Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Было больно... это становилось ясно даже его затуманенному измученному сознанию. Тело казалось настолько тяжелым, что он мог бы предположить, что проспал целую неделю, если бы не воспоминания о пробуждении и забиравшейся к нему в объятия Фанес, которая все так же ощущалась под боком.       В комнате вели тихую беседу, явно приглушая голоса, чтобы его не разбудить. Вдумываться, о чем шел разговор, он даже не пытался: просто слушал успокаивающие звуки непринужденной болтовни, пытаясь игнорировать боль от многочисленных ранений. Действие болеутоляющих трав, очевидно, подошло к концу.       Фанес в его руках пошевелилась, прижавшись спиной к груди, так что сломанное предплечье теперь покоилось у нее на животе. Леголас знал, что она старалась двигаться как можно меньше, но каждый ее вздох посылал через трещину адские болевые разряды. И все же, ни за что на свете он не согласился бы двинуться с места, в котором мог чувствовать ее так близко, ощущая, как родное тело слегка двигалось рядом с его, когда она сдерживала смех или негромко что-то говорила…       Вскоре разговор затих, и чьи-то руки легли на лоб и грудь Леголаса, тогда как Фанес слегка отстранилась. Леголас почти готов был запротестовать, но не сумел найти в себе силы открыть глаза или вымолвить хоть слово. А потом от рук в него потекло тепло, успокаивая раны и медленно унимая боль. Леголас ощутил, как, внимая ему, расслабляется тело, и разум обостряется от энергии, словно та срывала наброшенную на чувства вуаль.       Благодаря своей чувствительности к внешним силам, в текущей через тело энергии он вскоре распознал силу Элронда, смешанную с мощью Вильи. В такт с этим он ощутил, как целитель теряет энергию, и то, что Элронд делал, вдруг стало для него очевидным. И Леголас отступил. Используя собственные силы, он мягко, но уверенно, отгородил Элронда от дальнейшей передачи; издалека смутно послышался резкий вздох, и через мгновение владыка убрал руки, переложив ладонь ему на щеку.       - Леголас? - позвал он. - Ты проснулся?       Как только поток энергии был остановлен, боль от ран снова вырвалась на первый план, и Леголас едва сумел подавить мучительный стон сожаления. Он не мог позволить Элронду изматывать себя из-за него... но тело все равно жаждало облегчения и подпитки.       Кровать, дрогнув, прогнулась, и ладонь Фанес вскоре заменила руку Элронда, мягко вплетаясь в короткие локоны. Склонившись, Фанес нежно поцеловала его в щеку.       «Леголас», - прозвучал в его голове голос одновременно дразнящий и мягкий. - «Уже полдень, ты проспал целый день, любовь моя. Как долго ты собираешься лишать нас вида твоих изумительных глаз?»       Леголас почувствовал, как уголки губ дрогнули в крошечной улыбке, и, не теряя времени, Фанес поцеловала краешек его рта. С ее мягких губ сорвалась тихая усмешка, и даже когда она отстранилась, снова принявшись нежно гладить его по волосам, Леголас продолжал чувствовать на себе ее взгляд. В этот миг его накрыла очередная волна боли, заставляя содрогнуться в своих беспощадных тисках. Пальцы Фанес замерли.       - Ему очень больно, - тихо сказала она, прежде чем запечатлеть на щеке мужа еще один поцелуй.       Леголас услышал, как Элронд вышел, вероятно, чтобы заварить еще обезболивающего чая. Когда боль потихоньку достигла более терпимого уровня, Леголас заставил глаза раскрыться. Сначала все вокруг казалось туманным и размытым, но затем его взгляд остановился на Фанес, склонившейся над ним с нежной улыбкой на губах. Янтарные глаза были полны любви беспокойства.       - А вот и ты, - сказала она мягко.       Леголас смутно помнил, как показывал ей все, что с ним произошло, и как она потом плакала, но сейчас, в этот самый момент, она все еще была рядом с ним… и она улыбалась. После ночи в его объятиях Фанес выглядела более отдохнувшей, и казалась довольной теперь, когда он восстановил между ними связь. Леголас подарил ей крошечную улыбку, все еще не чувствуя себя в состоянии говорить. Потом он осторожно перевернулся на спину, вздрогнув, когда заживающие еще рубцы прижались к матрасу. Он закрыл глаза, силясь обуздать поднимающуюся боль, и рука Фанес снова начала играть с его волосами, принося успокоение. Рассеченные порезы на спине пульсировали с каждым ударом сердца, но по мере того, как тело привыкало к новой позе, боль снова утихла до почти терпимого уровня.       Фанес легла рядом, устраивая голову у него на плече, и, взяла его левую руку в свою, переплетая их пальцы. Чувствуя на ключице ее мягкие выдохи, Леголас подтянул правую руку к груди.       Посмотрев друг на друга, Элладан с Элрохиром улыбнулись. Они сидели на соседней кровати и наблюдали за взаимодействием пары. Было ясно, что Леголас даже не подозревал об их присутствии, и это начинало слегка беспокоить. Им никогда не удавалось подкрасться к принцу незамеченными.       Поднявшись, Элрохир подошел к его кровати. Лицо Леголаса было все также бледно, а на щеках алели пятна упорствующей лихорадки. Когда он приложил ладонь ко лбу принца, веки Леголаса, дрогнув, разомкнулись.       - Ро... - пробормотал Леголас.       Элрохир мягко улыбнулся и сел на кровать, сглаживая волосы Леголаса со лба. - Доброе утро, - ответил он весело, но так же негромко. – Ты, наконец, решил почтить нас своим присутствием? Мы уж боялись, что нам придется взять твоего ребенка на попечение.       Лазурные глаза распахнулись полностью, и прежде чем кто-либо успел его остановить, Леголас был уже на ногах. Поддерживающие руки Фанес и Элрохира вмиг оказались рядом, поскольку вся краска схлынула с его лица, и он покачнулся. В агонии Леголас с силой зажмурился, с губ его сорвался болезненный стон, и он был вынужден опереться на Элрохира и Фанес, поскольку собственные силы, покинули его полностью, а голова опасно закружилась.       В тот же миг Элладан сорвался с места, метнувшись в ту же сторону, куда ушел Элронд, с криком: "Ada, поторопись! Этот идиот решил, что хочет сесть!»       - Что?! – донеслось до них восклицание Элронда.       Леголас почувствовал, как пальцы Фанес с силой сжались вокруг его руки, и открыл глаза. Фанес сделалась совершенно бледной, в ее глазах горела боль. Именно тогда он понял, что его незапертый разум позволил мучению наполнить их с Фанес связь, и тут же вскинул внутри защитный барьер, отгораживая ее от своей боли. Фанес, казалось, вынырнула из оцепенения и подняла глаза. Позволив Элрохиру поддержать его, Леголас привлек ее к себе. Крепко обняв Фанес, он гладил ее по длинным волосам, не обращая внимания на то, что его собственные руки дрожали.       Леголас почувствовал, как от этой близости аура Фанес окутывает его своим теплом, и используя ее в качестве опоры, стал замедлять дыхание и усмирять боль, что посылало тело. Он снова закрыл глаза и склонился вперед, зарываясь лицом в волнистые каштановые локоны. Постепенно дрожь унялась, и силы частично вернуличь в конечности.       - Я в порядке... - прошептал Леголас прямо в ухо Фанес, чувствуя, как по ней прокатилась волна мурашек. - Прости…       Фанес накрыла ладонью обнимавшую ее руку, стараясь не касаться запястья там, где, она помнила, были разрывы. Ей ужасно хотелось развернуться и обнять его, но она знала, что этим сделает только хуже. Поэтому ей оставалось довольствоваться лишь нежным поглаживанием его предплечья в надеже унять боль и дать ему хоть какое-то утешение этим маленьким жестом. Нащупав руку Леголаса, она переплела их пальцы, и Леголас легонько сжал ее ладонь в ответ.       От прикосновений и любви, что беспрепятственно текла меж ними, тело понемногу расслаблялось, и боль снова становилась терпимой. Дыхание сделалось глубже, с каждым выдохом касаясь ее шеи.       - Я убью тебя, как только ты полностью поправишься, - прошептала Фанес, а потом повернула голову и, в противовес сказанному, нежно прижалась губами к его щеке. Уголки губ Леголаса чуть приподнялись, и она почувствовала, как завибрировало горло, когда он что-то помычал в ответ.       - Сможешь немного посидеть без меня? - мягко спросил Элрохир, руки которого все еще удерживали Леголаса, чтобы тот не завалился вперед или назад, несомненно, себе во вред.       На плече Фанес Леголас кивнул, а сама она подняла глаза и заверяюще улыбнулась младшему близнецу, давая понять, что сможет поддержать мужа. Коротко кивнув, Элрохир отпустил его. Выждав минуту, чтобы убедиться, что Леголас не упадет, он закружился по комнате, собирая подушки, а когда вернулся, подложил их в изголовье кровати.       - Откинься назад, - велела Фанес, напару с Элрохиром помогая ему медленно передвинуться. От давления на спину Леголас поморщился, но вскоре черты его лица снова разгладились, и лазурные глаза распахнулись, неизменно останавливаясь на Фанес.       Улыбнувшись, Фанес подошла ближе, позволяя Леголасу приобнять ее за талию левой рукой. Она прильнула к его боку, положив голову ему на плечо.       - Малиэль в порядке, Леголас, - сказала Фанес, зная, что именно беспокойство послужило причиной его внезапного порыва. - Она очень скучает по тебе и, как и я, была расстроена твоим продолжительным отсутствием, но все будет в порядке, как только ты поправишься. Она сейчас в комнате с моими родителями здесь, в этом доме.       Леголас тихо с облегчением выдохнул, и чуть сильнее осел на подушки, ощущая, как силы, разожженные решимостью узнать о дочери, покидают его. На его лице все еще проступали глубокие линии боли и неимоверной усталости, а глаза закрывались сами собой. Фанес молчала, поглаживая пальцем его предплечье.       - Я однажды приводила ее сюда, чтобы тебя повидать, пока ты спал, - мягко сказала она чуть погодя. - Она не поверила, когда я сказала, что ты вернулся, хотела увидеть тебя, чтобы убедиться. У меня не хватило сил ей отказать… Но после этого она смогла спать спокойно, поэтому я не жалею.       Легкая улыбка тронула губы Леголаса.       - Это хорошо. Прости, что не проснулся...       - Не думай об этом, тебе нужен был отдых. Она сможет тебя увидеть, когда ты поправишься, - ответила Фанес, легонько ткнув его в грудь, а через мгновенье добавила:       - Она принесла тебе розу.       На этом глаза Леголаса распахнулись, и он посмотрел вниз, проследовав за взглядом Фанес к цветку на прикроватной тумбочке. Он прекрасно узнал светлые лепестки, и смягчившийся взгляд его тронула печаль. В стеклянной вазе прямо и гордо стояла белоснежная роза.       Леголас перевел взгляд на Элрохира, видя, что близнец тоже смотрит на цветок глазами, полными невысказанных чувств, самым сильным из которых была печаль.       - Прости ее, Элрохир, она не знала значения розы, - сказал он мягко.       Элрохир перевел на него взгляд и слегка улыбнулся:       - Здесь нечего прощать. Она сказала, что попросила у куста разрешения сорвать ее. Он был готов пожертвовать одним из своих цветков, чтобы украсить постель друга матери. "Розы имели особое значение?" - прозвучал в его голове полный ужаса любопытства голос.       Леголас крепче обнял Фанес, запечатлев у нее на лбу поцелуй.       - Розы принадлежали Леди Келебриан, - сказал он. - В Ривенделле есть только один куст белых роз, и он растет в ее саду.        Глаза Фанес расширились, и виноватый взгляд метнулся к Элрохиру:       - Мне так жаль! – извинилась она. - Если бы я знала, то остановила бы ее.       Элрохир покачал головой:       - Мама хотела бы, чтобы роза была у Леголаса. Малиэль получила позволение взять ее, почти как если бы она сама разрешила это. Не чувствуй себя виноватой, - повторил он слова своего отца, но только потому, что сердцем знал: они были верными.       Разговор прервался, когда Элронд с Элладаном вернулись в палату, с кружкой и другими припасами. Элронд тут же послал Леголасу осуждающий взгляд, на который Леголас ответил пристыженной улыбкой.       Элронд протянул кружку, и Фанес отступила от Леголаса, чтобы освободить ему левую руку. Леголас принял чай, но от этого простого движения меж бровей его пролегла болезненная морщинка, а рука задрожала.       Фанес молча обхватила кружку поверх его ладоней, помогая Леголасу поднести ее к губам и сделать глоток теплого чая. На его лице тут же отразилось неудовольствие, но он ограничился выразительным взглядом в сторону целителя.       Элронд тихо хмыкнул и повернулся к старшему сыну, забирая у него из рук припасы и раскладывая их на столе.       - Принесешь немного еды из кухни, Элладан? Пусть сделают для Леголаса легкий бульон.       Кивнув, Элладан вышел из комнаты.       На половине порции Леголаса уже тошнило. Он опустил кружку на бедро, и Фанес, прекрасно зная об испытываемых ощущениях, убрала руки, скользнув пальцами по его щекам и лбу. Леголас улыбнулся, но потом его взгляд потянулся к балконным дверям, а в глазах засветилась тоска.       - Мы можем открыть двери?.. - спросил он тихо.       Элрохир поднялся и подошел к балкону, широко распахивая створки и позволяя воздуху политься в комнату. Песни и голоса деревьев тотчас захлестнули Леголаса, наполняя разум умиротворяющим спокойствием. По тому, как замерли пальцы в его волосах, он ощутил изумление Фанес, получившей доступ ко всем его чувствам.       Леголас глубоко вдохнул и закрыл глаза, все сильнее утопая в подушках за спиной. Ощутив его присутствие, деревья тут же вплелись в его дух, и все громче становилась их песнь и их шепот от присутствия рядом кого-то, настолько с ними связанного. Даже на таком удалении Леголас чувствовал, как, обнаружив его состояние, они передавали часть своей энергии, пытаясь помочь ему выздороветь. За время, проведенное в Ривенделле, деревья привыкли к его присутствию, и они узнали его тотчас. Его имя стало вплетаться в шепот их голосов: Леголас Calad-Luin – Синий Свет – вот кем он был для них.       Через какое-то время Леголас отстранился от присутствия деревьев, но, как всегда, позволил им заполнить часть своего сознания. Отодвигая боль, разум окутали покой и умиротворение. Когда он открыл глаза, то увидел, что все трое ошеломленно наблюдают за ним. Изумление Элронда было наиболее выраженным, и по тому, как реагировала его аура, Леголас видел, что Вилья, как и прежде, откликается на его энергию и энергию деревьев.       Леголас снова перевел взгляд на лес за балконом, не в силах остановить мыслей о времени, проведенном в подвале взаперти, отрезанным от всего на свете. При одной лишь мысли об этом его сердце пронзила пустота.       - Допей свой чай, Леголас, - сказал Элронд мягко, пусть и со строгой ноткой в голосе, - он ускорит выздоровление.       Неохотно Леголас снова поднес чашку к губам и сделал глоток. Чай был горьким до невозможности, полуэльф явно не добавил меда, чтобы хоть сколько-нибудь замаскировать травы. Тем не менее, он ощущал, как настой заполняет в его желудке пустую дыру. Недолгий контакт с деревьями помог притупить тошноту, но она по-прежнему таилась где-то недалеко под поверхностью.       Когда с чаем было покончено, Фанес забрала из его руки пустую чашку, и, отставив ее на тумбочку, снова улеглась в первоначальное положение, в котором они наслаждались близостью после столь долгой разлуки.       Незамеченный обоими, Элронд почувствовал, как сердце пронзила тоска. Когда-то они с Келебриан делали так же... Было видно, что любовь между Фанес и Леголасом была незапятнанной и сильной.       Желая отвлечься, Элронд взял со стола перевязь и помог Леголасу осторожно вложить в нее правую руку, чтобы сломанное предплечье оказалось в неподвижности прижато к груди. По дыханию Леголаса, было понятно, что даже небольшое движение причиняло ему боль, и беспокойство Элронда лишь возросло, но поднимать эту тему он сейчас не хотел.       В этот момент все услышали, как кто-то бегом несется к целительской палате, и обернулись к дверям как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату влетает Глорфиндел, а за ним и Кирион. Оба тяжело дышали, словно бежали с другого конца Ривенделла, и взгляды их немедленно метнулись к сидевшему на кровати Леголасу.       Глорфиндел с Кирионом сорвались с тренировочных площадок, как только почувствовали, что деревья вокруг начинают оживать. Они узнали эту реакцию, а Кирион даже расслышал имя брата в шепоте листвы.       При виде проснувшегося Леголаса на губах Глорфиндела появилась улыбка, ставшая еще шире, когда он заметил, как тот обнимает прильнувшую к его боку Фанес. Глорфиндел явственно ощущал, что состояние и аура Леголаса изменились и вычислил, что Фанес все-таки заставила Леголаса открыть сознание. Он поспешил к кровати, и Фанес уступила место, чтобы он мог бережно обнять друга. Чуть отстранившись, Глорфиндел поцеловал Леголаса в лоб.       - Я рад, что ты проснулся, - сказал он. – Как самочувствие?       -В порядке... - мягко ответил Леголас, устало улыбнувшись.       Глорфиндел видел измождение и боль в потемневшем взгляде, но решил это не комментировать, просто улыбнувшись в ответ и взъерошивая его короткие волосы. Добродушно взглянув на него, Леголас снова повернулся к двери.       Лазурные глаза встретились с распахнутыми изумрудными глазами брата, в которых явственно читались беспокойство, вина и облегчение. Мягкая улыбка Леголаса заставила Кириона оторваться от двери и поспешить к его постели. Он забрался на кровать и осторожно обнял брата, явно до ужаса боясь ему навредить. Леголас одной рукой обхватил его за талию и, не заботясь о боли, сильнее прижал к себе, просто желая успокоить младшего брата и побыть ближе к нему. Вскоре Кирион задрожал, и Леголас почувствовал, как тихие слезы пропитывают ткань на его плече. Он закрыл глаза и приблизившись к Кириону, поцеловал его в макушку, водя рукой вверх и вниз по его спине. Ему ужасно хотелось использовать и правую руку, но острая боль, расходившаяся от перелома, говорила, насколько нежелательным было перемещение ее из перевязи.       Он позволил своей ауре пропитать Кириона, чтобы успокоить и заверить, что он был рядом и в достаточно хорошем состоянии. Вскоре слезы Кириона стихли, и он отступил, глядя на него выразительными влажными глазами. Леголас улыбнулся, и они уселись в положение, в котором прежде находились с Фанес.       Постепенно в комнате занялся гул негромко переговаривающихся голосов. Леголас прислонился к подушкам за спиной и внимал им с закрытыми глазами, благодарный за возможность слышать голоса друзей, родных и близких. Понемногу они убаюкали его до полусонного состояния, давая передышку его больному телу. Давление на спину было уже продолжительным, и раны пульсировали с каждым ударом сердца, словно сливаясь с ним в унисон. Кирион тоже молчал, вполне довольный своим местом под боком брата. Он то и дело поглядывал на Леголаса, проверяя его выражение на наличие дискомфорта, но до этих пор не находил ничего, кроме некоторого количества неизбежной боли.       Вскоре дверь снова открылась, и в комнате появился Элладан с набором подносов, полных еды для Леголаса и еще четверых, в его отсутствие увеличившихся до шестерых. Поставив подносы на пол, Элладан взглянул на Леголаса и нахмурился: принц выглядел ужасно. Он был все также бледен, за исключением еще различимых пятен румянца на скулах от не спадающей лихорадки, и даже при том, что он проспал несколько последних дней, под его глазами все равно виднелись тени. Элладан невольно задался вопросом, сколько понадобится отдыха, чтобы они исчезли полностью. Глаза Леголаса были сейчас закрыты, но по напряженному выражению в ответ на очевидную боль, становилось понятно, что он не спал. Дыхание Леголаса было поверхностным, судя по всему, чтобы не тревожить недавно сломанные ребра.       - Спасибо, Элладан, - сказал Элронд, отвлекая его от невеселых мыслей.       - Не за что, - ответил он и подошел к близнецу, усаживаясь в соседнее кресло. Элрохир взял его за руку: по возвращении домой, когда их связь снова окрепла, они находили в этой близости несказанное утешение.       Элронд подхватил чашу с бульоном и присел на другую сторону кровати Леголаса. Матрац прогнулся, и усталые глаза Леголаса приоткрылись. Принц медленно моргнул, поворачивая голову. Увидев на впалых щеках болезненный румянец, Элронд коснулся его лба: температура явно поднялась за то время, что Леголас бодрствовал. Элронд вздохнул: было ясно, что его состояние, усугубляемое ранами и недоеданием, не позволяло справиться даже с малейшим напряжением.       По-видимому, в этот момент обоняния Леголаса коснулся легкий запах бульона, потому что он сморщил нос и слегка побледнел, лишь подтвердив подозрение целителя о мучившей его тошноте. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что тот факт, что он едва ли получал что-то существенное на протяжении целого месяца.       - Я понимаю, что тебе, вероятно, не хочется есть, Леголас, но твой организм нуждается в питании, чтобы исцелиться, - мягко сказал Элронд. - Тошнота отступит, как только ты снова начнешь регулярно питаться.       - Знаю, - с полуулыбкой сказал Леголас.       Он проходил через то же самое, когда вернулся из месячной поездки в Дол Гулдур. Тогда еду в его горло проталкивал Трандуил. Было и много других случаев, после которых ему приходилось расплачиваться за недоедание. На самом деле, это была весьма повторяющаяся проблема.       Кирион немного отодвинулся от Леголаса, чтобы тот мог забрать у Элронда чашу, и стал наблюдать за тем, как брат с задумчивым видом потягивает бульон. Это выражение придавало его лицу совершенно опустошенный вид, что, без сомнения, вполне соответствовало действительности.       Лежа бок о бок с Леголасом, Кирион заметил, что его брат стал намного тоньше обычного. Леголас всегда был стройным и подвижным, но его ребра не должны были выступать, как сейчас. И это пугало напоминанием о том, как близко он был к тому, чтобы потерять брата.       Леголас, казалось, был в курсе такого пристального наблюдения, потому что в следующий момент его взгляд переместился на Кириона, и он слегка улыбнулся. Затем он сделал последний глоток и вернул полупустую чашу Элронду. Владыка не сказал ни слова против - лишь погладил Леголаса по голове и вернулся на место.       Обхватив Кириона, Леголас снова притянул его к себе, опуская голову на плечо младшего брата, и закрывая глаза. От такого поворота, Кирион на мгновенье изумленно замер, но затем улыбнулся и устроился поудобней. Он слушал, как остальные тоже приступили к еде, завязав разговор, но был куда больше сосредоточен на постепенно углубляющихся вдохах старшего брата по мере того, как тот приближался ко сну. Когда он поймал взгляд Фанес, она улыбнулась и приложила палец к губам, показывая, что чувствует, как Леголас засыпает. Наконец, выражение Леголаса полностью разгладилось, и он отправился туда, где даже боль не могла его больше коснуться.       Кирион сидел совершенно неподвижно, чувствуя себя ответственным за то, чтобы Леголас не проснулся. Он совершенно не возражал против того, чтобы брат спал на его плече, даже наоборот. И потому, слишком рано, по его меркам, близнецы встали со своих мест и начали опускать Леголаса на матрас. Но он не протестовал, понимая, что спать лежа брату будет гораздо удобней. Сам же он был доволен уже тем, что Леголас находился рядом с ним, снова завернутый в одеяло и лежавший на боку, чтобы не давить на спину. Негромкие разговоры отошли на задний план, пока он пропускал пальцы сквозь короткие серебристо-белые пряди.       Кирион помнил, что рассказывал ему Глорфиндел о произошедшем, тем не менее, прекрасно осознавая, что в истории содержались пробелы. Он не знал, оттого ли, что Глорфиндел и сам не знал всех подробностей, или потому, что он утаивал вещи, которые, по его мнению, будут его беспокоить. Так или иначе, Кирион задавался вопросами о случившемся и жаждал получить ответы, чтобы привести мысли в порядок. Поэтому, он принял решение расспросить обо всем самого Леголаса, когда тому станет лучше. От размышлений его отвлекла Фанес, протягивавшая ему тарелку с хлебом и фруктами, и, поставив блюдо на колени, Кирион, как и все остальные, наконец, принялся за обед. ***       Пустая бесплотная тьма была повсюду, высасывая все счастливые мысли и добрые чувства, словно комар, тянущий кровь. Он бежал и бежал, и бежал, но выхода не было, и не было ни света, к которому можно было стремиться, ни надежды, ни любви, ни безопасности.       Крики из его воспоминаний эхом отскакивали со всех сторон, доводя его до безумия своей оглушающей громкостью и болью. Он словно бежал по лужам крови, продолжая отчаянно, но безрезультатно искать выход, изо всех сил прижимая руки к ушам. ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ!       Крики, знакомые и неизвестные, становились все громче. Старые раны вместе с ужасными воспоминаниями были разорваны и истекали кровью, раздирая его изнутри. Он чувствовал себя таким слабым, таким усталым, таким измученным.       Когда же это прекратится?       КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ЭТОТ КОШМАР ?!       Когда они отпустят его?       Он не помнил хороших воспоминаний. Имена эльфов, которых он знал, которых он любил, оказались потеряны для него, и их неразличимые лица были покрыты темнотой.       Внезапно земля исчезла из-под ног, и он почувствовал, как падает, взмахивая руками, чтобы хоть за что-нибудь ухватиться, но ничего не было. И он продолжал и продолжал падать, поглощаемый бездонной пропастью темноты.       Леголас с криком проснулся, рефлекторно вскакивая в кровати. Но даже с открытыми глазами ничего не изменилось: было все так же мрачно, все так же черно, все так же пусто.       - Леголас? – разнесся по комнате голос, но Леголас его не услышал. Он с силой сомкнул веки, под которыми ярко и громко играли воспоминания и крики. Леголас издал тихий скорбный стон, вцепляясь в свои короткие волосы и раскачиваясь вперед-назад. Боли в этом состоянии он не замечал совсем. Его судорожные вздохи разносились по черной комнате, а в груди гулко колотилось сердце.       Элронд лихорадочно двинулся меж кроватей, проклиная себя за то, что заснул и позволил комнате погрузиться в полную темноту. Он попытался заговорить с Леголасом, что тот явно был слишком погружен в себя, чтобы отозваться. Элронд опасался, что прикосновение также принесет больше вреда, чем пользы.       Еще один болезненный стон сорвался с губ Леголаса, заставив Элронда ускорить свои неистовые поиски. Он непроизвольно выругался, едва не навернувшись в темноте о скамью, и, чтобы не упасть, был вынужден выбросить вперед руки, случайно ухватившись за край стола. Его руки тут же нашарили подсвечник и спички, и он быстро зажег свечу, наполняя комнату мягким светом. В тот же миг Леголас втянул воздух, а Элронд взял подсвечник и снова повернулся к кровати.       Глаза Леголаса отчаянно устремились к маленькому огоньку. По его лицу катился пот, и он все еще тяжело дышал, словно только что совершил длинный забег.       Элронд поспешил к кровати и протянул подсвечник Леголасу, тот быстро взял его, крепко сжимая на коленях и все так же не отрывая от пламени глаз. Элронд обошел комнату и зажег другие свечи, добавляя света.       Какое-то время назад они решили, что лучше будет держать палату освещенной постоянно, учитывая склонность Леголаса к кошмарам, не говоря уже о том, что ему едва ли придется по душе пробуждение в темноте после того, как он провел в ней более двух недель в общей сложности.       Как только Элронд зажег все, что можно было зажечь, он подошел к кровати и сел рядом с Леголасом, притягивая все еще дрожащего принца в объятия.       - Тшш... Леголас, - прошептал он, - это был просто кошмар, ты в безопасности. Здесь есть свет, и Фанес с Малиэль где-то в доме.       И если он чего и хотел в данный момент, так это чтобы кто-то из них сейчас оказался в больничном крыле.       - Мне нужно на воздух, - безучастно сказал Леголас голосом полностью лишенным эмоций, хотя тело его так же сотрясала дрожь.       - Я не уверен, что это хорошая идея, Леголас, - сказал Элронд, не желая позволять ему себя изнурять.       Леголас начал отслоняться, без сомнения, намереваясь выйти наружу самостоятельно. Элронд попытался снова привлечь его к себе, но как только Леголас почувствовал сдерживающий захват, он начал сопротивляться. Понимая, что это навредит Леголасу сильнее, чем выход из палаты он тут же его отпустил.       - Ладно, только позволь мне тебя поддержать!       Леголас уже наполовину поднялся с постели, поэтому Элронд подскочил с места, подхватывая его, как только мог, чтобы не тревожить бессчетные раны и видя что Леголас отказывался выпускать подсвечник из рук.       Они медленно добрались до балкона, и Элронд отодвинул занавески, прежде чем открыть двери. В тот же миг в комнату хлынул ночной воздух, и Леголас глубоко вдохнул, чувствуя, как расслабляется тело. На балконе Элронд усадил его на один из стульев и отошел, чувствуя, что Леголас нуждается в уединении, чтобы привести мысли в порядок.       Когда ночные звуки и шепот деревьев достигли его сознания, Леголас почувствовал, как туман в голове рассеивается, и часто заморгал. Он опустил взгляд на огонь в руке и мог лишь смутно припомнить, как Элронд передал ему подсвечник. От испуга его глаза расширились: что здесь произошло?       Леголас резко качнул головой в сторону, встречаясь с Элрондом взглядом и обнаруживая, что целитель стоит немного поодаль, будто бы из осторожности. Это он его напугал? Ох, Валар.       Леголас снова отвернулся и, поставив подсвечник на землю, поднялся и подошел к перилам. Теперь, в движении, он стал все больше осознавать жгучую боль, исходящую от каждой раны в его теле, настолько острую, что, казалось, он порвал их все.       Пока Леголас достиг края, его дыхание снова ускорилось, и он тяжело прислонился к перилам. Там он опустился на колени, так как ноги больше не выдерживали его веса. Он проделал все достаточно медленно, чтобы убедить Элронда, что он не рухнул, а сделал это по собственному выбору. В любом случае, целитель не подошел, чтобы помочь ему.       Положив левую руку на перила, Леголас отер пот со лба рукавом и опустил подбородок на предплечье, глядя в лес и слушая, как деревья пытались успокоить его, ощущая огорченную ауру.       Постепенно дыхание выровнялось, и он стал различать голос Элронда. Кто бы там ни был, Леголасу было все равно, и его внимание снова обратилось к деревьям. Звезды ярко сияли над укрытой долиной, купая балкон в серебристом свете.       Позади раздались приближающиеся шаги, и вскоре чьи-то руки обвились вокруг его груди. В прикосновении он почувствовал Фанес, и тело расслабилось в ответ на исходившие от нее волны любви и утешения.       - Здесь так красиво, - прошептала она, и подлинное изумление в ее голосе говорило, что это были не пустые слова.       Так они и остались сидеть в тишине, глядя на скрытую долину с ее многочисленными зданиями, деревьями и водопадами, залитыми серебристым светом звезд и луны. Объятия Фанес немного согревали, но вскоре Леголас почувствовал, что босые ноги его совсем онемели, а эльфийская выносливость практически сошла на нет из-за теперешнего состояния. Боль в ранах становилась все хуже, по мере того, как его стали настигать последствия необдуманных действий.       Когда Леголас задрожал, Фанес крепче сомкнула вокруг него руки руки. Он опустил голову, и, прижавшись лбом к ее предплечью, тяжело дышал. - Идем, Леголас, - ласковл шепнула Фанес, - пойдем внутрь.       Леголас кивнул, не отнимая головы от ее руки, но не мог найти в себе силы, чтобы встать на ноги. Боль и холод, похоже, повергли его тело в состояние шока. Вскоре он обнаружил, что Фанес с Элрондом помогают ему подняться. Приняв на себя большую часть его веса, они вернулись в палату. Никто из них не сказал ни слова, и он был благодарен за это.       Палата, озаренная мягким светом множества свечей, была теперь наполнена свежим воздухом, все больше отдаляясь от тесной комнаты подвала, в которой его держали взаперти. Фанес с Элрондом помогли ему снова опуститься на кровать, но к этому времени холод так глубоко впитался в тело, что его зубы стучали. Фанес забралась под одеяло и прижалась к Леголасу, чтобы поделиться своим теплом, пока Элронд закрывал балконные двери.       Леголас в руках Фанес продолжал дрожать, холод никак не желал выпускать его из своих ледяных тисков. От постоянного движения боль в ранах только усиливалась, становясь совершенно непереносимой. Когда с губ Леголаса сорвался слабый стон, Фанес сильнее прижалась к его спине и поцеловала в затылок. Она проникла под его тунику и положила теплые руки на бинты, стараясь не касаться глубоких ран. - Тшш... Леголас, - мягко прошептала она, - ты слишком напряжен. Тепло придет, как только ты расслабишься. Так ты только делаешь себе больнее. Просто дыши медленно и глубоко, как я.       Леголас сделал, как она просила, сосредоточившись лишь на вдохе и выдохе, чувствуя, как грудь Фанес прижалась к его спине. Постепенно, медленно дрожь прекратилась, и в тело снова стало проникать тепло.       - Вот и все, - выдохнула Фанес и чуть пошевелилась, чтобы запечатлеть на его щеке поцелуй.       Она вытащила руки из-под рубашки и взяла Леголаса за левую ладонь, другой рукой обхватывая его поперек груди.       Когда холод и боль понемногу утихли, и присутствие Фанес умиротворением омыло чувства, Леголас ощутил, как мир снова тает во тьме, именуемой сном, которому он, наконец, позволил унести его на своих волнах.