Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Леголас уже соскальзывал в сон, когда дверь в палаты распахнулась настежь. Прежде чем кто-либо понял, что происходит, он рывком принял сидячее положение, левой рукой рефлекторно дернув Фанес себе за спину. От адреналина сердце бешено колотилось в груди, и лишь увидев в дверях перепуганного Фанора, Леголас расслабился, шумно выдыхая и отпуская хватку на руке Фанес.       - Валар... - тихо застонал он, проводя рукой по лицу в попытке восстановить самообладание. Лишь теперь он всерьез ощутил боль, прошившую тело при этом необдуманном порыве.       - Ada? Что ты здесь делаешь? – совсем рядом раздался голос Фанес, и на его руку в успокаивающем жесте мягко опустилась теплая ладонь.       Леголас моргнул и тоже посмотрел в сторону двери, внезапно встревоженный тем, что обычно спокойный Фанор вот так ворвался в целительское крыло. В лице тестя читались признаки беспокойства, даже паники, вскоре, впрочем, сглаженные облегчением.       - Леголас! - радостно воскликнул он, направившись к кровати. - Ты очнулся!       Леголас улыбнулся:       - Прости за это беспокойство. Спасибо, что присмотрели за Малиэль.       Как только имя дочери слетело с губ Леголаса, он снова заметил нахлынувшую на Фанора тревогу, и почувствовал, как по телу побежал холодок. Так значит, дело в Малиэль…       - С Малиэль что-то случилось? - спросил он.       Фанор вздохнул:       - Она сюда не заходила, да? - все покачали головами, и он вздохнул опять, - Когда мы проснулись, Малиэль уже не было; Гилрин ее ищет.       - Ты не знаешь, где она? – напряженным голосом переспросила Фанес.       Поднявшись с кровати, она подошла к отцу, тронув его за руку.       - Нет, прости. Мы проснулись час назад и с тех пор в поисках, но ее нет ни в одном из тех мест, что мы ей показывали. Я подумал, что она могла отправиться к Леголасу, - ответил Фанор, - Но я уверен, она в порядке, Фанес. Ривенделл - очень безопасное место, если ее найдут, то непременно помогут вернуться назад.       Не успел он договорить, а Фанес уже заторопилась к двери:       - Я пойду ее искать.       - Фанес! – окликнул Леголас, но к тому времени она была уже далеко. - Леголас раздосадовано вздохнул.       - Матери, - усмехнулся Фанор, качая головой, - Гилрин так же паникует.       Леголас выдохнул и опустил голову, чтобы помассировать лоб. Глаза слипались от усталости, однако ж, отцовский инстинкт и тоска по дочери кричали ему отправляться на поиски.       - Я тоже уверен, что она в порядке, - негромко сказал Леголас, медленно поднимаясь с кровати и держась рукой за грядушку, чтобы не потерять равновесие. Подоспевший Фанор подхватил его под здоровую руку; Леголас сфокусировал взгляд. - Но все же она может заблудиться, и у Фанес с Гилрин уйдет несколько часов на то, чтобы самостоятельно обыскать каждый дюйм Ривенделла.       - По твоему виду не скажешь, что тебе сейчас можно вставать с постели, - хмурясь заметил Фанор, получивший возможность вблизи рассмотреть Леголаса. - Что ты хочешь делать? Идти самому ее искать?       - У меня есть более быстрый способ, - сказал Леголас, глядя на балкон, с которого ступеньки вели прямо в сад. - Если б Фанес подождала, я бы подсказал ей.       На этом Леголас оглядел комнату, приметил свои ботинки и, отстранившись от Фанора, направился к ним. Он обнаружил, что передвигаться было гораздо легче, когда перед ним стояла важная цель, и, поскольку ею снова оказалась дочка, он был уверен, что сможет заставить тело передвигаться.       Леголас опустился в кресло подле ботинок и болезненно склонился вперед. Он уже почти добрался до шнуровки, когда Фанор легким шлепком оттолкнул его руки.       - Как бы отреагировал Элронд на то, что ты покинул кровать? - серьезно спросил Фанор, завязывая за него шнурки. - Ты должен думать и о себе, особенно если знаешь, что Малиэль не угрожает опасность.       - ...Я хочу ее увидеть, - признался Леголас, - а Элронд, скорее всего, рассвирепеет и сам отправит меня к Мандосу.       - И мне никак тебя не остановить? Ты намерен идти со мной или без меня? – ухмыльнулся Фанор. Леголас кивнул, и Фанор протянул руку, поднимая его на ноги. - Тогда я лучше возьму тебя с собой, чтобы за тобой приглядеть. Так каков твой блестящий план, сынок?       - Спрошу у ближайшего дерева: лес сможет уловить ее присутствие и привести меня к ней, - с улыбкой ответил Леголас.       Фанор кивнул, и через балкон они спустились по лестнице в сад. Щадя свои раны, Леголас двигался медленно, но совсем скоро тело начало гореть, как в тот день, когда они с близнецами бежали из плена. Полное измождение превратило простое переставление ног в настоящую борьбу с собой, и он обнаружил, что если хоть на миг прикрыть глаза, то все сложнее становится открывать их снова. И все же, он неумолимо шагал вперед.       Фанор шел рядом, готовый поддержать Леголаса, если тот проявит признаки слабости, но в остальном он просто молча изучал его краем глаза. До этих пор Леголас лишь смотрел на свою цель нечитаемым взглядом, но Фанор мог слышать его боль в том, как он дышал, и видеть бесконечную усталость в том, как он двигался.       - Ты как, Леголас? – мрачно спросил Фанор.       Леголас искоса бросил на него взгляд, но затем снова уставился в землю.       - Все будет в порядке, - ответил он. - Раны начали заживать, отдых пошел на пользу. Как только я восстановлю силы, и тело начнет исцеляться с нормальной скоростью, выздоровление будет быстрым.       Фанор улыбнулся:       - Я спросил, как ты, а не как твои раны.       - Со мной все будет в порядке.       Эти пять слов вместе с неизменным выражением лица раздосадовали Фанора. Было ясно, что мысли и чувства Леголаса для него по-прежнему недоступны. Он знал, что Леголас был весьма закрытым, однако надеялся, что годы до отъезда Келебриан все-таки сблизили их. Что ж, видимо, этого оказалось недостаточно, и он опять задался вопросом, что нужно было сделать, чтобы заслужить полное доверие Леголаса.       Он знал лишь горстку эльфов, которым Леголас доверял полностью, ничего не утаивая: Фанес, Гурон, Элронд, Глорфиндел и его отец, король Трандуил. Конечно, Леголас до некоторой степени доверял близнецам и брату, но все равно оставались вещи, которых он им не рассказывал и от которых ограждал, и они не были теми, к кому он пришел бы поделиться своими чувствами.       - Как думаешь, твой отец приедет в Ривенделл, когда узнает, что тебя нашли и вернули? - спросил Фанор.       При этих словах Леголас снова посмотрел на него, вздохнул и на мгновенье задумался:       - Зависит от того, насколько серьезна ситуация дома, но я бы предположил, что да.       Перед деревом они остановились. Сделав еще шаг, Леголас положил руку на ствол, закрывая глаза и углубляясь в себя. Сделать это ввиду истощения оказалось труднее, но дотянуться до дерева все же удалось, и Леголас ощутил, как оно оживает под его ладонью.       «Чего ты хочешь, Калад-Луин?» - Голос дерева был усталым и древним, но все же почтительным.       - Поможешь мне найти моего эльфенка? – мягко спросил Леголас. - боюсь, она потерялась где-то в Ривенделле.       «Хммм ... Ежели прикосновение ее похоже на твое, лишь только слабее, тогда она знакома мне. Чудесное дитя, - от дерева в сознание перетекла картинка поляны у пруда. - Оберегай ее от тьмы этого мира».       - Странно, что дерево Ривенделла говорит о такой тьме, - тихо заметил Леголас, чувствуя, как обостряются мысли.       «Меня перевезли много лет назад. Я знаю тьму, даже когда остальные вокруг пребывают в неведении. Ты принес сюда тьму, Калад-Луин? Я чувствую, как он нависает над тобой».       Леголас ощутил, исходящую от дерева угрозу и нарастающий гнев, и, на мгновенье нахмурившись, он подался вглубь, уловив, наконец, прикосновение тьмы в самой его сердцевине. Это дерево, казалось, не просто знало тьму, оно было ею отмечено. Едва ли Элронд был в курсе, когда разрешил посадить его в Ривенделле.       - Я не приносил сюда тьмы, - спокойно ответил Леголас, тем не менее, физически готовый справиться с внезапным сопротивлением. – То, что надо мной нависает, ничем не угрожает Ривенделлу, пока Элронд стоит на страже его границ.       «И все же, ты принес сюда что-то?!»       Леголас вздрогнул, почувствовав направленные против него выпады древа, пытавшегося прорезать его дух, все еще изрядно с ним связанный. Краем глаза он увидел, как встревожился Фанор, ничего, однако, не предпринимавший, поскольку понятия не имел о происходящем.       Леголас мысленно выругался: ему бы и в голову не пришло разбудить именно это дерево, не проваляйся он без сознания столько времени. В своей обычной форме он бы сумел ощутить, что здесь что-то не так, даже будь оно просто зацеплено тьмой. И все же теперь, когда дерево находилось прямо перед ним, и Леголас чувствовал эти боль и страдания, он не мог найти в себе силы просто оставить его позади.       Он позволил внутреннему свету потечь через руку в самую кору дерева, проникнуть вглубь, через сердцевину и вырваться с другой стороны, очищая темноту своим мощным сиянием. Дерево вздрогнуло и заскрежетало, но лишь потому, что тьма пустила свои корни так глубоко. Стоило ей, однако, исчезнуть, как вместе с ней исчезли и все звуки, и только тяжелое дыхание Леголаса раздавалось в тишине.       Открыв глаза, Леголас увидел, что дерево теперь было окутано голубым светом, который постепенно впитывался в кору, заменяя былую тьму. Дома он так не смог бы: эта техника подходила только для созданий, лишь слегка тронутых тьмой, и даже это отнимало много сил.       «Благодарю тебя, - умиротворенно шепнуло дерево изменившимся тоном. – Мне теперь нужно отдохнуть, но я навсегда запомню твое имя, Калад-Луин, спаситель».       Сознание дерева снова стало отступать, и Леголас убрал ладонь с коры. Без этой опоры он почувствовал, как рука подрагивает от напряжения, и ему потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться, прежде чем он смог поднять на Фанора глаза. Отец Фанес, в свою очередь, глядел на него со смесью шока и трепета.       - Что только что произошло? – спросил он.       Леголас вздохнул и повернулся в сторону поляны, которую показало ему древо.       - Давай поговорим по пути к Малиэль... - негромко ответил он.       На первых шагах Леголас стал спотыкаться, и, спешно приблизившись, Фанор подхватил его под здоровую руку, пока тот твердо не встал на ноги.       - Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Фанор, снова его отпуская.       Леголас молча кивнул, на миг закрывая глаза и глубоко вдыхая свежий воздух, в попытке стряхнуть пробиравшую до костей усталость. Он знал, что правильнее всего было бы попросить Фанора отвести его обратно в целительские палаты и проспать следующие двадцать четыре часа. Но теперь, когда он был здесь и знал, где находится Малиэль, то обнаружил, что желание увидеть ее возросло стократ.       - Леголас? – тревожно позвал Фанор и, снова коснувшись его руки, остановился, преграждая зятю путь.       Леголас открыл глаза и посмотрел на него, собираясь с мыслями, чтобы понять, как снять это возникшее беспокойство.       - Со мной все в порядке, - заверил его Леголас, отвечая следом и на предыдущий вопрос, - просто не думал, что какие-то из деревьев здесь, в Ривенделле, окажутся поражены тенью, что захватывает мою родину. Быть может, это глупо, но я не смог заставить себя просто покинуть его, и я... можно сказать, его очистил. Отсюда и свет, который ты видел. Это потребовало некоторого количества энергии, не более.       Фанор неохотно кивнул, и они двинулись дальше.       - Все эти разговоры о тенях, деревьях и энергии... не уверен, что полностью понимаю, какова твоя сила, - тихо признался Фанор, - в ином случае, я назвал бы это магией.       Леголас тихо усмехнулся:       - Я тоже, если бы мне пришлось это объяснять, - он на мгновение задумался, а затем продолжил, - эта способность передалась мне от отца, а ему от его отца. Я не буду вдаваться в долгие рассуждения об ее истоках, но это способность, которая позволяет мне лучше управлять внутренней энергией.       У всех существ на этой земле есть внутренняя энергия, так называемая, жизненная сила. У тебя, у животных и у деревьев, и даже злых сил, только у них она гораздо темнее. Я могу ощущать эти жизненные силы и соединяться с ними, когда мой разум достаточно открыт. Я могу соединить свой дух, свою жизненную силу с деревьями и говорить с ними так же, как могу соединить их с твоими, если захочу. Я также могу передавать свою энергию другим.       - Это то, что ты сделал для Элрохира, да? - спросил Фанор, слышавший эту историю от Глорфиндела.       Леголас кивнул:       - Благодаря тому, что я обладаю большим контролем и большей мощью, чем большинство других жизненных сил, какое-то время я смог поддерживать и себя, и Элрохира. Однако, мои умения отличаются от способностей Элронда: раны Элрохира я совсем не исцелил. Просто дал ему сил продержаться, чтобы тело могло использовать его собственную исцеляющую энергию для залечивания раны.       - Ты все равно его спас своей силой. Хорошо, что она у тебя есть, - сказал Фанор.       - Опасно это, - заметил Леголас, чуть улыбнувшись, - наличие такой мощи позволяет темным силам легче меня почувствовать и дает им возможность атаковать мой разум. Больше всего этих сил как раз и уходит на защиту сознания от внешних нападений. На это, и на защиту Лихолесья.       - Ты разве сам не можешь по ним ударить? – спросил Фанор.       Леголас бросил на него беглый взгляд, снова отворачиваясь.       - Возможно, - отрешенно сказал он. Они с отцом вкратце обсуждали это, но сочли чересчур рискованным.       - Итак, раз ты мог говорить с деревьями, то, полагаю, в детстве с тобой было не очень-то весело играть в прятки, - хмыкнул Фанор.       Леголас тоже улыбнулся легкой смене темы:       - Совсем не весело, хоть я и не особенно часто играл тогда в прятки... но всякий раз, когда я приезжал в Ривенделл, близнецы бросали мне вызов. Я никогда не рассказывал, как мне удавалось их всегда находить, уж больно мне нравилось смотреть на их хмурые лица.       Фанор загоготал, и Леголас к нему присоединился.       Пока они шли, по телу Леголаса пробежала дрожь, и он ненадолго прикрыл глаза. Осенний холод пробирался под свободную ночную сорочку и штаны, и, если обычно это хлопот не доставляло, то теперь из-за настолько ослабленного состояния, студеный воздух ощущался особо явственно.       На плечи опустилась плотная ткань, и, открыв глаза, Леголас обнаружил, как Фанор, улыбнувшись, завязывает на его шее красный плащ. Такой цвет Леголас обычно не носил, поскольку тот не сливался с природой, но он был благодарен за тепло.       - Спасибо, - искренне сказал он, заворачивая левую руку в складку плаща.       - Не ахти что, но все же теплее, - пожал плечами Фанор и пошел дальше. Закатив глаза, Леголас последовал за ним.       Фанор с Гилрин не были бедны, у них было все необходимое, но когда он женился на Фанес, ее родители увидели, насколько роскошно он жил по сравнению с ними. Когда он впервые оказался в их уютном маленьком доме, ему пришлось изрядно постараться, чтобы убедить их в том, что подобное вещи его не волнуют, и что он находит их дом замечательным.       По деревьям Леголас мог судить, что они неуклонно приближались к месту, где находилась его дочь. Это радовало, потому что он чувствовал, что очень скоро ему понадобится «сойти с ног». По мере того, как они продолжали идти вперед, боль, которую посылало его изможденное тело, становилась все хуже. Ничего, ему и прежде доводилось оказаться ослабленным бессчетное число раз, и все равно он умел заставить себя идти дальше, не слушая своего тела, и теперь он почти без усилий мог делать то же, успешно убеждая Фанора, что с ним все в порядке.       Слуха Леголаса внезапно коснулся звук смеха - смеха его дочери. Он почти перестал дышать, лишь бы яснее слышать его после стольких дней вдали от своего маленького счастья. Казалось, Леголасом овладело благословенное оцепенение, пока он продолжал идти на звук, впитывая его, как иссохшаяся губка вбирает воду. Уголки его губ тронула улыбка.       Они остановились прямо за поляной с прудом, наблюдая за тремя эльфами. Улыбка Леголаса стала шире, когда он увидел, что с Малиэль оказались близнецы, игравшие с ней в ту же игру, что и с ним когда-то, заставляя угадывать, кто был каким близнецом… И Малиэль смеялась, потому что Элладан притворялся Элрохиром, чтобы запутать ее, заставляя поверить, что она выбрала не того: техника, которую за многие годы они отточили до совершенства. А Малиэль все равно упрямо стояла на своем.       Малиэль сидела к нему спиной, а близнецы были заняты, развлекая ее, и потому нежданных зрителей никто не замечал. Глаза Леголаса не отрывались от дочери, сидевшей на траве с поджатыми под себя ножками все еще в белой ночной рубашке, из-под которой виднелись ее маленькие босые ступни.       Стряхнув оцепенение, Леголас погрузился в себя, открывая связь с Фанес.       «Я нашел ее».       «Леголас! Что значит, ты нашел ее? Ты не должен еще вставать с постели! Валар, Элронд меня убьет!»       «Нет, Элронд убьет меня, не волнуйся. Она на поляне в южном конце Ривенделла, на той, что с прудом. Ее привели Элладан с Элрохиром, и они все еще здесь, играют с ней».       «Хорошо. Я найду маму и скажу ей прекратить поиски. А тебе, Леголас, в свою очередь, лучше притащить свой зад обратно в лечебницу, пока ты не свалился замертво! Не думай, что я не чувствую того, что сейчас чувствуешь ты!»       Отрешившись от нее, Леголас тихо усмехнулся. При этом звуке головы Элладана и Элрохира вскинулись вверх, и они уставились на него широко раскрытыми глазами, полными вмиг нахлынувшего беспокойства. Но Леголас уже не обращал на них никакого внимания, когда другое личико повернулась к нему, и выразительные голубые глаза Малиэль встретились с его взглядом. Выражение ее вмиг сделалось пустым от шока, прежде чем она осознала то, что видела, и на глаза ее навернулись слезы.       - Ada! – захлебнулась она, вскакивая на босые ноги. Из горла ее уже стали вырываться всхлипы, когда она сорвалась с места, бросаясь в его объятия.       Леголас стиснул зубы, чтобы заглушить любой звук боли, угрожавший слететь с его губ, когда он поймал Малиэль, прижимая ее к груди неповрежденной рукой. Он сжал ее крепче и, прислонившись спиной к ближайшему дереву, чтобы не упасть навзничь, уткнулся лицом в ее распущенные волосы.       Никогда боль не волновала его меньше, чем сейчас, когда единственной мыслью в голове было то, что дочка снова оказалась в его руках. Слезы впитывались в тунику, пока Малиэль плакала у него на плече, крепко сомкнув свои ручки вокруг его шеи. Леголас глубоко вдохнул ее сладкий запах, зашептав успокаивающие слова, лившиеся из его уст легко, как само дыхание. Горло сдавило, и на глаза невольно навернулись слезы: они медленно покатились по его щекам, теряясь в медных кудрях Малиэль.       На один краткий миг того месяца Леголасу казалось, что он может умереть. Ему казалось, что он никогда не увидит вновь своего ребенка, не будет наблюдать, как она растет, не будет давать ей советы и отпугивать ухажеров, не поведет ее к алтарю, не увидит, как она подарит новую жизнь, и мысль эта оказалась для него непереносимой. И потому держать ее теперь на руках, чувствуя, как ее сердечко бьется рядом с его, было всем, о чем он только мог мечтать.       - Шшш... Я теперь с тобой, принцесса, - зашептал Леголас, крепче сжимая объятия, - я с тобой.       Рыдания Малиэль стихли до негромких всхлипов, но она по-прежнему прятала лицо у него на плече, так крепко обнимая его за шею, будто никогда не собиралась отпускать.       Когда рука, которой он держал Малиэль, задрожала от напряжения, Леголас больше не мог игнорировать крик своего тела. Не в силах дольше стоять на ногах, удерживая Малиэль, он скользнул по дереву вниз, пока не осел на землю, устроив Малиэль между коленей.       Спина отозвалась режущей болью, но с этим ничего нельзя было поделать, от большей части повреждений, к счастью, его избавил плащ. Несколько минут Леголас просто дышал, стараясь утихомирить боль до терпимого уровня, а затем медленно открыл глаза. Пару секунд пришлось поморгать, чтобы прояснить зрение, но в итоге он слегка отклонился назад, не сводя с Малиэль глаз и не обращая внимания на остальных присутствующих. Почувствовав движение, Малиэль подняла голову с плеча и посмотрела на него влажными голубыми глазами, из которых все так же катились слезы. Мельком скользнув по волосам, он приложил ладонь к ее розовой щечке. Взглядом он жадно впитывал каждый дюйм ее лица, цвет и разрез глаз, завитки волос, щеки-яблочки.       - Ada, - снова выдохнула Малиэль, словно пытаясь убедить себя, что он действительно тут.       - Я здесь, - негромко ответил Леголас.       Новые ручейки потекли по ее личику, и она приложила маленькие ладони к его чуть влажным щекам.       - Ada, - повторила она.       - Я здесь.       Подрагивающие пальчики запорхали по соленым дорожкам на его щеках, и слезы покатились еще пуще, когда она заметила, что ее отец тоже плакал.       - Ada.       - Я здесь.       Ему было все равно, сколько раз Малиэль позовет его, он будет отвечать ей снова и снова, не уставая слушать, как короткое слово слетает с ее губ. Никогда не устанет убеждать ее, что он рядом, что он вернулся, что он снова с ней.       Склонившись вперед, Малиэль уперлась ему в грудь, прижимаясь к левому плечу щекой, и не касаясь, таким образом, сломанной руки, перевязью прижатой к груди. Ее ручки все еще обхватывали его шею, а он держал ее за талию левой рукой.       Поцеловав дочку в лоб, Леголас заглянул ей в глаза.       - Я вернулся, я здесь, - прошептал он.       На глаза Малиэль снова навернулись слезы.       - Я скучала по тебе, Ada.       - Я знаю, красавица, – тихо ответил Леголас, поцелуем стирая слезы с ее лица. - Я тоже скучал по тебе, так сильно, что становилось больно.       - Я скучала по тебе сильней.       Леголас улыбнулся и покачал головой,       - Я скучал по тебе совсем-совсем сильно.       Малиэль умильно насупилась:       - Не-а.       - Ага, - парировал Леголас, и уголки его губ чуть приподнялись в улыбке. Он еще раз поцеловал ее в лоб. - Я очень-очень сильно скучал по тебе.       Малиэль, казалось, одобрила эти слова и умиротворенно устроила голову у него на груди. - Я смотрела на звезды, как ты говорил, Ada, и я чувствовала ветер, который от тебя дул... Ты же не забывал тоже смотреть на звезды?       - Конечно, нет! Всякий раз, когда над моей головой были звезды, я смотрел до тех пор, пока глаза едва не приклеивались к небу, - с улыбкой ответил Леголас.       Малиэль хихикнула и посмотрел на него ясным взглядом. Леголас пропустил пальцы сквозь ее длинные каштановые локоны, отводя их от лица и открывая заостренные ушки.       - Уже почти полдень, а ты все еще в ночной рубашке с неубранными волосами и босыми ногами? - заметил Леголас, чуть наклонив голову. - Ты встревожила маму и бабушку с дедушкой, уйдя из дома, никого не предупредив. Они все тебя искали.       Малиэль опустила глаза, пряча руки в складки ночной рубашки, оглянувшись на Фанора, который игриво прищурил глаза. Малиэль вздрогнула и снова поспешно опустила взгляд.       - Прости меня, - пробормотала она.       Кончиками пальцев Леголас бережно приподнял ее личико за подбородок, заглядывая в глаза. - Что это было?       - Прости меня, Ada, - повторила она немного громче, глядя на него своими большими голубыми глазами в поисках прощения. Леголас видел сожаление в ее лице и знал свою дочь достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что это не повторится.       - Я прощаю тебя, - мягко сказал он, целуя ее в лоб. - Но тебе придется сказать то же самое маме и бабушке с дедушкой. А в следующий раз просто не забудь кого-нибудь предупредить.       Малиэль энергично кивнула:       - Я обещаю.       - Тогда иди и попроси прощения у дедушки.       Малиэль нервно опустила взгляд, но все же медленно выбралась из объятий Леголаса и поплелась к Фанору. Приблизившись, она обхватила его за ноги и сказала: «Прости... я не хотела тебя беспокоить...» В голосе ее звучали слезы, и даже Фанор не смог устоять. Он наклонился и поднял ее на руки.       - Я прощаю тебя. Наверняка это все близнецы, не так ли? Пытались научить тебя плохому, пользуясь твоей наивностью? - он взглянул на Элладана, видя, что Элрохир отошел к Леголасу.       Когда Элрохир присел перед ним на колени, Леголас отвел от Фанора и Малиэль взгляд, не прислушиваясь дальше к разговору, завязавшемуся между тестем и старшим близнецом. В серых изучающих глазах Элрохира, плескалось беспокойство.       - Не стоило тебе покидать целительские палаты, Леголас, - попенял близнец, приложив ладонь к его лбу и чувствуя нарастающее тепло - симптом возвращающейся лихорадки. Затем пальцы Элрохира переместились на шею, где он, нахмурившись, сосчитал его пульс.       - Оно того стоило, - негромко сказал Леголас, уклоняясь от надавливающих пальцев. Он прислонился затылком к дереву и посмотрел на близнеца.       - Как ты?       - Я в порядке, Леголас, - чуть досадливо ответил Элрохир. - Не пытайся сменить тему. У тебя есть открывшиеся раны? Я видел, как ты побледнел, когда Малиэль запрыгнул тебе на руки.       -Есть несколько, но я выживу.       Элрохир вздохнул:       - Прости, я должен был остановить ее, прежде чем она на тебя налетела… Тогда можно было бы этого избежать, - мгновенье он задумчиво рассматривал Леголаса, а затем добавил, - ты выглядишь изможденным.       - Спасибо, что заметил, - пробурчал Леголас, передвигаясь в более удобное положение и чуть поморщившись, когда раны на спине чиркнули о кору. Теперь, когда руки были пусты, и Малиэль больше не требовала его внимания, боль проявилась чрезвычайно остро. Он глубоко вздохнул в попытке унять ее, но все закончилось лишь дополнительными мучительными вспышками в и без того растревоженных ребрах.       - Пошли, давай вернемся в палату, - сказал Элрохир, вставая и протягивая Леголасу руку.       Леголас обхватил левое предплечье Элрохира, позволяя близнецу поднять себя на ноги. От этого движения спина полыхнула огнем, и Леголас стиснул зубы, молча превозмогая боль. Он позволил себе на мгновение опереться об Элрохира, пытаясь вернуть ясность зрению.       Где-то на заднем фоне слышалось хихиканье Малиэль, отвлекаемой Элладаном, пока он приходил в себя. Дочка явно успела привязаться к близнецам. Он перевел на них взгляд, наблюдая, как Элладан рассказывает Малиэль о шалостях, которые они с Элрохиром устраивали по молодости.       «Ты почему ты еще не в целительском крыле?» – внезапно раздался в его голове сердитый голос Фанес. Под досадой, впрочем, скрывалось беспокойство, и Леголас это явственно слышал.       «Потому что мы еще не выдвинулись», - ответил он. – Малиэль всегда была такой бесподобной?       «А... ты снова влюбился. Так утони в ее бесподобности и умри с миром. Шевелись!»       Леголас усмехнулся, невольно вызвав удивленный взгляд Элрохира. Покачав головой, он пошел к остальным, что не осталось незамеченным, потому что все взгляды в тревоге приклеились к нему. Когда он подошел ближе, Малиэль протянула к нему руки, желая, чтобы он забрал ее у Фанора.       Леголас взял ее маленькую ладонь в свою и с сожалением сказал:       - Прости, милая. Я пока не могу тебя нести. Мои раны еще недостаточно зажили, так что Элронд будет очень раздосадован, если я тебя понесу.       - Раз-досадован? – переспросила Малиэль, склонив голову набок.       - Сердит, - с улыбкой объяснил Леголас. - Пока тебе просто придется остаться с дедушкой.       Малиэль насупилась, но, тем не менее, кивнула и обвила руками шею Фанора. Леголас беглым жестом погладил ее по щеке, после чего направился в сторону Ривенделла, в сопровождении Элрохира, неприметно подхватывающего его под руку всякий раз, когда он спотыкался. Когда они проходили мимо дерева, подсказавшего им местонахождение Малиэль, Леголас ненадолго приложил к нему руку, не ощущая больше темноты.       Вскоре они уже поднимались по лестнице, ведущей к балкону целительского крыла. Фанес встретила их на полпути: она поспешила вниз по ступенькам, нежно обвивая Леголаса руками. Очевидно, о разошедшихся порезах ей было известно, поскольку, воздержавшись от прикосновений к его спине она, вместо этого, запустила пальцы в его короткие волосы. Леголас на мгновенье прильнул к ней, потом отстранился и поцеловал ее в губы.       - Элронд внутри, - шепнула Фанес, - иди к нему.       Леголас кивнул, посторонившись, чтобы пропустить ее к Малиэль. Сам же он продолжил путь вверх по лестнице, улыбнувшись, когда услышал, как Фанес принялась журить дочь. Когда он достиг верхних ступеней, из целительской палаты появилась Гилрин. По-матерински его обняв, она виновато сказала:       - Прости, что не уследили, Леголас. Спасибо, что нашел ее.       - Это не ваша вина, - возразил он, - не нужно извиняться. Она больше так не сделает. Спасибо за заботу о ней и Фанес в мое отсутствие.       - Всегда пожалуйста, дорогой, - сказала Гилрин, отстраняясь. Она приложила ладонь к его щеке. - Все, что понадобится.       - Леголас.       Леголас посмотрел на верхние ступени лестницы и увидел там Элронда, глядевшего на него тревожно и строго. Леголас виновато улыбнулся, мельком взглянул на Гилрин, приободрившей его кивком и улыбкой, и поднялся на вершину лестницы.       Вскоре Леголас снова оказался в постели с обновленными повязками и кружкой обезболивающего чая. Фанес какое-то время держала Малиэль снаружи, но сейчас привела ее в палату, усадив подле него на кровать.       Когда держать глаза открытыми стало уже совершенно невозможно, Леголас лег. Малиэль мигом тоже нырнула под одеяло, прижавшись к нему и подсунув прохладные ноги под его бедро, чтобы согреться.       Леголас мягко усмехнулся и обнял дочку, притянув к себе и запечатлев на ее лбу поцелуй. Через несколько мгновений они оба уже спали. ***       - Защитить короля! – крикнул Гурон, парируя удар меча, занесенного орком с выступа скалы, высившейся над тропой через Мглистые горы. – Держать строй!       Они галопом неслись по тракту, а орки продолжали прыгать с обрывов, атакуя их мечами и арбалетными стрелами.       Гурон и Пенгон находились во главе отряда, в то время как Амас, Осборн, Санд и Робен окружили короля Трандуила, защищая со всех сторон, пока группа пробирались через узкий проход. Маэр с Таэнором скакали позади бок о бок, отстреливаясь от орков, а Эктель с Талионом их защищали. Груинор и Каллон замыкали отряд.       Трандуил обнажил меч, но возможности использовать его пока не представилось, поскольку четыре эльфа вокруг него сделали стену между ним и орками настолько плотной, что вражеские мечи не могли до него добраться. От полудюжины стрел, однако, все же пришлось уворачиваться.       Когда он пропустил над собой очередной арбалетный болт, тот продолжив свою траекторию, врезался в Робена, скакавшего слева. Раздался болезненный вскрик, когда болт ударил руку с мечом, выбивая из нее оружие. Меч с лязгом упал на землю.       Орк, мимо которого они проскакали, сразу же попытался воспользоваться преимуществом, делая выпад в сторону Робена. Трандуил уловил движение и подался влево, встречая удар мечом над головой пригнувшегося для маневра Робена. Дернув меч назад, Трандуил отрубил орку руку с оружием.       - Робен, отпадай! – рыкнул с фронта Гурон, и защитник сместился. Роббен занял позицию между Маэром и Таэнором, на месте Робена мигом оказался выросший перед Трандуилом Санд, тогда как Пенгон, отстав, занял его позицию. Без единого нарекания команда профессионально произвела перестановку, и каждый участник точно знал, что делать, уже в тот миг, когда Гурон приказал Робену отступить.       Свернув за следующий поворот, они увидели конец тропы, а также перекрывшую его группу орков. Остальные орки уже прыгали с горных склонов, чтобы присоединиться к своим сородичам в этой блокаде.       На глазах Трандуила Гурон выхватил свой лук, отстреливая как можно больше врагов, пока они не оказались слишком близко. Тогда он закинул лук обратно за спину, и снова взялся за меч. В этот миг стало ясно: они собираются встретить эту блокаду грудью.       Гурон придержал коня, оказываясь рядом с Пенгоном, и вдвоем они пустили своих лошадей вскачь, сокрушительно врезаясь в преграждавших путь орков, одновременно широко взмахивая мечами и создавая для Трандуила проход, в то время как Санд с Осбоном этот ход расширяли.       Очень быстро оркам стало ясно, что эльфы не отступят, и трусливо они стали разбегаться, снова карабкаясь по горным склонам. Сняв луки, Маэр с Таэнором отстреливали замешкавшихся тварей, пока Эктель с Гивоном охраняли их с флангов.       Лихо прорвавшись за последний рубеж, группа миновала Мглистые горы и вылетела в открытое поле. Некоторое время они все так же мчались галопом, желая отойти от орочьей засады на какое-то расстояние, после чего Гурон дал команду к остановке. К Робену тут же подоспел Пенгон, чтобы позаботиться о его ране. Таэнор тоже обрабатывал царапину на плече брата Маэра.       Развернув коня, Гурон подъехал к королю Трандуилу, обнаруживая полученную на щеке царапину.       - Вы в порядке, мой Король? – спросил он. Трандуил кивнул:       - Я цел и невредим, вы сработали очень эффективно.       - Хорошо, - сказал Гурон, принимаясь проверять окружение.       - Гурон, - раздался вскоре голос Пенгона, заканчивавшего обрабатывать рану Робена. Гурон обернулся, - иди сюда и дай мне заняться твоим порезом: их болты были смочены ядом.       Кивнув, Гурон снова повернулся к королю и, отвесив небольшой поклон, направился к Пенгону. Сам же Трандуил тем временем спешился, проверяя, не ранен ли его серый жеребец.       - А это еще что? – неожиданно спросил Амас.       Трандуил поднял голову, следуя за взглядом Амаса по равнине. Он прищурился, разглядев движение вдалеке.       К Амасу подъехал Каллон. Некоторое время он тоже всматривался вдаль, а затем его глаза округлились: он понял, кто приближается к ним.       - Всего лишь пара лошадей, - удивленно сказал он. - Что они тут делают?       - Да откуда ж я знаю? – отозвался Амас, после чего громко свистнул по ветру, глядя, как, чуть изменив направление, лошади пустились прямо к ним.       Амас с Каллоном поскакали навстречу, чтобы быстрее до них добраться. Вскоре стало понятно, что обе лошади были одинаковой каштановой масти и страдали от голода и обезвоживания. На их шкурах вмднелось бесчисленное множество царапин и мелких ран. Амас с Каллоном ухватили каждый по конскому поводу, подчиняя лошадей, быстро успокоившихся при звуке эльфийской речи.       Вернувшись к отряду, они передали животных Груинору и Осбону, те спешились и немедленно взялись осматривать их на предмет ранений. Все эльфы смотрели на лошадей с жалостью, и один лишь Гурон глядел дальше их внешнего вида.       Остановившись прямо перед скакунами, он посмотрел им в глаза и понял…       - Это лошади Элладана и Элрохира… - в изумлении выдохнул он.       Две каштановые головы поднялись в ответ на звук имен своих хозяев.       Трандуил тоже подошел к лошадям, пристально их разглядывая, и приходя к такому же выводу. И сердце его пронзил страх.       - Почему Мавр не с ними? - пробормотал он.       - Царапины у них от скитаний по дикой природе, а не от мечей, капитан, - гортанно отозвался Груинор, - есть еще следы когтей. Волчьих, скорее всего.       - Некоторым порезам около недели, - добавил Осбон, - близнецы бы не оставили такие раны без обработки, поэтому лошади были без всадников, по крайней мере, в течение этого времени.       - Примерно в то время, когда Леголас исчез из моего сознания, - сказал Трандуил. – Что-то с ними тогда случилось.       Гурон кивнул:       - Лошади могли направляться в сторону Ривенделла, но немного сбились с курса. И если они скакали без всадников на протяжении недели, то лучше нам направиться прямиком в Ривенделл, а не пытаться идти по их следам. Кроме того, мы должны помочь лошадям. Без остановок прибудем к ночи.       - Тогда в путь, - скомандовал Трандуил, все еще тревожно глядя на лошадей, - Они осилят дорогу?       - Если они подадут признаки того, что вот-вот упадут, двое из нас останутся и отведут их в Ривенделл медленнее, - ответил Гурон.       Трандуил кивнул, и отряд вскочил на лошадей, разворачивая их к скрытой долине. На удивление, лошади близнецов не отставали от них всю дорогу, словно чувствуя, что пунктом их назначения был дом. К ночи они, наконец, ступили на тропу, что через окружающие Ривенделл горы вела в самое сердце скрытой долины. Как и предрекал Гурон, к тому времени, как они галопом влетели во двор, была уже полночь.       Один из стражников у дверей стремглав бросился в дом, чтобы оповестить об их прибытии Элронда, а другой отправился в конюшню, чтобы предупредить о новых лошадях. Трандуил попытался остановить одного из них, но они исчезли прежде, чем он успел сказать хоть слово, так что отряд просто остался стоять во дворе в ожидании Элронда.       К счастью, лорд Ривенделла, по-видимому, бодрствовал, потому что совсем скоро он появился из парадных дверей, аккурат к тому времени, как подоспевшие конюхи взялись уводить лошадей. Трандуил не прислушивался, как Осбон пояснял состояние жеребцов, вместо этого он стремительно приблизился к Элронду.       Даже прежде, чем он успел спросить, Элронд сказал:       - Мы нашли их, Трандуил, Леголас здесь.       Облегчение, накрывшее Трандуила, было таким оглушительным, что ноги его почти подкосились. Его поддержал подоспевший Элронд.       - Он здесь?.. - повторил Трандуил так, словно хотел убедиться в этом. - Он жив?       Слегка улыбнувшись, Элронд кивнул. Трандуил видел, что было что-то еще, но он ждал продолжения рассказа.       - Леголас жив, но был на волоске. Он восстанавливается в целительском крыле.       Как только эти слова достигли сознания Трандуила, он бросился вверх по лестнице Последней гостеприимной обители, не обращая внимания на оклик Элронда. В данный момент ему было не до учтивостей; все, что ему действительно было нужно – это увидеть сына и увериться, что он все еще дышит. После этого он сможет встретиться с Элрондом вновь.       Целительские палаты, благо, располагались недалеко от входа. Он вошел в единственную комнату, из которой через дверь тускло сочился свет. Озаренная свечами, одна из кроватей недавно была измята, но в настоящий момент в ней никого не было.       Тогда он обратил внимание на то, что двери на балкон были открыты, и легкие шторы слегка колыхал ветерок. Ноги сами немедленно повели его вперед, и сердце гулко заколотилось о грудную клетку.       Протянув руку, он отодвинул штору и вышел на балкон. Взгляд его сразу же остановился на мягко светившейся фигуре… Он сидел на углу балюстрады, прислонившись спиной к стене, одну ногу согнув перед собой, а другую свесив с борта. Леголас смотрел на скрытую долину, явно истощенный настолько, чтобы еще не знать о его присутствии.       Трандуил почувствовал, как разгорается гнев, стоило ему охватить взглядом короткие волосы Леголаса, правую руку в перевязи, и повязки, обхватывавшие его грудь, в том месте, где свободная ночная сорочка была расшнурована.       - Леголас? - мягко позвал Трандуил, шагнув к сыну дальше на балкон. Он заставил себя похоронить закипающий гнев и единственным, что осталось гореть в его глазах, были беспокойство и облегчение.       Услышав свое имя, Леголас резко обернулся, и Трандуил оказался в плену сильного взгляда сына. Глаза Леголаса казались васильковыми, а на бледном лице с чуть покрасневшими щеками, обозначавшими не утихшую лихорадку, чернел выцветающий синяк. Вдобавок ко всему, было заметно, как сильно Леголас потерял в весе за прошедший месяц.       - Ada... – тихо сказал Леголас, вкладывая всю бурю чувств в одно это слово.       Трандуил больше не мог себя сдерживать. Он бросился вперед, заключая старшего сына в объятия, вдыхая его аромат и чувствуя, как тает в нем его собственная аура. Обхватив отца за талию здоровой рукой, Леголас прильнул к нему. На глаза гордого короля навернулись слезы, без стыда побежавшие по щекам. Его сын снова был рядом. Его сын был жив. Леголас был жив…