Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Трандуил спал, когда внезапно стал ощущать, что внутри него что-то происходит. Вмиг потеряв остекленелый вид, его глаза стали осознанными, и он быстро понял, что именно в нем менялось. Его связь с Леголасом стала мощнее после того, как целый месяц была не более чем колеблющейся струной, могущей сказать лишь то, что его сын был жив.       Он исступленно погрузился в себя и рванулся к этой нити, уже чувствуя, как она вновь угасает. То, что его там ожидало, повергло Трандуила в шок. Леголас испытывал такую боль и измождение, что мысли его были едва осознанными, и в тот момент Трандуил не сомневался: его сын умирает…       - Нет, нет, нет, нет, - в отчаянье задыхался Трандуил, принимаясь вливать свою энергию в этот поток. Он чувствовал, что сознание Леголаса подпитывается силой, которую посылали он и кто-то еще, чтобы сын мог выжить. Трандуил машинально осознал, что это была Фанес, лишь за миг до того, как его связь с Леголасом разрушилась и почернела, исчезая из его сознания полностью.       - НЕЕТ! – вскрикнул Трандуил и рванулся с постели, вцепляясь в собственные волосы.       Дверь тут же распахнулась настежь, и в комнату ворвалась стража королевского крыла. Они огляделись, готовые защищать короля, но никого не было.       - Мой король? – неистово воззвал один из них, окидывая взглядом монаршую фигуру, после чего повернулся к остальным:       - Мастера Эсфена сюда!       Трандуил задохнулся, хватая ртом воздух, когда связь испарилась из его сознания. Его сын не мог умереть. Он просто не мог. Трандуил отчаянно пытался нащупать хоть самую слабую ниточку, но ничего не было: лишь пустота там, где его первенец обычно занимал так много места, благодаря силе, что они делили.       Он полностью сознавал, что до дурноты перенасыщает легкие воздухом, но даже ценой жизни не мог заставить себя успокоиться. Зрение по краям начало чернеть от сбитого напрочь дыхания и потери энергии, которую он лихорадочно вливал в сына.       Оставшийся стражник не посмел прикоснуться к королю, опасаясь сделать что-то неверное, вместо этого он попытался заговорить, но его присутствие осталось полностью проигнорированным.       В панике Трандуил все глубже погружался в подсознание, чтобы отыскать сына, ни разу не дав себе времени восстановиться. Уходя дальше и дальше, он едва сознавал, что по щекам струились слезы, но он так ничего и не находил.       Эсфен стремительно вошел в комнату, мгновенно охватывая взглядом дрожащую и задыхающуюся фигуру на просторной кровати. Узнав симптомы панической атаки, он раскрыл сумку с травами и выудил маленький фиал, опрокидывая его на небольшое полотенце, захваченное на выходе из комнаты. Он подошел к кровати и быстро прижал полотенце к носу и рту короля, заставляя того вдохнуть.       Небесно-голубые глаза Трандуила в шоке распахнулись, и, запротивившись, он попытался избавиться от материи, мотая головой из стороны в сторону. Эсфен, однако, держа напор, не позволил Трандуилу увернуться, несмотря на отчаянный и полный паники взгляд короля. В конце концов, сопротивление Трандуила начало ослабевать, дыхание замедлилось, и, хотя отчаяние так и не покинуло его глаз, Эсфен видел, что привычная острота и рассудительность стали возвращаться. Поэтому он отнял полотенце, откладывая его на прикроватный столик.       Трандуил сделал несколько судорожных вдохов и разжал мертвую хватку на волосах, вместо этого позволяя рукам сомкнуться на багровом шелке покрывал. Его все еще трясло.       Глядя вместо Эфена на одеяла, он сказал:       - Оставьте нас.       Несмотря на состояние, в его голосе прозвучала королевская властность, потому стража, поклонившись, немедленно двинулась к двери. Прежде чем они вышли, Трандуил добавил:       - Позовите Гурона и мою дочь.       - Что произошло, мой король? – спросил Эсфен, когда дверь затворилась.       - Мне нужно в Ривенделл, - сказал Трандуил с лихорадочной нотой в голосе, намереваясь подняться с кровати.       Осторожно, но решительно Эсфен удержал его и строго ответил:       - Не раньше, чем Вы успокоитесь и расскажете мне, что случилось. Как Ваш целитель, я должен быть уверен, что Вы в состоянии осилить такое путешествие, - он поколебался мгновение, а потом спросил. – Это как-то связано с Леголасом?       Эсфен понял, что попал в точку, когда глаза Трандуила закрылись, а по телу снова прошла судорога. В этот момент в распахнувшуюся дверь ворвалась Хитель, по пятам преследуемая Гвауром, а за ними, уже более спокойно, в комнату вошел Гурон.       Увидев отца в таком состоянии, Хитель присела на кровать, прикладывая ладонь к его щеке:       - Ada?       Трандуил вздрогнул, мысленно услышав, как голос Леголаса произносил то же самое. Тем не менее, он сомкнул руки вокруг дочери и крепко прижал ее к себе.       Хитель поспешила в Лихолесские чертоги, получив отцовское письмо, в котором объяснялось, что произошло, и зная, что именно сюда будут в первую очередь стекаться все новости. Она тяжело восприняла весть об исчезновении брата, как и все, что происходило с ее семьей. И Трандуил знал, что, то, что он собирается ей сказать, будет воспринято еще хуже.       - Ada, что не так? – снова спросила Хитель, и в голосе ее проступил страх.       Трандуил открыл рот, собираясь что-то сказать, но обнаружил, как внезапно сдавило горло. Он сделал глубокий вдох, после чего попытался снова:       - Я потерял связь с твоим братом.       Хитель в его руках замерла.       - Леголас?.. – потрясенно прошептала она.       Когда Трандуил лишь крепче прижал ее к себе, ее дыхание застряло в горле, и она задрожала.       - Нет… - ахнула она, мотая головой на груди отца, - нет… Леголас не может умереть… Нет. Этому может быть другое объяснение… Должно быть.       В ответ на это отрицание Трандуил лишь прикрыл глаза, но в то же время почувствовал, как проникает в сердце крупица надежды, хоть пока он и не осмеливался доверять ей. Новые слезы побежали по его щекам, и он сильнее прижал дочь к груди.       - Может быть… - нерешительно прошептал он. – Он мог запереть свой разум так крепко, что исчез полностью, но, Хитель… он был так слаб.       - Нет – сердито воскликнула она, крепко ухватываясь за малейшую надежду. – Не до тех пор, пока мы не узнаем наверняка!       Трандуил вздохнул и крепче сжал руки, когда дрожь Хитель перешла во всхлипы. Он открыл глаза и посмотрел наверх, замечая сначала Эсфена и Гваура, но затем его взгляд упал на Гурона, с отсутствующим выражением уставившегося в пол. Он готов был поклясться, что никогда не видел эльфа бледнее, чем сейчас.       - Гурон, - тихо позвал Трандуил. Эльф дернулся и поднял на короля затравленный взгляд. – Я поеду в Ривенделл с первыми лучами. Твоя команда будет готова в срок?       - Разумеется, мой король, - отчеканил Гурон, с облегчением от того, что может отправиться в Ривенделл за своим командиром. – Те, кто сейчас в патруле, смогут нагнать нас по пути.       Трандуил кивнул:       - Организуй это.       Гурон в ответ поклонился и вылетел из комнаты.       - Мой король, - неуверенно начал Эсфен, - можете ли Вы позволить себе ехать в Ривенделл в данных обстоятельствах? Глаза Трандуила полыхнули гневом, когда остаточная восприимчивость всколыхнула его печально известный нрав.       - Я должен это своему сыну после всего, что он для меня сделал! – холодно отрезал он. – Даже если это произошло потому, что он прочно закрыл сознание, Леголас слишком слаб и нуждается в обширной помощи! Я достаточно долго ставил роль короля превыше роли отца; в этот раз я иду к своему сыну!       - Что насчет барьера? Если его атакуют? – продолжал Эсфен, желая, чтобы король взглянул на вещи рационально, несмотря на собственные теплые чувства к наследному принцу.       - Он был атакован вчера, будем надеяться, это не повторится за время, которое потребуется, чтобы достичь Ривенделла. Если же это произойдет, я отобью атаку, - холодно ответил Трандуил.       - Это изрядный риск, учитывая вероятность того, что он мертв, - осторожно заметил Эсфен, зная, что переступает черту.       - Даже если так, в Ривенделле есть и другие, нуждающиеся в моей поддержке! Или ты забыл, что у Леголаса есть жена и дочь? – громыхнул Трандуил. – Свободен!       Эсфен внутренне вздрогнул, но поклонился и быстро покинул комнату.       Когда лекарь вышел, Трандуил глубоко вздохнул, и снова обратил внимание на свою дочь. Хитель все еще всхлипывала ему в плечо, поэтому он погладил ее по спине и зашептал что-то успокаивающее. Он посмотрел на Гваура:       - Приглядишь за ней до моего возвращения?       Гваур кивнул и коротко улыбнулся. Удовлетворенный, Трандуил снова поглядел на Хитель и, приподняв ее подбородок кончиками пальцев, глубоко вгляделся в аквамариновые глаза:       - Мне нужно, чтобы ты правила вместо меня, Хитель, - негромко сказал он. – Прислушивайся к советам лорда Аррона, лорда Йолона, Сарнора и Тарбадона, они смогут тебя направить и знают, что делать, если ты засомневаешься. Просто следуй голосу сердца и позволь Гвауру тебе помочь.       Хитель шмыгнула, и слезы вновь побежали по ее щекам:       - Это Леголас знает, как управлять королевством, а не я… - сдавленно проговорила она.       Трандуил поцеловал ее в лоб.       - Я верю в тебя, дочь моя. Наше королевство не рухнет под твоим руководством за несколько недель, - заговорщически улыбнулся он. ***       Первое, что зафиксировало сознание Леголаса, пока он медленно выкарабкивался из черной дыры, именуемой сном, была боль – мучительная боль во всем теле. Большую часть их побега и путешествия по реке ему удавалось ее отталкивать, но теперь казалось, что тело пожирает пламя преисподней. Сломанная рука и спина пульсировали с каждым ударом сердца, а голова, казалось, разразилась внутренней грозой. Потом он осознал, насколько пустым себя чувствовал, насколько слабым. Он был голоден до тошноты, и в горле, казалось, скрипел песок, обдирая гортань всякий раз, когда он втягивал в легкие воздух.       Леголас слабо сомкнул пальцы вокруг травяных стеблей, до которых мог дотянуться из своего свернутого положения. Он чувствовал, что на него наброшен плащ, но от холода земли под ним тот не защищал. Он знал, что эта чувствительность к непогоде недобрый знак… Последним, что он осознал, были звуки. Он слабо различал, как неподалеку перешептываются близнецы. Разобрать, о чем они говорили, он не мог, но тон их казался спокойным и дружеским, поэтому его это не волновало.       Был и другой шум. Он чувствовал, как природа взывает, тянется к нему, пытаясь преодолеть барьер вокруг его сознания, чтобы по-настоящему почувствовать его, слиться с ним. Леголас ощутил нахлынувшее одиночество, потому что знал: он не может пока открыться. Здесь было небезопасно, и не будет снова уже никогда. Он никогда не сможет почувствовать связь с деревьями за пределами защитного барьера, пока неизведанная темная сила, атакующая его, не будет побеждена.       Он слышал шепот деревьев, но не мог соединить с ними свое сознание и разделить их воспоминания, дать им энергию, или взять ее у них. Пальцы Леголаса вокруг пучка травы сомкнулись крепче, и он чуть сильнее свернулся в клубок, всего на дюйм, чтобы это не обеспокоило близнецов без надобности. Он знал, что через минуту ему придется встать и идти к Ривенделлу, но ему просто необходимо было собраться с силами. Только вот сил, которые можно бы было собрать, не осталось совсем.       Он был заторможен и дезориентирован от боли и нехватки еды и питья. Судя по атаке на сознание, его внутренний барьер стал сильнее, чем раньше. Он вынужден был укрепить его, несмотря на то, что количество энергии в нем самом не прибавилось. Было ясно, что после этого инцидента он сможет использовать меньше энергии на поддержание щита, поскольку ему приходилось поддерживать барьер таким малым ее количеством. Однако обратной стороной всего этого стало то, что связи с родными были полностью стерты из его сознания.       Решив, что, сколько не тяни, лучше ему все равно не станет, и испытывая жгучее желание вернуться к семье, Леголас медленно открыл глаза. Его встретил вид зеленой травы, обдуваемой легким ветерком, что прорывался меж укрывавшими их деревьями. Чуть дальше он увидел свой левый кулак, сжимавший траву так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сломанная рука лежала на груди, и цепь свободно лежала между запястьями. Судя по свету, был уже практически полдень. Леголас приподнял голову и посмотрел туда, откуда доносились голоса, и даже это движение от долгого лежания в одной позе послало по спине мелкие искры боли. Он задержал дыхание, но упрямо остался в том же положении.       Леголас быстро приметил близнецов и почувствовал, как затрепетало внутри счастье при виде Элладана, прислонившегося спиной к дереву, и Элрохира, опустившего голову ему на плечо. Они вели негромкий разговор, изредка посмеиваясь. Словно заученным движением, взгляд Элрохира переместился на него, и глаза близнеца расширились, когда он увидел, что Леголас проснулся.       - Леголас… - пораженно прошептал он и, быстро ускользнув от Элладана, поспешил к другу. Элладан, тоже заметив его пробуждение, мигом бросился вслед. Вскоре Леголас почувствовал себя окруженным.       Протянув руку, Элрохир отвел волосы от его лица. Воспоминания, как то же самое проделывал Тернер, вспышкой пронеслись перед глазами, и Леголас поборол порыв отвернуть голову. Элрохир, должно быть, почувствовал внезапное напряжение, поскольку в следующий миг он отдернул руку, словно обжегшись.       Леголас качнул головой и спешно перехватил его ладонь, в то время как на лице его стало проявляться выражение вины и душевной боли. Он чуть поморщился, когда торопливое движение обожгло спину и заставило цепь потянуть сломанную руку. Как только боль понемногу угасла, он переплел их с Элрохиром пальцы и сжал его ладонь.       - Как ты себя чувствуешь? – спросил Элладан.       Леголас посмотрел на него, избавляя младшего близнеца от своего пронзительного взгляда. Присмотревшись более пристально, Элладан увидел, что глаза принца подернуты пеленой боли и измождения, несмотря на то, сколько он проспал.       Леголас заставил губы сложиться в улыбку и хриплым голосом негромко ответил:       - В порядке… Где мы?       - Мы в Троллиевых чащах, - ответил Элладан. Затем он с задумчивым видом оглянулся. – Деревья еще сильнее оживились с тех пор, как ты очнулся. Они оповестят о нашем присутствии еще какие-нибудь силы?       Леголас тоже перевел взгляд на колышущуюся листву и на мгновенье потерялся в этой картине. Даже без возможности полностью связаться с деревьями, все равно, прошло много времени с тех пор, как он был с ними вот так… Свободно... Душу омыло умиротворение, и его глаза полузакрылись. Он так устал…       - Леголас?       Леголас рывком вернулся в сознание, и взгляд его переместился с листвы к заговорившему Элрохиру. В этот момент он вспомнил вопрос, который задал ему Элладан.       - Нет. Только эльфы знают о них. Они не выдадут нашего присутствия здесь ничему, что может нам навредить.       Его замутненный рассудок медленно стал осознавать, что он все еще лежал на траве, а близнецы сидели рядом с одинаковым выражением тревоги, усугублявшейся с каждой проходящей секундой, в которую он не предпринимал попытки сесть.       Он глубоко вдохнул и, пользуясь левой рукой, стал медленно толкать себя в вертикальное положение, прижимая правую руку к груди. Его раны болезненно вспыхнули, поэтому он прикрыл глаза и сцепил зубы, удерживая на лице настолько нейтральное выражение, насколько это было возможно. Чьи-то руки немедля подхватили его. Даже с закрытыми глазами Леголас чувствовал, как мир вокруг него стремительно вращается, и вкупе с болью от ран это вызывало тошноту. Он сделал прерывистый вдох, пытаясь побороть приступ. Почувствовав, что основная угроза миновала, он снова открыл глаза, слабо улыбнувшись, когда увидел, как Элладан с Элрохиром на него уставились.       - Леголас? – беспокойно спросил Элладан. – Твои глаза…       Под своей нейтральной маской Леголас цветисто выругался.       - Какого они цвета? – вздохнул он, зная, что Элладан не отстанет, пока не получит ответ, а он был слишком утомлен, чтобы гордо отмалчиваться следующие несколько часов. Он помассировал висок в попытке унять головную боль.       - Ирисово-синие, - ответил Элладан.       Это было плохо. Это был «лучше-отдохни-иначе-упадешь» цвет. И когда они станут темно-синими полностью, тогда он, вероятнее всего, действительно, упадет.       - Ясно, - устало сказал Леголас, желая только одного – снова заснуть. – Со мной все будет в порядке.       - Это было преуменьшение века, - стоически ответил Элладан. – Ты выглядишь как ходячая смерть.       В его лице промелькнуло болезненное выражение, а затем он спросил:       - Как думаешь, ты сможешь начать продвижение в Ривенделл, или нам лучше остаться сегодня здесь и двинуться в путь завтра?       Леголас осторожно покачал головой; он знал, что в этот месяц толкнул свое тело за все возможные пределы, и в настоящий момент он был слишком слаб, чтобы самостоятельно залечить свои раны. Атака на его сознание в реке стала последней каплей, и он понимал, что его единственной надеждой было добраться до Ривенделла как можно скорее, прежде чем он рухнет замертво. Тревожить близнецов он, по возможности, не хотел.       - Идем.       - Поешь сначала, - сказал Элрохир, что-то протягивая. Леголас повернул голову, заставляя глаза сфокусироваться на куске хлеба в его руках. Этот был кусок, который при побеге схватил Элрохир из их клетки. При мысли о еде желудок немедленно взбунтовался, но Леголас заставил себя протянуть руку и принять его.       - А вы? – хрипло спросил он.       - Нам регулярно давали еду, когда тебя не было, - сказал Элрохир. – Этот мы сберегли для тебя.       Леголас кивнул и поднес хлеб ко рту. Он осторожно откусил и прожевал маленький кусочек, стараясь не обращать внимания на тошноту. Элрохир, очевидно, снял с него черствую корку, которая размокла в воде, решив, что его желудок вряд ли сможет с ней справиться. Оставалось надеяться, что они с Элладаном все же разделили ее, несмотря на плачевное состояние. С усилием сглотнув, он упрямо откусил еще кусок.       Элрохир остался с ним, пока Элладан пошел собирать их вещи. Занятый пережевыванием, Леголас тем временем оглядел Элрохира, запоздало осознавая, что на него надета рубашка близнеца. Без нее шрам Элрохира был явно виден вместе с множественными царапинами и синяками, которые он получил в реке. Леголас ощутил легкий укол вины за то, что отнял у него одежду, но знал, что близнец не позволит ее вернуть, кроме того… она нужна ему.       Съев примерно четверть хлеба, Леголас не мог протолкнуть в горло больше, не опасаясь, что его вывернет наизнанку, поэтому он опустил руку и посмотрел на Элладана.       - Пожалуйста, Леголас. Еще хоть чуть-чуть, - взмолился Элрохир, привлекая к себе внимание.       Леголас мягко улыбнулся:       - Я не ребенок, Ро. Я заставил себя съесть, сколько сейчас возможно, если я проглочу еще хоть кусочек, все будет потрачено впустую.       Выражение Элрохира стало насмешливым, и он скрестил руки на груди:       - Ты наш младший брат. И мне можно относиться к тебе как к ребенку.       Леголас на мгновенье уставился на него, а затем мелодично усмехнулся. Элрохир почувствовал, как от этого чудесного звука по лицу расплывается улыбка; прошло так много времени с тех пор, как он слышал что-то подобное. Он ухмыльнулся в ответ и перевел сверкающие глаза на близнеца, видя такое же выражение на лице Элладана.       Смех Леголаса вскоре растаял от воспоминаний обо всем, что случилось с ними за последний месяц, оставив на губах лишь маленькую грустную улыбку. Больше всего пребывание на природе вновь напомнило ему о Мавре, поэтому рана от его потери заболела вновь.       Он снова пришел в себя, когда Элладан склонился, чтобы помочь ему надеть сапоги. Леголас выгнул бровь, собираясь возмутиться, но затем уловил чуть умоляющий взгляд в глазах близнеца. Он догадался, что Элладан за многое все еще чувствовал себя виноватым, поэтому решил, что если это может ему помочь, то он не был против.       Покончив с обувью, Элладан протянул ему ладонь. Леголас взялся за нее здоровой рукой, позволяя близнецу помочь ему подняться.       Боль, прострелившая все тело, заставила Леголаса накрепко зажмуриться. Мир вокруг вращался, и он едва сдерживался, чтобы его не стошнило всем тем, что он только что вынудил себя съесть. Элладан уверенно держал его, помогая устоять на ногах, пока приступ не прошел, и он снова не открыл глаза, коротко кивнув в знак благодарности.       - Валар, - простонал Леголас. – Я чувствую себя больным щенком… Вы знаете, что у меня когда-то был щенок? – попытался он отвлечься от боли, делая первые шаги. Он притворился, что не заметил, как Элладан бросил на близнеца встревоженный и недоуменный взгляд. – Нашел его в чаще, когда мне было четыре, и назвал его Волком.       - Я отправился в лес, чтобы доказать отцу, что в этом не было ничего опасного; разумеется, я попал в одну из крупнейших гроз, которые мне когда-либо доводилось видеть, и спрятался в маленькой пещере. Вжавшись в каменную стену, я был вне себя от страха, когда мне в щеку вдруг ткнулся влажный нос. И рядом со мной оказался этот серый пес, жалкий и голодающий. Я чувствовал все его ребра, прижимая к груди и зарываясь лицом в теплый мех. Когда мой отец нашел меня следующим утром, Волк последовал за нами во дворец и с тех пор отказывался от меня отходить. Думаю, нет нужды говорить, какой изрядный нагоняй я получил, когда родители удостоверились, что со мной все в порядке.       И Элладан, и Элрохир рассмеялись со своих позиций рядом и позади него. Леголас с облегчением заметил, что это отвлекает близнецов от их тревог, а его самого от боли, пока тело снова привыкало к движению.       - Что сказал твой отец о прибавлении в семействе? – полюбопытствовал Элрохир.       - Хотел вышвырнуть его обратно в лес на второй день, когда пес испортил его накидку и… наделал дел на ковер. И все же, он позволил ему остаться, - усмехнулся Леголас.       - Что заставило его передумать?       Леголас поморщился:       - В юности у меня часто были кошмары, практически каждую ночь. На самом деле, по-настоящему ужасных воспоминаний или чего-то в этом духе тогда еще не было, но, поскольку я не умел контролировать свою силу, то становился живым магнитом для воспоминаний деревьев. А поскольку деревья в Лихолесье темнели, воспоминания были не из приятных.       В ночь после пребывания в пещере у меня случился очередной кошмар. Волк сразу понял, что происходит, поэтому он выбежал из моей комнаты и побежал к родителям: скребся и скулил у под их дверью, пока отец не открыл, и тогда он повел их в мою комнату.       Глаза Трандуила сфокусировались от звуков царапания и скулежа, доносившихся из-под двери в коридор. Ему потребовалось мгновенье, чтобы понять, что могло производить такой шум, но затем он застонал, сожалея, что позволил Леголасу оставить собаку даже на одну эту ночь.       - Любовь моя? – послышался сонный голос его жены. – Что это?       - Пес, которого Леголас приволок из чащи, - проворчал Трандуил и уткнулся лицом в ее плечо.       Его слуха достигла мелодичная усмешка, и пальцы жены вплелись в его волосы.       - Ступай к нему, Трандуил, бедное животное звучит отчаянно. Разве он не должен быть с Леголасом? Он едва ли оставлял его одного хоть на минуту.       При этих словах Трандуил слегка напрягся и встал с кровати, после чего нежно поцеловал жену. Как только он открыл дверь в коридор, серый щенок помчался назад к комнате Леголаса, оставляя королю единственный путь – в недоумении следовать за ним. Однако когда они приблизились к двери, Трандуил услышал слабые детские всхлипы, доносившиеся из комнаты сына.       Он ускорил шаг и торопливо прошел к кровати, где, свернувшись калачиком и крепко сжимая покрывало, с болезненным выражением на лице лежал Леголас. Его дыхание было рваным, а голова моталась из стороны в сторону.       Его сын на этой кровати выглядел таким маленьким… таким измученным и больным, что Трандуил снова и снова проклинал тот факт, что Леголас унаследовал его способности в такой мере, что они не давали ему отдыхать. Он пытался учить сына отгораживать свое сознание, но Леголасу было всего четыре. Процесс шел медленно.       Трандуил метнулся к кровати, практически спотыкаясь о щенка, выбравшего этот же момент, чтобы тоже рвануться вперед. Он быстро, но бережно сгреб Леголаса в охапку, усаживаясь с ним на кровать. Леголас проснулся рывком и мигом прильнул к ночной сорочке отца; его дыхание было прерывистым, а по щекам струились слезы.       - Шшш… - мягко зашептал Трандуил и стал кругами водить рукой по спине Леголаса. – Ты в безопасности.       Леголас резко покачал головой и его короткие серебристые волосы взметнулись из стороны в сторону.       - Ты должен помочь им, Ada! – всхлипнул он. – Это так больно! Ты должен!       Сердце Трандуила защемило, этот разговор из раза в раз повторялся весь прошедший год, с тех самых пор, как деревья начали темнеть, а у Леголаса появились кошмары. Ощущение, как темнеет мир вокруг, пока они остаются защищенными внутри барьера, причиняло боль и ему тоже, но сделать он ничего не мог. Можно было сделать барьер достаточно большим, чтобы вместить все деревья, но это сделает его слишком тонким, слишком уязвимым.       - Я не могу, Зеленолист, - тихо сказал он, целуя Леголаса в макушку. – Ты знаешь, я не могу.       Леголас не ответил, продолжая дрожать в его объятиях. Трандуил неустанно покачивал его, по прошлому опыту зная, что он не мог сказать ничего, что успокоило бы Леголаса. Когда маленькая фигурка, наконец, затихла в его руках, Трандуил бережно положил Леголаса на кровать. От недостатка сна под его глазами залегли слабые тени, а сами глаза слегка потемнели.       - Тебе нужно поспать, Зеленолист, - тихо сказал Трандуил, пробегаясь рукой по его лбу и волосам.       Леголас замотал головой, его глаза светились смесью страха и усталости. Он держал веки широко открытыми, упрямо отказываясь засыпать.       Трандуил вздохнул, и попытался что-нибудь придумать, пока не услышал из-под кровати короткое «гав». Он посмотрел вниз, обнаруживая, что щенок стоит на задних лапах, опираясь передними о край кровати и пытаясь добраться до Леголаса, несмотря на свой слишком маленький рост. Он мгновенье поколебался, но затем протянул руку и поднял щенка на кровать.       Леголас тут же схватил пса, прижимая его к груди. Волк не протестовал, лишь уютней устроился в его руках, широченно зевая. Леголас прижался щекой к его шее, и Трандуил смотрел, как страх постепенно исчезает из его глаз. Он погладил Леголаса по волосам, неспешно и мерно его убаюкивая.       Когда взгляд Леголаса рассеялся, а дыхание стало глубоким и ровным, Трандуил встал. Он задержался, глядя на щенка, созерцавшего его ленивым взглядом. Трандуил прищурился, но, ухватив краем глаза мирное лицо Леголаса, со вздохом ретировался.       - Лучше тебе не покидать свой пост и не будить его, - сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало строго. – И если ты намочишь постель, я лично вышвырну тебя вон.       Пес продолжал невинно глазеть на него, поэтому Трандуил фыркнул и покинул комнату. Снова позволяя двери остаться слегка приоткрытой. ***       К вечеру Леголас понял, что больше не выдержит. Оцепенение, владевшее его телом большую часть дня, достигло своих пределов два часа назад, и раны к этому времени жгло с новой силой. Рубцы на спине, скорее всего, опять открылись, и из-за пота их постоянно щипало.       Леголас заторможено моргал, и воздух врывался в его легкие короткими вдохами. Он то и дело спотыкался о собственные ноги, но, к счастью, в эти моменты рядом оказывался выравнивавший его Элладан.       - …Не могу… - выдохнул Леголас предупреждение всего за секунду до того, как колени подломились, давая Элрохиру времени лишь чтобы успеть броситься к нему и, обхватив руками за талию, медленно опустить вниз. К сожалению, при этом он надавил на раны на спине, поэтому Леголас резко втянул воздух. Он закрыл глаза и, опершись об Элрохира, позволил ему себя удерживать.       Элрохир тоже ахнул, когда Леголас осел в его руках, вновь ощущая и неестественную худобу принца, и недужную влажность его рубашки. Он продолжал поддерживать Леголаса, пока тот вздрагивал всем телом, втягивая в легкие воздух. Эльф прильнул к Элрохиру, примостив голову в изгибе его плеча, и чуть повернул голову, прижавшись лбом к его шее, что дало близнецу возможность почувствовать проступившую испарину.       - Элладан, да у него жар, - лихорадочно сказал Элрохир. Для Леголаса эти слова прозвучали, словно с конца длинного туннеля.       Чья-то рука неожиданно прижалась к его лбу. Леголас отклонился, но обнаружил, что заперт в кольце рук Элрохира. Его мысли окончательно смешались: жар выжег все, что оставалось от его выносливости. Он так устал…       - Давай остановимся здесь, - сказал Элладан так же обеспокоенно. – Дальше он идти не сможет.       Леголас едва сознавал, что его подняли и перенесли недалеко от того места, где они находились. Потом его снова опустили на землю, уложив голову кому-то на колени. Кому-то, кто стал гладить его по волосам, пропуская пальцы сквозь локоны, как всегда делала Фанес. И он почувствовал, как знакомый и успокаивающий жест постепенно его убаюкивает. ***       Когда Леголас снова проснулся, то оказалось, что разбудил его звук двух столкнувшихся сил. Рефлексы отправили его в боевую стойку быстрее, чем сознание смогло вспомнить о бесчисленных ранах, и он закончил тем, что упал на колени, прижимая сломанную руку к груди и склонившись вперед, едва не касаясь лбом земли. Сердце стремительно колотилось в груди, и дыхание было рваным от шока. Иногда его рефлексы были сущим наказанием.       - О, Валар, Леголас, прости, - застонал Элрохир, бросившись к нему и падая рядом на колени. Он осторожно коснулся его плеча, ощущая болезненные спазмы, сотрясавшие тело принца.       Леголас пару раз глубоко вдохнул, с усилием восстанавливая контроль над болью и собственным телом. Он быстро оценил свое состояние, и, к огорчению, осознал, что чувства все еще притупляет жар. Его тело не работало на исцеление ран, несмотря на то, что он проспал весь вечер, ночь и добрую часть утра.       Наконец, Леголас смог дышать спокойно, поэтому он распрямился и посмотрел сначала в глаза Элрохира, а затем в направлении источника звука. Он увидел Элладана, с цепью, разбитой с правой стороны, и два валяющихся рядом камня.       - Умно, - пробормотал Леголас, а затем снова опустился на траву. – Продолжайте… Хочу, чтоб потом вы сделали то же с моей. Он закрыл глаза и слушал, как Элрохир, секунду поколебавшись, затем вернулся к Элладану. Он почти задремал, когда повторный звонкий лязг разнесся по лесу. Его тело слегка дернулось, но он сумел остановить себя от возвращения в боевую позицию. Даже в таком измождении его тело все еще было готово к бою.       - Спасибо, - тихо сказал Элладан брату.       - Забудь, - ответил Элрохир и, подняв камни, пошел к Леголасу. Принц все еще лежал с закрытыми глазами; на его бледных щеках алели пятна лихорадочного румянца, а под глазами залегли глубокие тени. Они не смогли заставить себя разбудить Леголаса, поэтому оставили его спать, даже несмотря на то, что было уже далеко за полдень. Оба они чувствовали себя виноватыми, вовремя не поняв, что слишком вымотали его днем ранее.       Присев рядом с Леголасом, Элрохир склонился к его рукам и быстро осмотрел кандалы. Они были туже, чем у Элладана и немного другими по устройству; понадобится, вероятно, два-три удара, чтобы их сломать. По всей видимости, Тернер больше опасался Леголаса, чем Элладана, совершенно справедливо, разумеется. Леголас побил его достаточное количество раз, чтобы это понять.       Он скользнул взглядом вверх и увидел, что Леголас открыл глаза и смотрит на него. Элрохир улыбнулся и протянул ладонь. К его удивлению на нее Леголас положил сначала сломанную руку. Элрохир разместил ее так, чтобы край, где цепь соединялась с браслетом, лежала на остром выступе большего камня, и взял в руку второй камень.       Он посмотрел на Леголаса:       - Готов?       Леголас кивнул, и Элрохир повернулся к цепям. Мгновенье он примеривался, а затем занес камень и резко опустил его на стык.       Леголас напрягся, когда удар шоком отозвался в увечной руке, посылая в перелом искры боли. Но протестов он не озвучил, поэтому вскоре камень ударил во второй раз, а потом в третий и, наконец, цепь сломалась. Его рука упала бы, если б Элрохир не ее подхватил в тот же миг. Он вернул ее на грудь Леголасу и быстро расправился и со вторым концом цепи. Остались лишь железные оковы вокруг запястий.       Леголас уставился на свою кисть, сел, после чего на пробу развел руки дальше, чем мог последние две недели. Это казалось немного странным, но в целом, освобождающим. Всего мгновенье спустя его руки уже были полны усмехающимся Элрохиром, вероятно нашедшим выражение его лица забавным и в полной мере воспользовавшимся преимуществом распахнутых объятий. Брови Леголаса на миг взлетели, а затем он сомкнул руки вокруг фигуры Элрохира.       Когда к ним подошел Элладан, Элрохир отпрянул, задержавшись лишь на мгновенье, чтобы запечатлеть поцелуй на горячем лбу. Элладан сел рядом и передал Леголасу то, что осталось от куска хлеба.       Желудок при виде пищи скрутило, и Леголас открыл рот, чтобы отказаться, но Элладан его опередил:       - Я знаю, что тебе нехорошо, Леголас, но тебе нужны силы. И я сегодня не сделаю ни шагу, пока ты не откусишь хотя бы несколько кусочков.       По глазам Леголас увидел, что Элладан не шутит, и неохотно взял кусок хлеба. Если честно, то вместо этого он убил бы за глоток воды. Когда он откусил первый кусок, тот показался ему камнем, и он едва сумел его протолкнуть в горло. Справившись, Леголас закрыл глаза, стараясь побороть тошноту, и с усилием сглатывая. Потом он попытался смочить губы, но влаги у него во рту практически не было.       Леголас снова открыл глаза, поднес хлеб к губам и откусил еще один маленький кусочек, принуждая себя жевать и глотать, не глядя на близнецов, наблюдавших за ним парой ястребов.       - Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Элладан.       Леголас поднял взгляд, глаза его были слегка затуманены лихорадкой, но, тем не менее, врезались в самую глубь души и читая Элладана без малейших усилий. Его никогда не перестанет изумлять, как Леголас мог излучать такую властность, независимо от того, в каком состоянии находился.       - Дерьмово, - буркнул Леголас. – А ты как себя чувствуешь?       Элладан невольно ухмыльнулся:       - Немного хуже приятного, но ничего такого, что не могли бы исправить добротный недельный сон и достойная еда. Как насчет тебя, братец?       - Я чувствую себя на грани сумасшествия, застряв с тобой рядом на такое количество времени, - ответил Элрохир, изображая отвращение и морща нос. – Серьезно, брат, когда ты в последний раз принимал ванну?       - У меня на днях было несколько часов экстремального купания, это было умопомрачительно. Нам стоит почаще так делать. Чья это, кстати, была чертова идея?       - Виноват, - усмехнулся Леголас. – Ну, мы же выбрались, правда?       - Не раньше, чем все мы едва не утонули, а один вообще оказался на волосок от гибели, - заметил Элрохир.       - Детали, детали, - отмахнулся Леголас, передавая хлеб Элладану. Близнец собирался возмутиться, но сдержался, когда Леголас устало покачал головой.       - Весьма существенные детали, - фыркнул Элрохир, а потом вздохнул:       - Интересно, убежали ли наши лошади.       Глаза Леголаса потемнели, смерть Мавра вспышкой пронеслась перед мысленным взором. В лице близнеца появилось виноватое выражение, и он на миг закусил губу, после чего сказал:       - Мне, правда, жаль Мавра, Леголас. Его будет очень не хватать.       - Да, - вздохнул Леголас. – Да, будет…       Усталость снова давила на плечи, лишь ненадолго отогнанная прежде незатейливой болтовней. Элладан, поднялся на ноги, следом за ним встал и Элрохир.       - Можешь идти? – спросил Элладан.       Вместо ответа Леголас ухватился за протянутую руку Элладана, позволяя ему поднять себя с земли. Как и в прошлый раз, он с минуту шатался, дезориентированный вспыхнувшими ранами и головной болью. Когда он смог встать ровно, они снова двинулись в путь.       Перемещение одной ноги вперед другой постепенно стало механическим, когда завеса измождения и лихорадки затуманила его мысли и чувства. Он едва осознал приглушенный и отдающийся эхом звук, когда один из близнецов что-то у него спросил спустя примерно час монотонной ходьбы. Он из последних сил попытался побороть туман в голове.       - …Что? – пробормотал Леголас, бросив взгляд в сторону, откуда донесся голос.       - Я спросил, что случилось с Волком? – с тревогой повторил близнец.       Леголас заставил свой разум сосредоточиться и погрузился в воспоминания. Прежде чем заговорить, он тяжело сглотнул, но голос его все равно прозвучал шероховато, когда он ответил:       - Он пробыл со мной четыре с половиной года, отгоняя ночные кошмары и повсюду следуя за мной. Когда, спустя четыре года, я начал тренировки, Волк ходил за мной по пятам на каждый урок и тихо сидел в сторонке.       Однажды во время ночной прогулки мы наткнулись на группу людей, с отказом возвращавшихся от моего отца. Видимо, они сочли, что избить меня – прекрасный способ выплеснуть свою злость на эльфийского короля. Они успели нанести мне несколько ударов и пинков, но тут их стал атаковать Волк. Если коротко, то они запинали его до смерти и оставили меня валяться там.       Элрохира передернуло; он закрыл глаза, после чего сказал:       - Я ничего не имею против расы в целом, но иногда их жестокость поражает меня. Напасть вот так на ребенка и убить невинное создание только из гнева.       - Гнев может толкнуть на многое… - пробормотал Леголас.       Они шли дальше, но уже вскоре Леголас почувствовал себя по-настоящему плохо. Он знал, что его жар неуклонно поднимается, но близнецам не сказал. В конце концов, они ничего не могли с этим поделать. Его тошнота вернулась с полной силой, и он сумел сдерживать ее всего несколько минут, прежде чем свернуть с тропы прижаться к дереву, где его стало выворачивать наизнанку…       Прошли лишь секунды, как близнецы уже были рядом с ним, бережно отводя от лица волосы и поддерживая в его полусогнутом положении. К счастью, из-за мизерного количества еды в желудке долго это не продлилось. Когда все закончилось, близнецы помогли ему отодвинуться и пройти немного дальше по тропе, после чего опустили на землю, прислонив спиной к дереву. Кто-то из них положил ладони на его лоб, слегка его охлаждая. Он смутно слышал, как они разговаривали в тревожных тонах, но его мысли были слишком путаными.       - Леголас? – внезапно спросил один из них.       Леголас каким-то чудом нашел силы поднять веки и посмотрел на расплывчатую фигуру перед собой.       - Дэн?       Глаза Элрохира стали еще более встревоженными, но он попытался убрать это из голоса, когда приложил ладонь к щеке Леголаса и мягко сказал:       - Нет. Я Элрохир.       Леголас поморщился своей ошибке и слегка прижался лицом к прохладной руке.       Внезапно принц застыл, и взгляд его переместился на кроны деревьев. На лице появилось полностью расслабленное выражение, и он прошелестел:       - Деревья перешептываются, Ро.       - Что они говорят? – спросил Элрохир, в основном для того, чтобы удержать Леголаса в сознании, пока Элладан не вернется с лечебными травами.       - В этих лесах есть еще одна эльфийская компания… - выдохнул Леголас.       Глаза Элрохира расширились, их осветила надежда.       - Это друзья?       Леголас помолчал немного, а затем сказал:       - Деревья не чувствуют злой воли… Если бы ими управляла тьма, они бы знали.       - Отправь их к нам.       Леголас мгновенье смотрел на него, а потом кивнул и приложил руку к коре дерева. Он закрыл глаза и прошептал что-то настолько тихо, что Элрохир не смог расслышать его слов. Лишь секунду спустя, встряхнув листьями, деревья вокруг них ожили, и их шепот двинулся на восток к компании эльфов.