Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Долгое время в Целительских палатах царила тишина. После того как Элладан завершил свой рассказ, Элронд дал сыновьям лекарственный чай с легким снотворным эффектом, и с тех пор близнецы, переплетя руки, вместе недвижимо лежали на кровати. Фанес с Элрондом остались единственными в комнате, кто не спал: Глорфиндел по просьбе Фанес отправился проверить состояние Кириона и Малиэль. Малышка все еще гостила у бабушки с дедушкой, не ведая, что ее отец вернулся, и Фанес предпочла оставить все как есть, пока Леголас не поправится достаточно, чтобы с ней увидеться.       Рассказанная Элладаном история кружилась в головах Фанес и Элронда, старавшихся поверить в произошедшее вопреки тому, что события казались невероятно далекими, и никто из них даже вообразить себе не мог, чтобы такое могло происходить с их любимыми.       Сняв потеплевшее полотенце, Фанес намочила его в прохладной воде, и, слегка отжав, снова положила на лоб супруга. Леголас лежал тихий, как смерть, не тревожимый даже сновидениями, настолько глубоким был его сон. Все было так, словно он впал в кому.       - Он горит, - обернувшись к Элронду, негромко сказала Фанес, нарушая царившую в комнате тишину.       Элронд, до того неотрывно глядевший на сыновей, поднял голову и посмотрел на Леголаса. Он подошел к кровати, присел на соседний стул и, сняв полотенце, заменил его своей рукой, ощущая исходивший от эльфа жар.       - Он совершенно истощен, - сказал владыка. – Тело стремится залечить раны и справиться с инфекцией, пытаясь найти другие резервы вместо энергии, какую обычно использует эльфийский организм, поскольку этой энергии у Леголаса сейчас просто нет. По всей видимости, остатки сил все еще уходят на поддержание барьера вокруг его разума, словно он так и не осознал, что уже можно безопасно его опустить.       Фанес медленно покачала головой:       - Даже с учетом истощения, Леголас бы заметил, что он под щитом Ривенделла, но, после всего, что произошло, думаю, он пользуется им, скорее, чтобы держать в узде эмоции и воспоминания, нежели защищать свой разум от атак.       Элронд кивнул, не отрывая глаз от фигуры Леголаса. Тот был заботливо укутан в покрывала и шерстяное одеяло, натянутое до ушей, так что видны были лишь очертания. Его скулы все еще были тронуты пунцовым, но в остальном Леголас был бледен, практически в тон подушки под головой.       - Лучшее сейчас для него – это отдых и много, - сказал Элронд, заправляя за ухо Леголаса своенравный локон. – Раны со временем заживут, хоть и гораздо медленнее, чем он привык. Полагаю, в скором времени нам будет весьма непросто удержать его в постели.       Фанес чуть улыбнулась, но тревога не покинула ее глаз. Посмотрев на владыку, она спросила:       - Какие именно у него раны?       Элронд вздохнул. Он поднялся и осторожно откинул одеяла к ногам, открывая фигуру Леголаса. Не имев возможности прежде увидеть его целиком, Фанес быстро пробежалась по телу взглядом. Вокруг его правой руки виднелись края повязки, и контуры перевязи проступали под светлой рубашкой, но ни одна из ран не была по-настоящему видимой. Что, однако, сильнее всего привлекло ее взгляд, так это кандалы вокруг запястий. Она взяла его левую руку в свои дрожащие ладони, приподнимая рукав и рассматривая железный браслет. Запястье под ее пальцами казалось таким тонким и хрупким, что это пугало, и следы синяков и порезов, до которых Элронд не сумел добраться, отчетливо темнели под тяжелым металлом.       В тот же миг пылающий гнев опалил грудь Фанес при мысли о том, как эти низкие, презренные, отвратительные люди посмели заковать в кандалы ее мужа! Как они посмели изранить его и использовать его любовь к жизни и природе, чтобы причинить ему вред!       Лицо Элронда чуть изменилось, когда он увидел опасный блеск в золотистых глазах. Леголас часто шутил на этот счет, но сам владыка в первый раз тогда испытал на себе нрав Фанес. Он не сомневался, что, окажись перед ней любой из этих людей, предпочтительно, Тернер, она бы расправилась с ним, жестко и болезненно, даже несмотря на недостаток боевой подготовки.       Глаза Фанес оставались прикованными к Леголасу, когда она осторожно вернула его руку на кровать и повторила свой вопрос:       - Какие у него раны?       Элронд снова посмотрел на Леголаса и для начала провел пальцами по повязкам вокруг руки:       - Его правое предплечье сломано, и даже не начинало еще заживать из-за количества раз, когда кости смещались.       Его рука проследовала вверх к груди.       - У него множественные синяки и три сломанных ребра, большей частью теперь заживших, но они, без сомнения, все еще будут причинять ему боль. У него также есть… клеймо на левой стороне груди под ключицей.       - Клеймо? – прошептала Фанес с недоверием и ужасом одновременно.       Вздохнув, Элронд ослабил ворот кремовой рубашки. Решив, что лучше будет ей увидеть это сейчас, чем когда Леголас проснется, он осторожно сдвинул повязку, обнажая метку. При виде ее Фанес похолодела, почти не сознавая, что следующий вопрос произносит вслух:       - Останется шрам?       - Да… - с сожалением отозвался Элронд. – Она оставалась без обработки слишком долго. Метка останется и на Элладане, и на Леголасе. Будем надеяться, со временем она потускнеет, но не уверен, исчезнет ли когда-нибудь полностью.       При мысли о боли, которую это причинит Леголасу, на глаза навернулись слезы. Фанес понимала, что отныне всякий раз, как он будет смотреть на свое отражение, метка будет напоминать о том, что ему довелось пережить за прошедший месяц. Даже сама мысль о боли, которую ему пришлось вынести, когда ее ставили… просто представляя, как раскаленное докрасна железо прижимают к его коже, заставила ее содрогнуться. Тот факт, что Леголас вытерпел эту боль и все равно вернулся к ней, вынудил ее, шмыгнув, сердито отереть слезы со щек. Она должна быть сильнее ради него, должна помочь ему преодолеть это, а не ударяться в слезы всякий раз, как ее увидит.       Фанес кивнула Элронду, чтобы он продолжал.       - Больше всего его будут беспокоить раны на спине, - мрачно продолжил владыка Ривенделла. – Понадобится некоторое время, чтобы они зажили, и движения будут причинять боль. Но когда рубцы заживут, то, думаю, со временем исчезнут полностью, как обычно.       Фанес кивнула. Некоторое время она сидела в тишине, а потом поднялась и нетвердым шагом направилась к балкону, выходя в лунный свет. Приглядывая за ней краем глаза, Элронд снова укрыл Леголаса одеялами. Спустя какое-то время, когда он в очередной раз менял полотенце на лбу принца, с балкона донесся несчастный прерывистый вздох. Он обернулся и увидел, как сев на скамью, Фанес закрыла лицо руками и тихонько всхлипывала.       Сердце зашлось печалью, и Элронд поспешил к ней. Даже если Фанес ушла, чтобы поплакать в одиночестве, в этом горе он не мог оставить ее одну. Он задолжал эту помощь Леголасу.       Элронд опустился на скамью рядом с Фанес и заключил ее в объятия, вспоминая времена, когда ему вот так приходилось успокаивать дочку. Впадая в привычный ритм, он покачивал ее вперед-назад, тихонько баюкая. Вскоре всхлипы Фанес затихли, и Элронд слегка отстранился, не убирая руку с ее плеч. Фанес выпрямилась, и, несмотря на то, что слезы все еще катились по ее щекам, высоко подняла подбородок. И в этот самый момент Элронд увидел перед собой королеву. Он увидел в ней венценосную принцессу, которой она стала , выйдя замуж за Леголаса, увидел ее силу, увидел женщину, достаточно сильную, чтобы стоять рядом с Леголасом плечом к плечу и помогать ему на его нелегком пути.       - Зачем ты вышла, чтобы плакать? – негромко спросил он.       Какое-то время Фанес молчала, не отрывая взгляда от ярких звезд. А потом так же тихо ответила:       - Потому что он всегда просыпается, когда слышит плач, а я этого не хочу. Хочу, чтобы он отдохнул…       Еще две слезинки скатились по ее щекам, но она их даже не заметила.       - Мне кажется, до этого времени я держалась за какую-то наивную надежду, что, стоит ему вернуться домой, как все наладится… но он все также закрыт для меня.       - Ему нужно, чтобы ты была рядом.       Фанес повернулась, сверкнув непоколебимым взглядом янтарных глаз:       - И я буду. Всегда.       Элронд улыбнулся.       - Тогда с ним все будет в порядке. Леголас сильный.       Фанес хмыкнула:       - Леголас упрямый.       Элронд засмеялся над ее раздраженным тоном, сумев пробудить и на ее лице тень улыбки.       В этот момент дверь в Целительское крыло открылась, и Фанес с Элрондом одновременно обернулись. Увидев Кириона, Фанес приподнялась, приветливо протягивая к нему руку. Кирион пристально смотрел на Леголаса, пока шел к балкону, оторвав взгляд лишь в последний возможный момент.       - Ты в порядке, Кирион? – мягко спросила Фанес, встретив его объятиями и поцелуем в щеку.       - …Я не хотел причинять ему боль, - дрожащим голосом прошептал Кирион. – Он в порядке? Я ухудшил его состояние?       - Он будет в порядке, - заверила его Фанес и, продолжая приобнимать за плечи, повела к старшему брату.       Глаза Кириона были больше обычного из-за остаточного шока от состояния, в котором вернулся Леголас. Она деликатно подтолкнула его к стулу, а сама присела на край постели.       - Леголас знает, что ты не хотел причинять ему боль. И, полагаю, пробыв вдали от тебя столько времени, он не променял бы эти объятия ни на что на свете.       - Ты, правда, так думаешь? – спросил Кирион, вскидывая на нее выразительные изумрудные глаза.       Этот миг напомнил ей, что Кирион был еще подростком, и она тепло улыбнулась, сжимая его руку.       - Я уверена. Разве ты не помнишь, как всякий раз он позволяет Малиэль обнимать себя, независимо от того, насколько сильно ранен?       - Так, то Малиэль, а я просто… - осекся Кирион, глядя в пол.       Фанес отвесила ему подзатыльник. Кирион вскрикнул, потирая ушибленное место и возмущенно уставился на нее. Фанес ответила сердитым взглядом.       - Ты так же дорог Леголасу, как и Малиэль. Дорог нам обоим. Ты практически наш сын, так что нечего слоняться вокруг, сомневаясь в своей ценности. Просто подумай о том, как мы настрадались, ежедневно меняя тебе подгузники и утирая слезы: с чего бы нам это делать? Ради того, чтобы теперь все просто отбросить?       Кирион сделался пунцовым, накрепко приклеившись взглядом к точке на полу.       - Я знаю, что ты не особенно много помнишь о том времени, Кирион, - негромко продолжила Фанес, приподнимая кончиками пальцев его подбородок. Зеленые глаза взметнулись к ее лицу. – Но никогда не сомневайся в любви Леголаса к тебе.       Кирион, наконец, кивнул и слезы побежали по его щекам. Подавшись вперед, Фанес притянула его в объятия.       Когда он успокоился, она спросила:       - Ты виделся с Глорфинделом?       Кирион кивнул:       - Он остался, чтобы помочь твоим родителям сюда перебраться. Они решили, будет легче, если Малиэль окажется ближе к Целительским палатам: так тебе не придется путешествовать между двумя домами, чтобы повидаться с ней. Они просили меня передать, что будут приглядывать за Малиэль столько, сколько нужно.       Фанес с облегчением кивнула, посылая мысленную благодарность родителям. Они тоже весьма беспокоились за Леголаса, по-видимому, сблизившись с зятем после всех раз, когда Леголас гостил в Ривенделле.       Глаза Кириона вновь были прикованы к брату, и он протянул руку, касаясь его щеки, словно желая убедиться, что он действительно здесь. Кожа ладони ощутила жар и теплое медленное дыхание Леголаса.       - Он совершенно отключился, - тихо сказал Кирион. – Я никогда не прикасался к нему вот так, когда он спал.       Фанес улыбнулась и озорно сказала:       - Мы можем нарисовать ему усы, а он и не заметит.       Глаза Кириона округлились, и он в шоке уставился на Фанес, слегка расслабившись, лишь когда увидел любящий взгляд, каким она смотрела на мужа.       - Это что это вы собираетесь сделать с моим пациентом? – прозвучал в футе от кровати строгий, но не лишенный веселья голос Элронда.       Фанес усмехнулась, а взгляд владыки вскоре привлек Кирион, безуспешно пытавшийся скрыть зевоту.       - Иди к себе в комнату и поспи, Кирион, - мягко сказал он. – Леголас сегодня не очнется. Можешь вернуться утром, если хочешь.       Даже несмотря на мягкий тон, голос Элронда не оставлял возможности для пререканий. Почувствовав это, Кирион невольно поднялся на ноги. Он с нежностью скользнул пальцами по щеке Леголаса, а потом повернулся и подавленно пошел к двери.       Как только он скрылся из виду, тревога и печаль снова опустились на плечи Фанес, казалось, как-то даже сдувшейся, словно все это время она держала лицо лишь ради Кириона. Фанес пересела на освободившийся стул и нырнула под одеяло, чтобы вытащить левую руку Леголаса. Некоторое время она рассматривала исполосованную шрамами и порезами кожу ладони, а потом переплела их пальцы и склонилась вперед, устраиваясь верхней частью тела на постели и прикладывая голову рядом с головой Леголаса. Элронд легонько сжал ее плечо, после чего пошел к близнецам, снова присаживаясь у их кровати. Помнилось, и сам он когда-то надевал маску спокойствия ради детей, что ж, теперь они были достаточно взрослыми, чтобы этого больше не требовалось.       И так, неспособные заснуть, они снова начали свое долгое бдение. ***       Был уже полдень, когда близнецы очнулись ото сна. Элрохир проснулся лишь минутами раньше брата, потерянно озираясь, пока взгляд его не остановился на отце, который сгорбившись на стуле подле их кровати, спал явно не в самом удобном положении.       Почувствовав, как брат просыпается, он приподнялся на локте и пробежался пальцами по его лбу, чтобы подарить ему мягкое пробуждение. Когда глаза Элладана открылись, они смотрели так же потерянно, как чувствовал себя и он сам, вероятно из-за лекарств, что дал им отец.       - Ро, - прошептал Элладан, и слабая улыбка осветила его лицо. – Мы дома.       Элрохир снова посмотрел на отца, и такая же улыбка появилась на его губах:       - Мы дома.       - Элладан, Элрохир.       Близнецы повернулись на голос и увидели шедшую к ним Фанес. Она говорила тихо, тоже, очевидно, желая, чтобы их отец поспал еще немного. Сама она казалась обеспокоенной и усталой, и было несложно понять, почему. Леголас выглядел ничуть не лучше вчерашнего, если не сказать, хуже.       Фанес обняла их, и Элладан с Элрохиром ответили ей тем же, пытаясь хоть немного ее подбодрить. Вскоре Фанес отпрянула и, поцеловав обоих в лоб, присела рядом.       - Как самочувствие? – спросила она.       Элрохир взял ее за руку:       - Мы в порядке, - заверил он, улыбнувшись . – Раны не серьезные.       Фанес кивнула, и взгляд ее снова порхнул к Леголасу, словно она боялась, что его состояние ухудшилось за минуту, что она провела не рядом с ним.       - Знаешь, он вернулся для тебя, - негромко сказал Элладан, привлекая взгляд Фанес. – Он вернулся для тебя и Малиэль. Даже когда он был готов рухнуть замертво, мысль о семье заставляла его продолжать идти. Леголас не сдастся теперь, когда он, наконец, добрался до цели - его воля слишком сильна для этого.       Фанес кивнула, коротко улыбнувшись.       - Спасибо, что приглядели за ним, - тихо сказала она.       Но вместо того, чтобы принять эти слова на лицах обоих появилось виноватое выражение, у Элладана – сильнее всего.       - Я не заслуживаю твоей благодарности… - тихо проговорил Элладан, и взгляд его снова переместился на Леголаса. – Я ничего не сделал, чтобы остановить их, когда они избивали его, если не сказать, что делал только хуже. Ты не должна меня благодарить.       - И все же ты был там вместе с ним, - сказала Фанес. Она приложила ладонь к его щеке, заставляя встретиться с ней взглядом. – Ты был там, чтобы позаботиться о нем, когда он был ранен. Ты был рядом, чтобы протянуть руку помощи, когда он спотыкался. И ты удостоверился, что он выбрался оттуда живым. У меня есть все причины на свете, чтобы благодарить тебя от всего сердца.       - Я стоял рядом молча, когда они волокли его из клетки, зная, что они изувечат его, - задохнулся Элладан. – Я стоял рядом в ту ночь, когда они разорвали его спину в клочья, и не сделал ничего, даже когда вокруг меня другие рабы боролись за него, за того, кого они даже не знали.       - Тебе нужно было заботиться о своей семье, Элладан, - чуть надавила Фанес. – Элрохир не был бы сегодня здесь, если бы ты не стоял молча. Леголас знает, чего тебе стоило оставаться на месте в те моменты; он понимает, потому что у него тоже есть семья.       - Ты с ним не разговаривала.       - Я знаю своего мужа, - ответила Фанес. – И он бы предпочел, чтобы выжили трое, чем потерять вас двоих, даже если это принесло ему боль. Думаю, нам всем известно, что ты бы не смог жить без Элрохира. И где бы был сейчас Леголас, если бы вы оба погибли?       - Я мог это остановить, - прошептал Элладан. – Мы могли отдать наши жизни за него.       - Тернер бы не отпустил его только потому, что вы умерли. Все, чего бы вы этим добились – это оставили бы Леголаса с ним один на один, - негромко втолковывала ему Фанес. – Оставь это чувство вины. Из того, что вы мне рассказали, все закончилось самым лучшим из возможных исходов.       Даже несмотря на только что сказанное, Элладан явственно видел грусть и отчаяние в ее глазах.       - Мне очень жаль, - выдохнул он.       Улыбнувшись сквозь слезы, Фанес прошептала:       - Я прощаю тебя.       Сдавленный вздох прорезал тишину, и все трое обернулись к Леголасу. Его лоб слегка поблескивал испариной, щеки алели пятнами лихорадочного румянца, а лицо несло печать боли, от которой он слегка мотал головой из стороны в сторону, очевидно, захваченный тисками лихорадочного сна.       Тихий расстроенный звук сорвался с губ Фанес, мигом бросившейся к мужу. Она взяла его руку в свою, другую ладонь прижимая к его щеке, и присела подле кровати на колени.       - Шшш… Леголас, - успокаивающе прошептала она, - шшш… ты теперь в безопасности. Я с тобой, любовь моя. Я с тобой. Засыпай…       Фанес продолжала негромко говорить с ним, пока Леголас не успокоился, и его лицо не разгладилось. По тому, что она не придала этому особого значения, становилось понятно - такое уже случалось, пока они спали.       Близнецы смотрели, как она смочила водой полотенце, проходясь им по пылающему лбу Леголаса, его щекам и шее. Повторив процедуру, она положила ткань ему на лоб.       - У него совсем нет улучшений? – обеспокоенно спросил Элрохир.       - Жар за ночь только усилился, - прозвучал за их спинами утомленный голос Элронда. Когда близнецы испуганно вздрогнули, повернув к нему головы, он улыбнулся и сказал:       - Полагаю, я заснул.       - Полагаешь? – саркастично прокомментировал Элрохир, выгибая бровь, а губы его подрагивали в улыбке.       Усмехнувшись, Элронд поднялся. Он коротко обнял сыновей, после чего подошел к Леголасу, убрал полотенце, чтобы положить свою ладонь на теплый лоб, и нахмурился.       Он уже собирался отправиться в кладовую за травами, когда дверь в Целительские палаты распахнулась, и в комнату вошел Глорфиндел в сопровождении Хадона, главного Ривендельского кузнеца. Хадон нес с собой короб с инструментами и выглядел так, словно его только что выдернули прямо из кузницы. Завидев Элронда, мастер поклонился.       - Мой лорд, - грубоватым голосом поприветствовал он. – Глорфиндел сказал, что Вам требуется моя помощь.       Элронд озадаченно посмотрел на Глорфиндела, но ответил вместо него Элладан.       - Хадон, - приветливо улыбнулся он, но эта улыбка погасла, когда он поднял правую руку, открывая взорам кандалы. – Как думаешь, сможешь что-нибудь с этим сделать?       Сказать, что Хадон выглядел ошеломленным, было бы сильным преуменьшением, но шок быстро сменился каленым гневом. Он едва ли не швырнул короб на стол в изножье кровати, распахивая его и выкладывая инструменты. Жестом попросив Элладана подойти ближе и положить руку на стол, он принялся изучать браслет.       Пока Хадон работал, Элронд пошел в кладовую и взял еще болеутоляющих и жаропонижающих трав, чтобы заварить для Леголаса чай. Вскипятив воды, он добавил травы и наполнил кружку. По пути обратно в комнату до его слуха донеслись резкие звуки удара металла о металл. Он внутренне содрогнулся при мысли о том, как тревожили они мирный сон Леголаса, но его неудовольствие исчезло, когда он увидел смесь эмоций, с какой смотрел на освобожденное запястье Элладан. Тот водрузил на стол вторую руку и Хадон быстро проделал ту же процедуру вновь.       В тех местах, где находились браслеты, кисти рук Элладана окольцовывали порезы и синяки, но все было и вполовину не так плохо, как боялся Элрохир. Лишь некоторое время спустя Элладан поднял взгляд от своих запястий и снова посмотрел на Хадона.       - Спасибо, - искренне сказал он. – Сумеешь то же сделать с теми, что у Леголаса, даже если он спит?       Хадон мгновенье колебался, глядя на Леголаса, после чего посмотрел на Элронда, ожидая согласия. Заметив вопросительный взгляд, Элронд обернулся.       - Фанес?       Она оторвала глаза от Леголаса и медленно кивнула, отходя от кровати.       - Даже если вы его разбудите, это того стоит, - сказала она кузнецу. – Просто постарайтесь быть осторожным.       Хадон серьезно кивнул и подошел к постели, садясь на стул и пододвигая ближе прикроватный столик. Тем временем Фанес высвободила руки Леголаса и через мгновенье положила сломанное предплечье на стол. Присев рядом на колени, она положила ладони по обе стороны перелома, чтобы стабилизировать кости, пока Хадон принялся работать над замком.       Кандалы Леголаса были иного устройства, нежели у Элладана, и были замкнуты вокруг запястий крепче, поэтому Хадону оказалось сложнее их снять. Даже когда замки щелкнули, браслет с запястья не упал.       Между бровями задумчивого Элрохира пролегла тонкая складка, и глаза округлились, когда его внезапно ударило осознание. Но прежде чем он успел остановить эльфа, Хадон схватился за слегка разошедшиеся края браслета и с силой дернул их с запястья Леголаса. В тот же миг из порезов хлынула кровь, укрытая ранее тугим куском металла, и с губ Леголаса сорвался болезненный стон. Фанес бросилась к мужу, успокаивая его и стараясь удержать от пробуждения.       Не успели глаза Хадона расшириться, как руки Элронда уже оказались на запястье Леголаса, оказывая давление на вены прямо над полосой порезов. Израненная кожа была разорвана удалением тугих браслетов, которыми прежде скреплялись порезы.       - Принеси повязки, Элрохир, - сказал Элронд, не поднимая головы.       Элрохир метнулся в кабинет, доставая свежий рулон бинтов. Зная, чего хотел от него отец, он быстро обернул их под тем местом, на которое тот надавливал, чтобы повязка заменила его пальцы. Потом он поспешил в кабинет, доставая травы, мазь и иголку с нитками.       Элронд к этому времени уже наполнял водой котел, висевший над очагом. Бросив в него травы, все остальное Элрохир сгрузил на стол. Кровь уже начала капать на поверхность стола, и рука Фанес надежно прижимала к поверхности предплечье Леголаса. Следивший за ней Элронд видел, как она пыталась утешить Леголаса, которого, в ответ на боль, затянул очередной лихорадочный сон. Покачивая головой из стороны в сторону, и он то и дело пытался притянуть к себе руку, но Фанес лишь крепче ее сжимала. Элрохир быстро подменил руки Фанес, прежде чем Леголас успел бы навредить себе, давая ей свободу успокоить его должным образом.       К тому времени, как Элронд вернулся с травяным настоем, стараниями Фанес Леголас немного затих, но у Элрохира было скверное чувство, что отчасти это было вызвано непрекращающейся потерей крови.       Сев на освобожденный Хадоном стул, Элронд быстро промыл раны, сшил края и обернул вокруг запястья белые повязки. После этого он снял бинты, которые туго намотал Элрохир над порезами, восстанавливая ток крови. Все это было проделано быстрыми безупречными движениями, и вскоре рука Леголаса снова оказалась под покрывалами.       Взяв другую руку, целитель положил ее на стол и поднял взгляд на Хадона, который стоял рядом, ошалело глядя на происходящее. В стальных глазах эльфа читались вина и ужас.       - Мы не можем оставить такие раны необработанными, - сказал Элронд, поднимаясь и и жестом предлагая Хадону занять его место - На этот раз мы попробуем снять его другим способом, если ты будешь так добр, чтобы отпереть замок.       Пусть и нерешительно, но Хадон кивнул и уселся на стул. Взяв инструменты, он снова принялся корпеть над замком, а Элронд, тем временем, крепко перевязал руку над браслетом, останавливая поток крови. Приготовив котел, полный воды с травами, он поднес его ближе.       Когда кузнец отпер замок, Элронд погрузил руку Леголаса в воду, чтобы отмочить раны от поверхности браслета. Видя желание Хадона поскорее оказаться как можно дальше, он отпустил его со словами искренней благодарности.       Элронд подержал руку Леголаса в воде несколько минут, слушая рассказ Глорфиндела о том, чем тот был занят всю ночь. Неотрывно глядя на мужа, Фанес сидела у изголовья кровати, поглаживая его по коротким сребристо-белым волосам. Леголас совершенно успокоился, и теперь дышал размеренно и неспешно. Было ясно, что одно лишь присутствие Фанес рядом успокаивало его как ничто другое. И Элронд был счастлив, что у Леголаса кто-то, подобный ей, особенно в такие моменты, как этот.       Наконец, удовлетворенный тем, как намокла кожа, он взялся за края и потянул их в стороны. Это не было так резко и болезненно, как с другой рукой, но раны все равно открылись, окрашивая воду в розовый цвет. Элронд быстро повторил процедуру с обработкой разрывов, и вернул руку под одеяло.       Когда он закончил, Фанес медленно поднялась. Она едва могла отвести взгляд от Леголаса, когда проговорила:       - Я должна проверить, как Малиэль.       Когда она не сделала ни шагу, все так же не отрывая от Леголаса глаз, Элронд положил руки ей на плечи:       - Мы приглядим за ним и сразу же пошлем за тобой, если что-то случится. Отдохни немного, Фанес, ты выглядишь уставшей.       Фанес вздохнула, подтверждая слова целителя всем своим видом, и все же у Элронда возникло ощущение, что она едва ли собиралась последовать его совету. Фанес наклонилась, даря один последний поцелуй Леголасу, после чего отвела взгляд и покинула комнату, зная, что, стоит ей оглянуться – и она будет уже не в силах заставить себя уйти.       Даже несмотря на то, что Элладан с Элрохиром поведали ей о событиях той ночи, она с болезненной ясностью понимала, что в их рассказе отсутствовали некоторые страницы – листы, лишь Леголасу известные, поскольку о деталях происходившего он не рассказал даже близнецам. Оставалось еще и то, что утаивали от нее сами близнецы, что-то важное. Где-то в районе момента, когда Леголаса высекли в третий и самый суровый раз, их голоса делались нерешительными до тех пор, пока более или менее они не пропускали оставшуюся часть ночи…       Фанес свернула за угол, вдруг осознав, что не представляет, где остановились родители с Малиэль. Она рассеянно моргнула и изменила направление в сторону более людных мест, спросив совета у первой же встретившейся горничной. Когда она опять отправилась по коридорам, вновь и вновь ее мысли возвращалось к тому, насколько хрупким выглядел Леголас. Бледный и безответный, укрытый дополнительным одеялом, чтобы удержать тело неподвижным, он подрагивал от холода, даже несмотря на то, что жар, державший его в своих тисках, никак не желал уступать. Перед глазами отпечаталось искаженное болью лицо Леголаса, когда кошмары вторгались в его сон, и, даже несмотря на это, она не чувствовала в своем сердце совершенно ничего, что указывало бы на беды мужа. И это пугало ее больше всего остального, потому что она знала: в этот самый момент у него мог случиться кошмар, и Леголас будет нуждаться в ее помощи, а она даже не узнает об этом.       Усилием воли отгоняя эти мысли, Фанес, остановившись, огляделась: за этими размышлениями, она опять умудрилась заблудиться. Она уже было собиралась повернуть назад, откуда начинала свой путь, как по коридору разнесся голос:       - Фанес?       Фанес обернулась, выглянув из большой арки, ведущей в сад, и увидела отца. Взгляд направлявшегося к ней Фанора был обеспокоенным, но он улыбался с искренней теплотой. Отец заключил ее в объятия, и Фанес слегка расслабилась в его руках, обнимая его в ответ.       - Ada.       - Пришла повидать Малиэль? – мягко спросил Фанор.       Фанес кивнула у него на плече, напомнив ему времена, когда была еще малышкой.       Усмехнувшись, он чуть отстранился, продолжая обнимать ее одной рукой.       - Ну, здесь ты ее не найдешь. Ты, должно быть, некоторое время назад свернула не туда.       Когда они пошли, он спросил:       - Как Леголас?       - Он все еще в глубоком сне, - ответила Фанес, – практически без сознания, и его сжигает жар, не желающий утихать. Элронд, однако, верит, что он полностью выздоровеет. Ему просто нужен отдых.       Фанор кивнул:       - Это хорошо.       - Как Малиэль?       - Растеряна из-за того, что так долго находится вдали от тебя, и боится, что с тобой тоже случилось что-то плохое. Мы с Гилрин пытаемся успокоить ее, как можем, но она ничего не слушает, - ответил он. – Хорошо, что ты пришла.       - Мог бы за мной послать, - устало сказала Фанес.       - Не-а, мы хотели, чтобы ты оставалась с Леголасом. Валар свидетели, ему ты сейчас нужнее, чем Малиэль, и неважно, какая у вас двоих договоренность. Малиэль поймет, что может доверять нам, когда ты вернешься сейчас вместе со мной, и все станет намного легче, - сказал Фанор. – Малиэль с нами в полной безопасности, поэтому ты вольна быть с Леголасом столько, сколько захочешь. Она, кстати, весьма увлеклась Глорфинделом после того, как он проявил свой талант в рассказывании историй. Фанес усмехнулась.       Когда они свернули в следующий поворот, Фанор повел ее к одной из комнат, открывая перед ней дверь. Стоило Фанес перешагнуть порог, как на нее налетел маленький вихрь, вцепившейся в ее ноги. Улыбка тронула уголки губ, и она наклонилась, чтобы поднять Малиэль на руки.       Дочка смотрела на нее заплаканными голубыми глазами, такими похожими на отцовские, что сердце укололо невыносимое желание увидеть, как Леголас, наконец, откроет глаза. Большим пальцем она провела по розовой щечке Малиэль, стирая слезинку. В ответ малышка шмыгнула и обхватила ее за шею, пряча личико в материнских волосах.       - Я думала, ты ушла… как Ada, - всхлипнула она. – Я думала, ты меня бросила…       - Твой Ada не бросил тебя, дорогая, - мягко сказала Фанес, поглаживая ее по спине. Улыбнувшись матери, она прошла вглубь комнаты и села на диван.       - Но его здесь нет, - всхлипнула Малиэль, поднимая голову и открывая Фанес свое заплаканное лицо. Вблизи у нее под глазами виднелись тени, а в лазурной глубине таились печаль и страх… страх потерять того, кто, она знала, был сильным, и мог защитить ее от всего на свете.       Глядя на это, Фанес поняла: она не сможет скрывать от нее происходящее. Она заправила кудряшки Малиэль за уши, обхватывая ладонями ее личико, и посмотрела ей в глаза.       - Леголас вернулся прошлой ночью, - мягко сказала она. Губы Малиэль округлились.       - Он не пришел повидать тебя, потому что ранен. Сейчас он спит.       - Он ранен?.. – прошептала Малиэль, и глаза ее сделались еще больше.       Фанес кивнула.       - Но он поправится, как и в прежние времена, когда он был ранен. Как во время путешествия сюда.        Слезы покатились по щекам Малиэль, но она кивнула.       - Я хочу к нему…, - прошептала она.       - Лучше немного подождать, пока Ada проснется и ему станет лучше.       Малиэль покачала головой, в невинных глазах отразилось упрямство.       - Я хочу к нему.       - Пока нельзя, дорогая, прости, - устало сказала Фанес.       Малиэль еще яростнее закачала головой, ее рыжие волосы взметнулись вокруг лица. Слезы побежали еще сильнее, а в глазах вновь появилось выражение страха.       - Ты обманываешь, он не вернулся.       - Я не обманываю, дорогая, я бы никогда не стала тебя обманывать, - вздохнула Фанес.       - Тогда дай мне его увидеть, - захныкала она. – Я хочу к нему… Я не понимаю, почему мне нельзя его увидеть, если он здесь… Я обещаю, что не буду его будить… Пожалуйста… Я обещаю.       Фанес на секунду прикрыла глаза. У нее действительно не осталось сил справляться еще и с этим, поэтому она слабо кивнула, снова поднимая Малиэль на руки. Ее отец все еще стоял в дверях, и коротко ей улыбнувшись, он направился в больничное крыло. Гилрин отправилась с ними.       - Ты должна пообещать мне, что не будешь его будить, - по пути негромко сказала Фанес. – Ему нужно много отдыхать. Он сейчас не очень хорошо выглядит, но это только потому, что ему нужно хорошенько поспать.       Малиэль послушно кивнула, но в следующий миг ее глаза уже были прикованы к одной из сквозных арок, за которой виднелись белые розы. Она потянула Фанес за рукав, привлекая внимание, и указала на них. Фанес вздохнула, опуская ее на пол. Розы были столь прекрасными, что у нее не оставалось сомнений в их принадлежности к одному из личных садов Передхиллов в Ривенделле. В конце концов, они находились вблизи комнат Элронда и его семьи.       - Только одну, - сказала она, надеясь, что Элронд их простит. ***       Дверь открылась, и в Целительском крыле появился Фанор. Глаза эльфа сразу же обратились к Леголасу, и первоначальное изумление в них быстро сменилось гневным прищуром, когда он увидел порезы вокруг его запястий, которые сейчас проверял Элронд. Когда он прошел в комнату, целитель поднял голову.       - Фанор?       Его голос выдернул Фанора из размышлений, и он обратился к владыке.       - Фанес ведет сюда Малиэль, чтобы уверить ее, что Леголас вернулся, - сказал он. – Я их немного опередил, потому что Малиэль захотела сорвать цветок.       Элронд кивнул и торопливо забинтовал запястья Леголаса, опустив поверх повязки рукав и возвращая руку под одеяло. Проделав то же со вторым запястьем, он взял маленькое влажное полотенце и бережно отер им лицо Леголаса. Им же он протер следом небольшой столик у кровати, ловко убирая с поверхности пятна крови. Поднявшись с кровати, Элрохир тоже принялся переносить с видных мест в кладовую всевозможные целительские принадлежности.       Закончив со столом, Элронд переместил его на обычное место. Он завязал шнуровку на вороте свободной туники Леголаса, успешно скрывая под ней повязки, после чего натянул поверх одеяла, подтыкая их вокруг его фигуры. Фанор вынужден был отдать им должное за результат: Леголас стал выглядеть немного лучше, когда раны его были прикрыты, и подавляющее чувство пребывания в палатах немного померкло с удалением инвентаря и пахучих снадобий. Единственное, что выдавало теперь нездоровое состояние его названного сына, были закрытые глаза да пятна румянца на болезненно-бледном лице, не говоря, конечно, о синяке и порезе на скуле.       Элрохир настежь открыл балконные двери, позволяя свежему воздуху политься в комнату, вымывая привязчивый запах крови и лекарств. Элронд переместился на стул рядом с кроватью, которую делили Элладан с Элрохиром, позволяя теперь и другим побыть ближе к Леголасу. На кровати к брату вскоре присоединился Элрохир, но, подходя к Леголасу, Фанор не обратил на них никакого внимания.       Некоторое время он смотрел на неподвижные черты, после чего бережно заправил за ухо локон, задутый ветерком на глаза. Леголас не пошевелился, и никаким другим образом не отреагировал на прикосновение. И вновь в Фаноре вскипела злость, стоило лишь ему подумать о том, что эти люди посмели сотворить с членом его семьи.       Он не особенно близко общался с Леголасом до рождения Малиэль, но ему пришлось признать, что Леголас был отличным мужем, принцем и чертовски хорошим отцом. Видя его таким, лежащим здесь и поддавшимся, наконец, ранениям, после того, как он столько бился, чтобы вернуться к своей семье, Фанор неожиданно испытал прилив гордости.       Не прошло и минуты, как дверь отворилась вновь, и следом за Гилрин, в палату вошла Фанес с Малиэль на руках.       При виде дочки Леголаса сердца Элладана и Элрохира растаяли. Они ведь встречают ее в первый раз – виновато осознали оба. В ее все еще детском лице были заметны черты обоих родителей. Определенно, она унаследовала глаза Леголаса, только без его способности скрывать эмоции. Каштановые волосы имели тот же бронзовый оттенок, что и у Фанес, и братья были уверены, что когда малышка подрастет, буйные кудряшки уступят место мягким волнистым локонам. Сейчас они были заплетены в две косички, завязанные по бокам маленькими голубыми ленточками, под цвет платья и глаз.       Сердца близнецов кольнула боль, когда они заметили на ее розовых щечках соленые дорожки слез и слабые тени под глазами.       Невинные глаза сначала пробежались по близнецам, слегка ей улыбнувшимся, но в следующий миг ее взгляд уже был прикован к соседней кровати и неподвижной фигуре отца. Малиэль изменилась в лице и тут же стала вырываться из материнских рук. Фанес на мгновенье прижала ее крепче, спрашивая:       - Ты помнишь, о чем мы договорились?       - Не будить Ada, - прошептала Малиэль.       Фанес кивнула, опуская ее на пол. И только тогда близнецы заметили в ее кулачке розу, что до этого Малиэль держала за маминой спиной. Их глаза округлились, во ртах пересохло, и боль пронзила сердца. Это была роза из сада из их матери, единственного места во всем Ривенделле, где росли белые розы. Она заботилась о них сама, и никогда ни единый цветок не был сорван, кроме как ее собственной рукой.       На мгновенье в их душах вскипел гнев, но потом малышка прошла к столику и бережно положила розу в чан с водой, в которой смачивали полотенце-компресс. Опустив стебель в воду, она подошла к кровати и, коротко взглянув на маму через плечо, приложила свою маленькую ладонь к щеке Леголаса.       - Я спросила у куста, могу ли я взять цветок, как ты меня учил, Ada, - прошептала ему Малиэль, но близнецы все равно расслышали ее слова. – Я думаю, он тебя знает. Ты должен поправиться, чтобы мы могли вместе пойти и поговорить с ним… Я думаю, ему одиноко.       Малиэль на мгновенье прервалась, ожидающе глядя на него, а потом робко позвала:       - Ada?       Леголас не отреагировал и на это.       Когда Малиэль оглянулась на Фанес, по ее щекам снова покатились слезы.       - Nana, почему он не просыпается?       Фанес поспешила к ней, поднимая на руки и гладя по волосам, пока малышка тихо плакала, уткнувшись в ее плечо и обхватив руками за шею.       - Шшш… Он проснется, когда отдохнет. Он скоро снова будет на ногах, вот увидишь, - негромко сказала она. – А теперь нам пора дать отдохнуть ему и отдохнуть самим.       - Я хочу остаться… - захныкала Малиэль.       - Мы с тобой договаривались, что я разрешу тебе повидаться с ним, но всем нам сейчас нужен отдых. Ты сможешь прийти завтра, - сказала Фанес и направилась к двери.       Прежде чем она успела сделать хоть шаг, Малиэль вырвалась из ее рук и вернулась к Леголасу. Она осторожно поцеловала его в щеку и прошептала «Сладких снов, Ada». Потом она возвратилась обратно к матери, позволяя себя поднять. Она опустила голову на мамино плечо и глядела на Леголаса как можно дольше, пока они с Фанес не скрылись за дверью.       Гилрин и Фанор ненадолго задержались, расспрашивая Элронда о состоянии Леголаса, но близнецы не могли сосредоточиться на разговоре, продолжая смотреть на белую розу, что стояла на прикроватном столике. На их глазах один из лепестков сорвался с цветка, плавно скользя вниз, пока не опустился на волосы Леголаса.       Только когда дверь закрылась, и Элронд обнял их обоих со спины, близнецы стряхнули владевшее ими оцепенение. Они обернулись к отцу, а он заговорил.       - Настало время этим розам украсить залы Ривенделла вновь, - сказал он, глядя на цветок. – …Как будто она здесь, рядом, приглядывает за ним и благодарит его за то, что позаботился о вас двоих, как и обещал.       - Леголас обещал Nana, что приглядит за нами? – спросил Элладан надломленным голосом.       Элронд кивнул, его взгляд от розы переместился к Леголасу.       - Перед самым отплытием в Валинор она поведала мне о своих опасениях, что совершила ошибку, возложив такую ношу на кого-то столь юного и уже обремененного собственными заботами. В своей печали я быстро забыл об этом, как забыл и боль Леголаса. В первый раз я сейчас сознаю, что он, должно быть, испытывал, помогая нам.       - Мы многим ему обязаны… - прошептал Элрохир. - Только теперь я, наверное, понял, скольким, скольким он пожертвовал, когда решил отправиться с нами.       Элладан кивнул в молчаливом согласии.       - Она была такой маленькой…       - Позаботьтесь о ней, - сказал Элронд. – Удостоверьтесь, что на протяжении грядущих недель она не почувствует нехватку заботы отца слишком сильно, чтобы у Леголаса было время поправиться.       - Мы не должны касаться чего-то столь невинного и чистого, как она, - с горечью прошептал Элладан, - когда наши руки по локоть в крови и разрушении.       - Отчего ты беспокоишься о том, чтобы запятнать ее, когда она может облегчить тяготы ваших душ? – мягко спросил Элронд, обходя кровать и присаживаясь перед ними на колени. Он бережно взял их руки. – Не убийц я вижу перед собой, а своих сыновей. Время смертей прошло, теперь время искупления и исцеления. Позвольте ей исцелить вас. Позвольте всем исцелить вас. Позвольте свету прогнать остатки тьмы и победить ее. Я верю в вас.       Элладан тяжело сглотнул, безуспешно попытавшись остановить слезу, все равно скатившуюся по щеке. В тот же миг в его сознании появилось успокаивающее присутствие, мягко обернувшее собой мысли о вине и ненависти к самому себе и смягчило их настолько, что они больше не заглушали все остальные чувства. Он посмотрел в сторону и увидел брата, сквозь слезы подарившего ему маленькую улыбку.       Они преодолеют это, вот что говорила эта улыбка; они будут сражаться. Элладан улыбнулся в ответ.       - А теперь дайте-ка я проверю ваши раны.       Близнецы застонали.