Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Леголас проснулся на рассвете. Мгновенье он полежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим и ощущая мерные подъемы и падения груди того, кто держал его в руках. По ауре он уже чувствовал, что это Элрохир, поэтому не испугался и не запаниковал. Покачиваясь, деревья вокруг шелестели листвой негромкую песню, и, тихо переговариваясь, по лагерю ходили эльфы.       Его тело было одним огромным сгустком боли, но он мог сказать, что со вчерашнего дня жар немного унялся, хоть и оставался еще весьма сильным. В голове тлели лишь обрывки произошедшего с того момента, как Глорфиндел рассказал ему о Лихолесье. Зато он помнил сны, помнил их до последней детали, что изобрел собственный разум только чтобы сильнее мучить его. Кошмары, однако, были для Леголаса делом привычным, а потому их, как всегда, удалось оттолкнуть на задворки сознания.       - Леголас?.. – негромко прошептал Элрохир, - Ты проснулся?       Леголас подумал было проигнорировать голос, но лагерь уже начинали сворачивать, а значит, скоро все равно придется вставать.       - Да, - пробормотал он, чуть поворачивая голову так, чтобы она прижалась к груди Элрохира. Элрохир усмехнулся и тронул его лоб, пробежавшись следом по волосам.       - Жар спал немного, - заметил он. – Не сильно, но, по крайней мере, ты в ясном уме. Как твои раны?       - В порядке…       Элрохир вздохнул:       - Мы их утром промыли и сменили повязки: там вообще никаких признаков улучшения. Твое тело даже не попыталось их вылечить, так что не говори, что ты в порядке.       - В этом я с братом согласен, - сказал Элладан, садясь рядом. – Я принес еду.       Моргнув, Леголас открыл глаза и посмотрел на близнецов. На лицах обоих нарисовались тревожные улыбки, и он тоже чуть улыбнулся в ответ. Элрохир осторожно подложил руку ему под плечи, помогая приподняться с земли, а потом подвинулся так, чтобы Леголас полулежал у него груди. Элладан протянул ему чашку бульона, точно такого же, какой ему дважды давали вчера.       Леголас принял тарелку, неспешно отхлебывая и с недоумением оглядел лагерь. В сапфирово-голубых глазах отразилось замешательство.       - Где Глорфиндел?..       Близнецы с сомнением переглянулись, но затем Элрохир ответил:       - Ты разговаривал во сне, Леголас. Он вычислил, что случилось …или почти случилось, и немногим позже ринулся в лес. Но не тревожься, Глорфиндел просто пар выпускает, он вернется, когда придет время выступать.       Леголаса прошиб озноб. Он разговаривал во сне? Что он сказал? Леголас отчетливо помнил свой сон, и оставалось лишь догадываться, что он мог наговорить.       Элрохир почувствовал растущее напряжение, потому что в следующий момент он осторожно обнял Леголаса, памятуя про раны и сломанную руку.       - Не волнуйся, - сказал он мягко, - ты говорил совсем не много, и действительно тихо, поэтому расслышали только Глорфиндел и я.       Леголас кивнул и снова принялся за бульон; близнецы занялись тем же, завязав непринужденную беседу, изредка вовлекая в нее и Лихолесского принца. Леголас же был доволен своим нехитрым отдыхом, просто сидя, облокотившись об Элрохира, и слушая их болтовню. Он так чертовски устал; мысли были путаными и медленными. Близнецы заметили, он знал, но, к счастью, никак это не комментировали, позволяя ему отгородиться от боли и просто расслабиться.       На этот раз чашка была пустой на две трети, когда он не мог больше есть, и Леголас расценил это как небольшое улучшение: тело постепенно снова привыкало к приему пищи. Когда он поставил остатки на землю, Элладан предпринял безуспешную попытку заставить его доесть. Но он знал, что если выпьет еще хоть каплю, то все будет потрачено впустую, уж лучше действовать медленно, чем рисковать тем, что его вывернет наизнанку.       Потом ему дали немного травяного настоя – от жара и боли, как они сказали – хотя Леголасу показалось, что их улыбки при этом превратились в злобные ухмылки, и, потирая ладони, они говорили «чтобы тебя стошнило». Тем не менее, он выпил все и следующие пять минут потратил на то, чтобы убедить желудок утихомириться. Когда он снова открыл глаза, у близнецов хватило совести на виноватый и сочувствующий вид.       Элладан подвинулся к изножью спального места и, взяв один из кожаных сапог Леголаса, слегка сдвинул плащи в сторону, чтобы добраться до его ног.       - Я и сам могу, - устало сказал Леголас, но Элладан не послушал, зашнуровывая обувь.       - Со сломанной рукой и спиной, которая не позволит тебе наклониться вперед так, чтобы при этом раны не открылись и не заболели еще сильней? Лучше уж по-моему, - сказал Элладан, а потом посмотрел на него с задиристой ухмылкой. – К тому же, так намного быстрее.       Леголас прищурился, принимая вызов, и, подавшись вперед, шлепнул его по макушке прежде, чем Элладан успел среагировать или даже понять, что его ждет. Миг спустя Леголас уже снова был устроен на груди Элрохира, совершенно довольный собой. Близнецы с изумлением уставились на него, прежде чем Элрохир вдруг хохотнул, а следом за ним и Элладан, натягивавший на Леголаса второй сапог.       Элладан мгновенье рассматривал сапоги, примечая, как была исцарапана в некоторых местах темно-коричневая кожа, свезенная о стремя во время безрассудных скачек на Мавре по Лихолесским чащам. Сапоги были тонкими и достаточно мягкими, чтобы, ступая по земле, не издавать ни звука, но при этом достаточно жесткими, чтобы не износиться влет. Вероятно, они были у Леголаса уже многие годы.       Он снова укрыл его ноги плащами и вернулся на место, поджидая, когда вернется Глорфиндел, и можно будет выступать. Леголас закрыл глаза и облокотился о плечо Элрохира, дыша тихо, словно во сне. Элладан посмотрел на брата.       «Он спит?»       «Нет. Просто отдыхает. Как, впрочем, и должен; если Глорфиндел в ближайшее время не вернется, мы истратим его энергию на посторонние вещи, а она должна пойти на езду в Ривенделл. Не знает что ли Глорфиндел, что нам нужно доставить его к отцу как можно скорее?»       «Да знает, конечно. Но представь, что бы ты почувствовал, узнав, что того, о ком ты печешься и к кому имеешь огромное уважение и любовь, чуть не изнасиловали. Я бы пошел ломать деревья, что, как я полагаю, он и делает».       «Он бы не стал этого делать, когда Леголас так близко. Он знает, что это причиняет ему боль».       «Точно… Вырезает камни в виде Тернера и бьет их? Никого не ранит… кроме камней».       «Он не знает, как выглядит Тернер».       «Заткнись, Ро».       «Что, идеи иссякли?»       «Он может просто бессмысленно втыкать меч в землю?»       «Слабое предположение. С каких это пор Глорфиндел терзает природу?»       «Ладно, я не знаю».       Элладан добродушно посмотрел на Элрохира, и тот показал ему язык.       - О чем вы двое переговариваетесь?.. – сонно пробормотал Леголас, не открывая глаз.       Брови близнецов взлетели.       - Как ты узнал, что мы разговариваем? – спросил Элладан.       Леголас пожал плечами:       - Ваша аура всегда становится более мощной, когда вы так делаете, как будто соединяется со своей другой половинкой… Не знаю, просто заметил это много лет назад.       - Ну ладно, - сказал Элладан, зная, что Леголас не сможет увидеть, если он кивнет. – Мы просто обсуждали, что делает Глорфиндел.       - Бьет что-нибудь до тех пор, пока не собьет костяшки пальцев в кровь… - пробормотал Леголас.       - Думаешь? – спросил Элладан. – Я предположил, что он крушит что-нибудь мечом.       - Нет, он слишком любит свой меч…       Элладан рассмеялся:       - Ну, посмотрим, кто прав, когда он вернется.       Леголас кивнул, вверх-вниз качнув головой по плечу Элрохира. На его щеках все еще алели пятна нездорового румянца, а под глазами поселились тени, давая понять, что его состояние не улучшилось ни на йоту. Он толкнул свое тело за предельную грань, и теперь дорого за это расплачивался.       Втроем они сидели в тишине; Леголас все глубже впадал в состояние расслабленности, пока не приблизился вплотную ко сну, захваченный ощущением невесомого парения над собственным телом. А тем временем Глорфиндел вернулся в лагерь. Голос Элладана выдернул Леголаса из забытья, он моргнул и утомленно посмотрел наверх, не поднимая головы от груди Элрохира.       Взгляд Леголаса сначала прошелся по кровоточащим костяшкам пальцев Глорфиндела, затем по его напряженному телу, и, наконец, остановился на лице. Лишь пройдя в сердце лагеря, он впервые поднял на Леголаса глаза, позволяя прочесть в них поток эмоций. Там была печаль, сожаление, ярость – тлеющая ярость – и, наконец, последнее, что больше всего обеспокоило Леголаса – там была вина.       К тому времени, как Глорфиндел оказался всего в нескольких шагах, Леголас отстранился от груди Элрохира и поманил его слабым взмахом руки. Глорфиндел намек понял и, присев рядом на колени, бережно обнял друга. Леголас чувствовал, как Глорфиндел всем телом дрожит от захлестывающих эмоций, и успокаивающе погладил его здоровой рукой по спине, не обращая внимания на крики боли от своей собственной.       Через какое-то время он прошептал:       - Отпусти свою вину, Глорфиндел… Она не принесет никому из нас пользы… Ты не виноват в нашей судьбе, я в порядке… этого не случилось.       - Но как близко это было, Леголас? Что произошло? – спросил Глорфиндел голосом, полным сдерживаемого гнева.       Глаза Леголаса потемнели от воспоминаний; он промолчал. Наконец, Тернер слегка отстранился, чтобы вдохнуть. Зловеще ухмыльнувшись Леголасу, он промурлыкал:       - Такой дерзкий. Он снова прижался губами ко рту пленника, на этот раз, проталкивая вглубь язык. Леголаса охватило отчаяние, и он с силой сомкнул зубы на ненавистном объекте. Тернер, вскрикнув, отпрянул. Дотронувшись до языка, он увидел на кончиках пальцев кровь. Глаза его полыхнули гневом, и он наотмашь ударил Леголаса по щеке. Взгляд эльфа сделался диким.       - Я сломаю тебя, - прорычал он, лизнув ключицу Леголаса. Дойдя до шеи, он прикусил кожу, пока на ней не выступила кровь, следом зализав рану. – Я заставлю тебя рассыпаться на части.       Затем он снова медленно прошелся языком по его груди.       Дыхание Леголаса панически участилось, и головокружение нахлынуло вновь. На минуту он даже не был уверен в реальности происходящего: боль, потеря крови и ужас смешались воедино, и его собственное сознание заблокировало все напрочь.       Валар, если это ваше наказание за то, что я не верил в вас, тогда, воистину, вы жестоки! Зачем вы так со мной поступаете? Что я вам сделал? Вы в жизни ни от чего меня не защитили, и я не роптал, так, по крайней мере, хоть в этот единственный раз! Единственный раз, когда мне нужна ваша помощь, вы отворачиваетесь от меня опять! Проклятье, почему вы это делаете! ПОЧЕМУ! ЧТОБ ВАС!..       Леголас вынырнул из забытья, в которое соскользнул, когда почувствовал, как чужая рука начала расшнуровывать его штаны.       - НЕЕЕТ! – закричал он, и яркий голубой свет мощной волной вырвался из его тела, прочь отбрасывая Тернера на пол, куда он приземлился с грохотом и свистом.       Леголас стряхнул с себя воспоминание и прошептал:       - Это не имеет значения. Глорфиндел слегка отпрянул, глядя на него взглядом, граничащим с отчаянием:       - Нет, имеет, - он протянул руку и пальцами провел по волосам Леголаса. От прикосновения Леголас непроизвольно вздрогнул. – Ты напрягаешься всякий раз, когда я так делаю. Не думай, что я не заметил.       Эмоции Леголаса скрылись за незримым барьером в глубине его лазурных глаз, и он заговорил голосом, каким мог бы докладывать отчет, используя знакомый повседневный навык, чтобы опереться хоть на что-то и не показать, как сильно повлиял на него этот опыт. - … Они притащили меня к нему в спальню. От боли и потери крови я не вполне сознавал, что происходит, поэтому меня легко подчинили и привязали к кровати… Вскоре пришел Тернер, и мой разум начал складывать кусочки происходившего воедино, поэтому я стал сопротивляться, но был слишком ослаблен, чтобы сделать что-либо против троих взрослых мужчин…       - Естественно, что ты был слишком слаб, - вмешался Элладан, зная, как ненавидел себя Леголас за невозможность это остановить. – Удивительно, что ты вообще был в сознании: они дали тебе, по меньшей мере, сорок ударов, – он опустил взгляд и лицо его было протравлено ненавистью к самому себе. – В какой-то момент я сбился со счета…       Леголас было собрался повернуться, чтобы успокоить Элладана, но Глорфиндел удержал его за подбородок, заставляя встретиться с его яростными небесно-голубыми глазами.       - Что произошло потом? – негромко, но требовательно спросил он.       - Он поцеловал меня, - прошептал Леголас, чуть нахмурившись.       Ярость снова заискрилась в глазах Глорфиндела, лишая Леголаса охоты продолжать. Он знал, что Глорфиндел и Элладан не отступятся, пока не услышат рассказ до конца. Вот Элрохир не стал бы давить на него, если бы он не захотел рассказывать. Он бы понял, как-нибудь…       - Леголас, - снова прозвучал требовательный голос.       - Оставь его, Глорфиндел, - осторожно сказал Элрохир. – Он не обязан тебе рассказывать, если не хочет.       Глорфиндела обжег Элрохира уничижительным взглядом.       - Я хочу знать, что этот ублюдок с ним сделал.       - И тебе нужно причинить Леголасу еще больше боли, чтобы этого добиться? – огрызнулся Элрохир.       - Это поможет ему избавиться от этого. Мы можем помочь ему, - заспорил Глофиндел. Голоса их, к счастью, звучали достаточно тихо, чтобы никто из посторонних разговора не услышал. Глаза Элрохира полыхнули гневом в защиту друга.       - Таким способом ему не помочь! Не тогда, когда ты его принуждаешь!       - Я бы никогда не стал его принуждать!       - Тогда прямо сейчас посмотри на него и повтори, что только что сказал! – прошипел Элрохир. – Посмотри, как сильно ты сжимаешь его руку! Посмотри, как он напряжен! Если это не принуждение, тогда я не знаю, что это такое.       Глорфиндел рывком повернул голову и посмотрел на Леголаса. Впервые он осознал, что мертвой хваткой сжимает его руку, с легкостью чувствуя под пальцами кость. Рубашка Леголаса там, где он его схватил, была измята, и Глорфиндел разжал ладонь, ошарашенно охнув. Подняв взгляд, он увидел, насколько прав был Элрохир: плечи и спина Леголаса были напряжены, как тетива, и в пространство смотрели глаза, словно вновь проживая кошмарные воспоминания.       - Леголас – дрожащим голосом позвал Глорфиндел, потянувшись к нему нетвердой рукой.       За мгновенье до того, как она коснулась щеки Леголаса, принц отпрянул, и в глазах его, вмиг обретших осознанность, застыло настороженное выражение. Стоило ему, однако, увидеть перед собой Глорфиндела, как взгляд его сделался замкнутым и совершенно нечитаемым, вонзая нож в сердце старшего эльфа. Глорфиндел отдернул ладонь, но Леголас поймал ее, удержав левой рукой. Мгновенье он рассматривал кровоточащие костяшки, а потом переплел их пальцы.       - Никогда не стоит позволять гневу управлять собой. Это мощное чувство, да… но опрометчивое, - Леголас посмотрел Глорфинделу в глаза. – Давай поедем в Ривенделл.       Глорфиндел тяжело сглотнул, но все-таки кивнул. Он взял один из плащей, распростертый на Леголасе, и укрыл им его плечи. Чуть поежившись, когда ноги лишились тепла, Леголас закутался в наброшенный плащ. Глофриндела снедало беспокойство: погода была хорошая, эльфы были терпимы к холоду, у Леголаса был жар, и все же, он чувствовал холод. Это был плохой знак.       Взяв второй плащ, он и его обернул вокруг плеч Леголаса, помогая ему подняться на ноги. Леголас смежил веки от боли и слабости и слепо последовал за Глорфинделом к Асфалосу. Когда они оказались рядом с могучим жеребцом, он открыл глаза, позволяя руке пробежаться по белому боку в приветственном жесте, после чего с помощью Глорфиндела забрался в седло.       Не прошло много времени, как вся компания уже была верхом на лошадях, и они снова двинулись в направлении Ривенделла.       Прильнув к широкой груди Глорфиндела, Леголас сквозь полуприкрытые веки наблюдал, как лес обернулся открытой равниной, а равнина обратилась бродом реки Бруинен. Раны на спине давно были порваны от движений Асфалоса за время многочасовой езды. Жар подскочил вновь, но ни Глорфинделу, ни остальным он не сказал: судя по взглядам, которые на него бросали, они, вероятно, и сами уже все знали.       - Привал! – возвестил Глорфиндел, когда они достигли брода. По команде всадники остановили лошадей и посмотрели на командира. – Давайте час отдохнем здесь, а потом продолжим путешествие.       Остальные кивнули, и Леголас про себя вздохнул с облегчением: он опасался, что Глорфиндел заставит их преодолеть весь путь до Ривенделла без единой остановки. К тому же, кроме собственной усталости, он волновался также о лошадях: Асфалос и два других коня везли по два всадника, поэтому скакать так долго без передышки, оказалось бы утомительным и для них.       Леголас взялся за седло и, перекинув ногу, с болезненной гримасой соскользнул наземь. Когда его ступни коснулись травы, колени сами собой подломились, и он рухнул бы на землю, не держись за седло, и если бы кто-то не оказался вдруг рядом, удерживая его от падения.       Сумев, наконец, сфокусироваться, Леголас обнаружил рядом с собой Элрохира. Встретившись с ним взглядом, сероглазый эльф улыбнулся и стал уводить его от Асфалоса и Глорфиндела.       Поравнявшись с Элладаном, они сели на траву, деля друг с другом хлеб и воду. Оба близнеца заметили, что Леголас ел мало, но принц выглядел таким измотанным, что они не стали его донимать. Вскоре, нагруженный фруктами, к ним присоединился Глорфиндел.       Близнецы пустились в оживленный разговор, становясь просто братьями, которыми были до плена их матери. Глорфиндел смотрел и слушал их, краем глаза изучая Леголаса, не присоединившегося к разговору. Красные пятна на его щеках стали еще заметнее, чем утром, так что, жар, должно быть, снова усилился. Почему он ему не сказал?       Леголас сонливо моргнул и повернул голову, глядя на сверкающие воды Бруинена. Эльфы отошли от брода, поэтому подход был совершенно свободен. Он едва различал разговор близнецов, пока тот не прервался, когда он встал. Посмотрев на них, Леголас сказал:       - Я просто иду вон туда… - он чуть махнул рукой в сторону воды. Близнецы тут же стали подниматься, но Глорфиндел удержал их, дернув вниз за туники. Улыбнувшись Леголасу, он кивнул.       Втроем они смотрели, как Леголас приблизился к Бруинену и опустился на берегу на колени, после чего развернувшись, близнецы в непонимании уставились на Глорфиндела.       - Дайте ему побыть одному, - мягко предупредил Глорфиндел. – Ему нужно немного покоя, чтобы осознать боль, в которой он находится. Нам всем прекрасно известно, как он подавляет ее, когда мы рядом. Каждое крошечное вздрагивание может с тем же успехом означать его крик. Я знаю, что вы не хотите оставлять его, проведя с ним в заточении столько времени, но Леголасу нужна некоторая свобода.       Близнецы снова посмотрели на Леголаса, после чего нехотя кивнули, уже более подавленно возобновляя разговор и то и дело бросая взгляды на друга.       Леголас сидел на коленях перед искрящимися водами Бруинена. Глубина была небольшой, и в отсутствие ветра течение было медленным. Стиснув зубы, когда запротестовала сломанная кость, он протянул подрагивающие руки и опустил их в прохладную воду. Вода была прозрачной, и его ладони ясно виднелись на фоне гладких камней на дне. Он с улыбкой вспомнил, что недели две назад сказал о камнях Элладан.       Посмотрев на него, Элладан пробормотал:       - Когда все это закончится, клянусь если я увижу еще хоть один камень, я его убью!       Леголас рассмеялся и, взявшись за одну из меньших глыб, забросил ее в телегу. Камень стукнулся о дно с гулким грохотом; вторая лошадь, которую они привели с собой, вскинулась, Мавр лишь раздраженно посмотрел на него, привычный к звукам боя.       - Тихо! Ради всего святого, - простонал Мэтесон, будто выполнял худшую работу на свете.       Леголас провел пальцами по одному из камней, исследуя темноту цвета и ощущая гладкость поверхности. Его руки, казалось, почти впитали прохладу воды и по сравнению с ними, голова казалась еще горячее. Усталый до мозга костей, он чувствовал себя полностью опустошенным… и даже такая небольшая задача, как путешествия в Ривенделл, будучи лишь в половине дня пути, казалась теперь за пределами досягаемости. Но он должен, должен вернуться к семье. К Малиэль и Кириону, …и Фанес.       Он закрыл глаза, воскрешая воспоминания о последней ночи с женой. Вспомнил ощущение ее тела под ним, ее изгибы, ее мягкость. Вспомнил сладость ее губ – требовательных, но таких любящих. Вспомнил ее тихий шепот и стоны, когда они занимались любовью и после часами держали друг друга в объятиях.       Тоска вдруг так остро пронзила сердце, что боль стала почти осязаемой. Он прерывисто вдохнул, открывая глаза, и посмотрел на свое отражение, отстраненно подмечая бледность кожи, пятна лихорадочного румянца на щеках и синяки под глазами. И, словно этого было недостаточно, его взгляд, не утаивая больше ни крупицы, светился болью и измождением, пока в глубине лазурных глаз разлетался вдребезги стеклянный барьер.       Брови Леголаса сошлись на переносице, и он закусил нижнюю губу в попытке обуздать боль, поднявшуюся из глубин, в которых он ее запер. Спину жгло огнем, рука казалось, была наполнена осколками стекла, а голова налилась такой тяжестью и жаром, что он едва мог держать ее поднятой. Леголас ссутулился и испустил судорожный вздох, практически всхлипнув. Он с силой зажмурил глаза, роняя голову, его короткие серебристые волосы каскадом упали на лицо из-за ушей. Сломанная рука, вынутая из воды, прижалась к груди, другая легла на пылающий лоб.       Боль с истощением вызывали головокружение и тошноту, даже когда он пытался просто дышать. Леголас болезненно опустился на живот, пристраивая сломанную руку над головой, а другую снова опуская в воду. Не открывая глаз, он пытался взять себя в руки, прежде чем его вывернет наизнанку или он потеряет сознание. Он делал глубокие рваные вдохи, медленно обретая контроль над владевшей им болью и отправляя ее в непроницаемую комнату своего сознания, чтобы суметь вернуться домой к семье. Чтобы вновь почувствовать обхватывающие его руки Фанес и объятия Малиэль, и вес дочурки в руках, когда он ее нес. И это все, к чему обратился сейчас его разум.       Ему нужно попасть домой. Не назад в Лихолесье, а домой, где было его сердце, где были его любимые, где была его семья. Ему нужно попасть в Ривенделл, и теперь до этого оставалось лишь определенное количество времени, которое, он знал, он должен продержаться. И будь он проклят, если он не сумеет этого сделать.       Дыхание Леголаса выровнялось, и в позе появилась толика расслабленности. Он снова приложил прохладную руку ко лбу. Тело практически пробрало дрожью, настолько холодной она была по сравнению с бушующим жаром, но в остальном он почувствовал облегчение.       Должно быть, он пролежал так около получаса, когда невдалеке послышались приближающиеся шаги. Он открыл глаза и устало оглянулся. Он уже почти заснул… это был Глорфиндел.       Златовласый эльф сел рядом и потянулся погладить его по коротким волосам. Леголас едва сдержал порыв отдернуться от прикосновения, внутренне проклиная себя за эту реакцию, когда здесь очевидно не было ничего страшного. Ради Валар, он же смотрел прямо на Глорфиндела! Он знал его и доверял ему! Он не должен от него отшатываться!       - Прости, Леголас! – негромко сказал Глорфиндел, все еще играя с его волосами. – Ты был прав, я позволил гневу управлять собой, и я не должен был этого допустить. Тебе, как никому другому, известны последствия... Я не хотел причинить тебе боль и надеюсь, что не подорвал твоего доверия. Я просто не могу спокойно смотреть на то, как тебе больно, никогда не мог… - он сделал глубокий вдох и посмотрел Леголасу глаза . – Ты сумеешь меня простить?       Улыбка тронула уголки губ принца, и он сжал ладонь Глорфиндела здоровой рукой.       - Конечно, - мягко сказал он. – Понадобится намного больше, чтобы сломить мое к тебе доверие, брат мой. Если я когда-нибудь почувствую необходимость поговорить о том, что случилось той ночью, я приду к тебе, как приходил всегда со своими мыслями и проблемами.       Глорфиндел облегченно улыбнулся и сжал ладонь Леголаса. Он посмотрел вниз, на эльфа рядом с собой, понимая, что тот прав: они были братьями во всем, кроме крови. Его покровительственность по отношению к Леголасу всегда была похожа на ту, которую чувствовал бы старший брат к младшему, и он испытывал огромную гордость, что мог относиться так к этому эльфу. Многие поступки совершал Леголас, казавшиеся за пределами даже его, Глорфиндела, возраста, но порой небольшими проблесками в нем все же мелькал юный эльф, которым он, по сути, и был.       - Готов снова отправляться? – спросил Глорфиндел.       Леголас кивнул и оттолкнулся от земли. Он слегка закусил губу, чтобы не дать вырваться звукам боли, когда все раны на теле от движения вспыхнули: слишком долго он пролежал в одном положении. На Глорфиндела Леголас не смотрел: он и так уже знал, что увидит в голубых глазах беспокойство.       Когда, подобрав под себя ноги, Леголас, наконец, принял сидячее положение, Глофриндел встал и, подав руку, поднял его наверх. Оказавшись на ногах, Леголас пошатнулся, и вся краска схлынула с его лица. Когда колени подломились, Глорфиндел торопливо обхватил его за талию, увы, надавив тем самым на раны от кнута. Резко замерев, Леголас болезненно втянул воздух. Он быстро нашел опору под ногами и встал, прерывисто дыша.       - Прости меня, Леголас! – охнул Глорфиндел. – Ты в порядке?       Глаза принца оставались закрытыми, а дыхание еще было шатким, но он кивнул Глорфинделу в ответ, даже сознавая, что тот знает - это было чем угодно, но только не правдой. Глорфиндел бережно повел Леголаса к Асфалосу, и вскоре они снова пустились в дорогу.       Копыта лошадей всплескивали воду, пока они пересекали брод Бруинена. Вода, к счастью, на протяжении всего пути была неглубокой, поэтому плыть лошадям не пришлось. Выбравшись на противоположный берег, они направились в Последнюю гостеприимную обитель.       Солнце стало клониться за горизонт, когда они одолели оставшуюся равнину между ними и Ривенделлом. Лошадей пустили заметно быстрее: все хотели добраться домой. С этим у Леголаса возникли некоторые проблемы, но он, как и прежде, молчал. Жар все поднимался, и, как только солнце скрылось за горизонтом, он снова почувствовал холод. Когда они начали подниматься на высоту, Леголас плотней завернулся в плащи – в конце концов, Ривенделл окольцовывали горы.       Вскоре Леголас обнаружил, что оседает на груди Глорфиндела в полном изнеможении. Голова кружилась от лихорадки, боль в ранах уже невозможно было не замечать.       - Поспи, Леголас, - прошептал Глорфиндел ему на ухо. – Я разбужу тебя, когда мы будем на месте.       Леголас не ответил, только неуловимо качнулась вверх-вниз голова. Потом его дыхание стало более глубоким, а тело обмякло полностью. Глорфиндел обхватил его крепче, чтобы убедиться, что он не упадет с Асфалоса, придерживая сломанную руку, чтобы ее не трясло. После двухдневной поддержки Леголаса на лошади, его мышцы протестовали, но он приветствовал эту боль в обмен на безопасность эльфа в его руках. ***       - Просыпайся, Леголас. Леголас кружился в темной безболезненной бездне, слушая, но не слыша голос, который настойчиво говорил ему покинуть убежище и вернуться к страданиям и боли. Он даже не мог вспомнить, кому принадлежал этот голос, и почему он звучал столь обеспокоенно.       - Леголас, просыпайся, мы уже на месте. Мы в Ривенделле.       Ривенделл? Что-то щелкнуло в сознании Леголаса, и он все вспомнил. Его разум определил говорившего как Глорфиндела, и обращенные к нему слова закружились в голове. Они в Ривенделле? Он в безопасности? Его семья здесь? Лихорадка спутала все мысли.       - Давай, Леголас.       Осознав, что от него ждут какой-нибудь реакции, он медленно открыл глаза. Его встретил взгляд Глорфиндела, склонившегося через его плечо, чтобы заглянуть в лицо. Он сонно моргнул, оглядывая окружение. По обе стороны Асфалоса, обеспокоенно таращились на него близнецы, а остальная часть двора металась в подавленной суматохе. Для того чтобы устроить настоящую панику, проснувшихся эльфов было не так уж много, но все, кто был на ногах, включая мальчишек-конюхов, уводивших сейчас лошадей, и нескольких стражников, пребывали в состоянии между ликованием и шоком.       - Леголас, ты со мной? – спросил Глорфиндел. Леголас еще раз моргнул и посмотрел на него слегка затуманенным взглядом.       - Да…       - Можешь спешиться? Нужно доставить тебя в Целительские палаты.       Леголас медленно кивнул и взялся за седло. Он наполовину свалился с коня, но, к счастью, Элладан был уже рядом, чтобы подхватить его и поставить на ноги. За ним спешился и Глорфиндел. Слегка подтолкнув Асфалоса в сторону конюшен, он присоединился к ним, принимая Леголаса у Элладана и поддерживая его на ступенях по пути к Последней гостеприимной обители. Элрохир держался чуть впереди, открывая перед ними двери.       Леголас моргнул, хмурясь от мягкого света. Зажженные вдоль стен свечи слегка колыхнули пламенем, когда ветер скользнул внутрь сквозь распахнутые створки дверей. Уже скоро они свернули в правую сторону коридора и ступили в Целительские палаты.       Белый зал по обеим сторонам был рядами заставлен кроватями, открывая вид на огромное окно и распахнутый балкон. В этот ночной час помещение было освещено приглушенным пламенем свечей. - Первым делом Глорфиндел помог Леголасу сесть на одну из ближайших кроватей. Из смежных комнат появился лекарь, и, при виде посетителей, его глаза округлились. Целительские палаты никогда не оставались без лекаря, поскольку в час нужды раненые частенько приходили в Ривенделл в любое время дня и ночи, вот как сейчас.       Глорфиндел отвел лекаря в другую комнату, принимаясь объяснять, какие раны умудрились получить трое эльфов, чтобы целитель смог начать подбирать необходимые припасы и готовить снадобья.       Когда Глорфиндел вышел, Леголас оперся локтем о колено, опуская на ладонь тяжелую голову. Он чувствовал себя совершенно больным… снова напомнила о себе тошнота. Один из близнецов примостился рядом, обхватив его за плечи, другой присел перед ним на корточки. Сосредоточившись лишь на своем дыхании, глаза Леголас не открыл.       Прошло совсем немного времени, как дверь распахнулась настежь, и, часто дыша, в комнату вошел Элронд. Он совершенно застыл, и только огромные глаза глядели на близнецов, вскинувших головы при его появлении. Было явно видно, как отразился на Элронде прошедший месяц: отец выглядел сильно исхудавшим, но то же, впрочем, можно было сказать и о них самих.       Элронд пошатнулся на месте, и оба брата, всхлипнув, бросились вперед, подхватывая отца, когда его колени отказали. Держась за него крепко-накрепко, они спрятали головы у него на плечах и тихо плакали. Медленно Элронд заставил себя выйти из ступора, и по его щекам тоже заструились слезы. Он обхватил руками своих сыновей, прижимая их сильно, как только мог, словно страшась, что они снова исчезнут. С закрытыми глазами он просто вдыхал их запах.       Справившись, наконец, с тошнотой, Леголас поднял голову и мягко улыбнулся при виде Элронда и близнецов, плачущих на полу в объятьях друг друга. Он ничего не мог поделать, когда тоска защемила сердце, но за них он был искренне счастлив, веря, что, после всего случившегося, они смогут снова стать семьей.       Захваченный этой картиной, Леголас не слышал, как дверь снова открылась.       - Леголас?.. – неверяще прошептал голос.       Услышав свое имя, Леголас посмотрел на дверь, и встретился со взглядом огромных зеленых глаз, с недоверием глядевших на него с юного лица его младшего брата.       Леголас впитывал каждую черточку родного образа, подмечая, как Кирион изменился. Тело его, казалось, стало немного тоньше, а на лице появились тревожные линии от постоянного беспокойства, которому он его подверг.       Не найдя слов, Леголас лишь приподнял здоровую руку, и, уловив намек, Кирион сорвался с места, практически бросаясь в его объятия. Леголас прикусил язык так сильно, что его рот наполнил вкус крови, но ничего не сказал, когда, давясь рыданиями, Кирион крепко обхватил его руками.       Лишь едва усмирив боль, Леголас зашептал бессмысленные, но успокаивающие слова, вверх-вниз водя рукой по спине брата. Он почувствовал, как слезы начали пропитывать позаимствованную у Глорфиндела рубашку, и сжал Кириона крепче.       - Шшш… - мягко прошептал он, и голос его звучал запредельно устало. – Все хорошо, я теперь здесь. Я жив.       Кирион не ответил, продолжая содрогаться, и Леголас все держал его, вспоминая время, когда тот был совсем малышом… впрочем, не то чтобы для него это так уж сильно изменилось. Он прислушивался к разговору, который вели Элронд и близнецы, но все еще не чувствовал себя готовым открыть глаза, не проявив агонию, в которой находился. Если кто-нибудь заметит, они заставят Кириона отпустить его, а этого он всем сердцем не желал.       - Мы так сожалеем, Ada, - сдавленно выдохнул Элладан, беря слово, поскольку был старшим, и так как чувствовал, что именно ему больше всего было, за что просить прощения. Они оба все еще прятали головы на плечах Элронда, поэтому голос звучал слегка приглушенно.       – Мы так сожалеем о том, как вели себя, как обращались с тобой, и как причинили тебе боль. Мы знаем, что никогда по-настоящему не сможем искупить свою вину перед тобой, но мы собираемся потратить остаток наших жизней на попытку это сделать в надежде, что однажды ты простишь нас за то, как мы тебя подвели.       - Мы так тебя любим, Ada, - всхлипнул Элрохир. – Мы не должны были отталкивать тебя и остальных близких. Мы перестанем охотиться на орков, мы останемся дома, Моргот, мы даже останемся в наших комнатах, если ты захочешь; мы только хотим тебя вернуть. Мы хотим тебя вернуть, Ada…       - О, дети мои, дети мои, - сдавленно прошептал Элронд, лишь сильнее побежали слезы по его щекам. – Вы вернулись ко мне. Я думал, что потерял вас обоих.       - Ты не потерял нас, Ada, - едва слышно проговорил Элрохир и крепче сомкнул руки вокруг содрогающейся фигуры отца. Он чувствовал, как в этом воссоединении, их душевные связи вновь наливаются силой.       - Что заставило вас передумать? – спросил Элронд спустя какое-то время. Голос уже лучше подчинялся ему, и теперь в нем слышалась радость отца, вновь обретшего своих сыновей.       - Все благодаря Леголасу, - тихо сказал Элладан.       При этих словах Элронд открыл глаза и посмотрел на принца, вмиг шокированный тем, что увидел. Обретая целительский взор, его глаза прошлись по телу Леголаса. Еще больший удар ожидал Элронда, когда он охватил взглядом кандалы на его запястьях и короткие волосы. Было ясно, что Леголас действительно находился в ужасном состоянии, его глаза были темно-синими, а бледность болезненно подчеркивалась пятнами лихорадочного румянца и тенями под глазами. Он не осмелился даже предполагать, какие раны могут скрываться под его одеждой – такой явной болью светились его глаза, вероятно оттого, что Кирион его крепко обнимал.       Взгляды Леголаса и Элронда встретились, и Элронд почувствовал, как его затягивает в глубину синих глаз, открывая царившие там измождение и боль. Леголас опустил взгляд до того, как Элронд смог прочесть в нем больше, и в этот момент Глорфиндел с целителем вышли из смежной комнаты с грудой припасов в руках, начиная раскладывать их на столе.       - Мне нужно осмотреть Леголаса, - мягко сказал Элронд близнецам, на мгновенье прижимая их крепче перед тем, как отпустить. Элладан с Элрохиром отстранились, глядя на него заплаканными серыми глазами. Он поднял руки, гладя их по щекам, все еще до конца не веря, что сыновья снова дома.       - У кого-то из вас есть серьезные раны?       Коротко ему улыбнувшись, оба синхронно покачали головами. Послав ответную улыбку, Элронд поднялся. Уловив движение, Леголас снова посмотрел на владыку, невольно насторожившись, когда стало понятно, что Элронду необходимо было сделать. Он на миг обнял Кириона крепче, закрывая глаза и вдыхая его запах.       - Кирион, Элронд хочет теперь позаботиться о моих ранах… - прошептал он, - Можешь пойти к Фанес и сказать, что я вернулся, пока он этим займется?..       Кирион упрямо покачал головой и лишь крепче обхватил Леголаса, заставляя принца стиснуть зубы:       - Я хочу остаться…       Леголас слышал в голосе Кириона страх расставания и тихо вздохнул: он не хотел, чтобы брат был здесь, когда оголят его спину, и мог легко увидеть, как открылись раны в тех местах, где он его обнимал.       Элронд, вероятно, заметил отчаяние в глазах Леголаса, поскольку он шагнул ближе, кладя руку на спину Кириона.       - Я знаю, это сложно, но сейчас ты должен отпустить Леголаса… Ты причиняешь ему боль.       На последних словах Леголас послал Элронду осуждающий взгляд, но они сработали, как заклинание, поскольку Кирион в ужасе моментально отшатнулся от брата. И это выражение лишь углубилось, когда он увидел бледное лихорадочное лицо Леголаса. Прежде, чем Леголас успел его остановить, Кирион пролепетал, что пойдет за Фанес, и в следующий миг его уже не было.       Леголас вздохнул и закрыл глаза, позволяя голове утомленно склониться на грудь. Его трясло от холода, от слабости, от боли. Вскоре Леголаса обняли бережные руки, но сил, чтобы ответить, у него не нашлось. Он просто опустил голову Элронду на плечо, отогреваясь в его отцовских объятиях.       - Мы думали, что потеряли тебя… - тихо прошептал Элронд, а потом слегка отстранился, целуя Леголаса в лоб. – Я рад, что это не так.       Глаза целителя, однако, не утратили печального выражения, когда он оценил его состояние. – Идем, позволь мне о тебе позаботиться.       Леголас медленно открыл глаза и поднял здоровую руку, чтобы расшнуровать ворот рубахи, и, отстегнув плащи, Элронд помог ее стянуть. Он не преминул заметить на задней части одежды кровь, и желудок скрутило то того, что это, скорее всего, означало.       Глаза Элронда расширились от ужаса, стоило ему взглянуть на грудь Леголаса. Ее покрывали синяки, в некоторых местах такие глубокие, что было очевидным наличие, по крайней мере, нескольких сломанных ребер. Рука тоже определенно была сломана, поскольку на нее была наложена шина. Но что заставило его глаза стать просто огромными, так это круглое клеймо на груди, пониже ключицы. Все еще слегка красное, оно казалось воспаленным, но явственно очерчивало по центру букву «Т». Эта метка вкупе с кандалами уверила Элронда в том, что случилось, еще до того, как он услышал рассказ из первых уст.       - Вы попали в плен к работорговцам… - в ужасе прошептал он, поднимая взгляд от метки к глазам Леголаса. Они были темными, опустошенными, но он кивнул. Так же отреагировали и сыновья, когда Элронд к ним повернулся. Элладан и Элрохир все еще были на полу, лишь немного передвинувшись, чтобы облокотиться о край кровати подле Леголаса. Голова Элрохира покоилась на плече брата и оба они тоже выглядели невероятно усталыми.       Решив, что рассказ может подождать, пока он не позаботится о Леголасе, Элронд обошел кровать, чтобы осмотреть его спину. Когда взгляд его опустился на россыпь кровавых рубцов, в глазах вскипели слезы, но он заставил свой разум анализировать раны с точки зрения целителя. Он видел, что некоторые из них от объятий Кириона открылись вновь – должно быть, это было чрезвычайно болезненно.       Глорфиндел с целителем появились с медикаментами и чашкой чая для Леголаса, содержащим, вероятно, болеутоляющие и жаропонижающие травы. Сенешаль передал чай и присел рядом на кровать, предлагая молчаливую поддержку, пока целители взялись за работу. Выпив половину, Леголас вернул чашку Глорфинделу, не в состоянии осушить до конца. Поставив ее на стол в изголовье кровати, Глорфиндел взял ладонь Леголаса в свою руку, пока Элронд и второй целитель приступили к обработке ран.       Элронд начал со сломанного предплечья, осторожно пробегаясь по коже пальцами, чтобы проверить, ровно ли прилегали кости. Удостоверившись, что все в порядке, он бережно втер немного мази в синяк вокруг перелома. В ответ на боль Леголас закусил губу. Два целителя снова наложили шину и забинтовали руку в свежие повязки.       Очевидно, вызванные кем-то, и другие лекари стали появляться в Целительском крыле, и вскоре близнецы тоже оказались под их опекой.       Элронд приложил пальцы к реберной клетке Леголаса, проверяя наличие сломанных ребер или ребер, сросшихся неправильно. С другого бока второй целитель занялся тем же. Должно быть, Элронд почувствовал возникшее напряжение, поскольку он вдруг посмотрел Леголасу в глаза, увидев их загнанный взгляд и зарождающуюся панику: Леголас был не в состоянии справиться с тем, что его окружили и ощупывали со всех сторон. Быстро отпустив другого лекаря, Элронд виновато улыбнулся.       Ребра, к счастью, срослись как нужно, поэтому Элронд продолжил осмотр, втирая мазь в кровоподтеки и клейменую метку. Так же он поступил с синяком и маленьким порезом на пылающей щеке Леголаса, после чего промыл полосы от плети на его спине травяным настоем. Леголас закрыл от боли глаза, крепко сжимая руку Глорфиндела, но в остальном не проронил ни звука. Его тело задрожало сильнее, и, потому, Элронд хотел завершить все как можно скорее. К тому времени, как он закончил заматывать всю грудь Леголаса в повязки, на лбу у принца выступила испарина, и, тяжело дыша, он всем весом опирался о Глорфиндела.       Не желая беспокоить Леголаса больше, чем было необходимо, Элронд взялся расшнуровывать его штаны, чтобы проверить ноги. Он сделал это, не задумываясь, поскольку много раз видел раненого Леголаса без одежды. Эльф обычно не имел ничего против.       В этот раз, однако, стоило ему лишь коснуться штанов, как глаза Леголаса распахнулись, а аура вспыхнула настолько ярко, насколько в тот момент это было возможно. Удар, на самом деле, оказался несильным, и ощущался лишь как легкое жжение, потекшее по пальцам. Тем не менее, Элронд мигом убрал руки и вскинул голову, изумленно глядя на Леголаса и приходя к худшему из возможных выводов.       Взгляд Леголаса тоже был ошеломленным, дыхание сбилось. Элронд готов был поклясться, что уловил толику страха в глубине затуманенных лихорадкой глаз, прежде чем принц взял себя в руки, и его эмоции снова исчезли за незримым барьером.       - Простите… - прошептал Леголас.       Все еще пребывая в состоянии шока, Элронд покачал головой, скрывая ужас под маской спокойствия, чтобы не тревожить Леголаса еще сильней. Вместо ответа он спросил:       - У тебя есть какие-то раны на ногах?       Леголас покачал головой – лишь порхнули по щекам короткие волосы. Огромные глаза все еще хранили этот затравленный взгляд олененка, и было ясно, что он не настроен признаваться, даже если раны на самом деле существовали.       Элронда охватила печаль, которой он все еще силился не дать проступить на лице. Он посмотрел на Глорфиндела в надежде, что златовласый эльф подтвердит заверение Леголаса, и принуждать его не придется.       Глаза Глорфиндела тоже светились грустью, и одними губами он произнес:       - Только синяки.       Элронд кивнул, поднялся и прошел к шкафу, вытаскивая просторный комплект спальной одежды. Он понимал, что Леголасу она будет велика, особенно с учетом того, как сильно он похудел за прошедший месяц, но рассудил, что лучше им будет иметь быстрый доступ к его ранам. Для Элронда не составило труда заметить на эльфе следы обезвоживания и недоедания, и он сделал мысленную пометку вновь приучать принца к еде и воде постепенно.       Вернувшись к Леголасу, он протянул ему руку. Леголас смерил его подозрительным взглядом, но все же вытащил свою ладонь из ладони Глорфиндела и позволил Элронду поднять его на ноги. Протянув ему одежду и банку с мазью, которую они втирали в кровоподтеки, полуэльф повел Леголаса в купальню.       - Вотри ее в синяки, которые у тебя могут быть; для царапин и небольших порезов она тоже подходит, - мягко сказал Элронд, остановившись у двери. – Я буду здесь, если понадобится помощь.       Леголас посмотрел на него взглядом, в котором смешались изможденность, благодарность и чувство вины, после чего шагнул в комнату, закрыв за собой дверь. Облокотившись о дверной косяк, Элронд слышал, как Леголас тихо передвигается за стеной, готовый войти, если тот его позовет. Спустя какое-то время, Элронд, однако ж, почувствовал растущее беспокойство, которое только усилилось, когда он услышал звуки падения. Элронд моментально выпрямился, взгляд его метнулся к двери.       - Леголас? – тревожно позвал он, и, когда ответа не последовало, спросил, - Я могу зайти?       Едва расслышав из-за двери слабое «да», Элронд поторопился войти, закрывая за собой дверь, чтобы никому другому это не пришло в голову. Взгляд его тут же наткнулся на Леголаса: поджав под себя ноги, он сидел на полу, левой рукой держась за голову, а сломанную прижимая к груди. Треснувшая банка крема, которую он ему дал, лежала на полу, очевидно, упав со скамьи.       Рубашки на Леголасе не было, и кремового цвета штаны оказались надеты не до конца. По-видимому, у Леголаса случился приступ, когда, собираясь натянуть их полностью, он встал со скамьи, случайно опрокинув банку на пол.       Элронд поспешил к нему, осторожно обхватив за вздрагивающие плечи. Он мог с уверенностью сказать, что Леголас был не в состоянии дольше подавлять измождение и боль и стремительно приближался к своему пределу.       - Простите… - нетвердым голосом прошептал Леголас, так тихо, что Элронд, несмотря на близость, едва сумел его расслышать.       - Шшш… - успокаивал его владыка, проходясь рукой по лбу и волосам, и от того, что он почувствовал, его охватил страх. – Да ты весь горишь.       Переместив руку, он осторожно поднял Леголаса с пола. – Пойдем.       Леголас схватился за Элронда рукой, которой прежде поддерживал голову, и накрепко закрыл глаза, когда его одолел новый приступ недуга. Неуловимым движением Элронд подтянул штаны, после чего усадил подопечного на скамью. Пользуясь тем, что Леголас был слишком слаб, чтобы дать сейчас отпор, Элронд так же быстро их зашнуровал. От усталости, боли и лихорадки тело Леголаса колотила дрожь.       Элронд отошел к раковине и, смочив в прохладной воде небольшое полотенце, провел ей по лбу, щекам и шее Леголаса, отирая холодный пот и принося облегчение. Леголас только пуще поежился и крепче прижал сломанную руку к груди.       Элронд подобрал мягкую белую рубашку и скатал правый рукав, чтобы легче надеть на забинтованное предплечье. Он бережно продел руку Леголаса в отверстие и до середины раскатал рукав, оставляя открытыми повязку и кандалы. Проделав то же с другой рукой, он через голову полностью натянул на Леголаса тунику, позволяя ей скользнуть вниз по его груди, скрывая от глаз повязки.       - Пойдем, Леголас. Давай отведем тебя в кровать, - мягко сказал Элронд, снова осторожно приобнимая его за плечи, пока принц силился подняться на ноги. Справившись с этой задачей, они вернулись в комнату. Когда Элронд с Леголасом вышли из купальни, взоры всех присутствующих обратились к ним, но Леголас этого даже не заметил: глаз он не открывал.       Глорфиндел откинул покрывала, и Элронд опустил принца на кровать. Леголас осторожно лег на бок, все еще баюкая сломанную руку на груди. Второй рукой он подоткнул себе под шею мягкую подушку и, потянув одеяло, забрался под него с головой, оказываясь полностью скрытым от посторонних взглядов.       Видя, что Леголас все еще дрожит, Элронд вытащил из шкафа шерстяное одеяло и набросил его на тонкое покрывало. Какое-то время он смотрел и слушал, как дрожь Леголаса постепенно утихала, а дыхание углублялось.       - Он поправится?.. – раздался полный страха голос Элрохира оттуда, где он сидел, прильнув к груди брата. Покрытые повязками и намазанные мазями, с врученными лекарями чашками чая, близнецы расположились на одной из свободных кроватей.       Элронд подошел к ним и обнял обоих, так и не в силах до конца поверить, что его сыновья вернулись к нему. На лекарей, ходивших вокруг и наводивших чистоту, внимания никто не обращал.       - Думаю, с ним все будет хорошо. Ему просто нужно много отдыха, еды и питья, - негромко ответил Элронд. – Как и вам двоим. Надеюсь, когда его лихорадка спадет, он будет на пути к выздоровлению.       В этот момент дверь распахнулась настежь, и, задыхаясь, в комнату ворвалась Фанес. Ее глаза вмиг охватили Элронда и обоих близнецов, а затем метнулись к другой кровати. Стоило ей увидеть одеяла, полностью покрывавшие постель, как лицо ее исказил страх, и она медленно пошла к кровати. Протянув дрожащую руку, Фанес взялась за краешек и осторожно отвела одеяло, открывая голову Леголаса. В этот самый момент Леголас выдохнул, и волосы, упавшие ему на лицо, слегка дрогнули от дуновения.       В тот же миг с губ Фанес сорвался сдавленный всхлип, и она осела на колени рядом с кроватью, обхватывая ладонями лицо Леголаса. Отводя со щек волосы, она чувствовала пышущий от него жар и мягкое дуновение воздуха на запястье: и то и другое говорило, что он еще жив.       По щекам потекли тихие слезы, когда она наклонилась вперед, чтобы запечатлеть поцелуй на горячем лбу мужа. Она опустила голову на подушку рядом с его головой и гладила Леголаса по волосам, просто слушая тихие вдохи и выдохи, слетающие с его губ.       - Вы расскажете нам, что произошло? – нарушил тишину негромкий голос Элронда через какое-то время.       И Элладан снова начал свой рассказ о том, что случилось с того момента, когда около месяца назад они покинули родительский дом. Фанес слушала молча, продолжая перебирать короткие пряди. Вскоре Глорфиндел принес таз с холодной водой и полотенце, и она стала отирать им лоб Леголаса, стараясь хоть немного сбить бушующий жар.