Помощь от друга (Aid From a Friend)

      По тропинке Леголас возвращался к Большому залу, погруженный в свои мысли. У самых дверей, однако, ощутилось чье-то присутствие, и он вскинул голову. Уголки его губ приподнялись: прислонившись к дверному проему, с такой же улыбкой стоял Глорфиндел.       Когда Леголас подошел ближе, Глорфиндел оттолкнулся от двери и приглашающим жестом указал на кренившуюся вправо тропинку. Подстроившись под его шаг, Глорфиндел тихо сказал:       - Спасибо за все, что ты сделал, Леголас, - он искоса взглянул на друга. - Около двух месяцев назад, я написал тебе, умоляя о помощи, и ты воздал ее сполна, сделав много больше, чем, я вообще представлял возможным. Я... то, что случилось с тобой из-за этого. Я хотел бы попросить прощения.       - Это не твоя вина, - вздохнул Леголас. - Ты должен перестать винить себя во всем, что со мной происходит, пока я нахожусь здесь. Я сам принял решение отправиться с близнецами в поход и бежать за ними, когда они атаковали людей. У меня есть своя свободная воля, и ни ты, ни кто-либо другой не заставлял меня делать эти вещи.       - И все же я хочу, чтобы ты знал, как я сожалею, - Глорфиндел улыбнулся.       Леголас закатил глаза, но, тем не менее, кивнул:       - Я и так знаю, что если бы ты мог что-то сделать, то сделал бы. Элронд рассказал, как ты без устали искал нас.       Если Глорфинделу станет легче оттого, что он примет его извинения, так тому и быть. Плечи Глорфиндела мигом утратили часть напряжения, которого тот даже не замечал, и он улыбнулся.       Какое-то время они шли молча, следуя неизвестному направлению, по которому вел их Глорфиндел. Леголас не испытывал необходимости спрашивать, куда они идут, он был всем доволен, и он доверял Глорфинделу.       - Твоя дочь поистине чудесная, - заметил Глорфиндел, нарушая уютное молчание. - Я рад, что наконец познакомился с ней, но вовсе не жажду прощания, которое нам вскоре предстоит.       Леголас хмыкнул и одной рукой обхватил Глорфиндела за плечи.       - Она прелесть, да? – в его голосе послышалась отцовская гордость. Она тоже очень к тебе привязалась, все время пересказывает истории, которые ты ей рассказываешь. Я слышал, ты заслужил приставку "дядя Глорфиндел", - он хлопнул эльфа по плечу.       Глорфиндел рассмеялся:       - Я слышал, что многие уже завоевали этот титул, например, большая часть твоей команды. И все же ясно, что Кирион для нее важнее нас всех, как и должно быть. …Кстати, о твоей команде.       - О Валар, - простонал Леголас. - Что они вытворили на этот раз?       Глорфиндел ухмыльнулся:       - В последний раз, когда я их видел, они захватили Элладана с Элрохиром и спаивали их под столом, одновременно запугивая ужасающими тренировочными сессиями, которые ты им устраивал, и предупреждая не просить тебя тренировать их.       Леголас хмыкнул, услышав знакомое описание. Его команда, казалось, считала своим долгом то и дело напоить кого-нибудь до потери памяти, тем временем стращая преувеличенной жутью его тренировок. Он начинал думать, что это их любимое развлечение. Впрочем, его команде было дозволено говорить все, что заблагорассудится, в пределах разумного. Начни он злоупотреблять своим командирским положением, чтобы ограничить их свободу, он не только потеряет часть их уважения, но и лишит себя изрядной доли забав.       - Ты ведь позаботишься об Элладане с Элрохиром, пока они будут в Лихолесье, правда? - спросил Глорфиндел с оттенком беспокойства. В конце концов, он знал близнецов еще с младенчества, и это был первый раз, когда они отправлялись куда-то так надолго без присмотра его или Элронда. - У них нет настоящего опыта противостояния тьме, сражения с пауками или патрулирования.       - Конечно, я о них позабочусь, - кивнул Леголас. - Я более тщательно оценю их навыки и назначу им обучение тому, чего им не хватает. Я не отправлю их неподготовленными и, уж конечно, не пошлю поначалу ни в какие опасные области. Все будет по тому же принципу, когда к патрулям присоединяются эльфы-новички.       - А как их нынешние способности по сравнению со стандартом Лихолесья? - поинтересовался Глорфиндел.       Леголас пожал плечами:       - В Лихолесье стандарты выше. В бое на мечах они хороши, навыки стрельбы из лука можно бы усовершенствовать, но что отсутствует в них полностью, так это терпение, самоконтроль и способность исполнять приказы. Эти навыки в наших патрулях им будут жизненно необходимы, и потому именно им они будут обучены.       Глорфиндел фыркнул под нос «удачи», и они замолчали вновь. Леголас поднял голову и наконец увидел, куда они направлялись. В конюшни. Одна лишь мысль о стойлах и лошадях вызывала в сердце острую боль, заставляя тяжело сглатывать, чтобы хоть как-то уменьшить стеснение в горле. Та же картина, которую он видел бессчетное количество раз, охватила все его чувства. Мавра пронзают стрелы, он сам удерживает его, пока Тернер вонзает меч в скачущее сердце его храброго жеребца. Он все еще чувствовал, как тот бился в его руках, а потом постепенно затих, и жизнь в нем иссякла.       Леголас тряхнул головой, чтобы отбросить ненужные мысли и вырвать себя из воспоминаний. Несколько раз моргнув, он вернулся в действительность и, наконец, заметил, что Глорфиндел смотрит на него с беспокойством. Ему оставалось лишь слабо улыбнуться в ответ.       Когда они подошли к конюшне, Глорфиндел открыл дверь, пропуская его вперед. Просторное помещение освещалось мягким светом нескольких фонарей, и внутри оказалось тихо: лошади были спокойны или спали в этот поздний час.       Глорфиндел взял его за руку и медленно повел по проходу, пока они не подошли к одному из стойл, ближе к середине. Именно его он осторожно отпер, дав Леголасу возможность рассмотреть голубого Чалого внутри. Густо-серый жеребец с длинной развевающейся черной гривой и таким же хвостом поднял голову, взирая на визитеров темным глазом.       - Я понимаю, что это слишком рано после Мавра... - серьезно произнес Глорфиндел. – Знаю, нужно больше времени, но факт остается фактом: скоро тебе придется ехать домой в Лихолесье, и тебе понадобится лошадь.       Мир на мгновенье, казалось, накренился, и он был вынужден опереться о стену, часто моргая. Глорфиндел тоже поддержал его за руку на всякий случай, озабоченно изучая лицо принца. Леголас глубоко вдохнул и смежил веки, собираясь с мыслями. Когда он снова посмотрел на Глорфиндела, прежнее спокойствие вернулось в его глаза.       - Ты прав, - тихо сказал он, - мне действительно нужна лошадь. Просто ты застал меня врасплох... Я пока не думал об этом.       - Мне очень жаль, - с болью сказал Глорфиндел. - Я знаю, что ничто не может заменить Мавра. У вас с ним было такое единение, какого я никогда прежде не видел между лошадью и всадником. Это было ошеломляюще. И я, и Элронд, мы оба осознаем, какую потерю ты понес, и понимание того, что это произошло из-за помощи близнецам, лишь усугубляет ситуацию…       Глорфиндел глубоко вздохнул и заглянул в стойло.       - Этот конь твой, если ты его примешь. Он молод, силен и быстр. Он имеет боевую подготовку, но находится еще в обучаемом возрасте, если тебе нужно, чтобы он владел большим диапазоном навыков или знанием команд. Думаю, он достаточно темный, чтобы не сделать тебя легкой мишенью в Лихолесских чащах.       - Похоже, это очень хорошая лошадь, - сказал Леголас, окидывая Чалого взглядом. Волевым усилием он оттеснил пока мысли о Мавре. – Кто им владеет?       Глорфиндел улыбнулся:       - Я. Он - один из моих запасных на случай, если Асфалос будет ранен. Его родословная безупречна, и он – лучший из всех, что у меня есть.       Леголас перевел взгляд на Глорфиндела:       - И ты отдашь его мне?       - Я не нуждаюсь в нем, - ответил Глорфиндел. - К тому же, более достойного всадника для него не найти, и я знаю, что ты хорошо о нем позаботишься. Нет ни одного эльфа, которого я предпочел бы видеть на его спине, кроме тебя.       Леголас шагнул в стойло, наблюдая, как конь поглядывает на него с любопытством. Он подошел ближе, остановился прямо перед ним и поднял руку, задержав ладонь всего в дюйме от сизой морды. Вскоре конь двинул голову на оставшееся расстояние и позволил Леголасу погладить свою бархатистую мягкую шерстку.       - Как его имя? - тихо спросил Леголас, проводя рукой по лошадиному лбу и вплетая пальцы в длинную смоляную гриву, имевшую, похоже, обыкновение спадать на глаза.       Глорфиндел усмехнулся, оставшись стоять в дверях стойла:       - Тинко, - ответил он.       Леголас повернул голову, удивленно приподняв бровь:       - Тинко? Ты назвал эту лошадь металлом?       Глорфиндел пожал плечами:       - Он серый, сильный и - когда узнает тебя – готов защищать, почти как металлический щит. Он будет хорошо служить тебе и присмотрит за тобой, когда меня не будет рядом.       Леголас усмехнулся, снова поворачиваясь к коню, пробежал руками по его сильным ногам и мягко заговорил. Он чувствовал, как лошадь реагирует на его спокойную энергию, и ощущал жизненную силу коня, которой было в нем много больше, чем в птице или травяной соломинке.       Тинко повернул к нему голову и прижался мордой ко лбу, совсем как Мавр, когда тот только родился. Леголас почувствовал, как сдвинулась тиара, и знакомое ощущение единения с сознанием лошади прошило его насквозь. В глазах вскипели слезы, и закупоренные прежде воспоминания о Мавре хлынули вновь. Не в силах справиться, он отвернулся от Тинко и закрыл глаза, отчего вытесненные слезы покатились по щекам. Тиара слетела с головы и упала на сено.       - Тинко, - тихо позвал Глорфиндел, и Леголас услышал удаляющуюся лошадиную поступь, прежде чем его обхватили руки Глорфиндела.       Он открыл глаза и невидящим взглядом уставился вдаль, опустив подбородок на плечо Глорфиндела и подавшись в его объятия. Горе было еще слишком близко. Он вырастил Мавра, наблюдал, как тот из жеребенка и превратился в сильного скакуна. Одна лишь мысль о том, чтобы прямо сейчас сесть на другую лошадь, выворачивала нутро, пусть даже Тинко и был справным конем…       Глорфиндел бережно подвел его к перегородке и усадил спиной к стене, присаживаясь рядом. Сунув руку в карман, он вытащил флягу, и, откупорив, протянул ее Леголасу. Тот сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, от неожиданности вынуждая закашляться. По телу медленно растекалось тепло.       - Валар, - задохнулся он, - это виски?       Глорфиндел кивнул и похлопал его по спине:       - Я подумал, что рано или поздно тебе это понадобится. Прости, я должен был предупредить. Глотни еще.        Леголас так и сделал, а потом отдал флягу обратно, и она продолжала ходить между ними, пока не опустела. Глорфиндел старался пить маленькими глотками, чтобы Леголасу досталось больше спиртного: другу нужно было расслабиться. Леголас молча рассматривал Тинко, пока жеребец щипал сено на полу конюшни. Его взгляд был рассредоточен от воспоминаний и боли.       - Я сразу понял, как только они его вывели... – глухо прошептал Леголас, нарушая тишину. - Я знал, что они собираются убить его прямо у меня на глазах, и ничего, что я мог бы сказать или сделать, не остановит их. Тернер пошел к нему с мечом, но он боролся с путами, мой храбрый скакун.       Леголас слабо улыбнулся.       - Я велел ему бежать, и он, наконец, сумел освободиться от веревок, но потом остановился... он остановился и посмотрел на меня. Он хотел остаться со мной, я по его глазам это видел, но я крикнул ему бежать ...и он подчинился. На миг мне показалось, что он сумеет... но когда он перелетал через ворота, в него впились две стрелы, и он рухнул прямо снаружи, заржав от боли.       Мне удалось до него добраться, но я видел повреждения... чтобы выжить потребовалось бы длительное лечение, а он никогда не получил бы его там. Я знал, что его ждала медленная мучительная смерть, если я этого не сделаю... поэтому, когда Тернер подошел и вонзил свой меч ему в сердце... я просто удерживал его ...шептал, успокаивал, даже когда он бился в конвульсиях и заходидся хрипом. Я ощущал, как он умер.       Леголас посмотрел на друга заблестевшими глазами, и Глорфиндел потянулся, чтобы обнять его за плечи и притянуть к себе. Он помолчал какое-то время, потом сказал:       - Ты поступил правильно. То же самое сделал бы любой здравомыслящий эльф, окажись он на твоем месте. Мавр не заслуживал страданий, ты позволил ему самую легкую смерть, какую только мог: быструю и не одинокую.       Леголас сдавленно всхлипнул, но слезы так и не потекли по его щекам. Он вдруг закрыл глаза и отвернулся.       - Тернер сказал, что они съедят его, - Леголас замолчал, а затем перевел яростный взгляд на Глорфиндела. - Ты ведь видел его? Ты видел, когда его хоронили. Они это сделали?       Глорфиндел рвано вздохнул и отвел глаза, лишь крепче прижимая Леголаса к себе.       - Неважно, сделали или нет. Не позволяй им запятнать твои воспоминания о Мавре.       - О Валар... Они сделали это... - прошептал Леголас, широко раскрыв глаза. Он отвернулся от Глорфиндела с таким видом, словно его сейчас стошнит.       Глорфиндел быстро обхватил его руками и снова прижал к груди.       - Не думай об этом, - тихо взмолился он, ломая голову в поисках каких-нибудь счастливых воспоминаний. - ...Ты помнишь, как приехал на лето в Ривенделл? Когда мы устроили соревнования по скачкам в горах?       Леголас закрыл глаза и кивнул.       - Я был так уверен, что Асфалос самый быстрый, и так отчаянно хотел выиграть эту гонку, что вообще не обращал ни на что вокруг, - Глорфиндел фыркнул. - Ты никогда не позволял мне потом забыть, как я впечатался в эту ветку и отрубился, так что тебе пришлось везти меня обратно в Ривенделл на Мавре. Близнецы несколько недель ржали надо мной без остановки, пока синяк на лбу не прошел. И я был вынужден признать, что Мавр был самым быстрым…       - Так тебе и надо, - усмехнулся Леголас, - похоже, этот удар помог вбить тебе в голову немного здравого смысла.       - Так и есть, - усмехнулся Глорфиндел, - это заставило меня поднять голову во время нашей следующей гонки. Поднять голову и увидеть, как вы с Мавром двигались в идеальной синхронии и балансе, позволяя друг другу достичь наивысшей скорости, потому что не сдерживали друг друга. Это заставило меня увидеть, какими невероятными, почти эфемерными вы выглядели вместе, и эту улыбку у тебя на губах, когда ветер трепал твои волосы.       - А потом тебя снова вырубила ветка, - напомнил Леголас.       - Серьезно? - Глорфиндел возмущенно застонал, - это, больше тебе скажу, была та же самая ветка. Валар, во второй раз было еще больнее.       Леголас рассмеялся, и Глорфиндел и сам невольно заулыбался, обогретый этим мелодичным звуком. Вот это он хотел слышать от своего друга, все же остальные звуки словно по ошибке были приписаны этому чистому созданию.       Что-то блеснуло в мягком свете фонарей, и краем глаза Глорфиндел заметил на сене тиару. Два тонких переплетающихся золотых ободка, украшенные резьбой из маленьких листьев, опускались вниз, удерживая своим уголком прозрачную лазурную каплю. Это была элегантная и изысканная вещь, которую он много раз видел на голове Леголаса. И именно там ей было самое место. Здесь же, на полу стойла, она выглядела хрупкой, словно ничего не стоило ее сломать. Тиара являлась символом положения друга и любви к нему его народа. Абсолютно всем было ясно, что Леголас очень серьезно относится к своим обязанностям, вкладывая всю душу в защиту и сохранение отцовского королевства.       Глорфиндел неспешно поднялся на ноги и подобрал тиару. Он чувствовал на себе взгляд Леголаса, пока отирал с нее пыль, проверяя, не появилось ли вмятин от падения. Вернувшись обратно, он опустился перед Леголасом на колени и, заглянув в его кристально-голубые глаза, опустил обруч на его голову. Тиара подходила идеально, и голубая капля, снова упавшая на лоб Леголаса, лишь усилила цвет его лазурных глаз. Тот, кто ее создал, явно очень старательно продумывал свое творение.       - Вот так, - негромко сказал Глорфиндел, - она вернулась туда, где ей положено быть.       Он протянул руку и невесомо провел по драгоценному камню, а потом снова посмотрел в глаза Леголасу:       - Не позволяй воспоминаниям о смерти Мавра омрачить прожитую им жизнь и радость, что ты обрел, им обладая. И не рассматривай Тинко как попытку заменить его, потому что никто и никогда не сможет его заменить. Начни заново с новым другом, но никогда не забывай прежнего.       Глаза Леголаса остановились на Тинко, который спокойно стоял поодаль, почти засыпая из-за позднего часа. Конь выглядел совершенно мирным, последовав приказу Глорфиндела держаться немного в стороне, даже несмотря на то, что он был отдан в виде одного лишь его имени.       Леголас медленно кивнул и перевел на Глорфиндела свой непроницаемый взгляд.       - Спасибо.       Глорфиндел улыбнулся:       - Всегда пожалуйста. А теперь пойдем, ты выглядишь так, словно должен сейчас спать.       - Потому, что это так и есть, - раздался рядом теплый голос. Глорфиндел с Леголасом обернулись. С улыбкой прислонившись к калитке, в дверях стояла Фанес. Глаза Леголаса и Фанес наполнились любовью, стоило им лишь взглянуть друг на друга, и Глорфиндел вдруг почувствовал, словно вторгается во что-то очень личное. Но ощущение было мимолетным, поскольку Фанес в этот момент обернулась, будто почувствовав его дискомфорт.       - Добрый вечер, Глорфиндел, - улыбнулась она, - спасибо тебе за заботу о муже.       Леголас хмыкнул.       Глорфиндел поднялся на ноги и приблизившись к Фанес, поднес ее руку к губам, запечатлев на ней целомудренный поцелуй.       - Мне это было в радость. А теперь, если вы меня извините, я, пожалуй, отправлюсь спать.       - Конечно, - Фанес улыбнулась и дружески поцеловала его в щеку. – Добрых снов.       Когда он ушел, Фанес перевела взгляд на Тинко. Леголас прочел ту же боль в ее глазах, когда она подошла к лошади и осторожно провела рукой по ее длинной черной гриве. При прикосновении Тинко поднял голову и слегка прижался лбом к груди Фанес, словно выпрашивая его почесать. Фанес тихонько хихикнула и поскребла его за ушами, вызывая у Леголас невольную улыбку. Приблизившись, он нежно накрыл ее руки своими, целуя в шею, прежде чем устроить подбородок у нее на плече и посмотреть на Тинко. Фанес все также водила ладонями по конской морде и лбу, так что руки Леголаса следовали за ней, и сопротивление в его сердце медленно таяло, оставляя за собой лишь спокойствие.       - Мавр будет рад узнать, что у тебя есть еще одно существо, готовое таскать тебя в твои безрассудные вылазки, - тихо сказала Фанес и отвела руки, чтобы поцеловать ладонь Леголаса. - Я почти чувствую, что он здесь, передает свою работу этой новой лошади.       - Его зовут Тинко, - тихо сказал Леголас. Услышав свое имя, конь поднял голову.       - Привет, Тинко, - ласково поприветствовала его Фанес. - Добро пожаловать в нашу семью.       Как только это имя слетело с губ его жены, он почувствовал, как остатки напряжения и сопротивления покидают его, сменяясь нахлынувшей усталостью, заставившей сильнее опереться о Фанес. Голова слегка кружилась от алкоголя, возымевшего больший эффект, поскольку его тело еще не набрало полную силу.       - Давай, Леголас, - мягко сказала Фанес, сжимая его руку. - Пойдем спать.       Она вывела его из стойла и затворила калитку, направляясь обратно к Последней гостеприимной обители. В Большом зале и в зале Огня еще звучала музыка, но они миновали их, не останавливаясь, пока не добрались до своей комнаты.       Лишь только оказавшись внутри, Леголас обхватил ее щеки ладонями и прижался к ее губам в страстном поцелуе, проникая в ее рот языком, закружившимся в бесконечном танце. Он скорее почувствовал, чем услышал, как Фанес застонала, и провел ладонями по ее волосам, опускаясь к шнуровке на спине. Медленно развязав тесемки, он спустил платье с ее плеч, позволяя ткани опасть на пол, где они переступили через нее на пути к кровати.       Фанес расшнуровала вырез его туники и запустила под нее руки. Пришлось отстраниться, чтобы стянуть рубашку через голову Леголаса, но губы тут же лихорадочно встретились вновь. Тело Фанес было едва прикрыто тонким нижним платьем, и Леголас позволил ладоням скользнуть по нему, прежде чем поднял Фанес на руки. Она обвила его талию ногами, и в следующий миг они упали на кровать.       О       Леголас направлялся к комнатам близнецов. Прижатая к левому бедру, на руках сидела Малиэль, через правое плечо были перекинуты походная сума и оружие. В дорожной одежде и светло-голубом плаще Малиэль была готова отправляться домой. Настроение ее, правда, было слегка удрученным, но с этим ничего нельзя было поделать: Лихолесье не могло больше оставаться без короля.       Остановившись перед покоями Элладана, Леголас постучал. Дверь между комнатами близнецов была распахнута, и они ходили туда-сюда, занятые последними сборами. Увидев гостей, Элладан с улыбкой остановился.       - Готовы? - так же приветливо спросил Леголас. Услышав голоса, Элрохир тоже вышел из комнаты, закрыл дверь и бросил свой рюкзак рядом с поклажей брата.       - Почти, - вздохнул Элладан и пересек комнату, чтобы взять оружие.       Тем временем Элрохир подошел к Малиэль. В его позе, заметил Леголас, сквозило легкое напряжение, а в глазах затаилась неохота.       - Доброе утро, Ро, - ласково поприветствовала Малиэль.       - Доброе утро, Малиэль. Я думаю, что у меня есть кое-что, что принадлежит тебе, - сказал Элрохир, поднимая руку, в которой была зажата плюшевая игрушка. При виде Муси глаза Малиэль округлились, и она протянула руку, забирая кролика. Прижав друга к груди, она поцеловала плюшевый лоб. Она явно по нему скучала.       Леголас внимательно наблюдал за Элрохиром, отыскивая следы тревог, но стоило близнецу увидеть реакцию Малиэль на возвращение кролика, как взгляд его смягчился, и он светло улыбнулся.       - Спасибо, что позволила одолжить ее, - ласково сказал он и коснулся губами лба Малиэль. - Она очень мне помогла.       Малиэль ослепительно улыбнулась и обвила его шею своими маленькими ручками, сжимая Элрохира в объятиях, в которых меж ними оказалась Муся.       - Пожалуйста, - радостно ответила она. Отстранившись, Малиэль снова прижалась к отцовской груди и начала наглаживать кролика. Леголас улыбнулся этой невинности и легонько погладил ее по щеке. Малиэль подняла глаза и улыбнулась, после чего снова зашепталась с Мусей.       Близнецы уже собирались забросить сумки за плечи, как дверь в комнаты снова открылась. На пороге показался Элронд, слегка удивленный присутствием Леголаса с Малиэль.       - Доброе утро, Леголас, - улыбнулся Элронд, проходя в комнату, - и тебе доброе утро, Малиэль.       - Доброе утро, - ответила Малиэль приподняв голову, но тут же, впрочем, вернувшись к плюшевому кролику. Ей явно не терпелось наверстать упущенное время.       Леголас усмехнулся.       - Доброе утро, Элронд. Хорошо спалось?       - Достаточно хорошо, - ответил владыка, опуская руку на плечо Леголаса. - Ты ведь присмотришь за ними, правда?       - Обоими глазами, - заверил Леголас. - Они будут в целости и сохранности. Я буду заставлять их писать тебе при любой возможности.       - Эй! - последовал возмущенный возглас близнецов. – Вообще-то мы старше тебя!       Леголас хмыкнул, но развивать тему не стал. Элронд ухмыльнулся тоже и приобнял его, насколько было возможно с Малиэль на руках.       - Спасибо за все, что ты сделал, Леголас, - прошептал он ему на ухо. - И за все, что ты собираешься сделать. Даже если ты сделал это по доброте душевной и ничего не желаешь взамен, я не знаю, как могу отплатить тебе. Если тебе или Лихолесью когда-нибудь что-нибудь понадобится – Ривенделл к вашим услугам.       - Спасибо, - негромко сказал Леголас, - видеть, что твоя семья справилась, несмотря на тяжелые времена, само по себе уже достаточная награда. Но если когда-нибудь мне что-то понадобится, я вспомню о твоем предложении. Кроме того, - с улыбкой добавил Леголас, отступая назад, - скоро снова начнется напряженный сезон.       - А какие сезоны не напряженные? - спросил Элладан, закатывая глаза.       - Зима, - ответил Леголас. - Осень и весна хуже всех, лето почти терпимо, а зима - это просто каникулы.       - Этой зимой у тебя будут каникулы? - спросила Малиэль, глядя огромными умоляющими глазами.       Леголас внутренне поморщился: нет, зима - это не каникулы, просто она не так ужасна, как другие сезоны. Он провел рукой по ее волнистым волосам и печально сказал:       - Нет... не совсем так, я оговорился. Но я не буду настолько уж занят.       - О, - сказала Малиэль и снова повернулась к кролику.       Сердце Леголаса сжалось. Валар свидетели, как сильно он хотел проводить каждую секунду каждого дня со своей семьей. Он уже работал так быстро, как только мог, передавая другим столько, сколько осмеливался, не принимая дополнительных патрулей... но все же эти обязанности заполняли так много времени, так много дней, лишь продолжая увеличиваться по мере того, как ситуация в Лихолесье все ухудшалась. Его народ нуждался в нем, и потому он старался сделать каждую свободную минуту, проведенную с семьей, незабываемой. Именно это и делало эту поездку в Ривенделл еще более особенной: это была дополнительная возможность побыть, с семьей.       Вынырнув из размышлений, Леголас обнаружил, что Элронд с грустью смотрит на него. Поэтому он собрался с духом и улыбнулся, поднимая Малиэль чуть выше.       - Ну, думаю, ты пришел попрощаться, так что мы, пожалуй, пойдем и подождем вас во дворе. Спасибо, за гостеприимство, Элронд.       - Это было честью для нас, - ответил Элронд, слегка закатывая глаза, чтобы Леголас точно знал, что он думает о его благодарности.       - Попрощайся, Малиэль, - обратился Леголас к дочурке.       Малиэль подняла глаза и махнул всем троим:       - Пока-пока.       - Пока, пока, - веселым эхом отозвались близнецы.       - До свидания, Малиэль. Позаботься о своем отце, - сказал Элронд.       Личные прощания лучше было оставить здесь, за закрытыми дверьми, потому что там во внутреннем дворе, где будет находиться половина Ривенделла, останется место лишь для формальных жестов. Леголас чуть склонил голову и вышел из комнаты. Однако в конце коридора Малиэль вдруг встрепенулась.       - Ада, а мы тоже можем пойти попрощаться и с розами тоже? - мило спросила она.       Леголас улыбнулся:       - Конечно, можем. Я уверен, что они будут рады услышать наши голоса еще раз, прежде чем мы уедем. Малиэль просияла, соскочила с рук и, взяв его ладонь, потащил к саду Келебриан. Сад располагался неподалеку от семейного крыла, так что вскоре они уже ступали по влажной траве.       Леголас наклонился и поднял Малиэль на каменную скамью рядом с розовым кустом, сел сам и взгромоздил дочку к себе на колени. Он видел энергию куста, он мог слышать его тихую песню.       - Доброе утро, - бодро сказала Малиэль и протянула руку, чтобы коснуться нескольких роз. Песнь сразу же зазвучала громче, когда куст проснулся от ее прикосновения. И вскоре уже многочисленные приветствия стали вплетаться в напев.       Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро. Доброе утро.       Леголас хмыкнул, услышав эти звуки, и Малиэль повернулась к нему с радостным взглядом. Она вдруг заплясала у него на коленях.       - Ада, ты тоже должен сказать «Доброе утро!»       - Доброе утро, - весело поздоровался Леголас, поворачиваясь к розовому кусту. - Тебе хорошо спалось?       Доброе утро. Да. Доброе утро. Спать? Доброе утро. Нет. Доброе утро. Да. Доброе утро. Может быть. Доброе утро.       Малиэль хихикнула, прижав ладошки ко рту. Она посмотрела на отца большими искрящимися глазами.       Отдай. Возьми цветок. Отдай цветок. Возьми его. Отдай. Возьми, дитя. Возьми цветок. Дар. Дар. Дар. Дочь цветочной пыльцы.       Леголас улыбнулся и поискал на кусте подходящий цветок. Его глаза остановились на маленьком бутоне у самой земли, и он улыбнулся, протягивая руку и осторожно отделяя его от растения. Его прикосновение дало жизненную силу и цветку, и кусту, как это всегда бывало, несмотря на то, что сейчас он держал ее под контролем. Он осторожно убрал несколько шипов, и вплел цветочек в косу за ушком Малиэль.       - Ну вот, - закончив, сказал Леголас, - теперь ты еще красивее. Не забудь поблагодарить его.       Малиэль нежно коснулась розочки в волосах и улыбнулась кусту:       - Большое спасибо! – а потом повернулась к отцу. - А ты разве себе такой не хочешь?       Леголас хмыкнул и покачал головой:       - Мне так нравится видеть его на тебе, что я не нуждаюсь в собственном. К тому же, мое имя означает "Зеленый лист", а не "Дочь цветочной пыльцы", как у тебя, и было бы странно мне бродить с цветком в волосах, тебе не кажется?       Малиэль энергично закивала с неожиданно решительным лицом. Она вскочила со скамейки и взяла его за руку.       - Нам нужно найти тебе листик.       Леголас рассмеялся над этим серьезным заявлением, однако, позволил дочери себя утащить. Испросив разрешения у ближайшего дерева, он поднял Малиэль, чтобы она могла дотянуться до листьев. Малиэль сорвала самый зеленый лист и вложила ему в волосы, пока он все так же держал ее на руках, чтобы было удобнее. Наконец она улыбнулась и одобрительно кивнула.       - А Nana? - спросила она, немного помолчав. - Что означает ее имя?       - Хм... - задумчиво промычал Леголас и направился в сторону внутреннего двора, зная, что там сейчас, наверное, собирается народ. - Облачная Леди. Вот это будет трудно.       Лицо Малиэль сделалось задумчивым, и она подняла глаза к небу, разглядывая редкие облака.       - Ада, из чего сделаны облака? – спросила она с любопытством.       Леголас улыбнулся и тоже на миг поднял глаза, прежде чем перевести взгляд на тропинку.       - Никто не знает точно. Говорят, они - творение Манве и отражают его настроение. Когда он грустит, идет дождь, когда сомневается, становится очень пасмурно, а когда облаков почти нет, вот как сегодня, тогда он счастлив.       - Как ты думаешь, он счастлив, что мы возвращаемся домой? – спросила Малиэль, благоговейно глядя в небо.       - Может быть, - улыбнулся Леголас, - Возможно, он знает, что дома Хитель близка к полному краху, поэтому он счастлив, что мы возвращаемся, чтобы снова править Лихолесьем.       Малиэль хихикнула и положила голову ему на плечо, крепко прижимая к себе Мусю.       - Когда тебя не было, Ада, шли сильные дожди... Как ты думаешь, он грустил из-за того, что с тобой случилось?       - Возможно, - сказал Леголас, нежно гладя Малиэль по волосам. - Но пойми, что у Манве есть своя земля и все Средиземье, чтобы воздавать свое настроение. Я сомневаюсь, что он вообще знал, что происходило.       - Если бы он знал... он смог бы спасти тебя? - спросила Малиэль, обратив к нему свои невинные голубые глаза.       Леголас улыбнулся:       - Я верю, что все боги дают нам свободу жить своей собственной жизнью, видеть все своими глазами и принимать собственные решения. И что если они действительно захотят помочь нам, то сделают это скрыто, так что мы не узнаем об этом. Например, когда мы падаем, нам позволяют самим встать на ноги, - он щелкнул ее по носу. - Это помогает нам учиться и расти.       Малиэль хихикнула и потерла нос обеими ладошками. Леголас увидел впереди ряд низких кустарников и ускорил шаг, стремительно через них перепрыгивая. Малиэль взвизгнула от неожиданности и крепче обняла Леголаса за шею, пряча лицо в изгибе его плеча, пока они снова не приземлились. Леголас рассмеялся, продолжая свой путь. Обогнув следующий поворот, двое вышли во двор. Очевидно, они прибыли последними, поскольку остальные уже стояли возле своих навьюченных лошадей, а Элронд официально прощался с его отцом.       Леголас поморщился, и они с Малиэль переглянулись. Он приложил палец к губам в знак тишины, и дочка повторила его жест. Они молча пробрались сквозь толпу туда, где рядом с Тинко Леголас приметил Глорфиндела, не обращая внимания на приглушенный смех, доносившийся в особенности от его команды. Фанес стояла там же и, когда они подошли, бросила на них чуть укоризненный взгляд. Глорфиндел едва ли не в открытую забавлялся, забирая сумку Леголаса, чтобы привязать ее к задней части седла.       Леголас поднял Малиэль на коня. Одной рукой она ухватилась за седло, а другой похлопала Тинко по шее.       - Привет, Тинко, - тихонько прошептала малышка.       Леголас водил ее посмотреть на лошадь на другой день после праздника, и, оплакав потерю Мавра, она подружилась с Тинко в последующие два дня.       Леголас закрепил лук и колчан сбоку седла и надежно пристегнул свои парные клинки к спине, как раз когда Элронд покончил с прощальными речами, и двор снова ожил. Заметив, как много людей хотели попрощаться с близнецами, он усмехнулся. Фанес прощалась с родителями.       - Ну, думаю, вот и все, - сказал Глорфиндел. Он по-братски обнял Леголаса. - Береги себя, Леголас, и семью тоже. Надеюсь, мы скоро снова увидимся, а до тех пор я буду продолжать писать.       - Я тоже, - сказал Леголас, отступая назад и глядя на Глорфиндела своими льдисто-голубыми глазами. - Позаботься об Элронде и постарайся сделать так, чтобы он не слишком переживал из-за отсутствия сыновей. Он все еще нуждается в твоей поддержке.       - Я позабочусь. Если ты позаботишься о двух шалопаях, - усмехнулся Глорфинделл. - Должен предупредить, они могут быть сущей головной болью, если зададутся такой целью.       - Что-то мне подсказывает, что на этот не зададутся, - с улыбкой ответил Леголас. - Они относятся к этому очень серьезно.       - Как и должны, - негромко добавил Глорфиндел и повернулся, чтобы попрощаться с Малиель.       - Ох, Леголас, ты должен пообещать, что вы скоро вернетесь! - простонала Гилрин, неожиданно заключив его в материнские объятия. - Это была такая радость - видеть вас троих дома.-       Через плечо Гилрин он поймал взгляд Фанес, и они обменялись веселыми взглядами.       - Ну же, дорогая, - усмехнулся Фанор, - не души мальчика.       Гилрин отошла, и Фанор шагнул вперед, сжимая предплечье Леголаса и притягивая его ближе, чтобы похлопать по плечу.       - Я был рад видеть тебя, сынок, несмотря ни на что. А теперь позаботься о моей дочери и внучке, хорошо?       - Конечно, - с улыбкой ответил Леголас, отступая назад. - Я тоже был рад повидаться.       - Бабушка! Дедушка! – воскликнула Малиэль со спины Тинко. – Ada, я хочу с ними попрощаться!       Леголас усмехнулся и снял ее с лошади. Малиэль тут же побежала к бабушке и обхватила ее ноги маленькими руками, следом переключаясь на дедушку. Гилрин с Фаэнором тут же захлопотали над ней, но он отвлекся от этого зрелища, когда отец жестом велел ему подойти. Серьезное лицо Трандуила отрезвило моментально.       Когда он оказался рядом, отец притянул его к себе, прошептав ему на ухо, чтобы другие не слышали:       - Тебе придется снова закрыть свой разум, Леголас. Как только ты покинешь барьеры Элронда, между тобой и Дол Гулдуром снова не останется ничего, кроме твоей собственной силы, - он отступил назад и посмотрел на него печально. - Прости.       Взгляд Леголаса сделался отрешенным, когда он вспомнил пустоту и одиночество, царившие в дни его пленения. Потребовалось лишь несколько не поблекших ещё воспоминаний, чтобы тревога всколыхнулась с новой силой. До сих пор он старался не думать о неизбежном, но теперь этот момент настал…       Со спины его обхватили ласковые руки, и он почувствовал, как напряженные мышцы расслабляются от ощущения, что аура Фанес растворяется в его ауре. Фанес явственно пыталась успокоить его через их связь. Она опустила голову на плечо Леголаса, и ее длинные волосы рассыпались по его руке.       «Все будет в порядке», - сказала она через их связь. – «Я буду все время рядом и помогу тебе побороть темноту. Ты не один.       «Чтобы добраться до Лихолесья, потребуется больше недели... Не знаю, смогу ли я это выдержать. Это так скоро после…»       «На этот раз тебя будут окружать семья и друзья. Я тоже буду там, чтобы убедиться, что ты не дрогнешь. Доверься мне».       Леголас знал, что Фанес могла ощущать тот страх и отвращение, что накатывали на него волнами. Эти чувства были слишком сильны, чтобы она могла противостоять им, но он немного успокоился, почувствовав, как ее руки крепче обхватили его за талию. Отец отреагировал тоже, незаметно взяв его за руку. Леголасу не нужно было смотреть ему в глаза, чтобы понять, как полны они тревоги, вызванной, без сомнения тем, что вся краска схлынула с его лица.       Зная в глубине души, что, несмотря на неохоту, он должен это сделать, Леголас стал медленно возводить вокруг разума барьер из энергии. Тело, казалось, ощущало его сопротивление, и оттого процесс занял больше времени, чем должен был.       Постепенно он утратил единство с окружающими эльфами, затем с природой, затем исчезла связь с близкими и, наконец, с Фанес, за которую он отчаянно цеплялся все это время. Их ниточка оборвалась, когда разум стал достаточно защищенным, чтобы ее блокировать.       Ничего не осталось в его сознании – ничего, кроме гулкой тишины. Ни чувств, ни ощущений, ни иных форм жизни, лишь его собственные панические мысли. Песнь мира тускнела и затихала, пока он не остался совсем один.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Как долго он здесь пробыл? Темнота, казалось, поглотила чувство времени, чувство цели, чувство существования. Он ощущал пустоту. Ни шепота деревьев… Ни смешков игривого ветра… Ни светящейся вязи звездного ночного неба… Ради чего это все?       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Перед глазами неуловимо проносились летящие каштановые волосы с голубыми ленточками, но, лишь только он пытался дотянуться до видения, как оно рассеивалось. Глубинные связи были отсечены стеной, которой он окружил свой разум. Зачем она там нужна? Почему он не может просто убрать ее? Всем сердцем он жаждал ощущения цельности, а сейчас чего-то так не доставало… чего-то, от чего он отгораживался уже слишком долго.       НЕТ!       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Он не может высвободить энергию, он не может позволить себе такого облегчения, поскольку за ним стоит народ, который он должен защищать, и всем им нужно, чтобы он ограждал себя и сведения, что хранились в его сознании, от врага, такого же мерзкого, как этот мрак… такого же черного.       Но ты хочешь этого… хочешь так отчаянно. Оно взывает к тебе. Умоляет тебя отпустить…       НЕТ!       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил. Он не станет, сдавшись темноте, смотреть, как гибнет его народ. Со смертью его или его освобождением, но эта тьма рассеется в свете. Даже если это будет последнее, что он сделает, и даже если это будет означать, что ему придется жить с этой опустошенностью, он защитит свой народ.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Леголас. Зеленый Лист. Весна. Надежда. Вот что должно было значить его имя, вот для чего он родился и вырос. Вот то, чем ему необходимо быть, и, потому, этим он был, и этим он останется. Они не сломают его.       Он – Леголас, принц королевства Лихолесья. Его отец – король Трандуил.       Он чувствовал, будто за контроль над своим разумом сражается с самой темнотой. Только не физической, а мысленной была эта битва, что, впрочем, ничуть не значило, что тело его не слабело. О, нет, он чувствовал, как ледяные пальцы, намертво сомкнувшиеся вокруг его души высасывают силы из его тела, заставляя дрожать, заставляя содрогаться.       Медленно возвращаясь в сознание, он вдруг почувствовал, что кто-то тихо шепчет ему на ухо. Он слабо чувствовал, как подрагивает его тело, и изо всех сил старался сосредоточиться на этом шепоте.       - С тобой все в порядке. Я рядом. Я все еще здесь, все так же позади тебя. Я с тобой. Слушай мой голос, Леголас.       Он слушал. Он последовал за голосом, позволив ему вывести себя из воспоминаний и одиночества, и внезапно перед ним материализовался внутренний двор. Он все так же смотрел в грудь отца, и шум разговоров еще звучал на заднем плане, словно ничего не произошло. Странно, что он мог видеть их, слышать, но не ощущать…       - Леголас?       Обеспокоенный голос Трандуила заставил его резко вскинуть голову, встречаясь глазами с отцом. Он уже собирался что-то сказать , но на него вдруг налетел вихрь, сомкнувшийся вокруг его ног.       - Ada! – Малиэль задохнулась в испуге. - Ada, что случилось?       Смятения в голосе дочери было достаточно, чтобы окончательно выдернуть его из оцепенения. Он резко тряхнул головой, нагнулся и поднял Малиэль на руки, мягко покачивая ее, пока, дрожа, она всем телом прижалась к нему. Резкая блокировка более половины энергии вызвала головокружение и усталость, но он сумел по большей части стряхнуть их. Уже то, что он обнимал дочь и чувствовал, как за спиной бьется сердце Фанес, само по себе помогло успокоиться и унять дрожь.       - Прости, что напугал тебя, - сказал Леголас, утешающе поглаживая дочку по спине. – Со мной все хорошо. Видишь? Я в порядке. Малиэль подняла на него заплаканные глаза. Она рассматривала его какое-то время, но потом кивнула и стала отирать слезы с розовых щек. Малышка все равно выглядела слегка испуганной, поэтому он поцеловал ее в лоб и погладил по волосам. Еще слишком маленькая, чтобы точно понять, что произошло, она обладала уже достаточной осознанностью, чтобы заметить, что что-то не так. Малиэль почувствовала, что его связь с ней исчезает.       Еще раз сжав руку на его талии, Фанес обошла Леголаса, чтобы он мог ее видеть. Она улыбнулась, но было заметно, что и она потрясена. Потом она окинула взглядом Малиэль и выудила ее из рук Леголаса.       - Давай, милая, на этот раз ты должна остаться со мной, пока Ada не сядет на лошадь. Чтобы я могла поднять тебя к нему. …Пойдем.       Мягко поцеловав Леголаса, Фанес взяла его за руку и повела обратно к Тинко. С извиняющейся улыбкой Леголас оглянулся на отца, но Трандуил лишь отмахнулся и направился к Кириону, закончившему прощаться с друзьями, что завел в Ривенделле.       Глорфиндел с беспокойством следил за происходящим, и, когда Леголас подошел ближе, тут же оттащил его в сторону. Фанес оглянулась, но, увидев, кто это, продолжила свой путь. Фанор и Гилрин все еще стояли рядом с Тинко, но, казалось, ничего не заметили, поскольку оживленно что-то обсуждали. Леголас смотрел, как они принялись прощаться с дочерью и внучкой, и, наконец, перевел взгляд на Глорфиндела.       - С тобой все в порядке? - тихо спросил Глорфиндел, приложив ладонь к его щеке, - Дол Гулдур атаковал барьер?       Леголас покачал головой.       - Необходимо было снова запереть свой разум. Просто это..., - он глубоко вздохнул, - было много труднее в этот раз.       От этого признания глаза Глорфиндела наполнились грустью, и он успокаивающе провел рукой по коротким волосам друга. Глаза Леголаса опять потемнели, только-только придя в норму, а аура потускнела до почти несуществующего свечения. Леголас все еще был потрясен.       В этот момент собравшихся облетел приказ садиться на лошадей, и Глорфиндел просто притянул Леголаса в крепкое объятие.       - С тобой все будет в порядке, - прошептал он и отпустил, одарив короткой улыбкой. Затем он легонько подтолкнул его к Тинко.       В последний раз попрощавшись с Гилрин и Фанором, Леголас взлетел в седло, сразу же потянувшись за Малиэль. Фанес с улыбкой передала ее из рук в руки и отправилась к своей лошади. Все провожатые расступились, чтобы освободить проход.       - Готова ехать домой? - спросил Леголас, помогая дочке устроиться перед собой.       Малиэль обернулась и просияла ослепительной улыбкой.       - Да.       Леголас улыбнулся в ответ и двинул Тинко к остальным. Его команда с Гуроном во главе уже позиционно выстраивалась вокруг них. Он занял место подле Фанес и ободряюще улыбнулся близнецам, когда те тоже подъехали к группе. Трандуил с Кирионом расположились в глубине строя. И вскоре вся компания уже ехала вверх по пути, что через горы, охраняющие сокрытую долину, должен был привести их из Ривенделла в мир за его чертой.