Помощь от друга (Aid From a Friend)

      В спальне, которую они делили с Фанес, Леголас лежал на мягкой кровати, уставившись в потолок усталыми глазами. Он слышал, как, готовясь ко сну, Фанес шуршала в смежной купальне. Как это могло занимать столько времени, он совершенно не представлял - очевидно, это была какая-то исключительно женская особенность.       Его раны практически зажили, и лишь рука еще нуждалась в бинтовантии, но даже там шины стали значительно меньше, и ему больше не приходилось носить ее в перевязи. И, несмотря на это, он был все так же измотан. Чтобы продержаться целый день, сна требовалось гораздо больше обычного, и в последнюю неделю он то и дело обнаруживался заснувшим в разных частях Ривенделла. Просыпался Леголас либо сам, замечая, что пролетело уже несколько часов, либо бывал разбужен случайным прохожим, которым в большинстве случаев оказывался Элронд, совершавший свои обычные прогулки по долине. Кошмары тоже не способствовали выздоровлению. Они постоянно нарушали его ночной покой, и потому не оставляли другого выбора, кроме как спать днем, а возможно ли найти для этого место лучше, чем мирная природа Ривенделла?       Фанор и Гилрин по-прежнему забирали Малиэль по ночам, но, чтобы не переутомлять родителей, они с Фанес начали сменять их сразу после завтрака.       Кирион по соседству с Фанором и Гилрин, похоже, нашел себе друзей, особенно одного конкретного друга. Всякий раз, когда Леголас упоминал имя девушки в компании брата, Кирион жутко краснел и тотчас испарялся, пробормотав невнятное извинение. Леголас наслаждался этим безмерно, как в те времена, когда Хитель впервые влюбилась. Несмотря на это, он позаботился о том, чтобы Кирион знал, что может прийти к нему с чем угодно и когда угодно. Но в остальном Леголас не тревожил брата, исчезавшего на несколько часов в день, зная, что тот не зайдет дальше разговоров или держания за руки, не посоветовавшись с ним. Ну, может быть, невинного поцелуя, но это безобидно. Он был еще молод.       Леголас закрыл глаза, поглубже зарываясь в подушки и мягкий матрас. После месяца на холодном каменном полу это казалось раем, и за удобством уже привычно подступало оцепенение.       Дверь ванной комнаты отворилась, и Фанес вошла в спальню, чуть улыбаясь при виде его расслабленного состояния.       - Я сегодня говорила с Кирионом, - тихо начала она, укладываясь рядом и опуская голову ему на грудь. Рука Леголаса обвилась вокруг ее талии, и он что-то промычал в ответ. - Он беспокоился о том, не возражаешь ли ты, что он все время проводит с друзьями.       - Серьезно? – нахмурился Леголас. – И что ты ему ответила?       Фанес спокойно вычерчивала пальцем круги на его груди. - Я сказала, что он и должен проводить время со своими друзьями, поскольку мы скоро уезжаем, и что ты всегда будешь рядом, если понадобишься. Он также беспокоился о твоем еще не совсем окрепшем состоянии, но я заверила его, что это нормально после того, через что ты прошел.       - Он, и правда, казался встревоженным несколько дней назад, когда нашел меня спящим под деревом, – вздохнул Леголас. - Я думал, мне удалось убедить его, что все порядке, но, похоже, он просто притворялся.       -Ты все еще спишь с закрытыми глазами. Я понимаю, почему его обеспокоило твое со стороны бессознательное тело, обнаруженное под деревом, - усмехнулась Фанес. - За последнюю неделю ты переполошил немало народу. Элронд, похоже, единственный, кто воспринимает это спокойно.       - А как насчет тебя?        -Я нахожу это забавным.       Леголас широко улыбнулся.       - Когда меня спрашивают, где ты, я совершенно спокойно могу ответить: он у белок, - закончила Фанес.       На это Леголас несколько раз мелодично усмехнулся, и губы Фанес сами собой растянулись в улыбке. Хорошо было слышать его смех.       - Ты знакома с тем, кто крадет у меня время моего драгоценного младшего брата? - спросил Леголас.       - О нет, это было бы слишком неловко. Он еще не прошел тот этап, когда одно лишь упоминание ее имени вызывает желание провалиться сквозь землю. Я боялась, что сегодня он потеряет сознание.       - Нам стоит за ним проследить? - озорно предложил Леголас.       Фанес закатила глаза и пхнула его локтем, отчего комната снова наполнилась смехом.       Некоторое время они лежали в тишине, довольные возможностью просто быть рядом. Фанес продолжала ласково гладить его по груди кончиками пальцев, ощущая мягкость темно-синей туники и упругость мускулов под ней, хоть Леголас и был еще слишком худ. Благодаря регулярному питанию он немного прибавил в весе, но этого все равно было недостаточно.       - Боюсь, Малиэль ни за что не захочет расстаться с белкой, которую ты ей принес, - сказала Фанес. - Сегодня она спит в ящике рядом с ее кроватью.       - Нам стоит взамен подарить ей щенка. Ты оставила для нее окно открытым? ... Она, вероятно, использует белку в качестве замены Муси, ведь та все еще у Элрохира.       - О, тебе бы очень хотелось завести ей щенка, не сомневаюсь. Да я оставила окно открытым, - усмехнулась Фанес, качая головой. - Как думаешь, что он делает с Мусей?       - Понятия не имею, зато знаю, что для него это стало важно, - негромко ответил Леголас. – Я сегодня днем решил навестить их, чтобы дать отдохнуть от работы, которую они на себя взвалили, увидел Мусю и спросил, откуда она у него.       - Ты знаешь, откуда.       Леголас улыбнулся:       - Да, но это был самый естественный способ начать разговор. Похоже, он чувствовал себя виноватым и спросил, не скучает ли по нему Малиэль, но все же мысль о том, чтобы вернуть ее, казалось, вызывала в нем неохоту, даже, наверное, испуг.       - Ну, она скучает по ней... но не слишком, - нерешительно ответила Фанес.       Леголас кивнул.       - Я сказал, что ему стоит оставить Мусю до тех пор, пока нужда в ней не отпадет. Но он вернет ее до отъезда в Лихолесье, так что Малиэль осталось обходиться без нее чуть больше недели... Если они вернутся в срок…       - Ты беспокоишься за них, - тихо сказала Фанес. Она приподняла голову, поворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. Леголас открыл глаза, и в их прекрасной лазурной синеве отражались тревога и остаточная боль от рубцов того, через что ему пришлось пройти. Как она хотела бы забрать эту боль… Любой ценой.       - С ними все будет в порядке, - целуя его, сказала Фанес. Затем она переместилась, оседлав его бедра, и поцеловала вновь. - Доверяй им.       Когда Леголас под ней слегка напрягся, Фанес догадалась, что это последствия того, что сделал с ним Тернер. Из-за серьезных травм они воздерживались от интимных отношений, но сегодня вечером она намеревалась это исправить. Он заслужил спокойный сон…       Она снова склонилась вперед, прижимаясь к Леголасу и нежно касаясь его губ своими. Через какое-то время она закусила нижнюю губу, делая поцелуй более страстным. Тело Леголаса отозвалось, и руки скользнули по ее фигуре вверх, бережно отводя от лица длинные вьющиеся волосы.       Пока они прервались, чтобы глотнуть воздуха, Фанес ласково рассыпала невесомые поцелуи по его щекам, лбу и носу, прежде чем снова завладеть губами. Растворившись в поцелуе, они наслаждались вкусом друг друга и вспышками сливающихся аур. Фанес расшнуровала верх его туники, спустилась по шее, поцеловала впадинку у самого ворота. К этому времени дыхание у обоих заметно участилось, а расширившиеся зрачки выдавали нахлынувший водоворот чувств.       Фанес отстранилась и через голову быстро стянула с Леголаса тунику, обнажая мускулистую грудь. Когда она прижалась к нему первым поцелуем, то тотчас ощутила, как напряглось тело Леголаса, потерявшегося в воспоминаниях о Тернере, проделывавшим с ним совершенно то же самое. И по этой самой причине она делала именно это: нужно было нейтрализовать боль, прежде чем она сможет нагноиться еще сильнее.       Она снова завладела его губами, успешно отвлекая Леголаса от пагубных мыслей, а отпустив, прошептала: «Помни, что я говорила». Потом она поцеловала его над сердцем. Грудь Леголаса исчерчивало множество незаживших еще шрамов, худшим из которых было круглое клеймо под ключицей, но Фанес не стала шарахаться ни от одного из них. Напротив, она поцеловала клеймо бережно, зная, что оно еще побаливает. Леголас вздрогнул, но глаз она не подняла, доверяя своим инстинктам и их душевной связи в том, чтобы вовремя понять, если что-то станет для него чересчур.       Но по мере того, как она все ниже и ниже спускалась по груди, напряжение постепенно покидало его тело, уступая удовольствию, сорвавшему с его уст даже несколько тихих стонов. Она улыбнулась, не отрывая губ от его кожи, а потом, скользнув вверх, прижалась к нему в новом страстном поцелуе.       Леголас гортанно зарычал и ловко перевернув их, навис над ней, опираясь на левое предплечье. Склонившись, он возобновил поцелуй, углубляя его еще сильнее. Правая рука тем временем стала блуждать по ее телу, и Фанес почувствовала, как податливо тает в ответ.       Развязав вырез ее белой ночной рубашки, он спустил ее с плеч, не отрываясь от мягких губ ни на миг.       Много позже она лежала в руках Леголаса, счастливая возможностью слушать медленные вдохи и видеть умиротворенное выражение его лица. Он спал так тихо, что Фанес была уверена: никакие кошмары не тревожат ныне его покой. Не в силах сдержать любящей улыбки, она запечатлела на его губах нежный поцелуй, прежде чем последовать примеру мужа и погрузиться в забытье. Сегодня она была уверена: если что-нибудь случайно потревожит его сон, она немедленно проснется. *** Даже после целой ночи в лесу, которую они провели беспрерывно наблюдая за поселением, Трандуил все еще не мог поверить, что его сын с Элладаном сумели построить эту стену меньше чем за месяц. Она была огромной. От одной мысли о том, как мало они отдыхали, внутри закипал гнев. Даже сама постройка ее должна была привести к неизбежным травмам. - Мы атакуем, как только сгустится сумрак, - тихо сказал появившийся рядом Гурон. Глорфиндел тоже присоединился к дозору, прислонившись к одному из ближайших деревьев. Трандуил искоса взглянул на них, но затем снова посмотрел в сторону поселения, улавливая признаки жизни, означавшие, что оно еще не покинуто. Он не знал, была ли то глупая надежда Тернера на то, что Леголас с близнецами не проживут достаточно долго, чтобы кого-то предупредить, или же в поселении хотели, чтобы они пришли. Видя, как Тернер затаил на него злобу, он понимал, что, скорее всего, изначальной целью этого человека было заманить его к себе, и именно поэтому он не убил Леголаса.… - Не похоже, что им удалось осуществить свой план по сожжению дома, - заметил Глорфиндел. - Очевидно здесь взяли все под контроль до того, как крыша загорелась полностью. - К счастью, иначе лук Леголаса был бы потерян, - пробормотал Трандуил. - Его лук? – переспросил Глорфиндел, хмуро повернувшись к королю. - Он оставил здесь свой лук? Он же ему дорог. - У него мало осталось вещей, которые он получил в подарок от нас с матерью, в их числе его лук, колчан и клинки. Он не оставил бы их, если бы не был уверен, что другого выбора нет. Мы видели реку по пути сюда, мы видели ее стремительное течение. Обремененные луком и колчаном, они не смогли бы осилить ее ранеными. Они и без них едва справились.       - Их подарила ему мать? - в ужасе выдохнул Глорфиндел.       Трандуил наконец оторвал взгляд от поселения и прямо посмотрел в лицо Глорфиндела. Небесно-голубые глаза златовласого эльфа были распахнуты от изумления.       - Мы с его матерью подарили их ему на тысячный день рождения.       - А клинки?       Трандуил вздохнул и на мгновение опустил глаза, прежде чем снова встретиться с Глорфинделом взглядом.       – Он получил их слишком рано...       Глорфиндел знал, что не неспособность Леголаса нести ответственность за их использование так печалила Трандуила, а нужда лишить его нормального детства.       - Мы дали ему их в шестнадцать, чтобы он мог привыкнуть к оружию перед выходом в патрули.       - Оба комплекта прослужили удивительно долго, - заметил Глорфинел.       Трандуил кивнул.       - Они сделаны из качественных материалов, и он хорошо о них заботился.       - Это прекрасное оружие, - сказал Глорфиндел, чувствуя, что разговор подходит к концу, - у Вас хороший вкус. Я полагаю, это Вы их спроектировали?       Трандуил снова кивнул и еще раз оглядел поселение. На какое-то время Глорфиндел задумался о том, насколько полно оружие отражало самого Леголаса. Изящные серебристо-белые клинки олицетворяли его изысканную красоту, легкость и силу, а изящный деревянный лук - мощную связь с лесом и природой в целом.       Через некоторое время Трандуил качнул головой в сторону Гурона, все также стоявшего чуть позади, и тихо скомандовал:       - Найди карту и наброски, что сделал Леголас, и мы определим курс действий.       Гурон поклонился и, развернувшись, отправился обратно в лагерь, где быстро нашел в сумке обрывки пергамента, зарисованные картами, эскизами и рукописями Леголаса. Каждая линия и строчка говорила о совершенстве: будучи перфекционистом во всем, Леголас не позволил бы себе иначе. Когда он выпрямился, Трандуил и Глорфиндел уже возвращались в лагерь, по пути поднимая отдыхавших эльфов. Сон в основном требовался команде Ривенделла, поскольку Лихолесские воины были привычны к гораздо более жесткому темпу, и на деле даже слегка досадовали на необходимость ради них сдерживаться.       Команда Леголаса встала с мест и подошла ближе взглянуть на пергаменты. Какое-то время воины молча следили за разговором Трандуила с Глорфинделом об их командире, внимая новым для большинства мелочам, особенно в отношении его оружия.       Выражение лица Трандуила снова стало совершенно жестким, и можно было заметить глубокий, глубокий гнев, таившийся в глубине ледяных глаз. Он перебрал пергаменты в руках Гурона, пока не нашел карту поселения, а затем развернул ее так, чтобы было видно большинству.       - Наша главная цель - человек по имени Тернер, - властно сказал Трандуил. - Но рабы, которых здесь держат в плену, также нуждаются в защите, чтобы он не использовал их против нас как живой щит. Леголас хотел, чтобы мы спасли их, и мы это сделаем.       Король посмотрел на Глорфиндела.       - Половину своих воинов ты поведешь другой дорогой и обеспечишь безопасность второго здания, в котором живут рабы. Вам нужно убедиться, что внутри нет стражи, а затем защитить людей во время битвы.       Глорфиндел кивнул: - Мы позаботимся об этом. Думаю, это хорошая возможность заодно проверить, как на самом деле держится слабое место Элладана в стене.       Он ухмыльнулся, вспомнив формулировку близнеца:       -Ты действительно думаешь, что я потратил бы месяцы, чтобы замуровать себя, даже не удосужившись позаботиться о возможном выходе? - глядя на него, Элладан выгнул бровь, а потом фыркнул и отвернулся. - Это на западной стороне поселения, там, где стена почти целиком состоит из небольших обломков. Они неустойчивы, поэтому стена должна рухнуть, если вы уберете один из низовых булыжников. Предположительно…       - Предположительно? – с сомнением переспросил Глорфиндел. - Только не говори мне, что я должен возложить свои надежды на что-то, в чем ты сам не уверен.       Элладан печально улыбнулся:       - Немного затруднительно что-то проверить, когда у тебя за плечами две тени, постоянно за тобой наблюдающие и быстрые на расправу за малейшую паузу в работе. Посмотри на это с другой стороны, если она не упадет, ты можешь просто улизнуть и придумать еще что-нибудь.       Трандуил кивнул и снова посмотрел в карту, на которой Элладан зарисовал место, где ослабил стену. Оно располагалось западной части лагеря, так что Глорфинделу с командой оттуда легко будет добраться до здания, в котором жили рабы.       - Мы тем временем атакуем поселение с фронта. Груинор, ты сможешь снести главные ворота? - Трандуил поднял глаза на воина, чинившего на земле какое-то приспособление.       - Считайте, их уже нету, сэр, - усмехнувшись, ответил Груинор, с ноткой почти что детского ликования, - я не в игрушки тут играю.       Он насыпал немного черного порошка в аккуратно лежавший перед ним цилиндр. Про себя усмехнувшись, Трандуил снова вернулся к карте.       - После того, как ворота будут снесены, мы войдем в поселок и направимся к главному зданию в поисках Тернера и его основных фигур. Если кто-то из людей не поднимет на вас оружие - не атакуйте: есть вероятность того, что они просто находятся под тиранией Тернера.       - А как насчет тех, кто поднимет? – раздался позади голос Гивона.       Трандуил подумал немного, а потом ответил:       - По возможности, постарайтесь подчинить их, не убивая и не нанося увечий, но всегда свою судьбу ставьте превыше их. Если они ожесточенно нападут на вас, и ваша жизнь окажется в опасности, делайте то, что должны.       Гивон кивнул.       - Маэр. Таэнор. Я хочу, чтобы вы двое заняли позиции на высоких деревьях по периметру поселения, чтобы видеть двор и прикрывать нас своими стрелами. Отправляйтесь незамедлительно и присмотрите возможные места. Атакуем через час.       Братья поклонились королю и направились к одному из могучих деревьев неподалеку от лагеря. Быстро взобравшись по стволу, они по кронам двинулись к поселку.       Затем Трандуил пустил по кругу сделанные Леголасом эскизы Тернера, Хантера, Джека и... Правого с Левым. В который раз король про себя усмехнулся титулам, которыми их наградил Леголас, впрочем, не без горечи. Он знал, что эти двое сделали с его сыном. Сам он уже запомнил их лица.       Чем ближе становился час атаки, тем сильнее он чувствовал, как гнев закипает в нем, точно огненный вулкан. Он ждал этого слишком долго.… ***       Ночь была темной и тихой, спокойной, словно перед грозой, которая вот-вот должна была разразиться. Десять эльфов, оставшихся на опушке леса, молча ждали начала. Таэнор с Маэром стояли на высоких деревьях над их головами, держа луки и стрелы наизготовку. Им хорошо было видно Груинора у стены рядом со входом и кусок веревки, идущий от цилиндра, который он поместил под воротами.       Глаза Трандуила были холодны от гнева и предвкушения, когда он увидел, как на веревку полетели искры, и она загорелась. Огонь медленно двинулся к воротам. Вокруг было по-прежнему пугающе тихо, даже животные не нарушали неестественного покоя.       Огонек прошелся вдоль стены и, наконец, попал в цилиндр. Мгновение ничего не происходило, но затем раздался оглушительный взрыв, и большой столб огня и обломков поднялся с земли и разлетелся высоко в небе. Двойные двери ворот разлетелись вдребезги, их обломки взвились в воздух и приземлились в нескольких шагах от них с таким грохотом, что эльфов едва ли не передернуло.       Тишина была взорвана.       - Вперед! - громыхнул Трандуил и первым сорвался на бег, подгоняемый стремительно разрастающейся яростью от мысли о том, что эти люди сделали с его сыном, и как близка была месть.       Из поселка стали доноситься суматошные крики, и вскоре во двор начали выбегать проснувшиеся от взрыва люди, в основном еще в спальной одежде, но с оружием в руках. Трандуил мчался во главе команды, а Гурон, взявший на себя задачу позаботиться о том, чтобы король был хорошо защищен во время атаки, лишь на полшага позади него. Перепрыгнув через горящие остатки ворот, он ворвался во двор, уже занося меч, чтобы встретить первую атаку.       Меч схлестнулся с оружием одного из людей, вперёд других достигшего разрушенного входа. Одно мгновение человек смотрел на Трандуила, ошеломленный яростью его взгляда, а потом на лице его отразился страх. Практически не дав тому времени оправиться от шока, Трандуил нанес несколько ударов, обезоруживая воина, и ударом рукояти меча в висок заставил его упасть без сознания.        - Эльфы пришли! – пронесся по толпе испуганный крик.       Трандуил видел кричавшего: человек смотрел на них огромными глазами, а через секунду повернулся и побежал. Но не успел он далеко уйти, как в грудь ему вонзился меч.       Потрясенный тем, что кто-то может сотворить такое с одним из своих, Трандуил проследовал взглядом от рукояти меча к человеку, его державшему, и в тот же миг, вытесняя удивление, с новой неистовой силой в нем взбушевалась ярость. Это лицо он запомнит навсегда. Тернер.       - Вот что случится с каждым, кто попытается бежать! - зло рявкнул Тернер без тени сожаления в голосе. Его лицо было полно отвращения, когда он вытащил меч из бывшего соратника, позволяя безжизненному телу упасть на землю. В этот момент он, казалось, заметил, что все вокруг стихло, и поднял голову. - В АТАКУ, ИДИОТЫ!       Это словно вывело всех из оцепенения. Эльфы видели страх в лицах некоторых людей, когда те снова повернулись к ним, поднимая оружие, в то время как в других отражались настоящее рвение и жажда крови. Они-то и побежали к эльфам первыми.       Трандуил снова двинулся вперед, держа Тернера в поле зрения, а ненавистный человек стоял позади всех своих стражей и наблюдал за сражением. Трандуил едва сумел осознать, что победил первого противника, настолько сильно было его намерение добраться до Тернера и изничтожить его.       Гурон держался рядом, и остальные члены команды тоже ринулись вперед, встречая противников в бою превосходящим мастерством и выносливостью. И если вдруг кому-то из людей удавалось подобраться достаточно близко, чтобы ранить эльфа, с высоких деревьев за границей поселения всякий раз вылетала стрела, показывая, что Таэнор с Маэром исправно их прикрывают.       Через какое-то время Трандуил отбросил мысли о том, чтобы уничтожить Тернера, и по-настоящему заметил, с кем сражается. Его каменно-холодные глаза остановились на фигуре Джека, одного из тех, кто заставлял его сына работать, кто бил его сына, кто наносил Леголасу увечья. Трандуил зарычал, и ярость в его глазах заполыхала ярче. У Джека хватило ума слегка испугаться, когда он схлестнулся с разъяренным королем в бою.       Трандуил вложил в свои удары больше напора, заставляя человека отступать и защищаться. Он замахивался вправо, влево, вниз, вверх, вправо, вверх, вниз. Джек пытался поспевать за движениями, но сила эльфа вскоре стала слишком велика для него, и Трандуил прорвал оборону, полоснув противника по плечу. С ошеломленным выражением Джек упал на колени, но Трандуил сдержался и, вместо того чтобы отрубить ему голову, замахнулся и впечатал кулак ему в лицо. От удара Джек вскрикнул и упал навзничь, тяжело дыша.       Трандуил поднял голову и снова устремил на Тернера яростный взгляд, отходя от стонущего Джека навстречу следующему человеку, стоявшему между ним и желанной целью. ***       Глорфиндел и его компания стояли за западной стеной. Им потребовалось некоторое время, чтобы точно определить, где Элладан сделал ее неустойчивой, и еще мгновение, чтобы понять, какой камень они собираются убрать, чтобы заставить стену развалиться. И теперь Глорфиндел еще с одним эльфом сидели на корточках, положив руки на камень, и ждали взрыва, который должен был свидетельствовать о начале боя. Взрыв вскоре громыхнул в вечерней тишине, и, навалившись на камень, они вытащили его из кладки, молниеносно убравшись подальше в ожидании обрушения стены.       Она не упала. Камни слегка сдвинулись, но больше ничего не произошло. Глорфиндел выругался на стену, а заодно и на Элладана, в то время как мысли его кружились вокруг того, что им делать теперь. Зная, что времени остается в обрез, если они хотят обезопасить рабов, прежде чем начнется хаос, он быстро оглядел стену в поисках опоры и стремительно взлетел по камням. Элладан и Элрохир с этим справились, стало быть, это не так уж трудно.       Как только Глорфиндел оказался на вершине стены, намереваясь спрыгнуть по другую сторону, камни под ним пошатнулись, и не успел он в должной мере запаниковать, как стена под его ногами обрушилась, и он ухнул на землю вместе с ней. Глорфиндел едва расслышал, как эльфы выкрикнули его имя прежде, чем небо обратилось землей, и на мгновенье воцарился хаос, когда он внезапно оказался лежащим спиной на груде камней, ошеломленный единственной промелькнувшей в голове мыслью: когда все это закончится, он прикончит Элладана.       Глорфиндел поднялся со всей грацией, на какую был способен, и махнул остальным перебиравшимся через груду камней эльфам. Не медля больше ни секунды, они побежали вперед и достигли второго здания как раз вовремя, чтобы увидеть, как в него вошли двое мужчин. Даже с первого взгляда Глорфиндел узнал одного из них по эскизам Леголаса. Левый.       Раскаленный добела гнев потек по венам, стоило Глорфинделу вспомнить о том, что этот человек сделал с его другом, и, ускорившись, он ворвался в здание сразу после того, как двое мужчин вошли в двери. Он почти не обращал внимания на второго человека, оставив другим с ним разбираться, сам же он яростно атаковал Левого, со всей силы нанося мечом секущие и рубящие удары, в то время как разум его заполняли образы боли на лице Леголаса, картины его израненного тела, его страдающей семьи…       Вскоре златовласый воин прорвал оборону и вонзил меч в живот противника. Глорфиндел выдернул оружие и закрыл глаза, наконец, очнувшись от пелены мести и осознав, что только что сделал. Он смотрел, как человек упал на землю, но заставить себя помочь ему просто не мог: не тогда, когда образ Леголаса так прочно впечатался в его сознание. Подняв голову, Глорфиндел заметил, что другого мужчину обезоружили и, удерживаемый суровыми воинами, тот глядел на тело Левого с облегчением и испугом. Глорфиндел тоже посмотрел вниз и увидел, что, задыхаясь от боли, Левый пытается зажать рану.       - Пусть один о другом позаботится, - сказал Глорфиндел, после чего вошел в здание, даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, как его компания справляется с ситуацией. Он дышал ровно и глубоко, чтобы взять себя в руки и освободиться от яростной багровой пелены. И все же он не мог не испытывать удовлетворения от того, что нанес рану одному из тех, кто причинил Леголасу боль.       К тому времени, как Глорфиндел добрался до первой двери в коридоре, члены команды его нагнали, и впару с одним из эльфов он выбил дверь ногой. В крошечном закутке обнаружились две маленькие почти развалившиеся железные кровати без подушек и одеял и больше никакой мебели не было, кроме единственного деревянного стула. Несмотря на размеры, в комнате находились две женщины и четверо детей. Попытавшись забиться в угол, они испуганно смотрели на ворвавшихся эльфов. Женщины прижимали к груди самых маленьких ребятишек и держали за руки двоих постарше. На телах каждого виднелись следы недоедания и жестокого обращения. Малыш, едва побольше младенца, вскоре расплакался, несмотря на отчаянные и полные страха попытки женщины его успокоить.       Сердце Глорфиндела зашлось от жалости и злости на тех, кто стоял за всем этим. Он видел клейма Тернера, выжженные на женских плечах, точно такие же, какие были теперь на Леголасе и Элладане. Он надеялся, что детей, в силу их возраста, эта участь миновала, но ошибся, когда старший из них пошевелился, и на икре у него обнаружилась та же отметина.       Тяжело сглотнув, Глорфиндел заговорил на всеобщем наречии:       - Мы не причиним вам вреда.       Он передал свой все еще окровавленный меч одному из эльфов, ожидавших за дверью, и молча дал знак команде отправляться дальше по коридору и собрать всех рабов. Снова повернувшись к людям, Глорфиндел шагнул чуть дальше в комнату, все еще оставаясь от них на приемлимом расстрянии. Чтобы казаться менее устрашающим, он присел на корточки.       - Мы позаботимся о вашей безопасности, пока наши друзья разбираются с ситуацией.       Женщины по-прежнему смотрели на него со страхом, но в их потемневших пустых глазах теперь читалось любопытство. За свою короткую жизнь обе они явно пережили много боли и страданий, потому что теперь, когда Глорфиндел был так близко, он видел, что и сами они едва вышли из детского возраста. У одной девушки были грязные спутанные светлые волосы, у другой - рыжие. Их глаза, когда-то, вероятно, очень выразительные и способные излучать большое счастье, теперь отражали лишь пустоту.       - Мои друзья бежали отсюда около месяца назад, и Леголас велел мне прийти и помочь вам, - мягко продолжил Глорфиндел. - Он пришел бы сам, но он еще до конца не оправился и нужен своей семье.       Глаза женщин округлились, и, быстро переглянувшись, они снова повернулись к нему, не желая терять бдительность ни на секунду. Но если он не ошибся, то при имени Леголаса в их глазах промелькнуло восхищение.       - Он жив?..       Глорфиндел удивился, услышав тихий голосок, задавший вопрос, и, посмотрев вниз, увидел, что старший мальчик во все глаза глядит на него. Он явно был очень слаб.       - Да, малыш. Леголас жив, Элладан и Элрохир тоже, - он ласково улыбнулся. - Ты очень храбрый, как тебя зовут?       - Рьяс, - нерешительно ответил мальчик. Рыжеволосая женщина лихорадочно шикнула на него, а на глаза ее уже от страха наворачивались слезы.       Глорфиндел посмотрел на женщину:       - Я не против того, чтобы он разговаривал со мной, - затем он повернулся к Рьясу. - Это очень хорошее имя, береги его.       - Мой господин.       Глорфиндел повернул голову и посмотрел на эльфа, что стоял в проеме.       - Мы отперли все комнаты и собрали людей в конюшне. Какие будут приказания?       - Те, кто способен и хочет сражаться, могут присоединиться к битве или помогать защищать своих, - ответил Глорфиндел. - Я хочу, чтобы вы трое остались здесь и охраняли их на всякий случай. Давайте организуем все по-быстрому, чтобы мы могли выйти и помочь тем, кто снаружи.       - Да, сэр, - отозвался солдат и, поклонившись, снова вышел. Оставшись с женщинами и детьми, Глорфиндел услышал, как тот отдает приказы. А потом встал и обратился к своим подопечным:       - Идем, давайте выйдем к остальным. Женщины по-прежнему смотрели на него со страхом, но все же медленно поднялись на ноги, опасаясь, вероятно, что он рассердится, если не подчиниться. Из вежливости он жестом пригласил их выйти первыми, но в тот же миг страх в их глазах опять возрос.       - Я не причиню вам вреда, - в замешательстве сказал Глорфиндел. И в этот момент понял, чего они боялись. Если они пойдут первыми, им придется повернуться к нему спиной, оставшись беззащитными. Жалость и печаль пронзили сердце, и он улыбнулся им слабой, болезненной улыбкой, прежде чем первым выйти за двери. Он слышал, как они нерешительно следуют за ним.       В конюшне находилось около тридцати рабов, в большинстве это были мужчины. Некоторые из них разбиралии вилы, намереваясь отомстить; женщины и дети, которых он привел, присоединились к остальным, сидевшим на полу.       Глорфиндел миновал всех рабов и подошел к своим воинам.       - Готовы? ***       Силы Тернера почти иссякли. Несмотря на то, что изначально его людей было почти вдвое больше, преимущество эльфов состояло в том, что большинство людей следовало за ним только из страха, и потому их было легко разоружить и утихомирить. Другие, проявившие желание сражаться, оказались ранены или убиты, будучи не в состоянии тягаться с эльфами в мастерстве и силе их гнева.       Трандуил чувствовал, как клокочет внутри ярость при виде того, как этот человек продолжает преспокойно стоять за спинами своих людей и отправлять их на смерть, даже глазом не моргнув, и не выказавая никаких других эмоций, кроме недовольства тем, что они не побеждают.       - САМ ДЕРИСЬ СО МНОЙ, ТРУС! - наконец взревел Трандуил, сытый этим человеком по горло. Его взгляд, от гнева горячий, словно расплавленная лава, встретился с глазами Тернера.       В ответ на этот окрик бой прекратился, поселение затихло, и все повернулись к Тернеру, чтобы увидеть его реакцию.       - Как ты меня назвал? - зарычал Тернер и шагнул к разъяренному королю. - Ты назвал меня трусом? Ты? ТРУС - ЭТО ТЫ! ТРУС НАСТОЛЬКО, ЧТО ДАЖЕ НЕ ДАЛ НАМ КУСКА ХЛЕБА, КОГДА МЫ УМИРАЛИ У ТЕБЯ НА ПОРОГЕ!       - Я не стану оправдываться. Я должен был накормить вас, - сказал Трандуил, на мгновение унимая гнев, - и что бы я сейчас ни делал, этого не изменить. НО ЭТО НЕ ДАЕТ ВАМ ПРАВА ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОИМ СЫНОМ!       Тернер рассмеялся. Холодно, безумно и безжалостно. От одного этого звука собравшихся передернуло, а сердца эльфов полыхнули гневом. Трандуил зарокотал и бросился к Тернеру, однако, дорогу ему преградили двое мужчин. Правый и Хантер. Они ухмылялись тоже.       Злая усмешка ещё не сошла с губ Тернера, когда он сказал: - Ах, да... как там мой маленький Леголас? Все еще нетронут? Все ещё прежний? Скажи мне, король Трандуил, он плакал? Он сказал тебе, что это твоя вина? Не оттого ли ты здесь, а его нет, что он настолько сломлен? Потому что он так труслив, что не может даже встретиться со мной лицом к лицу?       -Не смей говорить о трусости, - рыкнул Трандуил. - Даже сейчас ты прячешься за юбками тех же прихвостней, которые держали моего сына, чтобы ты мог причинить ему боль. В тебе нет ничего, кроме трусости, тебе даже не хватило духа самому прийти за мной, и вместо этого ты причинил боль тому, кто был невиновен в преступлениях против тебя, и пролил его кровь ради своей выпестованной мести.       Тернер взревел, и Правый с Хантером бросились на короля. Не моргнув и глазом, Трандуил даже не поднял меча; он просто пошел к Тернеру. Вмиг по обе стороны от него появились Гурон с Глорфинделом, занявшись Хантером и Правым с той же яростью, что грозила взорваться в нем самом.       Когда он беспрепятственно прошел то, что должно было стать для Тернера щитом, у труса хватило ума внезапно испугаться.       - Уже не такой могучий, когда рядом нет никого, кто мог бы тебя защитить? - сказал Трандуил, делая первый выпад. Он занес меч над головой Тернера и обрушил его вниз, зная, что тот легко сможет блокировать удар. Мечи скрестились с резким лязгом, и Трандуил подался ближе к лицу человека, наблюдая, как тот скривился от гнева в его глазах. Он снова занес меч и крикнул:       - Сражайся со мной, трус!       Тернер дернулся, а затем ухмыльнулся, нанося серию ударов, которые король легко парировал. Как же Трандуил ненавидел этого человека за то, что тот был таким слабым бойцом. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не убить его сразу, и это приводило в бешенство, потому что он знал: Леголас тысячу раз мог уничтожить его, если бы Тернер не использовал силу посторонних и не угрожал жизням близнецов. Он был одним из тех людей, что живут за счет других, и у кого нет иного выбора, кроме как использовать их страх, чтобы заставить людей оставаться с ним.       Отразив очередную атаку, Трандуил убрал одну руку с меча и ударил Тернера в лицо. Человек отшатнулся, и король с удовольствием заметил, как тот сплюнул кровь.       Когда Тернер поднял голову, Трандуил увидел в его глазах злость, но самим им в этот момент овладело ледяное спокойствие. Тернер снова бросился вперёд, но Трандуил отбил его меч и ударил еще раз, наслаждаясь ощущением, как кулак врезается в челюсть человека.       Тернер сердито отскочил назад; его движения становились все более неряшливыми и торопливыми. Вскоре он был отброшен новым ударом.       - АХ ТЫ УБЛЮДОК! - бушевал Тернер, снова бросаясь на противника.       Трандуил пинком повалил его на землю, наблюдая, как меч выскользнул из руки человека и глухо упал наземь. Он приставил острие своего меча к шее Тернера, глядя на него сверху вниз взглядом, полным холодного гнева. В глазах Тернера появился страх, и Трандуил был уверен, что он чуть подрагивает.       - Возможно, однажды я отказал вам в еде, и это имело ужасные последствия, - сказал Трандуил с убийственным спокойствием. - Но это все. Я отказал вам в еде. А то, что ты сделал, это единолично принял решение заточить, пытать и увечить невинного эльфа, наслаждаясь процессом и радуясь боли моего сына, как ненормальный ублюдок. Ты отвратителен.       Во дворе стояла полная тишина, все внимательно слушали, что он говорит и гадали, что собирается делать, но ничто из этого не имело для Трандуила значения. Он все так же холодно смотрел в глаза человеку, причинившему его сыну столько боли, заставившему его плакать, заставившему его почти умереть.       Тернер уже дрожал под клинком короля, его глаза расширились от ужаса.       - У этого маленького Леголаса, о котором ты говоришь, есть жена и пятилетняя дочь, он сказал тебе? - Тернер побледнел. - В своем слепом стремлении отомстить ты почти лишил малышку отца. Ты чуть не сделал мою внучку сиротой. Ты ведь все знаешь о том, каково это - быть сиротой, не так ли? НЕУЖЕЛИ ЭТО ТА СУДЬБА, КОТОРУЮ ТЫ УГОТОВИЛ БЫ ТАКОМУ МАЛЕНЬКОМУ РЕБЕНКУ?!       Трандуил почувствовал, как его гнев снова вырвался наружу. Он нагнулся, схватил Тернера за шиворот и, подняв с земли, потащил к тому месту, где стояли рабы, присоединившиеся к сражению. Их лица были мрачными, жесткими, полными злости и боли от долгого заточения.       - ПОСМОТРИ НА ЛЮДЕЙ, КОТОРЫМ ТЫ ПРИЧИНИЛ СТОЛЬКО БОЛИ ЗА СВОЮ КОРОТКУЮ ЖИЗНЬ! - зарычал Трандуил и подтолкнул его к группе. - У ТЕБЯ БЫЛ ВЫБОР - ПРИЮТИТЬ ИХ И ОТНОСИТЬСЯ К НИМ С УВАЖЕНИЕМ, НО ВМЕСТО ЭТОГО ТЫ ПРЕВРАТИЛСЯ В ТОГО, КЕМ БЫТЬ НЕ ЖЕЛАЛ!       Делайте с ним, что хотите, я больше не могу смотреть на него. Собравшиеся коротко кивнули и схватили Тернера за руки.       - Отпустите меня, твари! - сердито рявкнул Тернер. - Вы забываете, кто кому принадлежит!       Рабы молча смотрели на него. Трандуил повернулся и пошел к группе эльфов, ещё полыхая нутром от гнева, что лишь усиливался, когда он слышал, как Тернер продолжает говорить со своим народом. Ничего нельзя было сделать для этого человека; слишком глубоко он погрузился уже в свою месть.       - Я сказал, отпусти меня! Вы все будете наказаны за это!       Люди схватили Тернера, и предводитель внезапно оказался в толпе разъяренных рабов, наконец осознав, что он один. В панике он снова повернулся к Трандуилу и протянул к королю руку.       -Ты не можешь позволить им сделать это! Пожалуйста! - в его голосе звучали отчаяние и страх. - Пожалуйста! Прости меня!       Трандуил остановился и слегка повернул голову.       - Эта местность вне моей юрисдикции, - холодно сказал он и направился к главному зданию. Вскоре рядом с ним зашагал Гурон. Они слышали, как Тернер продолжал просить, пока, наконец, мольбы не оборвались леденящим кровь криком.       Трандуил почувствовал, как по телу прокатилась волна удовлетворения, и шагнул в дверь вслед за Гуроном, вошедшим первым, чтобы удостовериться, что путь свободен и безопасен. Лестница обнаружилась сразу, и два эльфа спустились по ней вниз. Как только они оказались в маленьком подвале, Гурон вошел в левую комнату. Стены ее были увешаны полками с оружием, но только два из них представляли для него интерес.       - Я нашел их, мой король, - спокойно сказал он, наклоняясь, чтобы поднять лук и колчан. Когда Трандуил не ответил, Гурон встревожился и поспешно вышел из оружейной. Заметив, что одна из комнат справа слегка освещена фонарем, он шагнул вперед и увидел короля стоящим в ней на коленях.       - Мой король? - позвал Гурон, заглядывая в комнату. Она была совсем маленькой: взрослый человек не смог бы растянуться на полу в полный рост; но сильнее всего его поразили пятна на каменных плитах, на которых лежала ладонь Трандуила. Кровь.       - Здесь его заперли, - прошептал Трандуил дрожащим от ужаса и гнева голосом. Он провел пальцами по холодному камню, пока его рука не сжалась в кулак, который он поднял лишь для того, чтобы с силой ударить по каменному полу.       - Как они посмели! - он зарычал и снова ударил кулаком в пол. - Как они посмели! Нет наказания на земле, достаточно мучительного, чтобы искупить это!       В этой холодной, темной и тесной комнате они держали принца Леголаса восемь дней подряд... Гурон вынужден был с королем согласиться. ***       Смерть Тернера была слишком быстрой, соглашался сам с собой Трандуил, шагая по двору с зажатым в руке луком сына. Рабы вонзили вилы в сердце человека, но, увидев комнату, в которой они держали Леголаса, он не мог не пожелать, чтобы экзекуция оказалась дольше и болезненнее. И все же он знал, все сделано правильно.       Свернув за угол, Трандуил остановился, со смешанным чувством печали и отвращения вглядываясь в открывшееся перед ним зрелище. Это был Мавр ...или то, что от него осталось. Трандуил отвернулся и судорожно сглотнул.       - Гурон, - окликнул он не глядя; эльф никогда не отходил от него далеко. Он оказался прав, потому что в следующее мгновение воин уже стоял рядом, с видимой болью охватывая открывшуюся глазам картину.       - Он заслуживает лучшего, -прошептал Трандуил. - Найди лопаты и приведи еще эльфов.       Гурон поклонился ему, а затем исчез, чтобы исполнить приказы. Трандуил повернулся к Мавру.       - Спасибо тебе, - искренне сказал он через некоторое время и склонил перед конем голову.       Они уезжали так быстро, как было возможно, сначала в ближайший город с рабами и остатками команды Тернера, а затем обратно в Ривенделл.