Помощь от друга (Aid From a Friend)

      Сделав глубокий вдох, Трандуил повернул ручку двери, ведущей в палату Леголаса. Взгляд его тут же метнулся к двоим сыновьям, и улыбка тронула губы при виде того, что мирно спал не только Леголас, но и Кирион, положивший голову на скрещенные на кровати руки. Трандуил молча затворил балконные двери, отсекая полуденный свет. Затем он взял еще одно одеяло и попытался осторожно укрыть им младшего сына, но стоило ткани коснуться плеч Кириона, как глаза его сфокусировались тотчас.       Первая реакция сына при виде его ножом полоснула по сердцу. Выразительные глаза Кириона расширились, но постепенно страх покинул их вновь.       - Прости, Ada, - тихо сказал Кирион, - даже после того, что случилось в прошлом, я не должен был сомневаться в твоей любви ко мне…       Глаза Трандуила округлились, и он поспешно опустился на колени, обнимая и целуя сына в висок.       - Ох, сынок... - негромко сказал он, - тебе не за что извиняться, это я должен просить у тебя прощения. Никогда не прощу себя за то, что сделал с тобой, и твоими братом с сестрой. Ты прав, говоря, что я люблю тебя, я люблю тебя очень, очень сильно. И тебя, и твоего брата, и твою сестру, и я хочу, чтобы ты знал, что я не верю ни во что из всего, что тогда говорил тебе. И ты не верь этому ни на секунду.       От этих слов последние сомнения Кириона рассеялись, и он обхватил отца, уткнувшись ему в плечо и расслабляясь от знакомого аромата сосны, которым всегда веяло от Трандуила. Весь прошлый месяц он ничего не желал так сильно, как чтобы отец был рядом... было так трудно, так трудно остаться совсем без поддержки, когда с ним не было ни Леголаса, ни отца.       - Я люблю тебя, Ada, - пробормотал Кирион ему в плечо.       Трандуил тепло усмехнулся, и облегчение в его голосе было совершенно явственным.       Час спустя отец с сыном бок о бок сидели на соседней кровати и тихо разговаривали. Кирион рассказывал о поездке в Ривенделл, о несчастьях в пути да о том месяце, когда Леголаса не было, и Трандуилу пришлось утешать изрядно расстроенного сына. Наконец, опустив голову на плечо отца, Кирион взглянул на Леголаса.       - Чего я не понимаю, - тихо спросил он, - так это... почему Леголас пожертвовал собой ради меня? Почему он заботился обо мне, когда ты и Хитель не стали? Как получилось, что Леголас любил меня, хотя я был причиной смерти нашей матери? Если бы он не встал на мою защиту, возможно, ты бы не сделал его своей мишенью…       Тоже посмотрев на старшего сына, Трандуил ответил:       - Потому что за день до твоего рождения Леголас обещал это вашей матери. Она хотела быть уверенной, что у тебя будет кто-то, кто о тебе позаботится, и она выбрала Леголаса, потому что он был самым сильным из нас... единственным, кто мог с этим справиться. Конечно, поначалу это было по большей части обязанностью, но вскоре он полюбил тебя, Кирион, и никогда не поддержал бы меня в моем безумии.       - Она знала, что умрет?..       Трандуил обнял Кириона за талию, притягивая ближе, и пристроил подбородок у него на макушке.       - Она была очень слаба после того, как носила тебя девять месяцев с уже надорванным здоровьем. Я бы сказал, что и сам ты чудом пережил свое рождение, даже если она не смогла.       Разговор о жене все еще отдавался в сердце искрами боли, но Трандуил теперь чувствовал: он исцеляется.       - Ты думаешь, это моя вина? - робко спросил Кирион, уставившись в колени.       Трандуил приподнял голову сына за подбородок и посмотрел прямо в глаза, желая подчеркнуть значимость того, что собирался сказать.       - Нет. Ты был ребенком, у которого не было выбора, рождаться или нет. Твоя мать хотела, чтобы ты пришел в этот мир, и даже я не мог отказать ей в этом. И сейчас я не сожалею о ее решении, потому что она преподнесла мне последний драгоценный подарок: еще одного сына. Я не могу винить тебя в том, что ты живешь Кирион, и ты тоже.       На глаза Кириона навернулись слезы:       - Мне жаль, что я не знал ее... - задохнулся он.       Трандуил заключил его в объятия и, нежно погладив по волосам, поцеловал в макушку.       – Мне тоже, Кирион. ...Мне тоже.       Вскоре дверь снова открылась, и Кирион с Трандуилом одновременно подняли головы, наблюдая, как в палату заходят Малиэль, за ней Фанес с подносом еды, и, наконец, последним показался Гурон. При виде Трандуила глаза Малиэль округлились удивленно и радостно.       - Дедушка! - вскрикнула она счастливо и, вскочив на кровать, крепко-крепко его обняла.       Трандуил рассмеялся, прижимая к себе маленькую внучку. На какой-то миг он почувствовал еще один всплеск гнева по отношению к Тернеру за то, что он причинил боль не только его сыну, но и отцу такой жизнерадостной малышки. Эту вспышку он, однако, стремительно подавил.       - Ну, вижу, для такого количества народа мы принесли совершенно недостаточно еды, - с улыбкой заметила Фанес, оборачиваясь к Гурону. - Не мог бы ты попросить кого-то из слуг принести еще?       Гурон кивнул и, окинув Леголаса одним долгим взглядом, вышел. Тем временем Фанес примостила поднос с едой на тумбочке, а затем посмотрела на свекра, выгнув брови.       - И чем, скажите на милость, Ваши руки заслужили такое обращение, Трандуил? – спросила она, изучая окровавленные костяшки его пальцев.       Развернувшись, Фанес направилась в кладовую, о расположении которой знала еще со времен своего ученичества у Элронда. Взгляды Кириона и Малиэль тут же метнулись к ладоням короля. Малиэль подняла на дедушку наполнявшиеся влагой глаза:       - Они болят?       Трандуил улыбнулся, смахивая капельки с румяных щек.       - Нет, не болят. Уж точно не настолько, чтобы вызвать слезы на таком красивом личике.       Вскоре Фанес снова появилась в комнате с бинтами и банкой мази, а за ней Гурон внес большую чашу воды.       - Иди разбуди твоего Ada, Малиэль, - присаживаясь на край кровати, обратилась Фанес к дочке.       Малиэль кивнула и спрыгнула с рук Трандуила, торопясь к отцу. Теперь, когда руки Трандуила были свободны, Фанес опустила его ладони в чан с теплой водой, принимаясь осторожно омывать окровавленные костяшки. Потом она втерла в них мазь и, наконец, забинтовала раны, пока Малиэль пыталась мягко уговорить отца вернуться к жизни.       - Ada, - притихшим голосом сказала она, трогая щеку Леголаса. – Ada, Nana сказала мне тебя разбудить. Пора куууушать… Adaaaa…       Леголас пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и глубже зарылся в одеяла, что заставило всех, кроме Гурона, усмехнуться.       Гурон неотрывно смотрел на своего принца и командира, неосознанно подходя все ближе и ближе к кровати. Он, как свои пять пальцев, знал рефлексы Леголаса и помнил, сколь легко тот всегда просыпался от малейшего повода. И вид того, как из последних сил Леголас борется за то, чтобы сбросить оковы сна, явно выдавая этим предельное состояние, он смешным не находил.       Ada, просыпайся, - хихикнула Малиэль, растягивая его щеки в смешную гримасу.       - Плохая девочка... - пробормотал Леголас сквозь ущипывания и вытягивания его лица. - Разве Nana тебе не говорила, что невежливо играть с лицами людей, когда они беспомощны?..       Малиэль снова захихикала и приподняла уголки губ Леголаса в улыбку, следом потянув их вниз, в угрюмое выражение. В конце концов Леголас сгреб Малиэль в охапку, утянул на кровать и прижал к груди, так и не открыв глаз.       - А теперь спи, невозможный ребенок... - пробормотал он, явно собираясь последовать собственному совету.       - Ада, пора вставать, а не спать! – засмеялась Малиэль, извиваясь в попытке выбраться из его хватки. Вскоре, однако, на лице Леголаса проступила болезненная гримаса, и он отпустил Малиэль, чтобы покоившуюся на груди сломанную руку перестало болтать от ее постоянного ворочания.       - Леголас? - встревоженно окликнул Гурон, шагнув ближе к кровати. Выразительные глаза Малиэль взметнулись вверх, и ее смех оборвался в ответ на тон его голоса. Она тут же нырнула обратно в объятия Леголаса, спрятав лицо в его тунике.       Леголас притянул ее к себе и открыл глаза, выдернутый из своего измождения голосом второго в команде по старшинству. Беспокойство и тревога были так отчетливо написаны на лице Гурона, что, улыбнувшись, Леголас протянул ему руку. Тот немедленно шагнул вперед, обхватывая предплечье Леголаса. Он удержал его чуть дольше, чем было необходимо, но потом отпустил, чтобы Леголас мог снова обвить рукой дочку.       - Вся команда здесь? - спросил Леголас голосом, чуть хриплым ото сна.       Гурон кивнул:       - Мы сопровождали сюда короля Трандуила. Все они жаждут узнать, все ли с тобой в порядке, но пока что согласились выслушать отчет с моих слов.       - Тогда передай им мои наилучшие пожелания и благодарность и скажи, что балкон - отличный способ прокрасться внутрь. Им, похоже, требуется дополнительная тренировка, раз они не в состоянии проскользнуть мимо целителей и охранников незамеченными, - ухмыльнулся Леголас, но затем вновь сделался серьезен. – Как дела на границе?       Гурон мягко улыбнулся:       - Никак ты не можешь дать себе отдохнуть... - он вздохнул и ненадолго задумался, прежде чем ответить. - Мы были рассредоточены вдоль границ, но большинство из нас отправились на юг. Сарнор послал Груинора на восток проверить, нет ли признаков движения; он провел там большую часть месяца, что тебя не было, но нагнал нас по пути сюда. Мы оттеснили вражеские силы от южной границы и уменьшили количество пауков в западном лесу.       - Если бы Лихолесье находилось на грани уничтожения, нас бы здесь не было, - усмехнулся Трандуил, вставая с кровати.       Леголас немедля перевел на него взгляд, будто впервые осознав, что в комнате были и другие люди. Уголки его губ приподнялись в улыбке, когда он увидел, что Кирион и отец сидят на кровати вместе. Затем его глаза на миг скользнули к Фанес, наполнившись нежностью и любовью, прежде чем вновь вернуться к подходившему Трандуилу. Он заметил, что руки отца обмотаны бинтами, вздохнул, но ничего не сказал, когда Трандуил сел на кровать и поцеловал его в лоб.       - Твоя сестра в настоящий момент изображает королеву, так что будет любопытно посмотреть, останется ли у нас после этого дом, куда можно будет вернуться, - мягко улыбнулся Трандуил, но почти сразу его глаза снова стали обеспокоенными. - Ты выглядишь усталым.       В ответ Леголас лишь утомленно улыбнулся и крепче сжал дочь в объятиях, утыкаясь носом в ее волосы. Когда Малиэль отстранилась, чтобы посмотреть на него, Леголас подул ей в лицо. Свободные прядки весело разлетелись в стороны, Малиэль игриво взвизгнула и перескочила с кровати на кровать, прячась за дядю.       - Чем раньше поешь, тем скорее сможешь заснуть, - хмыкнула Фанес, присаживаясь на его постель. Склонившись, она провела рукой по его волосам, целуя губы. - Ты уже пропустил завтрак. Можешь, кстати, себе представить, какие до меня тут дошли слухи?! Кое-кто предположил, что ты бегал по горам Ривенделла, что, разумеется, совершенно нелепо.       Леголас вздрогнул и отвел взгляд, вызвав у присутствующих приступ смеха.       - Я, конечно, тоже подумала, что это смешно. Даже мой бестолковый муж не был бы настолько туп и безответственен, чтобы носиться по Ривенделлу, когда его раны еще только-только начали заживать, и когда ему совершенно четко было сказано оставаться в постели. Нет, мой муж, конечно, не настолько лишен здравого смысла, чтобы выкинуть что-то подобное.       Леголас скорчил гримасу, глядя на нее с явным сожалением в усталых глазах. Фанес закатила глаза, но было видно, что она не сердилась по-настоящему, понимая, почему он должен был уйти, понимая, что это было необходимо. Но знал и Леголас: он сильно встревожил ее своим поступком, и потому, пошарив по кровати, он нашел ее ладонь, бережно сжимая тонкие пальцы.       В этот момент дверь открылась, и в комнату с подносами, полными еды, вошли двое слуг, за которыми следовал Элронд. Эльфы поставили подносы на столик в изножье кровати, занятой Кирионом и Малиэль. Поблагодарив, Элронд отпустил слуг, придержав дверь. Он обвел взглядом каждого из присутствующих, пока, наконец, глаза его не остановились на Леголасе.       - Нужно что-нибудь от боли?       Леголас открыл было рот, однако, Фанес его опередила:       - Нужно. И что-нибудь укрепляющее тоже.       Кивнув, Элронд вышел из комнаты. Фанес повернулась к Леголасу и, наткнувшись на прищуренный взгляд, показала ему язык.       - Не спорь, я чувствую, - сказала она. - Вот что случается, когда ты бегаешь в таком состоянии. Теперь вперед, еда остывает.       Пока они переговаривались, Трандуил обошел кровать, и помог Леголасу сесть с минимально возможной болью. Подложив ему под спину подушки, он присел рядом и обнял сына за плечи, боком осторожно прислоняя к себе.       Леголас на мгновенье прижался головой к его плечу, а Фанес, тем временем, сняв с подноса все, кроме тарелки и стакана воды, водрузила его на колени Леголаса и протянула ложку.       Леголас игриво улыбнулся:       - Мне сегодня дозволено есть самому?       - Если будешь хорошо себя вести, - подмигнула Фанес и отошла к Кириону и Малиэль, разорявшим другие подносы. Наполнив две тарелки, она принесла их Гурону с Трандуилом, и лишь после этого взяла одну для себя. Она опустилась в кресло между двумя кроватями, а Гурон прислонился к стене, удовлетворенный возможностью просто наблюдать за ними.       - Итак, Хитель правит Лихолесьем? - Спросил Кирион, приподнимая бровь.       Вскоре комнату наполнили оживленные разговоры, и все принялись делиться мыслями о том, как чувствует себя в новой роли Хитель, и не сгорело ли, покамест, Лихолесье. Леголас был доволен возможностью сидеть бесцельно и просто слушать беседу, позволяя знакомым голосам наполнить его после столь долгого заточения в темноте. Здесь, в комнате, были улыбки, здесь был смех, и он испивал все это до последней капли.       Леголас медленно ел похлебку, что ему дали, испытывая уже привычные приступы тошноты и пресыщения, но, тем не менее, продолжал. На этот раз к прозрачному пустому бульону они добавили несколько кусочков овощей и мяса, сделав, очевидно, шаг к тому, чтобы он снова вернулся к обычной пище. Вскоре Малиэль спрыгнула со своей кровати и направилась к нему. Встав рядом, она заглянула в его тарелку.       - Что ты ешь, Ада? - мило спросила она, чуть наклонив голову.       - Суп, - ответил Леголас. - Очень вкусно, хочешь попробовать?       Он зачерпнул ложку бульона и поднес к ее губам. Малиэль уже широко открыла рот, но Фанес вдруг утянула ее подальше в сторону.       - О нет, так не пойдет, - сказала она, а затем деланно громким шепотом заговорила на ухо Малиэль. - Он просто пытается скормить тебе часть своего обеда, чтобы ему не пришлось доедать все самому, но он должен съесть все до последнего кусочка. И я собираюсь тебя завербовать, чтобы ты помогла проследить, что он ест все-все-все. Будь сильной, доченька, и не поддавайся на его уловки.       Малиэль кивнула со всей серьезностью, а затем снова подошла к кровати Леголаса. Остановившись аккурат за пределами его досягаемости, она стала пристально смотреть, как он ест. Леголас был вынужден выхлебать все до капли, поскольку она казалась совершенно восхитительной, и он был просто не в силах этому противостоять. Закончив трапезу, он перевернул чашку, демонстрируя, что она пуста. Надувшись от гордости, Малиэль посмотрела на маму и та легонько зааплодировала. Широко улыбаясь, малышка закружилась на месте, прыгнула на кровать, чмокнула Леголаса в щеку и снова забралась к маме на колени. Фанес поцеловала ее в макушку, глядя на Леголаса мерцающими глазами. Губы Леголаса изогнулись в ответной усталой улыбке, и Фанес ощутила нарастающее беспокойство.       «Ты в порядке?»       «Я спал почти все время с тех пор, как вернулся, и все равно чувство такое, будто готов проспать весь следующий месяц. Валар, я устал».       «Ты месяц почти не спал, поэтому относительно наверстывания целого месяца сна ты прав. То, что ты ходил и бегал тоже не особо помогло. Я удивлена, что ты вообще смог это сделать в твоем состоянии».       «Ты никогда не дашь мне забыть об этом, да?»       «Нет. Даже и не мечтай».       Дверь снова открылась, и Элронд вернулся в комнату, на сей раз с кружкой дымящегося чая. Он подошел к Леголасу, и, присев на кровать, поставил кружку на поднос, все еще покоившийся у него на коленях.       - Вот, - спокойно сказал владыка Ривенделла, потянувшись, чтобы проверить его температуру, а затем пульс. – Выпей весь, он поможет справиться с оставшейся лихорадкой. Сегодня тебе придется остаться в постели и дать ранам еще немного времени на спокойное заживление. И я заставлю Глорфиндела и близнецов тебя охранять, если понадобится.       - Я удержу его в постели, - с легкой усмешкой сказал Трандуил. Он полжизни имел дело с побегами Леголаса из целительских палат, иногда даже будучи именно тем, кто его оттуда вытаскивал, но в основном, конечно же, наоборот.       Леголас закатил глаза, но ничего не сказал, предпочтя взять кружку и сделать глоток теплого чая. Травы, что смешал Элронд, оказались горькими, но вкус их был слегка замаскирован медом, который Элронд счел возможным сегодня добавить.       - Прости за то, что не успел вчера поприветствовать тебя, Элронд, - сказал Трандуил со своего места. - Я благодарен, что ты открыл для нас свой дом в такое время, равно как и за все, что ты сделал для Леголаса.       Элронд посмотрел на короля и слегка улыбнулся:       - После того, что твой сын для нас сделал, это совсем ничто. Мы счастливы обеспечить убежище и помощь, ведь именно для этого был основан Ривенделл. У меня есть свои сыновья, поэтому нет нужды извиняться за твой вчерашний уход. Я понимаю и, вероятно, сделал бы то же самое, если бы оказался в твоем положении.       В ответ Трандуил чуть склонил голову, а затем спросил:       - Что-нибудь было предпринято в отношении людей, которые их схватили?       - Нет, - вздохнул Элронд, - в первую очередь мы предпочли сосредоточиться на их состоянии, а не на правосудии. Однако рано или поздно что-то должно быть сделано. Мы не можем оставить эти противоправные действия безнаказанными.       - Nana, что такое «противоправные»? - тихонько спросила Малиэль, в замешательстве сдвинув брови.       Фанес посмотрела на дочку с легкой улыбкой и провела рукой по ее волосам, прежде чем ответить:       - Это когда ты делаешь что-то, что не разрешает закон.       - А что не разрешает закон?       - Очень много всего, - хмыкнула Фанес, - закон очень длинный.       Малиэль насупилась:       - Но как я тогда узнаю, что сделала что-то про-противоправное? – она снова споткнулась о новое слово, но Фанес знала, что в скором времени малышка его ухватит. Малиэль сейчас находилась в том возрасте, когда ей постоянно хотелось расширять свой словарный запас.       - У тебя есть Ada и я, и все вокруг, чтобы научить, как себя вести, - сказала Фанес. - Ты уже знаешь, например, что воровать – это противоправно.       - Воровать противоправно, - повторила про себя Малиэль, а затем коротко кивнула, снова устраиваясь у мамы на коленях, очевидно, удовлетворенная на данный момент ответом.       Фанес с Леголасом улыбнулись, обмениваясь взглядами, в которых светилась любовь к дочери. Затем Леголас сделал последний глоток и поставил кружку на прикроватный столик, уже чувствуя, как травы начинают действовать, снимая часть физической боли. Но из-за предельной слабости от них же он ощущал себя слегка дезориентированным и еще более усталым.       Заметив, что он допил чай, Элронд молча кивнул и повернулся к Фанес. Она поняла, что он намерен проверить раны Леголаса, и потому встала, поднимая с собой и дочку. Мгновенно уловив, что происходит, Малиэль тут же вывернулась из ее рук и бросилась к отцу со слезами на глазах.       - Я не хочу уходить! - захныкала она, обхватывая Леголаса за талию и пряча лицо в его тунике в попытке ото всех спрятаться. Леголас погладил ее по спине, страдальчески переглянувшись с Фанес.       - Это совсем ненадолго, скоро ты сможешь вернуться, я никуда не ухожу, - тихо сказал Леголас. Наклонившись, он поцеловал ее в макушку, но Малиэль лишь отрицательно замотала головой у него на груди.       - Не хочу уходить!       - Малиэль, пойдем, - попыталась Фанес, шагая ближе и опуская руки на плечи дочери. – Элронду нужно проверить раны Леголаса и убедиться, что они заживают должным образом, чтобы Ada мог выздороветь как можно скорее. Пока он это делает, мы с тобой можем поиграть во дворе или навестить цветы.       - Когда мне можно вернуться? – судорожно прошептала она.       Леголас тихо вздохнул:       - Я не знаю Малиэль, когда он закончит.       Даже прежде, чем он успел договорить, Малиэль залилась слезами. Шокированный, Леголас обнял ее, притягивая к себе. Когда она так и не прекратила плакать, он бережно приподнял ее личико за подбородок, заглядывая в небесно-голубые полные слез глаза.       - Что случилось, принцесса? - мягко спросил он, используя ласковое прозвище, чтобы ее успокоить.       - Ты так же говорил в прошлый раз! – всхлипнула Малиэль, давясь рыданиями, - а потом совсем не вернулся!       Маленькие ладони потянулись к щекам в попытке утереть слезы, но соленые ручейки все также текли по лицу, сотрясая тело.       Леголас немедля прижал ее крепче, закрывая глаза от неимоверной печали, и зашептал ей на ушко успокаивающие слова и заверения. Снова и снова обещая ей, что он никуда не уйдет... что он останется здесь, и что она сможет прийти к нему сегодня еще раз, если захочет, хотя сам он, скорее всего, будет спать.       Измученная плачем, Малиэль постепенно затихла в его успокаивающих объятиях. Леголас продолжал гладить ее рукой по спине, вкладывая в их внутреннюю связь все свое спокойствие. Наконец, он слегка отстранился и посмотрел в ее выразительные глаза, покрасневшие от слез. Малиэль шмыгнула носом, глядя на него со всем возможным вниманием.       - Теперь послушай: до этой поры мы с твоей мамой никогда тебя не обманывали, правда? – негромко сказал Леголас, и Малиэль помотала головой. – В прошлый раз я сказал, что уезжаю и не знаю, когда вернусь. Теперь я говорю тебе, что останусь здесь, и если тебе действительно понадобится, ты можешь прийти ко мне, как только Элронд закончит перевязку. Но ты пока слишком юна, чтобы оставаться здесь во время этой процедуры. Когда я сказал "не знаю", я не хотел, чтобы это прозвучало так, как будто это может занять очень много времени; на самом деле это займет всего пару часов.       - Ты уверен? - Малиэль икнула.       Леголас взглянул на Элронда, и, повернувшись к Малиэль, целитель сказал успокаивающе:       - Скорее всего, все займет даже меньше двух часов. Однако я хочу, чтобы после этого Леголас поспал, поэтому, если ты собираешься вернуться, то должна вести себя тихо. Твой Ada все еще чувствует себя очень уставшим.       Малиэль еще раз шмыгнула, а потом кивнула. Она обратила на отца умоляющий взгляд:       - Можно я сегодня буду спать с тобой?..       Леголас про себя вздохнул: это была не очень хорошая идея, пока не утихнут кошмары. Если они настигнут его в присутствии Малиэль, это лишь сильнее напугает ее. Такое, конечно, прежде случалось, когда она была рядом, но тогда он был в состоянии быстро подавить их. Теперь же, после тех событий, через которые ему пришлось пройти, кошмары не будут терпимыми ни для него, ни для случайных свидетелей.       - Не сегодня, принцесса, - мягко сказал он, целуя ее в лоб. - Думаю, будет лучше, если ты поспишь с мамой или бабушкой еще какое-то время. Но я хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь прийти ко мне, если что-то случится или если тебе приснится кошмар.       Малиэль выглядела подавленной, но, тем не менее, позволила крепко себя обнять, а затем слезла с кровати. Ни на кого не глядя, она пошла прямо к Фанес и обвила ее ноги руками. Подняв дочку, Фанес подошла к Леголасу и, склонившись, запечатлела на его губах поцелуй.       - Увидимся позже, - негромко попрощалась она, а затем добавила через их связь: «Не беспокойся о Малиэль, я поговорю с ней и все объясню. Постарайся немного отдохнуть... ты действительно выглядишь уставшим».       «Спасибо, я постараюсь».       - Так, все-все, давайте-ка их оставим, - бодро скомандовала Фанес.       Кирион встал с кровати и, бережно обняв Леголаса, встал рядом с ней.       - Я останусь здесь, - сказал Трандуил. Леголас посмотрел на него через плечо, но ничего не сказал.       Тогда Фанес повернулась к Гурону, но тот и не сдвинулся с места. Облокотившись о стену, он выглядел так, словно ничто не могло заставить его покинуть привычный пост телохранителя Леголаса.       Закатив глаза, Фанес, наконец, выпроводила Малиэль и Кириона из палаты. Леголас проводил их долгим взглядом, пока за ними не закрылась дверь.       Элронд чуть улыбнулся, а потом, поднявшись, принялся собирать необходимые принадлежности       - Не волнуйся, Леголас, Фанес вполне способна позаботиться о вашей дочери. Малиэль - очень милое дитя, судя по тому, что я о ней знаю. На самом деле я впервые вижу, как она против чего-то протестует, что является рекордом, если сравнивать ее с Арвен в том же возрасте.       - Она напугана, - сказал Леголас устало, - я бы больше волновался, если б она не протестовала.       Он выскользнул из объятий Трандуила и спустил ноги с кровати, оставшись сидеть на краю. Потом утомленно завозился со шнуровкой туники, пока Трандуил, наконец, не выдержал и не поднялся чтобы ему помочь. Он отвел ладонь Леголаса и обеими руками развязал ворот, помогая ему минимальной болью избавиться сначала от перевязи, а затем и рубашки. Когда с этим было покончено, Трандуил заметил, что Леголас пристально смотрит на него, и встретил взгляд сына с той же неколебимостью.       - Тебе не обязательно оставаться здесь. Ты ведь это знаешь, правда? - спросил Леголас.       Трандуил болезненно улыбнулся и потянулся к его щеке.       - Не беспокойся об этом старике. Он многое повидал в своей жизни, и, кроме того, мне бы не хотелось уходить, когда тебе нужен кто-то, на кого можно облокотиться.       Леголас фыркнул, но Трандуил уловил в его глазах тепло и привязанность. От этого на губах появилась улыбка, и король не задумываясь, провел ладонью по его коротким серебристо-белым волосам, даже через мимолетное прикосновение угадывая в сыне остатки былой лихорадки.       Леголас посмотрел следом на Гурона, но отвел взгляд, так ничего и не спросив.       - Что у меня не будет второго шанса уйти? – насмешливо сказал Гурон со своей диспозиции.       - Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы даже спрашивать, - с усмешкой ответил Леголас, - кроме того, нам доводилось видеть друг друга в некоторых весьма… неприглядных ситуациях и состояниях, так что, я уверен, и это ты переживешь.       На последнем комментарии Элронд вернулся в комнату, и сухо добавил:       - Это зависит от того, разорвал ли ты во время бега все свои раны до единой. Я уже отсюда вижу кровь на бинтах…       Уступая целителю место, Трандуил отошел в сторону, и следующий час пошел за проверкой, промыванием и нанесением мазей на бессчетные раны. Со снятием бинтов у Элронда возникли определенные проблемы, поэтому к тому времени, когда он, наконец, закончил, Леголас сидел белый, как полотно, и дрожал от боли, невзирая на лечебный чай.       Хотя боль и отвлекала его до какой-то степени, Леголас все же чувствовал гнев, вспыхивающий в аурах Гурона, Элронда и отца, по мере того, как одна за другой обнажались его раны. Клеймо на груди вызвало особенно сильную реакцию со стороны отца, вынужденного на время отвернуться со сжатыми кулаками. Состояние это лишь ухудшилось, когда Элронд сообщил, что метка, скорее всего, не исчезнет полностью, о чем, впрочем, самому ему Фанес уже сообщила.       Леголас знал, что в тот момент и Элронд, и отец пытались прочесть по его выражению, как он воспринял этот факт, но он спрятал свои эмоции, не желая расстраивать их еще больше и, на самом деле, не зная толком, что в действительности чувствовал по этому поводу… В настоящий момент все казалось таким нереальным.       Закончив с ранами на спине, Элронд радостно объявил, что они начинают заживать, а это значит, что даже тот отдых, который получило его тело, несмотря на бег и ходьбу, помог исцелению. Затем он заново перевязал все раны и приступил к сломанной руке, осторожно развязывая бинты, удерживавшие шины на месте, прежде чем снять все с руки. Леголас оглядел черные, желтые и фиолетовые синяки, обрамлявшие перелом, и закусил внутреннюю сторону щеки, когда Элронд прошелся пальцами вдоль костей, чтобы убедиться, что они все еще идеально совмещены.       - Ты можешь пошевелить рукой? – спросил Элронд, и небольшая морщинка прокралась на его лицо. Он поднял на Леголаса глаза, глядя, как с болезненной гримасой тот медленно сжал руку в кулак. Рука казалась слабой, и любое движение искрами боли отзывалось внутри перелома.       На лице Элронда проступило хмурое выражение, и он потратил еще несколько минут, проверяя предплечье, прежде чем Трандуил, наконец, не выдержал.       - Что с ней не так, Элронд? – рявкнул он, выведенный из себя видом травм и болью в глазах Леголаса от беспрестанных надавливаний целителя.       Элронд вернулся к реальности, вздохнул и снова начал накладывать шины на руку, обматывая ее бинтами.       - Пока ты был в плену, кости часто смещались и лишь теперь получили возможность начать заживление. Я опасаюсь, что из-за продолжительного срока, ты можешь потерять способность использовать ее полностью.       Леголас моргнул, возвращаясь мыслями к тем временам, когда со сломанной рукой ему приходилось перетаскивать камни из груды к стене, вспоминая все те случаи, когда близнецам снова и снова приходилось вправлять кости, потому что у них не было ничего, чтобы зафиксировать их в неподвижности. Он, вообще-то, помнил, как предполагал, что не сможет пользоваться ею в полную силу.       Леголас вздохнул и пошел к груде обломков, добрался до нужного и взялся за камень. Прежде чем взгромоздить его на руки, он подумал: «За Элрохира». Стоило Леголасу поднять обломок, раскаленная боль прострелила всю руку. Он чувствовал, как слегка расходятся кости, пока не поднял камень до той точки, где смог прижать его к груди, чтобы немного снять с руки тяжесть. Тотчас кости сомкнулись снова. Он прикусил язык, чтобы не закричать.       Выражение на лице Леголаса было каменным, когда он шел к стене мимо ухмыляющегося Хантера. Элладан был все еще там, притворяясь, что не может найти место, где его обломок встанет должным образом. Леголас знал, что ему только нужно добраться до Элладана, и близнец подхватит его.       К тому времени, когда Леголас, наконец, дошел, он начал сомневаться, что когда-либо сможет снова полноценно использовать руку. Со сдерживаемым проклятием он позволил камню упасть на стену, после чего схватился за запястье сломанной руки и зажмурился, пытаясь успокоить прерывистое дыхание. Леголас чувствовал, что кости сместились, но знал, что в данный момент с этим ничего нельзя поделать.       Он снова моргнул, и с удивлением понял, что в данный момент был не в состоянии чувствовать что-либо, кроме пробирающей до костей усталости, и даже гнева не было, потому что у него не осталось для этого сил. Он просто хотел спать.       Осторожно за ним наблюдая и боясь что-либо сказать, остальные с тревогой ждали его реакции.       - Я обучен сражаться левой рукой не хуже, чем правой... – вот все, что он сумел ответить в данный момент, с неудовольствием отмечая, насколько безучастно прозвучал его голос.       Про себя вздохнув, он попытался собраться. Однако даже прежде, чем получилось сделать усилие, Трандуил обхватил сына за плечи и вполоборота притянул к себе. Решив, что в данный момент это, в общем-то, не имеет значения, Леголас закрыл глаза и прильнул к нему, уже чувствуя, как тьма начинает окутывать сознание.       - Это не точно, Леголас, - мягко сказал Элронд, опять вкладывая руку в перевязь. - Нам придется подождать и посмотреть, как она заживает, и даже если все будет не совсем хорошо, то, возможно, ты сможешь натренировать ее снова, - он слегка сжал плечо Леголаса. - Постарайся пока не думать об этом.       - Я не контролирую свои мысли, - усмехнулся Леголас, а потом открыл глаза и посмотрел на Элронда. При виде встревоженного лица целителя, его взгляд смягчился, и, слегка улыбнувшись, он добавил. - Не волнуйся, Элронд, со мной все будет в порядке. Я знаю, ты делаешь все, что можешь, и я благодарен за это.       Вздохнув, Элронд кивнул и помог ему снова надеть тунику. Справившись с задачей, Леголас откинулся на подушки. Трандуил снова набросил на него покрывала и поцеловал в лоб. Какое-то время все сидели в тишине, пока Элронд ходил туда-сюда, расставляя лечебные принадлежности по местам. Леголас прикрыл ладонью зевок, и сонно моргнул, глядя на усевшегося в кресло отца.       - Так ты планируешь отправиться за ними? - спокойно спросил он подернутым усталостью голосом.       Оторвав от балкона серьезный взгляд, Трандуил перевел его на сына.       - В их отношении должно быть что-то предпринято. То, что они делают, незаконно, и они причинили боль многим людям, - в этот момент его глаза вспыхнули сдерживаемым гневом, - и я не позволю им думать, что они могут остаться безнаказанными после того, как причинили боль моему сыну. Тернер затаил на меня обиду, но это не дает ему права делать что-то подобное.       Леголас медленно кивнул:       - Я понимаю... Я планировал вернуться и освободить всех остальных рабов, несмотря ни на что.       - Ты не раб! - строго одернул Трандуил, повысив голос, но взгляд его смягчился, когда он увидел, что в глазах Леголаса не отразилось ничего, кроме замешательства. Он глубоко вздохнул и пояснил. - Ты сказал, "все остальные рабы".       Леголас чуть улыбнулся, а затем посмотрел за окно, немного потерявшись в воспоминаниях.       - На короткое время был... - пробормотал он, - работая на других, лишенный свободы воли. Закованный и заклейменный, словно животное.       Он снова перевел взгляд на отца:       - Но я знаю, что я больше не раб, я оговорился. Тебе нужно слушать, что я имею в виду, а не то, что говорю.       Трандуил закатил глаза, а потом вдруг беспокойно нахмурился:       - Ты знаешь, что у тебя есть полное право прийти и свершить возмездие самому. Если захочешь, мы подождем, пока ты поправишься.       Леголас покачал головой еще до того, как он закончил предложение.       - Есть вещи более важные, - ответил он тихо. - Я не могу заставить себя покинуть Малиэль или Фанес ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Спроси у близнецов, у них есть такое же право, как и у меня.       - Разве это не опасно? Дать им шанс снова свободно выбрать путь мести? – непонимающе спросил Трандуил.       - Это проверка... – зевая, ответил Леголас, - если они отклонят предложение, то я поверю, что они на пути к выздоровлению, если же нет, тогда мне придется вбить в них еще немного здравого смысла.       Трандуил усмехнулся и, проведя рукой по волосам Леголаса, встал.       - Прежде чем ты заснешь сидя, не укажешь ли на карте, где находится поселение, чтобы мы могли подготовиться?       - Если хочешь, - устало ответил Леголас.       Трандуил перевел взгляд на Элронда.       - Карты есть у меня в кабинете, - ответил тот на невысказанный вопрос. - Я совершенно уверен, что Эрестор ошивается где-то неподалеку. Если же нет, то карты на четвертой и третьей полке восьмого книжного шкафа во втором ряду справа, как входишь в комнату. Те, что вам понадобятся, вероятно, лежат в левом конце третьей полки, под картами Ривенделла.       Некоторое время Трандуил молча глазел на Элронда, а потом покачал головой и направился к двери, бормоча себе под нос, чтобы не забыть указания.       Позабавленный, Леголас улыбнулся Элронду, но полуэльф лишь пожал плечами, словно это было делом совершенно обыденным. Леголас, однако ж, был уверен, что, как только владыка повернется к нему спиной, то непременно улыбнется тоже, отчего его собственная усмешка сделалась еще шире.       Не прошло много времени, как Леголаса одолела отчаянная зевота, и он на мгновение прикрыл глаза, зарываясь в подушки, после чего взглянул Гурона. Прислонившись к стене, эльф улыбался. Леголас мрачно смерил его усталым взглядом, но затем снова закрыл глаза, чувствуя, как сон начинает тянуть его во тьму.       Гурон наблюдал, как Леголас постепенно расслабляется, и как разглаживаются на его лице линии утомления и боли. Он был готов уже подойти и опустить Леголаса обратно на матрас, убрав лишние подушки, когда глаза его принца внезапно распахнулись, полные явной тревоги.       В тот же миг в голове Гурона зазвучали предупреждающие колокола, и, оттолкнувшись от стены, он широким шагом преодолел расстояние до кровати, в секунду оказываясь рядом с Леголасом.       - В чем дело? – спросил он - Что ты чувствуешь?       - Я... - рассеянно пробормотал Леголас; его взгляд метался, наблюдая что-то, видимое ему одному. - Барьер атакован... Я должен…       - Леголас, подожди! - запротестовал Элронд, торопясь к нему, когда уловил смысл сказанного. - Ты недостаточно силен!       Еще раньше, чем слова слетели с его губ, аура вокруг Леголаса вспыхнула, а затем снова поблекла в такт с углублявшимся цветом его глаз. Леголас внезапно покачнулся на месте, болезненное выражение снова заполнило его взгляд, и последние краски схлынули с его лица.       Гурон с Элрондом оба отреагировал молниеносно, подставляя руки и подхватывая Леголаса прежде, чем он успел опрокинуться навзничь.       - Элронд... – выдохнул Леголас сдавленным от предельной концентрации голосом, - мой отец... найди и помоги ему.       - Но…       - Иди, - снова потребовал Леголас в миг, когда веки его накрепко сжались, пока он сражался с темной силой, вновь стремившейся пробить барьер вокруг Лихолесья.       Элронд скрипнул зубами, но, тем не менее, вопросительно взглянул на Гурона. Получив от эльфа кивок, владыка поднялся на ноги и поспешно покинул комнату в поисках короля, скорее всего, принявшего на себя удар.       Гурон полностью перенял поддержку Леголаса и не выпускал его из рук по мере того, как принц вливал энергию в сохранение и защиту барьера. Беспокойство прошивало Гурона при каждом вздохе и каждом вздрагивании его тела от понимания, что Леголас терпит немыслимую боль и выкладывается сильнее, чем было разумно в его состоянии. Леголас крепко стискивал его руку, чтобы не потерять связь с реальностью, а также чтобы дать хоть какой-то выход боли, наносимой Дол Гулдуром, снова и снова вбивавшимся в массивный барьер всей своей мощью. И если это хоть как-то могло помочь его принцу, то Гурону было плевать на боль от его мертвой хватки.       Прошла, казалось, целая вечность, пока Леголас, наконец, не упал в его руки, тяжело дыша и содрогаясь. Не теряя времени, Гурон смахнул все лишнее с кровати и уложил Леголаса на матрас, устраивая его голову на последней подушке, от белизны которой он казался еще бледнее.       - Леголас? - мягко сказал Гурон, догадываясь, что с большой вероятностью, у Леголаса болит голова, и потому он едва ли оценит громкие звуки. Когда Леголас не ответил, Гурон положил руку ему на щеку и позвал его снова.       На этот раз веки Леголаса дрогнули и слегка приоткрылись, обнаруживая, углубившуюся до васильково-синего цвета радужку глаз. За этот короткий взгляд он успел послать Гурону ободряющую улыбку или, по крайней мере, то, что должно было ею быть, если бы Леголас не провалил задачу полностью, отчего улыбка вышла больше похожей на гримасу.       Лишь только веки Леголаса сомкнулись снова, как открылась дверь, и Элронд с Эрестором спешно вошли в комнату, поддерживая меж собой полубессознательного Трандуила. Они усадили короля на постель, и в тот же миг глаза Трандуила открылись и взгляд их остановился на лежащем на кровати сыне, бледном и безответном.       Ахнув, Трандуил попытался встать на ноги, но Эрестор удержал его, давая возможность Элронду подойти и проверить состояние Леголаса. Владыка погрузился в его разум и, оценив ситуацию, передал принцу небольшое количество энергии.       - Он просто спит, - сказал Элронд, возвращаясь в свое сознание. Он повернулся к Трандуилу. - Что, собственно, и ты будешь делать через минуту.       Но Трандуил все равно неотрывно смотрел на Леголаса, а затем перевел на Элронда взгляд с легкой ноткой упрямства.       - Я могу спать рядом с ним.       Элронд вздохнул, но воздержался от возражений. Он просто кивнул, и вскоре отец и сын уже лежали друг с другом рядом на одной кровати. И, едва успев обнять Леголаса, Трандуил тоже провалился в глубокий сон.