Каждому фетишисту по демону

      Грохот музыки и слепящий свет разноцветных прожекторов на мгновение дезориентировали меня. Я шагнул вслед за Настей в море людских (как показалось на первый взгляд) распаленных тел. В воздухе пахло алкоголем и еще чем-то горько-сладким так сильно, что у меня мгновенно закружилась голова. В подобных клубах мне раньше бывать не приходилось, как-то некогда было, да и не с кем.       Когда первый оглушающий эффект прошел, я стал внимательней оглядывать обстановку. Помещение казалось просто огромным, в центре зала располагалась ярко освещенная прямоугольная барная стойка, на которой в тот момент лихо отплясывала полуголая девушка, потрясая шикарной обнаженной грудью. Вокруг нее уже собралась приличная толпа зрителей, подбадривающих танцовщицу свистом и улюлюканьем. Остальное же пространство занимал танцпол, на котором хаотично были разбросаны небольшие возвышения, служащие помостом для желающих прихвастнуть своим танцевальным мастерством. Создавалось впечатление, что все, находящиеся в клубе, были или пьяны, или обдолбаны. Особенно после того, как я заметил в углу, на одном из небольших диванчиков, стоящих вдоль стен, странную компашку. На первый взгляд мне показалось, что пятеро парней и три девушки просто раскуривают кальян, но, когда они по очереди припадали к мундштуку, вместо обычного дыма выпускали изо рта облачка, переливающиеся всеми цветами радуги. Мимо проплыла (в буквальном смысле, не касаясь пола) миленькая девушка, окинув меня расфокусированным взглядом, пьяно улыбнулась и, бросив неразборчивое: «О! Поздрлю!», покачиваясь в воздухе, направилась к барной стойке.       — Э? — обернулся я к Насте за разъяснениями.       — Муза, — презрительно фыркнула Анастасия, едва ли не плюнув вслед уплывающей красотке, — более ветренных и подверженных алкогольной зависимости существ трудно отыскать. Советую держаться от них подальше.       — Ясно, — на самом деле я нифига не понял, но показаться дураком не хотелось. — А откуда она знает, что у меня день рождения?       — Так ритуальный наряд же, — и все равно на меня посмотрели, как на идиота. — Ладно, показывай, где тут твоя родня, — сменила она тему, переходя к сути дела.       Я внимательно вгляделся в толпу, но ни Юрташа, ни Илиана так и не увидел.       — Не знаю, — пожал плечами, — кажется, их здесь нет. В сердце шевельнулась робкая надежда, вдруг это все же розыгрыш, но коварная нимфа тут же разбила ее вдребезги:       — Значит, в другом зале окопались, — прошипела она и, полная боевой решимости, потянула меня к неприметному узкому коридору в углу зала.       В помещении, в которое мы попали, народу было гораздо меньше, и одежда на присутствующих была в разы скромнее. Музыка, исполняемая со сцены дуэтом из парня и девушки, не резала барабанные перепонки, а была приятной и какой-то затягивающей. Хотелось подобраться поближе к сцене и слушать до бесконечности. Я стал проваливаться в некое подобие транса, из которого меня выдернул голос Насти:       — Эй! — воскликнула она возмущенно, тряся меня за плечи. — Не ведись, это сирены. Поют, конечно, здорово, но ты еще не прошел обряд и реагируешь, как обычный человек, которого они могут и с ума свести своим пением. Постарайся абстрагироваться. Подумай о чем-то непробиваемом.       Я сделал, как посоветовала девушка, представив толстый стальной лист, что действительно мне помогло. Пение больше не вызывало притяжения, став просто приятным музыкальным фоном.       — Спасибо, — облегченно улыбнулся Насте.       — Пустяки, — отмахнулась девушка, при этом пристально вглядываясь в присутствующих. — Мне не терпится уже познакомиться с твоими «родными и близкими», — от Настиного голоса у меня внутри все заледенело. Я уже даже начал сочувствовать новоявленной родне, как взгляд зацепился за компанию, занимающую столик, расположенный в самом углу и окруженный широким, удобным диваном. Они находились в тени, и поэтому я не сразу их заметил, а только тогда, когда случайно забредший в этот угол луч софита выхватил блеснувшую синим искру в роскошных, длинных волосах. Сердце пропустило удар, а желудок скрутило спазмом.       — Там, — указал я дрожащим пальцем на веселящуюся компанию. Хотелось развернуться и бежать. Я даже успел сделать шаг, пятясь спиной к выходу, но Настя пресекла попытку побега.       — Ага! — воскликнула она и на буксире потянула меня в сторону злополучного столика. А я, как жертвенный баран, послушно поплелся следом.       Нас заметили на середине пути. Илиан резко обернулся и, секунду пошарив взглядом по залу и увидев меня, расплылся в широкой улыбке. Юрташ, увидев реакцию демона, проследил его взгляд и тоже улыбнулся мне, но, когда обратил внимание на мою спутницу, переменился в лице: удивленно приподнял брови и сложил губы буквой «о». Реакция нимфы была еще непонятней — она резко остановилась в паре шагов от столика и стала изумленно вертеть головой, смотря по очереди то на меня, то на моего отца.       — А вот и именинник! — поднявшись с диванчика, радостно воскликнул Илиан и потянул ко мне свои лапы в попытке обнять. Хмуро взглянув на него исподлобья, отступил назад, не позволив ему себя облапать.       — Сынок, а кто твоя прелестная спутница? — промурлыкал Юрташ, не сводя взгляда с Насти.       — Анасталика, — ответила девушка, наконец перестав ошарашенно пялиться на нас с отцом, и смущенно опустила глаза, протягивая руку для приветствия.       — Как?! — удивленный названным именем, я даже забыл возмутиться на то, как она отреагировала на Юрташа.       — А что? — невинно пожала плечами нимфа. — Это мое настоящее имя. А Настя — «земное».       — Приятно познакомиться, — папаша склонился и чмокнул протянутую ручку, — Юрташ.       Я тихо офигевал, наблюдая за этими расшаркиваниями. Настя глупо хихикала и краснела в ответ на комплименты, щедро отпускаемые Юрташем, напрочь позабыв, что еще несколько минут назад горела жаждой мести моим обидчикам.       — Предательница, — обиженно фыркнув, я плюхнулся на диван, забиваясь в угол, чтобы иметь возможность контролировать ситуацию со всех сторон. Илиан, как и ожидалось, уселся рядом со мной, а Юрташ и Настя напротив. Две девушки, составлявшие до этого демонам компанию, испарились еще при нашем приближении.       — Поздравляю, сынок. Сегодня ты станешь одним из нас, — Юрташ встал, взяв в руку один из бокалов, только что принесенных официанткой. — Давайте же выпьем в честь этого знаменательного события.       Все сидящие за столом поддержали его одобрительными возгласами, а я, состроив кислую физиономию, промолчал.       — Держи, — Илиан протянул мне наполненный чем-то флюоресцентно-голубым бокал. У него в руке был такой же.       — Что это? — спросил я, с сомнением принюхиваясь к странному напитку. — Какой-то алкоголь?       — Нет, — улыбнувшись, демон отрицательно покачал головой, — очень вкусный напиток на основе одной замечательной травки. Совершенно безвредный, — поспешно добавил он, увидев, как я нахмурился. — Нам перед обрядом алкоголь лучше не употреблять.       Я кивнул и слегка пригубил напиток, который в самом деле оказался невероятно вкусным: оставлял на языке сладко-мятное, ни с чем не сравнимое послевкусие. По телу разлилась приятная нега, расслабляя, но не туманя разум.       — Понравилось? — поинтересовался Илиан, наблюдая за моей реакцией.       — Очень, — честно признался, делая еще один глоток и блаженно жмурясь.       — А то! Нимфы знают толк в приготовлении нектара, — вмешался в разговор Юрташ и подмигнул смущенно хихикнувшей Анасталике. Наблюдая за девушкой, я все больше поражался тому, что с ней происходило: спокойная и рассудительная Настя буквально на глазах превращалась в глупенькую и капризную нимфу.       После третьего бокала волшебного напитка мое плохое настроение бесследно испарилось. Я весело болтал с сидящим рядом со мной Илианом и почему-то совершено не был против, когда он меня слегка приобнимал или поглаживал по колену. А когда он наклонялся к моему уху, чтобы что-нибудь сказать, и его волосы касались моей щеки, по телу словно пробегали маленькие электрические разряды, заставляющие кожу покрываться мурашками. От морозного запаха, исходящего от моего нареченного (почему-то мне было уже не так тяжело думать о нем именно как о нареченном), внутри словно все бурлило пузырьками, которые, лопаясь, щекотали внутренности, вызывая чувство эйфории. Хотелось смеяться и еще поцеловать эти растянутые в улыбке губы. Решив, что в честь праздника можно себе ни в чем не отказывать, я потянулся за поцелуем. Илиан, если и удивился моему порыву, то ненадолго. Взяв меня за плечи и мягко отстранив, он внимательно на меня посмотрел, словно пытаясь что-то разглядеть на моем лице. И в этот момент я почувствовал, как пузырьки, до этого вызывающие лишь легкую щекотку, забурлили еще сильней, их словно стало в миллионы раз больше, и они принялись лопаться с удвоенной силой. Я скривился от неприятных, на грани боли, ощущений. Моя гримаса не осталась незамеченной Илианом.       — Юрташ, — не оборачиваясь, позвал он моего отца, продолжая внимательно смотреть мне в глаза.       — Ну чегооо? — раздраженно протянул Юрташ, которого оторвали от приятнейшего занятия — нашептывания на ушко нимфе различных глупостей.       — Кажется, пора, — Илиан поднялся и легко, словно я ничего не весил, подхватил меня на руки.       Как ни странно, я даже не пискнул, возмущаясь такой вольности с его стороны, а лишь обнял Илиана за шею и уткнулся носом в чернильную прядку, перекинутую через плечо. Глубоко вдыхая запах его волос, ощутил, что неприятные ощущения от взбесившихся внутри меня пузырьков стихают, а им на смену приходит легкое предвкушающее возбуждение. Словно я жду какого-то волнительного события, которое вот-вот произойдет.       — Не скучай, я скоро вернусь, — сказал Юрташ, поднимаясь, и чмокнул Настю в щеку, на что та только кивнула, глядя на папашу влюбленными глазами. Ну, чисто кошка мартовская. — Идем, — обратился он уже ко мне и Илиану.       И снова мир покачнулся. Я по-привычке зажмурился, а когда открыл глаза, мы уже находились не в клубе, а в большом гулком зале, без окон, но со множеством дверей, расположенных по кругу. Каменные стены, постепенно сужаясь, уходили ввысь и терялись в темноте, образуя, судя по всему, куполообразный свод. Все двери имели различную форму, цвет и на каждой был начертан какой-то не похожий на другие узор. Мельком я успел разглядеть парочку: переплетающиеся между собой зеленые лианы, усыпанные мелкими цветами, закрученные спиралью завитки, явно изображающие дуновение ветра, и еще на одной изображение огня. В центе помещения в огромной металлической чаше, испещренной всевозможными знаками и узорами, полыхало яркое пламя, плавно переливаясь различными цветами. К этой самой чаше меня и поднес Илиан. Бережно опустил на пол и придержал за талию, когда я покачнулся, ощутив слабость в теле. Проклятые пузырьки вновь подняли бунт, принося уже не просто дискомфорт, а ощутимую боль. Я застонал, обхватив живот руками.       Илиан и Юрташ, переглянувшись, подхватили меня под руки и подвели вплотную к чаше. Сперва я испугался, что огонь может меня обжечь, но, когда не ощутил жара, немного успокоился.       Юрташ, достав маленький серебряный нож, надрезал им кожу на своей ладони и занес над огнем. Дождавшись, пока несколько капель упадут в чашу, и пламя, вспыхнув, окрасится алым, протянул нож Илиану, который проделал то же самое. Пламя окрасилось в голубой. Затем нож был протянут мне. Я отрицательно замотал головой, прижимая руки к груди. Юрташ хмыкнул, а Илиан оттянул прядь моих волос и, безжалостно срезав, бросил в огонь. Мало сказать, что я офигел, я был возмущен до глубины души испорченной прической. Даже в такой момент во мне негодовал истинный парикмахер. Уж лучше бы и правда кровью пожертвовал, чем прической. На этот раз огонь так и не определился, продолжая менять цвета как РГБ-лента со взбесившимся контроллером.       Демоны завели заунывную песню на незнакомом (явно не людском) языке. Мне же с каждой минутой становилось все хуже. Терпеть уже практически не было сил, а песня все не прекращалась. Когда я уже сам был готов взвыть от боли, они наконец-то замолкли.       — Какая? — взволнованно спросил Илиан у Юрташа. Оба вертели головами по сторонам, пытаясь что-то разглядеть.       — Не понимаю, — в голосе отца послышалось беспокойство, — ни одна не среагировала. Но такого ведь не может быть! Что же делать?! — Юрташ заметно побледнел.       Глядя на эту сцену, я понял, что что-то пошло не так. Стало страшно. Кажется, в тот момент меня накрыла паника. Я дернулся, вырываясь из рук Илиана, и в этот же момент в кровь словно влили кипяток. Чувство было такое, будто мне вкололи тройную дозу «хлористого». Тут уж, не сдержавшись, заорал во всю глотку, падая на каменный пол.       — Там! — услышал я радостный возглас отца сквозь шум крови в ушах.       Сильные руки подняли меня и прижали к прохладному даже сквозь одежду телу. Я глубоко вдохнул. И снова запах нареченного принес мне небольшое облегчение.       Илиан на руках внес меня через распахнутую Юрташем дверь.       — Постарайся не глупить, сынок, для твоего же блага, — ласково проговорил он и закрыл за нами дверь, оставаясь снаружи.       В этой комнате стены, пол и потолок мерцали мягким оранжевым свечением, создавая эффект заходящего солнца. Напротив двери располагалось широкое круглое ложе. Прозрачное и на вид мягкое, как огромное желе. Меня уложили на него, и создалось впечатление, что я парю на облаке. Тело будто больше не подчинялось законам физики. Жар, до этого обжигавший кровь, разливающийся по венам, стал скапливаться в районе пупка, и я с ужасом осознал, что на меня накатило сексуальное возбуждение.       В паху с каждой секундой становилось все горячей. Появилось неудержимое желание ухватиться за член и парой движений по стволу закончить это мучение. Тем большую панику я испытал, когда понял, что не могу пошевелить даже пальцем — желеобразная масса плотно обхватывала тело и не позволяла этого сделать.       Илиан с сочувствием на лице наблюдал за моими мучениями, молча стоя рядом. Меня разобрала обида за себя любимого, а ей на смену пришла и злость на демонов и весь их проклятый мир.       — Вытащи меня отсюда, — озлобленной змеей прошипел я сквозь стиснутые зубы и вновь безуспешно попытался высвободить руку.       — Прости, не могу, так надо. Иначе будет плохо, — Илиан наклонился и провел тыльной стороной ладони по моей щеке.       От этого, казалось бы, невинного действия, меня скрутило спазмом. Кончить хотелось до искр в глазах. В тот момент я был уверен, что стоит только прикоснуться к подрагивающему «хозяйству», как я тут же взорвусь.       — Сейчас у тебя идет слияние сущностей, все же ты не чистокровный, поэтому тебе так тяжело, — пальцы демона пробежались уже по кромке уха и спустились вниз по шее.       — Ааах! — как бы я не сдерживался, удержать стон не вышло. Сознание уже мутилось от чрезмерного возбуждения. Каждое прикосновение Илиана подводило меня к грани, но переступить ее я почему-то никак не мог. От этого становилось еще больней. — Я… больше не могу, — выпалил, всхлипнув. Слезы непроизвольно навернулись на глаза и, сорвавшись из уголков глаз, побежали по вискам.       — Тебе надо только попросить, и я помогу, — холодные пальцы последовали от ключицы к груди, погладив по очереди соски. Судя по ощущениям, та недоодежда, что хоть как-то прикрывала мое бренное тело, бесследно испарилась. Это действие стало последней каплей моего терпения. Отбросив остатки гордости, я буквально прокричал (а на деле выстонал):       — Я прошу… Помоги!       Едва эти слова сорвались с моих губ, как на меня обрушился ураган поцелуев и ласк. Каждое прикосновение обжигало, как кубики льда, распаленную кожу. Илиан что-то шептал мне на ухо, и от этого шепота меня окатывало жаром еще сильней. Казалось, что еще немного, и я сойду с ума от этого контраста сжирающего изнутри огня и кажущихся ледяными губ и рук нареченного. Кажется, я кричал, умолял прекратить пытку, сейчас уже и не вспомню. Помню только, что на секунду потерял сознание, когда ласковые пальцы обхватили мою плоть. Этого оказалось достаточно, чтобы достигнуть пика. Выплывая из марева бессознательности, я ощутил, что Илиан, не прекращая двигать рукой на моем члене, пальцами другой разминает мой анус. По его вискам крупными каплями стекал пот, а сквозь стиснутые зубы со свистом вырывался воздух. Он выглядел так, будто ему ничуть не легче, чем мне. Одежды на нем уже не оказалось. Длинные волосы были распущены и струились по белоснежным плечам и груди. Невольно захотелось пропустить гладкие прядки сквозь пальцы, и я чуть не взвыл от невозможности осуществить желаемое. Об орудующих в моем заднем проходе прохладных пальцах я старался не думать, как и о том, что придет им на замену.       Илиан наконец вынул из меня пальцы и, наклонившись, утянул в нежный поцелуй. Проводя языком по моим губам, лаская десны и нёбо. Казалось, что мне не хватает воздуха, что я задыхаюсь от избытка эмоций. Запах его волос кружил голову. Мозг медленно плавился в мареве возбуждения. Я уже был готов на все, только бы эта пытка прекратилась. Словно прочитав мои мысли, нареченный разорвал поцелуй и дрожащим от возбуждения голосом прошептал:       — Можно? — и не дожидаясь моего ответа, который и так был очевиден, стал протискиваться в меня своим членом.       Ожидая боли от проникновения, я напрягся, но, прислушавшись к своим ощущениям, понял, что вместо этого стало гораздо легче. Хоть сильное возбуждение никуда и не делось, оно перестало доставлять дискомфорт. Осталось лишь чистое удовольствие. Осознав это, почувствовал, что желе, сковывающее мое тело, больше не держит, и я вновь могу двигаться. И первое, что я сделал, вновь обретя подвижность, зарылся пальцами в такие желанные и манящие волосы, притягивая за них и целуя приоткрытые губы Илиана.       Плавные движения постепенно сменились на ускоренный, рваный ритм. Стоны смешивались с порыкиванием, а нежные поцелуи перемежались с укусами. Казалось, что прошла вечность, прежде чем время словно замерло в одной точке, а по комнате разнесся синхронный стон. Илиан, нарягшись, замер, и я, почувствовав, как внутри запульсировал его член, выплескивая семя, последовал за ним. Мир взорвался сверхновой, завертелся каруселью и погас, погружая в темноту и даря такое долгожданное умиротворение.