Каждому фетишисту по демону

      Недоверчивый клиент пристально наблюдал за тем, как я сметаю разбросанные по полу волосы, и не торопился покидать салон. И только когда я передал пакет с остриженными волосами уборщице, соизволил удовлетворенно кивнуть и, перед тем как уйти, бросил на меня такой взгляд, словно сканировал насквозь. Замерев, словно мышь перед удавом, я неотрывно смотрел в завораживающие, черные, как сама ночь, глаза. Казалось, будто он читает мои мысли, отчего возникло странное ощущение, словно карман, в котором была припрятана «трофейная прядка», стал нагреваться, обжигая кожу через плотную ткань. Рука непроизвольно дернулась, проверяя, на самом ли деле это происходит, но карман горячим не был. Я облегченно вздохнул: "Все-таки воображение разыгралось не на шутку", — подумал, расслабляясь. В каком напряжении я находился, понял лишь тогда, когда ощутил, как по виску пробежалась холодная капля пота.       Мужчина наконец-то отвел от меня свой гипнотический взгляд.       — До встречи, — ухмыльнувшись, попрощался он и скрылся за дверью.       Остаток дня пролетел, словно в тумане. Механически выполняя свою работу, я неотрывно думал об этом странном черноволосом клиенте, а вернее, о его волосах, прядка которых уже была перепрятана во внутренний карман моей сумки.       Оказавшись дома, я зачем-то запер дверь на все имеющиеся замки, воровато оглядываясь, дрожащими руками извлек иссиня-черный, переливающийся локон из недр сумки. Волосинка к волосинке и ни одной посеченной, синие блики по-прежнему гуляли по антрацитовой черноте. Все же я не ошибся, следов краски не наблюдалось. Поднеся прядку к лицу, вдохнул запах и, не удержавшись, издал блаженный стон, слишком громко раздавшийся в тишине комнаты — волосы пахли свежим, морозным зимним воздухом. По телу пробежало возбуждение, заставив меня вздрогнуть.       Слишком давно мой организм не напоминал о своих сексуальных потребностях. Ухаживая за больной мамой, мне даже думать об этом было некогда, а потом похороны, переезд, новая работа, и вот только в тот момент я понял, что не прикасался к себе уже больше полугода. Стало нестерпимо жарко, в паху заныло, а мысли стали вязкими и тягучими.       Аккуратно положив прядку на кровать, я стал лихорадочно снимать одежду, которая, казалось, царапала пылающую кожу. Освободившись от оков ткани, я лег на спину, на кровать. Член стоял как под "виагрой", да и общее состояние было такое, словно употребил сильнодействующий афродизиак. Взял в одну руку прядку и приложив ее к лицу, вновь вдохнул запах, другой же рукой обхватил ноющий член и стал яростно надрачивать. Неожиданно воображение стало подкидывать жаркие картинки, основным фигурантом которых был владелец антрацитовой шевелюры. Впервые в своей жизни во время самоудовлетворения я кончил, фантазируя о ком-то, и, к моей печали, этим кем-то оказался едва знакомый мне мужчина.       Оргазм был таким бурным, что капли спермы попали даже на лицо, заляпав, в том числе и мой "трофей". Накатило запоздалое смущение, и я уж было хотел броситься в ванную, чтобы вымыть запачканный локон, но вовремя вспомнил, что ванная и коридор у меня теперь общие с еще тремя соседями, и они вряд ли оценят мой "голопопый марафон". Спешно обтеревшись влажными салфетками, натянул домашние шорты и футболку. Обернулся, чтобы взять лежащий на кровати локон и отправиться его отмывать, и в изумлении понял, что от спермы на нем не осталось и следа. Тряхнув головой, отгоняя наваждение, решил, что мне только показалось, что прядка запачкалась.       Из-под стопки постельного белья в шкафу вытянул кожаный футляр и набрал шифр на замочке, а после того, как тот щелкнул, открываясь, откинул крышку. Глядя на мамино фото, попросил у нее прощения за свою ненормальность и, отложив фотографию в сторонку, достал из чехла свой тайный альбом. Перелистал странички с закрепленными на них прядками и пришел к выводу, что ни одна из них не идет ни в какое сравнение с последним экземпляром. Тело снова обдало жаром от воспоминаний о чернооком мужчине, и я торопливо закрепил "трофей" на свободной страничке и поспешил спрятать альбом снова в шкаф.       Собственное неадекватное поведение раздражало и смущало одновременно. Изнервничавшись за день, уснул я практически мгновенно. Длинные, извивающиеся, словно пучок переливающихся синим черных змей, волосы, оплетали мое тело. Ласкали, словно шелк, проникая всюду, не оставляя без внимания ни единого участка кожи и даря странное, извращенное удовольствие. Волос становилось все больше, и они все плотнее сжимали меня в тиски. Грудную клетку сдавливало, мешая сделать вдох, но это, казалось, лишь усиливало возбуждение. Когда воздух закончился и я стал задыхаться, выдавив из легких последние остатки кислорода, с предсмертным криком кончил.       Я вскинулся на кровати, рваными глотками хватая воздух. Сердце бешено колотилось, по спине градом катился холодный пот, а в тусклом свете занимающегося рассвета на шортах отчетливо выделялось расплывающееся мокрое пятно.       Неделю я ходил, словно зомби. Девчонки на работе, обеспокоенные моим состоянием и фиолетовыми мешками под покрасневшими глазами, пытались вызнать причину и предлагали свою помощь. Я же лишь отмахивался, мол, соседи-алкаши шумят, спать по ночам не дают. О мучающей меня проблеме я вряд ли решился бы рассказать даже психологу, хотя в моем случае, кажется, уже нужен был психиатр в сопровождении парочки санитаров. Еженощно мне снились проклятущие волосы и их обладатель, и с каждым сном происходящее казалось все более сумасшедшим и откровенно непристойным. Будучи до сих пор девственником, я после недели таких сновидений стал чувствовать себя развращенной годами «панельной практики» блядью.       Спустя еще неделю, когда не выспавшись в очередной раз, во время стрижки поранил клиентку, решил, что со своим сумасшествием срочно нужно что-то делать. Занявшись самокопанием, я пришел к выводу, что все мои беды произошли от пагубного пристрастия к волосам, которое стало постепенно разрушать мой разум. И избавляться от него нужно как можно быстрее, пока окончательно не слетел с катушек и меня не упекли в дурку. Решение проблемы нашлось само, в лице Насти я увидел свое спасение, рассудив, что как только пересплю с девушкой, навязчивые сны прекратятся. Твердо уверившись, что только так смогу стать «нормальным», пригласил Анастасию на свидание.