Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Дио так и не принял душ, который планировал. Вместе с рассветом Джонатан распахнул дверь, подпрыгивая от волнения. Его тупая псина лаяла, и Дио хотел лишь заткнуть их обоих. Навсегда. Но он залез в свитер, надел штаны и позволил Джонатану тащить себя через коридор, вниз по винтовой лестнице к заснеженному двору. От нового пейзажа перехватило дыхание. Неужели Дио жил здесь уже около года? В памяти всплыл момент, когда он прибыл в поместье, тогда снег только закончил таять. Они были на месте, и теперь особняк Джостаров и окружающая его местность была полностью покрыта сугробами. Снегопад не утих, легкие маленькие хлопья лениво падали на землю. Холодное зимнее солнце просвечивало сквозь густые облака, окрашивая тени под их ногами в серо-голубые цвета. – Давай, Дио, попробуй поймать снежинки! – настаивал Джонатан, закинув голову. Дио нахмурился, недовольно высвободив свою неприкрытую ладонь. – Нет, не так, – мальчишка вздохнул, потянулся и дернул за волосы Дио. Дио со тщетной свирепостью посмотрел на него (напомнил себе о наследстве) и позволил продолжить. – Теперь открой рот и закрой глаза. – Это глупо, – произнес он. Говорил это без перерыва с тех пор, как встретил Джонатана. – Это первый снегопад в году! – И что? Джонатан пожал плечами. – А! – выдал он и заново рассмеялся. – М-м-м, я поймал одну! У них всегда такой приятный вкус. Дио воздержался от едких замечаний насчет грязного снега. Это было по-детски, но он не хотел отставать даже сейчас. Поэтому запрокинул голову и закрыл глаза. В лицо сразу же прилетела глыба снега. – Пф-ф-ф-ха-ха-ха! – Джонатан взорвался смехом и убежал прочь, пока Дио бормотал себе под нос проклятья. Он вытер слякоть с лица и наклонился. В Лондоне тоже кидались снежками. Единственный раз, когда он играл в команде. Его группа всегда выигрывала и в этот раз ничего не изменится, подумал тот, прямо и низко кинул скомканный снежок. Снежок попал под колено Джонатана, и мальчишка вскрикнул от удивления, прокатившись по сугробу. – О? – спросил он, в глазах застыл огонек интереса. – Теперь ты настроен серьезно? Дио ответил снежком в лицо. Так или иначе, слуги и мистер Джостар позволили им целый час играть на улице, несмотря на то, что мальчишки не оделись соответственно. Под конец они промокли до самой нитки, и мистер Джостар дал им подзатыльники, после чего отправил в ванную. Дио проклинал себя за то, что его поймали из-за Джонатана. Он никогда не любил снег и точно не наслаждался, поедая его, но мальчишка втянул Дио в долгую игру перед завтраком. Это был дух противоборства, он знал. Никому не уступал, особенно испорченной деревенщине. После завтрака мистер Джостар снова продолжил уроки, на этот раз они начали неделю с древней истории, касающейся греков и римлян. Джонатан внимательно слушал; история была единственным предметом, по которому он читал книги, и Дио чувствовал странную легкость, наблюдая за очарованным лицом младшего мальчишки. Когда мистер Джостар диктовал под запись текст, Дио понял, что не может сидеть ровно. Мир перед глазами начал тускнеть, и он только слышал, как граф с сыном тревожно звали его. В следующий миг очнулся и заметил незнакомый балдахин у своей кровати. Он стиснул зубы, попытался пошевелить конечностями и вновь услышал свое имя. – Дио! – воскликнул Джонатан, немедленно закрыл свою книгу и подбежал к кровати. – Как ты? Как себя чувствуешь? Отец позвал доктора, и он думает, что у тебя просто жар. Прости, что попросил тебя поиграть со мной в снежки – я бы никогда не предложил, если бы знал, что ты так заболеешь! Очень тяжело сосредоточиться на отдельных словах, особенно -- – Камни за глазами, – пожаловался он и лег обратно. Джонатан моргнул. – Эм… что? – и затем, когда Дио не ответил, он потряс его за плечо. – Дио, ты в порядке? Я -- я сейчас же позову горничную! – Заткнись, – выдохнул Дио, убрав чужую руку. – Ты слишком громкий. Голова раскалывается. – Ой. Извини, – снизив тон, сказал Джонатан. Затем он опустился на колени и прошептал. – О чем ты говорил? – Джонатан, – прошипел Дио, его кровяное давление стремительно поднималось, – это не шепот, когда говоришь прямо в мое ухо! Вспышка гнева выбила из колеи, затруднила дыхание и заставила грудь тяжело вздыматься. Джонатан вновь удивил его своим странным, упорным поведением. Когда Дио расслабил лоб, тот мягко положил на него мокрое полотенце. – Что ты делаешь? – спросил он. Кинул бы злобный взгляд, если бы веки не были такими тяжелыми. – Доктор сказал сохранять твою голову сухой и холодной. – Это полотенце мокрое. – Да, – даже с закрытыми глазами Дио видел, как Джонатан прилежно кивнул. – И вот сухое. Он положил другое полотенце. Контраст между холодом и теплом был приятным – и Дио узнал его. Снова показалось она, пульсация раздражения. – Надо было сказать, что ты заболел, – упрекнул Джонатан. – Отец на неделю запретил мне есть десерт. – Какая трагедия, – протянул Дио. – Именно! Это было до тебя, но как-то раз у отца была вечеринка, когда я был под домашним арестом, и мне не разрешили прийти! Это было самое худшее Рождество, я мог унюхать еду, но даже дворецкий не принес мне ничего! «Мне приходилось месяц жить на крошках», хотел сказать Дио. – Все же, не хорошо, что ты заболел под Рождество, – добавил Джонатан, – потому что ты не сможешь помочь украсить дерево. – Мне все равно, – прорычал Дио, сел и приподнял верхнюю губу. – Продолжай праздновать, но не трогай меня. Я ненавижу зиму. Я ненавижу снег. Я ненавижу-- Хотелось сказать «это место», но эта ложь никогда не сойдет с его губ. Он закрыл рот и свирепо уставился. Резкие движения обернулись плохо, к горлу подступила волна тошноты и дальше только унизительнее, когда Джонатан из ниоткуда достал жестяное ведро и поставил его на колени Дио. У мальчишки были хорошие инстинкты; он придерживал волосы Дио, терпеливо ожидая, пока из него выйдут завтрак и обед. – Ты закончил? – спросил он. Дио упал назад, слишком уставший, чтобы кивнуть. Джонатан поднял ведро и вышел. Мистер Джостар навестил его вечером, принес с собой кашу и суп, а после пришел доктор, чтобы измерить температуру и сообщить, что жар спадал. Но Джонатан оставался рядом всю неделю. Сначала Дио подумал, что тот просто хотел пропустить уроки, но мистер Джостар опроверг эту теорию, объявив, что Пелопоннесскую войну придется отложить до выздоровления Дио. И затем он рассудил, что Джонатан нуждался в компании того, кто умел слушать. Но позже был вынужден заключить, что мальчишка неподдельно винил себя в болезни Дио. Конечно, такое было очень странно, и он сказал это ему. Но Джонатан оставался упрямым и уходил только чтобы выгулять пса. Мальчишка, лениво растянувшись через два кресла, приносил в комнату Дио конфеты и книги, и через несколько дней полка была наполовину заполнена. Голос Джонатана можно вынести; при всех недостатках, его произношение оставалось безупречным, и хотя его выносливость вызывала смех, он читал для Дио больше ста страниц каждую ночь. Иногда даже ненавидел собаку за то, что она забирала у него Джонатана. Но быстро поправлял себя. Мальчишка был обузой, препятствием на пути, от которого нельзя будет избавиться еще много лет. Неужели он решил, что предпочтет пса Джонатану? Наступило воскресенье, и Дио снова мог есть твердую пищу. Мистера Джостара попросили помочь с украшением церкви, поэтому мальчишки первыми вернулись в особняк. С другой стороны кареты Джонатан лучезарно улыбнулся ему. Дио оторвался от пейзажа и повернулся. – Что? – Ничего, – и затем, когда Дио приподнял бровь, он добавил, – я рад, что тебе лучше. Дио фыркнул и его взгляд вернулся к окну. Когда лошади приблизились к внешним воротам, он нарушил тишину. – Какое тебе дело? – Потому что мы семья? – наклонив голову, ответил Джонатан. – А что? Это странно? «Да», очень хотел ответить Дио, «да, это странно, потому что ты заботишься о том, кто, глазом не моргнув, может убить тебя. Нет, кто когда-нибудь убьет тебя». Он покачал головой, не сказал ни слова. Мягкосердечность Джонатана можно было использовать. На самом деле, Дио уже намеревался так поступить. – Хорошо, – вздохнул мальчишка и потянулся, когда лакей подбежал открыть дверь. Приближаясь ко входу в особняк, он продолжил. – Я рад, что ты немного расслабился, понимаешь? А, не то, что это мое дело. Просто та твоя ненастоящая улыбка была… ну… все, молчу. Он убежал, чтобы поваляться на газоне со своим псом, и оставил Дио с признанием. К сожалению, очень немногие отношения могут выжить без взаимности. И так вышло, что он думал над словами Джонатана следующие несколько дней. Плоть и кровь имели значение. Но ему не хотелось обращать слишком много внимания на семью – только мысль, что отцовская кровь течет по венам, была отвратительна. Он не мог простить графа за равнодушие к собственной сестре и за такую веру в гнусную ложь, но что до младшего кузена Дио? Мальчишка пробуждал в нем великую щедрость. Дио сопровождал Джонатана и его пса, пока они шли по лесу. Дни проходили в чтении вслух отрывков из книг, а вечера – в спокойных беседах. Иногда мистер Джостар присоединялся к ним для игр в карты рядом с камином. Граф был очень загружен перед Рождеством, и это только играло на руку, но Дио не мог избавиться от своего гнева. С приходом праздника появились елка, банкеты и торжественный День подарков. Девятнадцатый век и подъем нравственности в эпоху королевы Виктории значили, что стало модно открывать подарки на Рождество, а не на Новый год. Дио обнаружил, что щедрые сюрпризы были нормой у аристократов. Мистер Джостар дал ему листок бумаги с именем ребенка барона, заявив, что дети должны обменяться подарками. Джонатану достался сын герцога. Он отдал мальчишкам немного лишних денег и послал их в город, чтобы купить подходящие вещи. Джонатан не смог улизнуть незаметно. Дио закрыл на это глаза; он тоже планировал отправиться за покупками. Кроме вручения подарков, вечером планировался бал. Хотя ни у Дио, ни у Джонатана не было невест, и мистер Джостар решительно остался вдовцом, вполне возможно, что их попросят о танце. Замужние женщины будут потакать юношам – и, вероятно, начнут искать будущих мужей для своих дочек. Хорошо, что Дио не позволили что-то сказать; в ход бы пошли грубые слова. Из-за того, что Королева была замужем за немцем, и немцы не знали стыда, англичане влюбились в вальс. Поэтому мистер Джостар закончил уроки на неделю раньше и нанял учителя бальных танцев для мальчиков. Это позорно, думал Дио, следовать темпу стуков трости инструктора, держась за воображаемого партнера. Мать научила его паване, которая превосходила эти пляски. Как и на уроках, Дио схватывал материал быстрее Джонатана. К сожалению, последнее место не вознаграждалось ударом линейки. Инструктор был третьим сыном барона; ему нельзя прикасаться к наследнику графа. Вместо этого он сосредоточил внимание на отстающем ученике и позволил Джонатану еще попрактиковаться, взяв на себя ведущую роль. Мальчишка стыдился, что танцевал с другим мужчиной; Дио был в ярости. Пока учитель танцевал с Джонатаном, Дио протянул тонкую веревку через винтовую лестницу. И затем он соединил две нитки в нескольких шагах друг от друга, просто чтобы быть уверенным. Инструктор запнулся о второй шнур. Дио надеялся, что тот сломает шею; но мужчина только повредил лодыжку. Джонатан со слугами прибежали на крик учителя, и Дио поспешил вниз по лестнице, чтобы перерезать веревку своим складным ножом, прежде чем прикинуться полезным. Третьему сыну барона неплохо заплатили, Дио благодарен за свою быструю реакцию, и никаких свидетелей. Он убрал нитки в полночь и сжег улики вместе с коробком спичек, украденных у взрослого деревенского мальчишки. Когда пришел второй учитель по танцам, Дио забыл прошлые уроки, с легкостью превосходил Джонатана, у которого (ему отвратительно было это признавать) стало получаться лучше. Наступило Рождество, мальчишка разбудил Дио до восхода солнца и потянул его вниз по парадной лестнице. Елка, освещенная сотнями свечей, возвышалась в гостиной. Под ней были книги, настольные игры, мягкие игрушки и одежда. Дио блаженно отметил, что Джонатан очень доволен новым кашемировым шарфом. А сам он тронут набором перьев для письма. Повсюду была дюжина рождественских хлопушек*. Джонатан попросил не шуметь, чтобы не поставить весь особняк на уши, хотя только от его громкого голоса болели уши. В то время, когда в хлопушках с улиц Лондона были орехи и всякая мелочь, в тех, что купил мистер Джостар, находились аккуратные конфеты, каждая разного размера и формы. – С Рождеством, Дио! – восторженно сказал Джонатан. Они матросы в море оберточной бумаги и еще даже не рассвело. – И тебя, Джоджо, – произнес Дио, улыбнулся в ответ и совсем забыл соврать. ___________________________________________________________________________ * Рождественские хлопушки – в оригинале они называются «cracker bonbons». В нашем языке и традициях нет такого, но они очень популярны в Англии. Это что-то вроде хлопушки, наполненной всякой мелочью, и два человека должны тянуть за ее концы, она рвется с хлопком. Внутри есть листочек с шуткой и кому он достанется, тот и победил (обычно шутки там запредельно несмешные, как «Колобок повесился»).