Он не любил яркие краски

Фонари в этом переулке не работали уже неделю, поэтому, возвращаясь с учёбы, Юнги всячески старался его обойти. Но улица, по которой он обычно ходил, на этот раз была перекрыта, потому ему пришлось свернуть в столь нелюбимый тёмный переулок, встретивший его негостеприимной и пугающей тишиной. Парень со скучающим видом разглядывал погружённые во мрак дома и брёл по бесснежной дороге. Несмотря на то, что давно уже наступил декабрь, снег так и не выпал, что было совершенно неудивительно для тёплой Кореи. Домой не хотелось так же сильно, как и вообще существовать. Жизнь Юнги сейчас состояла из простейшего алгоритма: дом, учёба и снова дом, где никто не ждал его, кроме темноты и холода пустых комнат. Существование казалось парню бессмысленным, а простые радости жизни давно потеряли свой вкус. Он брёл, уже совершенно не заглядываясь на дорогу, и, разумеется, ему ничего не стоило пропустить незаметный поворот к спрятавшейся за деревьями тропинке, которая вела прямо к его дому. Едва слышно чертыхнувшись, Юнги хотел было уже развернуться, как вдруг внимание его привлекло почти незаметное в темноте движение. Подойдя ближе, он смог разглядеть силуэт парня, который, оперевшись на забор, сидел у дороги. Юнги не видел, находился ли тот в сознании, но видел, что тот едва ли дышал. – Эй, парень, и не холодно тебе там сидеть в одной толстовке? – поинтересовался он. – Отъебись, – последовал грубый ответ. – Ты охуел старшим грубить? – недовольно произнёс Юнги, опустившись на корточки рядом с парнем, чьё смазливое лицо, покрытое царапинами и синяками, он теперь мог разглядеть. Шоколадные глаза, спрятанные за черными оправами очков, удивлённо распахнулись и уставились на него. – От...ебись, – едва шевеля губами, прошептал парень и отвернулся, предоставляя Юнги возможность разглядеть свой точёный, слегка девичий профиль. – Других слов не знаешь? – ухмыльнулся Юнги, заставляя парня вздрогнуть. – Отъебись, – повторил парень, – я же сказал... Но договорить ему не дали, Юнги, аккуратно обнимая парня за талию, рывком поднял его на удивление лёгкое тело и потащил в сторону тропинки, которую пару минут так неудачно – или же наоборот? – пропустил. Сначала парень пытался оказать сопротивление, он бил Юнги своими маленькими смешными кулачками в грудь, цеплялся пальцами за его пальто и скулил, но, в итоге, сдался и безвольно повис на его сильном плече. – Куда ты тащишь меня? – Куда надо.

***

Квартира Юнги находилась почти на окраине города, на небольшом возвышении, и ночью здесь можно было наблюдать завораживающий дух пейзаж ночного города. Сеул, в котором жил парень, ночью расцветал совершенно иной жизнью, ярчайшие вывески сверкали из самого центра, разнося свой свет все дальше и дальше. Порой Юнги наливал себе кофе и подолгу смотрел куда-то вдаль, размышляя о чём-то своём. Те минуты, пожалуй, были единственным смыслом в его жизни, ведь только тогда все навалившиеся проблемы отходили на задний план, уступая место тысячам разноцветных огоньков, мерцающим где-то там, вдалеке. Именно за этими огоньками сейчас наблюдали полуприкрытые шоколадные глаза. Их владелец, почти задремавший в уюте маленькой квартирки, сидел, прислонившись спиной к стеклу, и изредка переводил свой взгляд на суетившегося у плиты Юнги, который пару минут назад закончил его перевязку. Раны парня не были глубокими, но порез на животе все ещё болезненно покалывал, поэтому тот старался не шевелиться. – У тебя руки красивые, – одними губами прошептал парень, надеясь, что спаситель пропустит эту фразу мимо ушей, но тот обернулся. – Что? – удивлённо переспросил он и смерил Чимина недовольным взглядом. – Мне нравятся твои руки, они очень красивые, – так же тихо прошептал парень и протянул в сторону Юнги руки. – Ты идиот, знаешь? – Знаю, – Чимин кивнул и улыбнулся, протянув руки в сторону подошедшего к нему Юнги. – Меня зовут Пак Чимин. Юнги потрепал его рыжие волосы и впервые за день улыбнулся. – Тебя зовут идиот.