Семья

Крепко держа карандаш в руке, Лукас выводил букву за буквой, который раз стараясь написать своё имя. Не самое длинное слово занимало всю строку, линии были довольно кривыми и неуверенными, но он старался. Поворачиваясь к Алену после очередной удачной попытки, мальчик улыбался и ловил ответную улыбку, однако мыслями омега находился не здесь. Он старался не отвлекаться, поправлять ошибки в письме и подсказывать, в какую сторону должен смотреть хвостик последней буквы, но то и дело терял связь с реальностью. Слишком сосредоточенный ребёнок не замечал этого. Недавно Ален выяснил, что Лукас, пусть и распознаёт буквы и даже может прочитать некоторые тексты, не мог их написать. Они сели заниматься спонтанно, и ребёнку понравилось это занятие, пусть и отнимало оно у него много сил. Омега же был рад, что от него не требовалось полной концентрации внимания на их занятии. После их последней встречи, Рэй не звонил и не появлялся. Этого Ален и хотел, но теперь ощущал себя не только виноватым, но и брошенным. Как только страсти после нервных событий поутихли, юноша обдумал своё поведение и осознал собственные ошибки, да вот только стыд не позволял набрать конкретный номер и попросить о встрече. Ален сказал слишком много того, что должно было оттолкнуть, изменить мнение мужчины о нём в худшую сторону. Он отказался от поддержки, игнорировал, как подросток, не шёл на контакт и вёл себя довольно некрасиво и заносчиво. Стараясь не сталкивать Лукаса с Рэя, он создал ситуацию, которая была неприятна для всех. Делать вид, будто ничего не произошло, не получалось. Возможно, виной тому были гормоны, от которых настроение нещадно скакало, но это точно не послужит достаточным оправданием перед альфой. Рэй был терпеливым, понимающим, даже несколько настойчивым в нужных моментах, но упрямство Алена это не пробило. Омеге нужно было реагировать мягче, ему стоило больше молчать — тогда не жалел бы о произнесённых словах. Они задели мужчину, а Ален не этого добивался. Хотя, добивался ли он чего-то? Дело было вовсе не в их отношениях или желании омеги вернуть всё как было; чисто по-человечески правильно было попросить прощения и расстаться друзьями. Осознание того, что им с Рэем не стоило больше встречаться, было тяжёлым, мрачным, но это были правильные мысли. Ален не был готов, и Лукас тоже не был готов. — Нарисуй собачку, — попросил маленький альфа, протягивая Алену коричневый карандаш и тем самым заставляя его вынырнуть из неутешительных мыслей. Он уже перестал писать имена, вместо этого разрисовывая листок разными фигурами, которые рассеянный мозг омеги никак не желал складывать в узнаваемую картинку. Ален взял карандаш и, сделав несколько штрихов для контура, закрасил фигуру собачки. Получилось не особо похоже, но Лукаса устроил и такой результат. Альфа был рад проводить время вместе, получать внимание, говорить, вместе читать и готовить. Этой близости он и ждал все эти месяцы, обижаясь, когда его забывали, вынужденный справляться один или оставаться под присмотром друзей Алена. А ведь не с ними он желал сблизиться, и опекуну это было известно. Но теперь тот проводил с Лукасом каждый вечер, ни в чём ему не отказывая. Если бы мальчик знал, какими душевными терзаниями сопровождались их совместные вечера, если бы понимал их природу и опасность, то сильно расстроился бы. — Скоро нужно купаться и спать, — заметил Ален, подняв взгляд на часы, которые показывали девятый час. Они здорово засиделись, а омега совсем не уследил за временем, пропав в своих мыслях. — Я сделаю тебе тёплое какао, а ты за это время убери карандаши и альбомы по местам, договорились? Омега постепенно очнулся, чтобы обратить внимание на важные вещи, и, убедившись, что Лукас начал собирать карандаши, отправился на кухню. Во время приготовления напитка у него получилось воздержаться от лишних мыслительных процессов, которые никак не могли привести к результату. Толку сидеть и жалеть о содеянном, если ни с помощью сообщения, ни с помощью звонка Ален так и не решил извиниться, находя множество причин не выходить на связь? Он откровенно трусил. Вся смелось ушла на их последний скандальный диалог. Отвлекало его так же общение с Рави, в котором Ален ловко обходил тему собственного настроения. Рэя он не упоминал, а друг был под достаточным впечатлением от происходящего в собственной жизни, чтобы обращать на это внимание. Он не мог бесконечно заботиться об Алене и давать советы, стараясь сохранить его психическую стабильность. Возможно, Рави устал от неопределённости в жизни друга, перестал надеяться достучаться до него или же оставил его наконец самостоятельно принять важное решение. Всё это было правильно. Но от этого не становилось легче. Сделав глубокий вдох, омега задержал дыхание на несколько секунд, после чего медленно выдохнул, освобождая свою голову от мыслей. Теперь же он постарался убедить себя в собственной силе и разумности. Чётко проговаривая шёпотом мотивирующие фразы, он повторял их снова и снова, пока они не переставали звучать отталкивающе. Он не верил в эффективность подобной практики, но ничего другого у него не было. Ему нужно было выбираться из этого болота, а без позитивного самовнушения он не сможет этого сделать никогда. Наверняка со стороны его действия выглядели смешно, но они несколько успокаивали. Давали возможность без труда уснуть. Под этим влиянием и стоило писать или звонить, но Ален пока не наполнился такой уверенностью в себе. Всё ещё трусил и стыдился. Какао перед сном, купание и сказка несколько затянулись — из детской Ален вышел только после девяти. Сам он решил не шататься по квартире и лечь сразу. Ничего путного он делать не собирался, а крутиться вокруг телефона, нервничая лишний раз, было бесполезным занятием, после которого его посещали не самые приятные сны. Сон был хорошим способом не давать себе надумать лишнее. Несколько дней назад Ален поговорил с Парисом и пообещал привести Лукаса к нему на выходные. Вилли хотел увидеть знакомое лицо, почувствовать поддержку и просто повеселиться. Пусть говорить ему было нельзя, но само только присутствие Лукаса должно было позитивно повлиять на него. Ален немного опасался оставлять сына на ночь в чужом доме, но Парис убедил его, что справится со всем. Общение со сверстниками было важно для обоих детей, и с этим поспорить было трудно. Выходные без заботы о Лукасе были прекрасной возможностью наконец связаться с Рэем, но для этого омеге была нужна смелость, которой он и старался набраться, отгоняя от себя негативные мысли. Думая о необходимости разговора, Ален то и дело скатывался в самобичевание, не давая себе и шанса наконец поступить правильно. Ругал он себя долго, но это стоило прекращать. Ничьей решительной руки, которая наберёт номер Рэя, рядом нет, и его собственные пальцы должны будут нажать на кнопку, чтобы совершить дозвон. Это его ответственность. И только его. Как мантру повторяя про себя эти фразы, Ален готовил завтрак, затем собирал вещи Лукаса для ночи у друга, вёл его по нужному адресу. Выглядел слишком сосредоточенно и, возможно, несколько хмуро, так как сын не решался ничего спросить. Он был рад скорой встрече с Вилли, даже делился планами на выходные, обещал научить друга писать их имена. Беззаботно и весело. Омега был рад, что эти эмоции преобладают в Лукасе, что он не был зациклен на их натянутом и напряжённом общении в последние недели. Ален ведь и правда старался быть мягче, проводить с ним много времени и проявлять свою любовь. Не бесследно. — Не бойся говорить Парису, если тебе чего-то хочется или если тебе неудобно, — перечислял Ален уже в доме своего друга. Кто знает, насколько скромным или стеснительным окажется Лукас в чужом доме. Нельзя было надеяться на его взрослость, ведь альфа не был самостоятельным ребёнком. Сообразительным, умным не по годам, но не более. — Попроси его позвонить мне в случае чего. Вильяму всё ещё нельзя говорить, не забывай об этом. И будь послушным. — Буду, конечно, — сморщил мальчик нос от этого наставления. Он считал себя таким взрослым, но всё равно совершал детские глупости. Парис не отпустит их одних гулять, он не позволит им обжечься о плиту, не будет кормить вредной едой, ему можно было доверять. Но как перестать волноваться? Ален не мог. Один раз не уследил, так и в этот что-то может произойти. — Не накручивай себя, он же не один в доме остаётся, — засмеялся Парис, глядя на панику друга. Он и сам вёл бы себя так, оставляя Вилли в гостях, но в данный момент был наблюдателем. И пусть переживания Алена можно было понять, но он изводил себя ими. Ещё бы примчался без видимой причины, перестав держать себя в руках. Это точно не стало бы хорошим воспоминанием. — Лучше отдохни за это время. Можешь набрать себе ванну с пеной, налить бокал вина и провести вечер в своё удовольствие. Ну же, он в надёжных руках. Обещая писать тебе каждые два часа. Это несколько успокоило Алена, и он не мог не поблагодарить Париса за понимание. Находясь в волнении и стрессе постоянно, он из него не выберется. Нужно было сделать перерыв, посмотреть на ситуацию со стороны. Даже один день отдыха мог помочь, Рави часто говорил об этом. Да, в таком деле так же важен настрой, но лучше воспользоваться возможностью, даже если не выгорит. Омега отвлекал себя домашними делами, проходя мимо телефона раз за разом. Он был довольно продуктивен, чему невероятно радовался, так как теперь и одежда из корзины была постирана, и поверхности избавлены от пыли, и даже несколько давно ненужных вещей покинули дом. Уборка была побегом, поощрением трусости Алена. Он не одну неделю порывался позвонить, но так этого и не делал. Чем дольше он тянул, тем меньше была вероятность, что он вообще решится, и потому омега наконец взял себя в руки, убедив себя, что завтра уже шанса не будет. Он быстро напечатал сообщение и отправил его, не глядя, не давая себе времени усомниться или испугаться. Важен был ответ. Важно было наконец встретиться и поговорить. Сердце билось гулко, сильно, пальцы подрагивали — Ален ждал ответа как приговора. Он не следил за временем, пытаясь не позволить себе придумать возможный ответ и развить дальнейший диалог в голове. Его фантазия могла сыграть против него самого. Рэй не был похож на человека, который способен грубо послать омегу и отвернуться от него, но у него были чувства. И они были задеты. Ален мог стать тем, для кого альфа сделает исключение и... Нет, нельзя было думать. Нельзя. Сообщение пришло неожиданно. Рэй был согласен на встречу и даже сразу назначил время, сообщив, что предпочёл бы поговорить у себя дома. Лишние глаза и уши или суматоха вокруг сбили бы Алена с нужной мысли, и он принял приглашение. Он заслужил прямой взгляд осуждения, заслужил и не самые цензурные слова в свой адрес. Ему нужно всё это выдержать. И извиниться, обязательно извиниться. Пообедать Ален не смог, так как из-за волнения совершенно потерял аппетита. Это странное ощущение в животе было неприятным, от него сводило челюсти, так что даже через усилия пережевать пищу омега не сумел бы. Лучше он со всем разберётся, а после поест. Не думал он, что когда-то окажется в таком состоянии, но чем чёрт не шутит. Он был уверен, что справится со всей ответственностью за ребёнка, что и с Рэем у него трудностей не будет. Жил иллюзией, сказкой. Любые отношения являются трудом, и без усилий с обеих сторон они рассыпятся, как рассыпались и их с Рэем. Все свидания, ночи, разговоры перестали иметь значение, когда Ален понял, что не справляется и не готов прилагать усилия для изменения ситуации. Рэй был взрослее, опытнее, он ещё делал шаги к нему, но не получал никакой взаимности. Лодка, в которой гребут в разные стороны, никуда не сдвинется. Ален ещё не мог грести вместе с мужчиной, но хотя бы мог взять вёсла правильно. После этого разговора он собирался сойти на берег и освободить место для более достойного человека. — Привет, проходи, — произнёс Рэй, открыв двери. Омега и не заметил, когда на его стук отозвались. Он пытался взять себя в руки и вновь потерял связь с реальностью. Ему был жизненно необходим порядок в мыслях, чтобы и работать без проблем, и воспитывать Лукаса правильно, не улетая в облака. Да, этот разговор нужен был в первую очередь ему самому, и только потом Рэю, но кто из нас не поступает эгоистично, извиняясь? Ведь сохранить хорошие отношения с человеком мы тоже желаем не ради него, а ради себя. Извиняемся, чтобы совесть перестала грызть. Те, у кого совести нет, и извинения не приносят — им и без того хорошо живётся. Что же, у Алена она имеется. — Я едва успел убрать, но многое всё ещё в беспорядке, — продолжил хозяин квартиры, когда его гость наконец разделся и прошёл в гостиную. — Ты располагайся, а я пока сделаю чай. Или хочешь кофе? Рэй не был похож на того, кто находится в одном помещении с оскорбившим его человеком. Он был приветлив, улыбчив, не смотрел зло или разочарованно. — Кофе, пожалуйста, — отозвался Ален, не до конца понимая, что же происходит вокруг. Он готовился к тяжёлому разговору, к довольно напряжённой атмосфере, но его поят кофе. Если бы альфа не впустил его дальше порога, омега смог бы понять, не осудил бы. Но Рэй как нарочно слишком хорош для Алена. Пока мужчина возился на кухне, постепенно наполняя квартиру кофейным ароматом, омега продумывал, с чего бы начать. Конечно, с извинений, но как объяснить, за что он просит прощения? Он так много сказал и сделал, что и перечислить нельзя. Извиниться сразу за всё очень просто и как будто неуважительно. Как если бы ему было плевать на собственные поступки, и он не желал вспоминать все свои косяки. Но именно “за всё” он и пришёл просить прощения. — Ты выглядишь намного лучше, чем в нашу прошлую встречу, — вновь внезапно подал голос Рэй, уже поставив две чашки на журнальный столик и сев напротив собеседника. — Я надеялся, что уединение пойдёт тебе на пользу, потому не связывался с тобой. Рад, что не ошибся. Всё наладилось? Тебе стало спокойнее? — Я тебе наговорил страшных вещей, — нахмурился Ален, не прикасаясь к кофе, — а ты беспокоишься обо мне? Я думал, что ты вычеркнул меня из жизни за это. Это достаточная причина. — Тебе с самого начала не было просто, и я знал об этом. Я не смел давить на тебя, когда ты попросил перерыв, когда хотел сосредоточиться на сыне, но мне показалось, что ты стал слишком отдаляться. Возможно, я был слишком настойчив, влез со своей заботой в неподходящее время, тем самым подставив себя под удар. Сейчас, возвращаясь к нашей ссоре, я вижу, что не сказал ничего такого, но я был слеп к твоему состоянию. Не подумал, что тебе тогда не нужно было моё плечо. Это было неприятно, но вычёркивать тебя из своей жизни я не думал. Рэй видел вину и сожаление в глазах Алена, и они отчасти не оставляли его равнодушным. Омеге и правда было морально тяжело справляться со всем, что происходило вокруг него, что не давало ему разорваться между Лукасом и Рэем. Этот груз, видимо, был довольно тяжёлым, раз парню понадобился практически месяц, чтобы наконец появиться на пороге этой квартиры. Но вместе с тем альфа видел в Алене опасность для собственного будущего с сыном. Этот омега мог обрубить со своим любовником все связи, и Рэй остался бы совсем один. Он искал мужа, но так и не сумел его найти. То ли тот нашёл себе сомнительного партнёра, к которому укатил в неизвестные дали, то ли он скрывался намеренно, но сейчас не приходилось надеяться на него. Они развелись, их ничего более не связывает. Подать в розыск без причины альфа просто не мог. Или мог бы волшебным образом появиться на пороге его дома, но не появлялся. Проблемы мужчины не желали решаться сами собой. Тем не менее, примирение с Аленом всё ещё было возможным. Парень остыл, пришёл сюда с виноватым видом, уязвимый и беспомощный. Может, не возвращать их отношения, но и этот вариант отсекать не стоило. Если бы у них всё сложилось, то Рэй попытался бы аккуратно рассказать правду, чтобы не шокировать ни парня, ни Лукаса. Он бы воссоединился с ребёнком, обеспечив ему крепкую семью, в которой папа не будет издеваться над ним, пугать, стараясь избавиться ради собственного спокойствия. За время их свиданий Рэй понял, что их с Аленом симпатия имела огромный потенциал. Отношения между ними были напряжёнными из-за несовместимости усыновлённого ребёнка и ухажёра, но в реальности этой проблемы не существовало. — Откуда в тебе столько силы простить мне это? — тихо спросил Ален, опустив голову на сцепленные на коленях пальцы. — Я сам себе не в состоянии этого простить. Ты не заслужил. Я сказал лишнее, тем самым сделав тебе больно. — Эта тема для тебя болезненная, да? — Рэй будто говорил о чём-то другом, что сбило омегу с толку. Заметив это, альфа поспешил уточнить: — Ребёнок и твоё бесплодие. Конечно, болезненная. Все мы остро реагируем на то, что нас так сильно волнует. Мало кто способен сохранять самообладание и оставаться холодным в таких ситуациях. Иногда мы говорим совсем не то, что хотим сказать. То, о чём на самом деле не думаем. Это была именно та ситуация, потому Алену и было стыдно. Он бы хотел не произносить всего того, что сказал. Но прошлое не изменить, и это убивало. — Я всегда был рад твоей поддержке, но отталкивал, чтобы не полагаться на тебя сверх меры, — признался парень. Конечно, ему было хорошо с Рэем, но так многое мешало им сблизиться. Не Лукас, нет, а страхи Алена, его неспособность справиться со всем, незрелость. Он позволил и отношениям с сыном пойти трещинами, и доверию между ними с Рэем разбиться окончательно. Вернее, он думал, что окончательно, но мужчина говорил так спокойно, будто ничего не было кончено. — Если бы тебя так сильно пугал мой ребёнок, ты бы сбежал сразу, узнав о нём, я это знаю. Если бы моя особенность сделала меня неполноценным в твоих глазах, то ты не говорил бы со мной сейчас. Но я всё равно был уверен, что должен преодолеть всё самостоятельно. Но нельзя оставаться с тобой, отталкивая. Нужно выбирать. Рэй напрягся, понимая, что сейчас ему могут сказать фразу, после которой он потеряет всё. Он был нужен Лукасу, он был нужен и Алену, пусть тот и отрицал это в их последнюю встречу. Омеге не стоило сжигать мосты. Они могли бы попробовать. Медленно. — Ты вновь собираешься говорить на эмоциях? Или это продуманное решение? Если тебе нужно больше времени, чтобы побыть одному, то я готов подождать. — И сколько ты будешь ждать и терпеть мои перепады? — вскинул голову Ален, не понимая причину такой верности. — Рэй, наши отношения не были настолько долгими, чтобы мы за них цеплялись. Ты вряд ли видишь во мне того единственного, а я до сих пор мечусь от одного к другому. Я не могу усидеть на двух стульях, даже если очень этого хочу. Если бы я растил Лукаса с рождения, то мне не было бы так сложно... — Ты уверен? — спросил мужчина со скепсисом. Он помнил Или, помнил его истерики, непринятие сына. Разве ему помогло то, что он выносил и родил этого малыша? Совсем нет. — Я хочу быть рядом. Потому прошу тебя не поступать так. Тем более, я вижу, что это решение не однозначное. Ты сомневаешься, да? — А ты давишь, чтобы я просто принял твою точку зрения, — не без осуждения заявил Ален. Он видел эти манипуляции и не собирался им поддаваться. Но в словах альфы было здравое зерно, ведь омега и правда не был готов потерять Рэя. — Я хочу, чтобы ты ещё раз спросил себя, правда ли этот поступок правильный. И вовремя отказался. Не обязательно кидаться мне на шею, просто не стоит расходиться в разные стороны. Такие отношения, которых вроде как и нет, никому не нужны, но Рэй за них цеплялся. Он приходил на помощь, давал перерыв, прощал за срывы. Алену хотелось верить, что он был важен. Что он стоил всего этого. И пусть не ему было решать, насколько значимым он был в глазах альфы, но он в самом деле сомневался. Хотел верить, но сомневался. — Не торопи меня, — произнёс парень неуверенно, вызывая улыбку на лице мужчины. — Вина? — предложил он после некоторого молчания. С ним беседа должна была стать более лёгкой, да и мусолить старые обиды было слишком неприятно. Этим рядом с собой человека не удержать. Ален не стал отказываться, плывя по течению и просто расслабляясь. В процессе общения омега ощущал себя на своём месте, наконец перестав выедать себе мозг. Рэй был расслаблен, будто ничего и не происходило, а их отношения не менялись и не переживали тот накал несколько недель назад. Всё было как раньше. Несколько бокалов вина помогли меньше думать о лишнем, ощущая момент и растворяясь в нём. Некоторым событиям Ален просто позволял происходить: объятия, поцелуи, проведённая в разных постелях, но в одной квартире ночь. Утром было совестно за своё поведение вечером, но Рэй не насмехался, не осуждал взглядом и даже не пытался сократить дистанцию. Он не торопил. Вчера Ален хотел поцелуев, но сегодня избегал даже прикосновений, и альфа не настаивал. Лишь попросил не пропадать и дать знать, если он понадобится. Омега написал ему через три дня, предлагая встретиться. Не смог отпустить. Рэй дарил ему спокойствие, которого он не ощущал в одиночестве. И он был согласен оставаться на расстоянии, если это было нужно Алену. Не дать им шанс казалось жестоким и неправильным решением. Рэй был прав — спросив себя, омега оказался против окончательного расставания.