе прижать Леголаса, чтобы поделиться своим теплом. Элладан не отставал, и вскоре они уже входили под сень Тролливеых чащ. Массивные деревья высились над их головами, достаточно большие, чтобы спрятать в кронах огромных существ. Во время своих странствий близнецы обнаружили, что если кто-то держится кромки леса, то троллей этот кто-то не встретит, и сейчас они намеревались использовать это открытие в полной мере.       Они нашли поляну, достаточно удаленную, чтобы огонь не было видно, и уложили Леголаса на мягкую траву. Деревья предоставляли им укрытие от ветра, и близнецы практически чувствовали, как они отчаянно пытались дотянуться до крепко спавшего на земле эльфа.       Элладан упал на колени, и бездумно таращился на землю под собой, пока Элрохир споро нырнул в чащу леса, чтобы собрать дров. Элладан понимал, что необходимо скорее развести костер, но просто не мог больше заставить свое тело подчиняться. Он едва нашел в себе силы пододвинуться к Леголасу и положить его голову к себе на колени. Он пробежался глазами по телу эльфа, вбирая взглядом все еще влажные волосы, затем тени под глазами, стойкую синеву губ, чернильные пятна на груди и руке, и, наконец, промокшие штаны и мягкие кожаные сапоги. Усталость сломила осанку Элладана, и его веки стали смыкаться, только чтобы мигом распахнуться вновь. Однако, вскоре он уже не мог держать глаза открытыми, и почувствовал, как проваливается в темноту.       - Элладан!       Глаза Элладана распахнулись, и, ничего не понимая, он стал яростно озираться вокруг, пока не наткнулся взглядом на Элрохира, обеспокоенно спешившего к нему с охапкой хвороста. Элладан мгновенно ощутил приступ вины: если бы он заснул, и что-то случилось, Леголас остался бы беззащитным… Он оглядел поляну только чтобы убедиться, что там никого не было, и снова сосредоточил внимание на спящем у него на коленях эльфе. Леголас не сдвинулся ни на дюйм, дыхание его было все таким же слабым.       Сгрудив дрова на землю подле Леголаса, Элрохир положил руку на плечо брата.       - Ложись спать, - сказал он, я разбужу тебя, если понадобишься. Ты тоже измотан.       - А как же ты? – на всякий случай спросил Элладан. Но он уже чувствовал, как напряжение понемногу покидает его тело, и знал, что просто не сможет больше продолжать бодрствовать.       Элрохир улыбнулся:       - Я только и делал, что спал весь прошлый месяц, само собой, я смогу побыть на карауле сегодня.       Элладан устало кивнул. Бережно приподняв голову Леголаса с коленей, он опустил ее на землю, после чего лег рядом и подтащил друга к груди в попытке поделиться своим теплом. Затуманенным взглядом он смотрел, как Элрохир начал сооружать горку из найденных маленьких веточек и сухих листьев, наполовину прикрывая их более крупными поленьями так, чтобы суметь при этом подпалить их искрами двух кремниевых камней. На это ушло какое-то время, но, в конце концов, огонь занялся. Элрохир положил дрова с подветренной стороны, чтобы защитить костер от угасания, и стал ждать. Скоро огонь разгорелся, окутывая всех троих благодатным теплом.       К тому времени, когда эльф в его руках пошевелился, он провалился в такой глубокий сон, что уже не мог стряхнуть с себя его оков, он лишь крепче сжал руки вокруг Леголаса и притянул его ближе к груди.       Элрохир поднялся со своего места, позволяя теплу на миг наполнить его, и подошел к Леголасу. Стянув с него промокшие сапоги, он поставил их ближе к огню. То же самое хотелось сделать и со штанами, но он понимал, что после того, что пережил эльф, ему едва ли придется по душе проснуться обнаженным в руках Элладана.       Потом Элрохир снял туфли с брата, поднял оставленный на земле плащ. Поставив две пары обуви рядом с сапогами Леголаса, он расстелил плащ по другую сторону костра. Элрохир стянул с себя тунику. Хоть и изрядно потрепанная, да окровавленная в районе груди, вдобавок к разводам от грязи и пота, она все же могла дать хоть какое-то тепло, поэтому он и ее положил сушиться.       Потом он снова подошел к Леголасу. Присев рядом на колени, Элрохир приподнял его руку, со вздохом начиная разматывать повязки, чтобы проверить рану. Элладан рассказал, что случилось, когда они перетаскивали камни, и Элрохир надеялся, что кости не придется снова вправлять. Увы. Вокруг перелома расплывались иссиня-черные пятна, и небольшая выпуклость указывала, что кости во время сплава по реке все же слегка сместились. Прежде чем пытаться их вправить, Элрохир рискнул еще раз сунуться в лес, и нашел там подходящий кусок дерева, из которого ему предстояло вырезать пару брусков для фиксации перелома. Сев на землю, он взял клинок Леголаса – не идеальный инструмент, но и он должен был сгодиться – и принялся за кропотливый процесс, пока разум его терялся в воспоминаниях обо всем случившемся за этот прошедший месяц.       Элрохир не мог не задаваться вопросом, что на самом деле произошло, пока он был без сознания, и что происходило всякий раз, когда Леголаса и Элладана не было в комнате. Элладан, конечно, об этом рассказывал, но он знал, что кое о чем его брат умолчал, и слышать об этом было не одно и то же, что быть там на самом деле. Он размышлял о том, о каких ранах Элладана и Леголаса он не знал, невидимых ранах… Когда Элрохир поднял голову и посмотрел на Леголаса, на уме у него вертелся и другой вопрос. Что произошло после того, как Тернер затащил Леголаса в свою комнату? Почему у него не получилось? Это были вопросы, которые он не мог бы заставить себя задать другу. Валар свидетели, ему и так уже через многое пришлось пройти.       Прошел добрый час, прежде чем Элрохир был удовлетворен двумя дощечками в руках. Он поднялся и прошел к Леголасу, остановившись лишь, чтобы поднять длинные лоскуты плаща, которые оставлял сушиться перед костром. Опустившись рядом с Леголасом на колени, он коснулся его лба, с удовлетворением отмечая, что, благодаря помощи Элладана и теплу огня, его температура немного поднялась, но должно пройти еще какое-то время, прежде чем она станет здоровой. Зато синие прежде губы принца слегка порозовели.       Элрохир бережно потянул к себе его предплечье. Но стоило ему сделать лишь легкое движение, как с губ Леголаса сорвался почти неслышный стон, и он попытался прижать руку к груди. Сердце Элрохира разрывалось, но, проявляя упорство, он все же с небольшим усилием, снова потянул ее к себе.       У него не было никаких трав, чтобы приглушить боль, поэтому, намеренный сделать все как можно быстрее, он резко вправил кость на место. Леголас сдавленно вскрикнул и попытался отнять руку, отпрянув назад. К счастью, в этот момент Элладан очнулся и крепче сомкнул вокруг Леголаса руки, одной подхватывая сломанное предплечье, пока Элрохир накладывал шину и крепко заматывал повязку.       Леголас открыл глаза, но, остекленевшие от болезненного пробуждения, они, казалось, никого не узнавали. Закончив, Элрохир позволил ему, баюкая, прижать руку к груди, и обхватил ладонями щеки Леголаса.       - Все закончилось, - мягко сказал он на эльфийском, надеясь, что Леголаса успокоит осознание того, что он в кругу своих. И это сработало. – Теперь засыпай. Ты в безопасности и среди друзей.       Леголас, казалось, собирался что-то сказать, но измождение снова взяло верх, отправляя его в забытье. Элрохир смахнул с лица друга уже сухие волосы и погладил его по щеке, после чего перевел взгляд на брата.       Элладан чуть отстранился от спины Леголаса и теперь разглядывал иссекавшие ее рубцы от плетей. Элрохир тоже придвинулся, проверяя раны. От силы, которую прикладывал Правый к каждому удару, они были глубже, чем должны бы. Способность Леголаса к быстрому исцелению позволила большей частью закрыть раны, уже более не кровоточившие, за исключением тех, что рассекло в реке. Но их, как и его руку, нужно было обрабатывать средствами, которых у них в настоящий момент не было.       - Можем использовать плащ на повязки?.. – неуверенно предложил Элрохир.       Элладан покачал головой:       - Он не слишком чистый, и, к тому же, понадобится для тепла. В прошлый раз его раны зажили сами, будем надеяться, что с этими будет так же. Он сильный, его тело не сдастся.       - Я думаю, ты имеешь в виду, что его разум не позволит его телу сдаться, - обеспокоенно улыбнулся Элрохир.       Элладан оттолкнулся, принимая сидячее положение, и заключил брата в объятия, перебросив цепь меж запястий через голову Элрохира.       Элрохир положил ладони на его плечи, принимая ласку.       - Тебе надо к огню, Ро, - тихо сказал Элладан, - ты все еще слегка влажный. – Как твоя грудь?       - В порядке, - прошептал Элрохир. Он чувствовал, как в кольце рук брата его начинает одолевать усталость.       - А если честно? – мягко усмехнулся Элладан.       Элрохир заколебался, но затем признал:       - …Ноет немного.       - Угум… - промычал Элладан. – Рана была глубокая, тебе не нужно перегружать себя какое-то время. Я уверен, что причина твоего дискомфорта в том, что ты нес Леголаса.       - Ты слишком много беспокоишься.       Элладан накрыл ладонью шрам, все еще явственно проступавший на груди Элрохира.       - Это была смертельная рана, - тихо сказал он. – Если бы не Леголас, ты был бы уже мертв. Ты мог умереть в тот самый день… Я не слишком много беспокоюсь. Ты никогда не должен был получить это ранение. …Почему ты заслонил меня, Ро? Я причинил тебе непростительную боль…       Элрохир сильнее зарылся в объятия брата и глубоко вдохнул его запах. С этим запахом ассоциировалась безопасность и ощущение обнимавших его рук. Он прикрыл глаза и почувствовал, как его начинает одолевать сон.       - Потому что я люблю тебя… - выдохнул он, поддавшись, наконец, непреодолимой усталости.       Элладан ласково улыбнулся, ощутив, как Элрохир обмяк в его руках, а дыхание его углубилось. Слова брата окутали Элладана теплом, но следом пришло и чувство вины, за то, как бездушно он его бросил. Скольких бед можно было избежать, если бы тогда он просто послушался Леголаса.       Он бережно опустил брата на землю: трюк, который, как и многие другие, оказался довольно сложным из-за цепи. Уложив Элрохира, Элладан запечатлел у него на лбу поцелуй:       - Я тоже тебя люблю, маленький брат…, - прошептал он.       Уголки губ Элрохира чуть приподнялись в ответ.       Элладан выпрямился и подошел к костру. К этому времени в нем остались лишь тлеющие угли, поэтому он поспешно отправился в лес за дровами. Оставаясь от поляны в пределах слышимости, он подобрал несколько поленьев. Чтобы снова разжечь огонь, времени ушло совсем немного. Он знал, что, как только солнце полностью сядет, находиться в Троллиевых чащах станет еще опасней, поэтому им остается лишь влить в Леголаса все тепло, которое только возможно, в то ограниченное количество времени, что у них оставалось.       Разложенные Элрохиром плащ и рубаха, пролежав у костра пару часов, как оказалось, высохли, поэтому, подняв их с земли, Элладан направился к Леголасу. Рассудив, что брат не будет против, он осторожно одел на Леголаса рубашку Элрохира. Она была испачкана, но позволяла сохранить хоть какое-то тепло, что сейчас было самым главным. Затем он укрыл тело принца плащом, единственным оставшимся у них после целого месяца ран и врачеваний. Плащ Леголаса был все еще темно-синим, но и ему не помешала бы хорошая стирка.       Потом Элладан направился туда, где Элрохир оставил их оружие, вытаскивая из ножен свой меч. Было совершенно ясно, что о мечах люди не заботились совершенно, разве что, кто-нибудь отер лезвия рукавом, чтоб избавиться от большей части крови, но в остальном они были засунуты в ножны и позабыты. К счастью, качество эльфийского оружия позволяло пережить такое обращение. Со вздохом Элладан позволил мечу снова утонуть в ножнах, и положил его на землю. Возвратившись к Леголасу и Элрохиру, он сел на землю, опустил голову на скрещенные на коленях руки и, глядя на языки пламени, погрузился в размышления над их положением.       Воды у них не было совсем, а из еды оставался только комок хлеба, который Элрохир припрятал в своем кармане. От полного размокания его спасла лишь каменная корка. По меньшей мере шесть дней у них уйдет, чтобы достигнуть отсюда границы Ривенделла в их состоянии и пешими. Что ж, они эльфы, и, потому, рассудил Элладан, должны это осилить, волей-неволей, однако, бросая нервный взгляд на Леголаса.       Принц не ел девять дней до всего этого, едва ли что-то пил… Когда Элладан надевал на него рубашку получасом ранее, он мог пересчитать все его ребра. Он понимал, что два визита в подвал без еды и воды толкнули тело Леголаса за все допустимые пределы, как, впрочем, и все остальное. Он не сказал Элрохиру, но по тому, как заживали спина и рука принца, ему казалось, что происходит это гораздо медленнее нормального.       Нахмурившись, Элладан перевел взгляд на ступни Леголаса. Они чуть выглядывали из-под плаща, поэтому он мягко подтолкнул их обратно, заставляя друга слегка согнуть ноги. Потом он разгладил на Леголасе плащ и с минуту изучал вблизи его лицо. Бледная кожа и впавшие щеки делали его похожим на призрак, скулы заострились еще более явственно, чем прежде. Для Элладана оставалось загадкой, каким непостижимым образом, ему все равно удавалось выглядеть красивым.       Леголас лежал совершенно неподвижно, словно был мертв. Единственным опровержением этого была слабо вздымавшаяся и опускавшаяся грудь, когда он дышал. Элладан перевел взгляд на собственные ладони, глядя на их огрубевшую порванную поверхность. Они были свидетелями того, сколько камней он был вынужден перетащить из морготовой груды к кровавой стене. Его глаза опустились на кандалы. Унизительное приспособление… Приспособление, означавшее его рабское положение и забиравшее у него свободу. Кандалы врезались в кожу его запястий, но они были и вполовину не так плохи, как запястья Леголаса. Очевидно, что ночь, которую тот вынужден был провести, подвешенный за руки под потолком, оставила раны, что не могли зажить должным образом из-за давивших на них оков. Тернер замкнул кандалы Леголаса гораздо туже, чем его.       Воспоминания собственного провала на мгновенье затуманили взор. Он снова видел, как Леголаса волокут прочь; видел, как сам он стоит в стороне, ничего не предпринимая, лишь ожидая, пока его сломанное тело не притащат назад… Он видел, как Леголас помогает ему и Элрохиру, жертвуя собой, и снова он только смотрит со стороны, опять ничего не предпринимая…       Элладан почувствовал, как к горлу подступила желчь. Он был так слаб. Все глубже погружаясь в ненависть к самому себе, он не заметил болезненного выражения, прошедшего по лицу близнеца. Глаза Элрохира вскоре открылись, и он посмотрел на брата. В темных далеких глазах Элладана отражались тлеющие угли. Через его мысли Элрохир чувствовал глубокую терзающую боль. Он поднялся с места и подошел к брату. Обхватил Элладана со спины и прошептал ему на ухо:       - Перестань, Элладан. Это слишком больно.       - Это правда, - прошептал Элладан в ответ.       - Нет, - яростно возразил Элрохир. – Ты не плохой, Элладан. Ты делал все, что мог, в той ситуации, в которой находился.       - Я позволил им навредить ему, Ро. Я позволил им пытать нашего друга. Я позволил им сечь его плетьми и избивать его, и я практически позволил им его изнасиловать! – Элладан подавил рыдание. Он склонился вперед, доверив рукам Элрохира его удерживать. – Посмотри на то, как я вел себя эти пять лет после отъезда Nana, и ты увидишь, что я не просто плох, я чудовищен! - Я вел себя точно так же, как и ты! И если ты таков, то и я тоже!       Элладан помотал головой из стороны в сторону.       - Ты пытался остановиться… Ты не говорил тех вещей, которые я говорил… Валар, Ро! Я ударил Ada! Я обвинил его в том, что он не любил Nana! Ты видел его взгляд! Ты тоже видел его отчаяние!       - Да, видел, - задохнулся Элрохир. – Но я ничего не сделал, Дэн. Это делает меня таким же ужасным. Мы совершили ошибку, страшную ошибку, и мы причинили боль многим, кто о нас заботился, тем, кто просто пытался нам помочь. Это то же самое, что Трандуил сделал с Леголасом, Хитель и Кирионом после смерти жены. Он тоже совершил ошибку. Но посмотри, где они сейчас. Он смог превозмочь свою вину и свою ненависть и снова собрал семью воедино. Они снова стали счастливыми.       По дрожи, сотрясавшей Элладана, он понимал, что тот плачет, и крепче прижал его к груди. Сквозь собственные слезы он продолжил:       - Мы тоже можем быть счастливы. Мы можем быть сильными и бороться за это. В этот раз мы сможем заглянуть дальше собственных нужд и вернуть нашей семье единство. Поэтому мы не можем сейчас сдаться, не до тех пор, пока, по крайней мере, не попытаемся. Не до тех пор, пока не попросим у Ada прощения.       - Он не сможет нас простить… - сдавленно выдохнул Элладан.       - Нам придется подождать и проверить это. Я, по крайней мере, точно знаю, что, даже если он не сделает этого поначалу, то я никогда не прекращу просить прощения, пока он не простит. Я сделаю все, что угодно, чтобы вновь завоевать его доверие и его любовь, - решительно прошептал Элрохир. – И я сделаю, что угодно, чтобы ты не вернулся на тот путь.       Элладан усмехнулся сквозь слезы и выдохнул:       - Посмотри на меня, я снова плачу.       - А мне плевать, - яростно сказал Элрохир. – Пока ты здесь, с этой минуты можешь плакать хоть каждый день. Лучше это, чем холодность, поэтому не пытайся прятать от меня свои эмоции, Дэн.       Элладан помолчал мгновенье, а потом прошептал:       - Знаешь, меня все еще мучают кошмары о ней… Когда я был один в камере, я часто думал о том, как она, должно быть, себя чувствовала, когда у нее отняли свободу, когда ее мучили и увечили самыми ужасающими способами… и я знаю, что все еще не испытал ни грамма ее боли, но Леголас испытал. Потому что ему причиняли боль, Ро, его истязали и пытали… и у него есть семья, к которой он должен вернуться. Иногда мне кажется, что это единственное, что его поддерживало.       - Это не значит, что все закончится также, как с Nana, - пробормотал Элрохир, целуя Элладана в макушку. – Леголас не уплывет.       - И почему же, Ро? – спросил Элладан, разворачиваясь в руках Элрохира, чтобы посмотреть на брата. На лица обоих виднелись дорожки слез. – Почему Леголас не должен уплыть? Мы что же, называем ее слабой, говоря это?       Элрохир помолчал немного, но затем ответил:       - Я не знаю, что такого есть в Леголасе, что позволяет ему справляться с такими ситуациями… Я не знаю, потому ли это, что он проходил через них уже много раз, или из-за его внутренней силы. Наша мама всю жизнь была окружена лишь красотой. Ничего плохого раньше с ней не случалось. Леголас видел весь мир; он знает красоту так же, как знает и тьму. Это не было для него таким шоком, каким стало для нее.       - А что насчет нас? Что мы по сравнению с Леголасом? Элрохир ухмыльнулся:       - Если ты спросишь нашего отца, то в сравнении с ним мы сущие дети. Если спросишь Глорфиндела, он скажет, что мы нахальные злодеи, только и делающие, что испытывающие его терпение, пока Леголас – принц и воин во всех смыслах. Я же скажу, что мы его друзья, и этим мы должны гордиться.       Это смогло, наконец, вызвать улыбку на губах Элладана. Он перевел взгляд на Леголаса и пробормотал:       - И в самом деле.       В следующий момент солнце полностью опустилось за горизонт, и, казалось, что чащи пробудились. Земля задрожала, когда бессчетное количество троллей, живших здесь, отошли ото сна и начали вылезать из своих пещер.       Элладан с Элрохиром опасливо оглянулись и поднялись на ноги. Элладан быстро натянул туфли и затоптал последние тлеющие угли их некогда бушевавшего кострища, пока Элрохир принялся собирать вещи. На всякий случай, нужно было переместиться ближе к опушке, особенно теперь, когда они согрелись.       Когда последние следы их пребывания на поляне были уничтожены, за исключением остатков костра, Элрохир бережно проверил состояние Леголаса и поднял его на руки, снова вздохнув о том, как мало весил эльф. Элладан повел их назад, к кромке леса.       Они шли пару часов, потому что хотели убраться от остатков костра как можно дальше и потому, что успели немного отдохнуть и могли начать покрывать лиги, отделяющие их от Ривенделла. Когда они нашли новое место, Элладан быстро убедил Элрохира, что возьмет на себя первый дозор, поэтому Элрохир лег, притянув Леголаса в объятия, чтобы поддерживать его тепло теперь, когда у них не было огня. Леголас, должно быть, был совершенно измотан, поскольку он все еще не пошевелился. Он какое-то время смотрел, как Элладан усаживался, облокачиваясь спиной о дерево, и готовясь к долгому бдению, но вскоре почувствовал, что клюет носом. В конце концов, он проспал не больше получаса, прежде чем его разбудили мысли Элладана. ***       Кто-то громко постучал в дверь, но Элронд это проигнорировал, продолжая смотреть на долину Ривенделла со своего места на подоконнике. Кто бы ни пытался до него достучаться, он мог возвращаться восвояси. Он знал, что они хотели сказать.       Когда досаждающий и настойчивый звук прекратился, он вздохнул с облегчением, удовлетворенный, что эльф сдался так быстро. Однако, уже секунду спустя, он обнаружил, что радовался слишком рано, потому что в этот момент дверь распахнулась настежь.       Каким-то чудом он нашел в себе силы поднять голову из того положения, в котором она находилась с… он даже не знал, как долго просидел там. Казалось, месяцы… Он увидел Фанес, шагавшую к нему с выражением гнева, разбавленного толикой отчаянья и тревоги. Он уже было собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, когда она схватила его за тунику и с удивительной силой припечатала к стене.       - Не смей сейчас сдаваться! – почти прокричала она, и глаза ее полыхали гневом. – Я не желаю видеть, как ты бесцельно пропадаешь здесь, когда для них все еще есть надежда! Ты выглядишь так, словно сдался! Как насчет того, чтобы верить, что сыновья смогут выбраться из этого живыми? Как насчет того, чтобы поддерживать свои силы, чтобы быть в состоянии помочь им, когда они вернутся? Я знаю, то, что случилось с Келебриан, разорвало твое сердце на части, но нет ни единой причины сдаваться, пока ты не увидишь их тела перед собой!       Элронд был ошеломлен, и потому, не дал отпора, когда она потянула его в коридор. Многие эльфы глазели на них с удивлением, видя, как она тащит его силком, но не предпринимали попыток ее остановить.       - Разве твои сыновья не заслуживают от их последнего родителя большего, чем просто смирение, когда они, возможно, делают сейчас все, чтобы вернуться домой, или когда им может понадобиться ощущение его поддержки? – продолжала Фанес, и ему показалось, что в ее голосе прозвучала надломленная нота. – И если есть одна вещь, которой я научилась, став родителем, так это то, что ты никогда не ставишь свои нужды превыше нужд твоих детей, и ты никогда не оставляешь их, когда им нужна помощь!       Она притащила Элронда в семейный зал: он был меньше, чем главный, и использовался, когда владыка хотел уединенно пообедать со своей семьей или близкими гостями. Он с удивлением обнаружил, что на столе уже был накрыт обед на две персоны. Она направила Элронда к его месту и толкнула на стул.       - Ты не запрешься в своей комнате, таращась в окно, и позволяя себе и своему дому попусту тратить время из-за того, что ты погряз в жалости к самому себе! Ты будешь стараться помочь! Если ты сам не можешь ехать, то ты будешь разговаривать с теми, кто их ищет! Ты будешь говорить им, что есть еще причины надеяться! Будешь делать что-то еще, вместо того, чтобы заставлять их чувствовать, что их старания вообще остаются незамеченными, пока они день за днем ищут тех, в кого ты уже не веришь! – голос Фанес под конец сорвался, и она накрыла ладонью его сердце. – Ты же чувствуешь внутри себя, что они живы, разве нет? Тогда почему ты сдаешься, когда еще есть надежда?       Фанес всхлипнула и упала на колени, утыкаясь лицом в его бедро, содрогаясь и плача. Элронд почувствовал, как медленно выходит из ступора, и нерешительно коснулся рукой ее спины, после чего, набравшись уверенности, стал мягко ее гладить.       - Фанес, что произошло? – спросил он.       - Леголас на секунду открыл сознание… - захлебнулась она слезами.       – Но он был таким слабым… Я ощущала его боль… Он умирал… Я чувствовала это. Я едва успела позвать его по имени, прежде чем барьеры снова защелкнулись… А теперь я не чувствую его совсем. Просто пустое место в моем сердце… Так что не смей сдаваться! Не тогда, когда у тебя есть надежда!       Элронд почувствовал, как все внутри холодеет от ее слов… Леголас мертв? Он вдруг отчаянно погрузился в себя, чтобы нащупать связь с сыновьями, и с несказанным облегчением обнаружил ее невредимой.       - Возможно, он просто запер свой разум так крепко, что ты не можешь его почувствовать, - услышал он свой собственный медленный голос.       Фанес перестала плакать и теперь безжизненно лежала у него на коленях.       - Возможно, так и есть, - прошептала она, но Элронд слышал, что она не поверила. Она медленно встала на ноги и, не глядя ему в глаза, сказала:       - Я должна вернуться к Малиэль… Я нужна ей.       Она направилась прочь, когда Элронд окликнул:       - Поешь со мной. Здесь еще одна тарелка.       Фанес покачала головой, не оборачиваясь, и тихо сказала:       - Наша дочь прежде всего, не смотря ни на что. Это обещание, которое мы с Леголасом дали, и я намерена его чтить.       И она ушла.       Лишь пять минут спустя Глорфиндел вошел в комнату. Элронд внимательно вгляделся в сенешаля, пока тот шел к столу, не встречаясь с ним глазами. Глорфиндел выглядел более измотанным, чем Элронд когда-либо видел его прежде, словно вообще не отдыхал с того самого дня, как они пропали, и Элронд с потрясением осознал, насколько тяжело все трудились, чтобы отыскать его сыновей и Леголаса.       Когда Глорфиндел сел за стол, он в первый раз поднял взгляд и посмотрел в глаза Элронда. То, что он увидел, удивило его. Он ожидал того же безжизненного взгляда, что встречал его весь прошлый месяц, но новый огонь зажегся внутри грозовых глаз полуэльфа.       - Какова ситуация? – спросил Элронд.